Между честью и соблазном

Сброс.

Я кладу телефон на стол и смотрю на него так, будто он заразный.
Потом беру кружку и допиваю остатки кофе.

Золото. Конечно.
Только почему-то это золото всё время в каком-то говне.

Глава 5

— Зря ты отказываешься, готовят тут просто отменно! — Сёма, мой куратор, разваливается напротив за уютным деревянным столиком и, не скрывая удовольствия, отправляет в рот очередной хинкали. Кажется, пятый. Или седьмой. Я сбилась после третьего.

Ресторан, как всегда, пахнет обжигающе вкусно — хмель, кинза, жареное тесто, что-то острое и мясное. На фоне негромко звучит грузинская музыка, где мужской голос распевает с такой страстью, словно делает лично мне предложение выйти замуж. Лампочки под потолком тусклые и теплые, за окнами жара, а я — бледная тень человека, всё ещё на стадии вялого похмелья.

Опускаю глаза на свою тарелку.Салат с куриной грудкой грустно смотрит на меня в ответ. Он явно хочет, чтобы я перестала его мучить вилкой и уже отпустила на покой.

— Не всем в этой жизни дано есть как не в себя, и не растекаться вширь, — бурчу я, криво усмехаясь. — Ты же первый начнёшь бухтеть, если у меня появится хоть намёк на жирок.

Сёма фыркает, вытирает пальцы салфеткой и закатывает глаза так, что они едва ил не теряются в его черепной коробке.

— Ой, не гони, — отмахивается он. — Ты моя птичка, несущая золотые яйца. И будешь приносить нам деньги хоть в теле сумоиста, хоть в облике божьей коровки. Но, честно, сумоист из тебя — так себе.

Он улыбается, и в его голосе нет ни грамма осуждения. Только искреннее, чуть наглое обожание собственника — такое, от которого сложно защищаться, когда ты расстроен, голоден, но тебя все еще немного мутит при виде еды.

Я закатываю глаза в ответ, но всё-таки отрываю кусок курицы и отправляю в рот.
Жизнь не закончилась.
Если уж выжила после вчерашнего, то и с этим справлюсь.

— Так что ты собирался мне предложить? — спрашиваю я, не выдержав. Терпение — точно не мой конёк. Особенно когда кто-то загадочно жует хинкали в полумраке.

Сёма тянется за бокалом, отпивает вина и закатывает глаза так театрально, что, кажется, сейчас рухнет под стол в позе великомученика.

— Вах, ну куда ты спешишь, а? — говорит он с притянутым за уши кавказским акцентом, но я руку дам на отсечение, что в нём максимум намёк на цыганскую бабушку, но уж точно не Грузия или Армения.

— Хорошо же сидим! Музыка слушай, вино пей, еда кушай! — Он с деланным восторгом разводит руками. — А разговоры... разговоры пусть немного подождут.

Я фыркаю, но на губах появляется слабая ухмылка.

— Ты ещё скажи, что это — дзен. И что вся жизнь — похожа на этот вот хинкали.

— Так и есть, птичка! — он стучит вилкой по бокалу, как по гонгу. — Только ты всё время бежишь. А я хочу, чтобы ты хотя бы раз просто посидела. Подумала. Насладилась. А потом уже ругалась и требовала планы, деньги и что-то там еще.

Он делает паузу, смотрит на меня — хитро, но мягко.

— Ты не робот, Женевьева. Даже «птичкам» нужен привал.

Я сдерживаюсь, чтобы не зарычать. Но, чёрт возьми, в чем-то он прав.
Я на пределе. Устала.
И мне действительно нужна хоть короткая передышка. Обычно я позволяю себе выдохнуть после успешно закрытого контракта — когда счёт пополнен, все довольны, и можно хотя бы на пару дней исчезнуть из инфопространства и человечьих эмоций.
А сейчас все иначе... сейчас я ощущаю себя на тонком льду. И если бы дело было только во мне, то я бы не парилась. Я и без дизайнерских шмоток проживу если что. Но деньги нужны мне для иного.

Краем глаза снова смотрю на Сёму.
Он сидит, откинувшись на спинку стула, одной рукой перебирает волосы — чуть растрёпанные, с легкой проседью у висков, но чёрт бы побрал, выглядят так, будто их только что растрепал ветер с морского побережья. И это в центре Москвы.
Щетина — ровная, ухоженная, но не слишком. Та, которую носят мужчины, уверенные в себе настолько, что не надо ничего никому доказывать.
Загорелый, жилистый, с широкими плечами и голубыми глазами, в которых живёт что-то одновременно бесшабашное и циничное.
Сёма — из тех мужчин, которые знают, как на них смотрят женщины. И умеют этим пользоваться.
Он расслабленно раскачивает ногой и тянет вино из бокала, как будто это не деловой обед, а он только что выбрался с серфом из воды и сел на пирсе обсохнуть.

Вот да, у него стоит поучиться ловить кайф от жизни. Он не торопится, не надрывается, не тревожится за будущее, потому что знает: как-нибудь — да выкрутится.
Когда-то, давным-давно, ещё в моем родном городе, между нами случился секс. Один раз, после затянувшейся вечеринки, когда оба были немного не в себе.
Ни капли романтики, ни сантиментов — просто тела, которые искали разрядки. Потом мы сделали вид, что ничего не было. И, на удивление, получилось.
Так вот и общаемся до сих пор.

Он мне нужен не как мужчина. Не как герой романа и даже не как запасной аэродром.
Сёма — моё промежуточное, страховочное звено между мной и этим диким миром заказчиков. Он — буфер. Амортизатор.
Если бы не он, быть мне сейчас несчастной вечно беременной домохозяйкой в замызганном фартуке где-нибудь под Воронежем.
С вялым мясом в холодильнике, жирным ребёнком на руках и мужем, который по пятницам пьёт до потери речи, а в остальное время работает на единственном в городе заводе.
Я бы слушала, как он орёт с кухни, требуя борщ, и пыталась вспомнить, что мне вообще когда-то нравилось в нем.
Вот такой могла бы быть моя реальность, если бы в нужный момент Сёма не протянул мне руку и не сказал: «Ты ведь умная и красивая. Так что вперёд — рви и кусай». Он вытащил меня из ментовки, куда я загремела совсем юной избив мужика, что морочил мне голову будучи женатым. А потом помог перебраться в Москву и начать зарабатывать.

Да, у нас была история. Да, я знаю, как он целуется, и что у него родинка на левом бедре. Но это неважно.
Он не мой любовник. Он — мой антикризисный менеджер по жизни.
И за это спасибо ему.
Но в остальном без иллюзий.

— Ладно, — тянет Сёма, отставляя бокал и вытирая пальцы салфеткой, — раз ты такая нетерпеливая, начнём.

Я выпрямляюсь, сбрасывая с плеч эту искусственно расслабленную позу. Слушаю.

Он откидывается назад, закидывает одну ногу на другую и на пару секунд просто смотрит на меня. Будто оценивает, проверяет, на месте ли мои шипы и когти.

— Есть один проект, — наконец говорит он. — Долгий. Нервный. И не факт, что ты доживёшь до его конца без желания кого-нибудь придушить.
— Заманчиво, — хмыкаю. — Продолжай, ты меня уже заинтриговал.

— Клиент — серьёзный. Очень. У него всё красиво на поверхности: галерея, благотворительность, всякие светские тусовки. Но под этим — старые счёты, игры в тени, и бабки, которые крутятся на уровне полукриминала. Или около.
— Звучит как "нет", без вариантов, — говорю, скрещивая руки на груди.
— Подожди. — Он поднимает палец. — Ты же даже не спросила, сколько платят.

Я фыркаю, но всё равно спрашиваю:

— Сколько?

Сёма пишет на салфетке сумму и притягивает мне.

Я смотрю. Считаю нули. И у меня, честно говоря, в голове на секунду всё замирает. Даже пульс как будто споткнулся и сердце удар пропустила.

— Стебёшься?, — спрашиваю я, наклонившись чуть вперёд.

Он разводит руки в жесте «какие могут быть шутки?». Без улыбки, без присущей ему игривости. Серьёзно.

Сумма… такая, что я смогу закрыть все долги, уехать на месяц туда, где пальмы и тишина, и ещё останется на пару годовых абонементов в спа, адвоката, психотерапевта и новое имя, если понадобится. Но главное не это. Я смогу наконец-то решить свою главную задачу и забрать от родителей Катю.

— Ага, — говорю, моргая. — И за что, прости, такие щедроты?
— За то, что ты войдёшь в доверие к человеку, которому почти никто не может подступиться.
— А потом?

— Потом ты просто выйдешь за него замуж, — говорит Сёма, как будто предлагает мне съездить за хлебом. — В нужный момент соберёшь информацию. А там уж — разведёшься, если захочешь. Или нет… вдруг тебе понравится.

Он отрывает от лепёшки внушительный кусок, макает его в наваристый бульон, оставшийся на тарелке, запихивает себе в рот и издает такой стон удовольствия, что это звучит почти неприлично.

Я смотрю на него молча, не комментируя. В другой день, в другой настрой, я бы не упустила возможность прокомментировать это.

Но сейчас — тишина. Просто наблюдаю, как он жуёт, утирает губы салфеткой и выглядит на удивление довольным собой.

— Делать ничего кардинального не придётся, — продолжает он. — Никакой грязи, ничего незаконного. Просто быть рядом. Постепенно втереться в доверие. Очаровать. Чтобы он захотел на тебе жениться.

— Очаровать? — переспрашиваю я с прищуром. — А если у него вкусы специфические? Вдруг он мечтает о девушке, которая печёт шарлотку по утрам и цитирует Бердяева? Или он поклонник БДСМ в какой-нибудь извращенной форме.

— Ну так подстроишься. Я что ли должен учить тебя работать?, — он щёлкает пальцами, указывая на меня. — Ты в этом лучше, чем кто бы то ни было. Пусть он даже не поймёт, в какой момент ты стала ему необходима. А уж как ты это будешь делать не моя забота, хоть по залёту замуж выскакивай если сочтешь нужным.

— Он старый, да? — спрашиваю, крутя бокал с водой в пальцах.

— В самом расцвете сил, едва за сорок, — отвечает Сёма без паузы, как будто ждал вопроса.

Разочарованно надуваю губы и барабаню ногтем по краю стола. Чёрт. Был бы клиент постарше — задача бы упростилась. Надела бы короткую юбку, включила капризную Лолиту, обвила бы вокруг пальца. Старые мужчины любят, когда их убеждают, что они всё ещё молоды.

Но сорок — это сложный возраст. Если до сих пор не женат — значит не просто так. Значит, умеет держать дистанцию. Имеет отточенные границы и броню, которую не пробить банальными штучками, кокетством и сексом.

— Если он до сих пор один, значит это осознанный выбор, — ворчу я, не то себе, не то Сёме.

— Или просто ему не встретилась ты, — с деланным пафосом тянет он, и я в очерченной раз закатываю глаза.

— Перестань, — фыркаю. — Такие, как он, на сказки не ведутся.

— А ты не рассказывай сказки. Ты будь его сказкой.
Сёма довольно щурится, закуривает, словно уже всё решил за меня.

Наверняка тут нельзя курить, но я уверена что никто не сделает моему куратору замечание.

А я сижу, смотрю на тонкую струйку дыма и чувствую, как мысли бешено крутятся, натыкаясь друг на друга. Играть — я умею. Очаровывать — это часть профессии. Но выйти замуж?
Тут уже совсем другая лига.

— Я правильно понимаю, что это не безопасно? — медленно спрашиваю я, на автомате втыкая вилку в многострадальный салат.

Сёма запрокидывает голову и выдает раскатистый, абсолютно искренний смех.

— Птичка, — говорит он, всё ещё посмеиваясь, — ну ты чего. Если бы это было безопасно, тебе бы не предлагали такие космические деньги.
Он наклоняется чуть ближе, его голос становится ниже, почти интимным, но не теряет своей привычной нагловатой теплоты:
— А тебе предлагают такую сумму, что ты спокойно можешь купить себе спокойную жизнь на годы вперёд.

Я качаю головой, не то чтобы отказываясь, не то чтобы соглашаясь.

— У меня есть время подумать? — спрашиваю. Голос звучит спокойно, даже лениво, хотя внутри я явно не готова переварить всё услышанное.

Сёма кивает, будто ожидал этот вопрос.

— Думай, конечно, — легко соглашается он, прихлёбывая оставшееся вино. — Только не слишком долго. Я ведь тебе предложил первой, но ты же знаешь — у меня всегда есть варианты.
Он улыбается так, как будто говорит о заказе суши.

Я коротко киваю. Не прощаясь, просто поднимаюсь, машинально беру сумку, и — по инерции — склоняюсь к нему, целую в щеку. Его кожа тёплая, щетина чуть колется. Он всё такой же — самодовольный, наглый, чертовски убедительный.

Выпрямившись, иду к выходу, будто сквозь вату.

На улице жаркий воздух резко ударяет в лицо — город живёт своей обычной суетой, не подозревая, что кто-то только что получил предложение, которое может изменить сразу несколько жизней.

Глава 6

— Дорогой, а ты точно не ошибся адресом, который мне отправил? — спрашиваю я, сбрасывая спортивную сумку с плеча прямо на горячий асфальт перед каким-то стеклянно-глянцевым ТЦ, который больше смахивает на рай для семейного шоппинга, чем на логово потенциальной цели.

Таксист уже уехал, а я стою и пялюсь на фасад, над которым сияют вывески многочисленных магазинов одежды, бытовой техники, турфирм и товаров для дома.

По моей сумке в этот момент чуть не проезжается коляска с орущим, как будто его рвут в запчасти, младенцем. За рулём — невыспавшаяся мать с мутными глазами, как у участкового, у которого сорвался отпуск. Только было я собираюсь извиниться, что помешала как слышу:

— Ты чё встала, овца?! Не видишь, я с ребёнком! — визжит барышня на всю округу так, словно я не просто помешала, а устроила пробку на Садовом.

Желание извиняться умирает тут же.

— А что не так? — спрашивает Сёма, и по тону понятно: он там давится со смеху, пока я тут, значит, воюю на чуждой мне территории.

— Ты говорил, мне надо ловить этого... как его... Даниила Громова. И что он якобы в каком-то спортклубе. Я тебя правильно поняла, или я опять прослушала, пока ты рассказывал и жевал?

— Нет-нет, всё верно, птичка, — говорит Сёма, и я слышу, как он делает затяжку и выдыхает — наверняка сидит у себя в кабинете, развалившись, как мафиози на пенсии. — На одном из верхних этажей у них там спортклуб. Крупный. Сетевой. Я тебе уже карту оформил, заберёшь на ресепшене, не промахнёшься.

Я опускаю взгляд на себя: модный растянутый свитшот, белоснежная теннисная юбка, кеды. В сумке только

— Сетевой? Серьёзно? — скептически фыркаю я. — Ты бы меня еще в «Пятерочку» отправил его высматривать. Ты меня точно не разводишь, а?

— Не ной, Женя. Там он трижды в неделю. А ты — клубная кошечка теперь. Привыкай.

— Я не ною, — возмущаюсь я. — Я просто пытаюсь понять, с какого ражна мужик с такими бабками, как о нём пишут, может торчать в месте, которое по всем признакам на несколько классов ниже «Золотой Мили» — ну или хотя бы «Атмосферы Прайват» на худой конец?

Хватаю сумку с земли и, сделав глубокий вдох «я взрослая, я справлюсь», направляюсь к входу в торговый центр.

В некотором смысле я сама виновата. Надо было хотя бы погуглить, что находится по этому адресу, а не чесать сюда вслепую опираясь на стереотипичное мышление. Но нет. Я же у нас доверчивая и местами наивная — поверила координатам от человека, который однажды отправил меня «на встречу» в ресторан, где в итоге отмечали мальчишник какой-то сборной по греко-римской борьбе. Спишем помутнение моего рассудка на ПМС.

В общем я клубная кошечка.
Ладно. Поиграем.

— Так что мне ещё о нём знать? — спрашиваю я, поправляя сумку на плече. — Он скупой зануда? Или просто владеет этим клубом?

Сёма хмыкает в трубке, с той стороны слышно, как он щёлкает зажигалкой.

— Слушай, я так понял, он тут с кем-то тренируется. Может, с тренером каким-то офигенным. Какая, по сути, разница? Тебе просто нужно примелькаться. Быть в поле зрения. А дальше уж ты умеешь.

— Ладно, наберу позже, — бурчу я и сбрасываю вызов.

Ага, примелькаться. Привлечь внимание.
Как будто это легко, если мужик сознательно избегает пафосных и статусных залов.
Скорее всего, на обычные женские трюки он не ведётся. А если ведётся — то явно не в спортзале, где всё пропитано потом и протеином.

На ходу цепляю взглядом витрину спортивного магазина и сворачиваю туда.

Быстро пробегаюсь по полкам. Беру простую, но хорошо сидящую футболку. Полотенце — мягкое из микрофибры. И купальник. Скромный, удобный, никакого излишнего соблазна. Бикини у меня есть с собой, конечно, но оно… скажем так, больше для яхты с шампанским, чем для сауны после силовой.

Всё. Теперь я хотя бы не выгляжу как женщина, которая пришла кадрить олигарха и ошиблась дверью.

Хотя, если быть честной, оно примерно так и есть.

Цель нахожу не сразу. Зал забит, как улей перед дождём — гудит, пыхтит, воняет. Я прохожу мимо тренажёров, делая вид, что ищу свободный, а сама глазами сканирую пространство, как охотник перед выстрелом.

Даниил вживую совсем не тот, что на фотографиях в сети. Ни тебе голливудской улыбки, ни вылизанных укладок. Он более настоящий, брутальный… может, даже опасный. Я бы не удивилась, если именно это и отпугивает девиц, охотящихся за богатенькими торсами. Ну, или всё дело в его тренере — парень явно фанат дисциплины, судя по лицу, вечно готового заставить клиента делать ещё двадцать повторений или умереть на месте.

Я замечаю его со спины. И, честно? Лучшего зрелища и не надо.
Футболка натянута, как вторая кожа, подчёркивает каждое движение мышц. Он работает со штангой, и то, как напряжённо играют под тканью плечи и спина, завораживает больше, чем любые фотосессии на фоне частных самолётов. Я рассматриваю его профиль, когда он поворачивается и вижу как напряжена его челюсть.

Обхожу парочку по широкой дуге. Останавливаюсь возле аддуктора, чаще именуемого «бабочкой», будто между подходами. Поправляю наушники — в них давно ничего не играет, но шумодав включен. Не хочу, чтобы кто-то отвлекал от дела.

Занимаю тренажёр, выбираю адекватный вес и начинаю работу. Я уже успела неплохо разогреться — побегала на беговой, поприседала, поработала над ягодицами так, чтобы и эффект был, и на завтра не пришлось передвигаться, как парализованный заржавевший робот.

В спортзалах я не новичок, хотя и не из тех, кто постит селфи с прессом каждую среду и субботу. Просто знаю своё тело, свои сильные и слабые стороны и не боюсь некоторых поз — даже самых откровенных в глазах некоторых.

Сейчас я на сведении бёдер. И да, я в курсе, как это со стороны выглядит — та ещё картинка для мужского воображения. Но я тут якобы по делу. А дело это — мышцы прорабатывать.

Краем глаза продолжаю следить за Даниилом. Он всё ещё в паре с тренером, который судя по всему мелькает в телеэфирах. Где-то я его уже точно видела — то ли в интервью с каким-нибудь бодибилдером-коучем, то ли в рекламе супер-шейков для супер-мужиков.

Это подтверждает догадку: клиент мой хоть и тусуется в обычной сетевой «качалке», но замашки миллионера — при нём. Просто он знает, как правильно не выделяться, чтобы выделяться ещё больше.

Даниил, конечно, тоже не промах по части внешности. Судя по инфе в сети — ему слегка за сорок, но выглядит он так, что у большинства двадцатилетних пацанов от зависти бы гастрит обострился. Ни пивного пуза, ни унылой офисной спины. Наоборот — тело как из рекламы: мускулы есть, но не перекачанные. Скорее — сухие, вылепленные. Жилистый, как будто в нём всё натянуто по схеме: тут сила, тут выносливость, а тут просто для красоты добавим.

Пострижен коротко, виски с густой сединой — но это не портит, а, наоборот, добавляет шарма. Такой себе серый волк в спортзале. Одет в классную спортивную форму: всё вроде бы сдержанно, без кричащих лого, но ткань, посадка — видно, что не из распродажи в "Спортмастере". Знающие люди распознают такой комплект с одного взгляда — дорого, стильно, без лишнего пафоса.

Типичный стиль тех, кто давно и прочно в деньгах. Носит дорогое не чтобы выпендриться, а просто потому что к дешёвому уже не прикасается.

Тем более странно видеть такого персонажа в обычном сетевом спортзале. Прямо как если бы дорогущий спорткар припарковался у хрущёвки. Нечто в этом диссонансе есть, и я не могу решить — это подозрительно или просто интригующе.

Я ещё минут тридцать незаметно поглядываю на клиента, чередуя подходы и попивая воду из бутылки. Просто, чтобы зафиксироваться у него на подкорке. Без перегибов, без дешевого фарса “ой, уронила полотенце” — чисто лёгкое присутствие на периферии внимания. Никакой активной охоты. Пусть привыкает к моему силуэту, к тому, как я двигаюсь, к запаху парфюма, который почти неуловим, но есть.

А потом решаю, что на сегодня хватит. Всё, миссия выполнена. Время не жечь себя зря, если пока в ответ — тишина.

С первыми касаниями тонкая игра: главное — не переусердствовать. Никаких «напрашиваний». В идеале вообще должно сложиться ощущение, что это он меня заприметил. Он. Сам.

Именно такой подход в итоге всегда работает лучше — когда мужчина уверен, что он охотник, а ты — случайная добыча, оказавшаяся именно в том месте и в то время, где ему “повезло”.

Так что я ухожу в раздевалку, довольная собой. Сегодня я — мираж. А завтра, может быть, стану поводом для любопытства.

Ну а пока заслуженное расслабление и сауна. Еще бы массаж, но тут конечно нет массажиста.

Я люблю начинать с хамама. Сесть на тёплую плитку, закрыть глаза и просто дышать — глубоко, размеренно, чувствуя, как влажный горячий пар обволакивает тело, ложится на кожу, смешивается с потом, заставляя поры раскрываться. В этом влажном тумане будто исчезает весь мир. Только я и жар. Потом — короткий душ, почти ритуальный. И уже после — сухая сауна. Там совсем другая магия. Я устраиваюсь повыше, прижимаюсь спиной к раскалённым доскам, позволяя их сухому жару проникать под кожу, в мышцы, в кости. Дерево потрескивает, воздух плотный, как шелк, и я чувствую, как напряжение покидает тело. Медленно. Сладко.

Жаркая нега начинает размаривать меня, и я раскидываю руки, откидываю голову назад, прикрываю глаза. Сауна общая, но сейчас я одна — редкое, почти интимное уединение. Всё идеально: тишина, потрескивание дерева и медленно стекающий по ключице пот.

Но одиночество мое долго не длится.

За дверью слышится мужской смех, и вскоре в парную заходят двое — Даниил и его тренер. Они оживлённо что-то обсуждают, смеются, и, кажется, не сразу замечают меня. Смех стихает. Я открываю глаза на секунду, и ловлю на себе внимательный взгляд.

— Мы же вам не помешаем? — уточняет Даниил, вежливо, с лёгкой полуулыбкой.

— Нет, конечно. Располагайтесь, — киваю я, вновь прикрывая глаза.

Внутри всё замирает от предвкушения. Ну и удача.

Даже в этом скромном новом купальнике я знаю, как выгляжу — грациозно, женственно, соблазнительно. Тело влажное от пара, кожа блестит, движения мои в жарком воздухе текучие.

Я потягиваюсь, медленно расправляю полотенце, позволяя бедрам и груди приподняться в этом движении, и чуть сильнее откидываюсь на лавку.

Кто-то из мужчин тихо кашляет. Наступает короткая пауза — напряжённая, ощутимая. Я не открываю глаз, но чувствую кожей: на меня смотрят. И это ощущение проникает глубже, чем просто взгляд. От него всё внутри слегка дрожит. Даже соски моментально твердеют от резкого, почти неприличного всплеска возбуждения.

Он заметил. Отлично.

Я открываю глаза и сразу ловлю взгляд Даниила. Прямой. Внимательный настолько, что, когда я вопросительно вскидываю бровь, он чуть отводит глаза, будто его поймали за чем-то личным. Он что, смутился?

— Кхм. А вы тут новенькая, да? — спрашивает он, чуть натянуто.

— Так заметно? — приподнимаю уголки губ, делая голос чуть мягче, чуть медленнее.

— Просто раньше я вас не видел.

— Да, решила сменить спортзал. Это мой первый раз тут.

Я специально подбираю формулировку. Невинную на поверхности, но с лёгким двойным дном. Мне нужно посмотреть, как он отреагирует. Улыбнётся? Переведёт в шутку? Или сделает вид, что не уловил намёка? Это маркер. Я так прощупываю допустимые границы. Где игра — а где табу.

— И как впечатления? — интересуется он, чуть наклоняя голову.

— Вполне положительные. — Я аккуратно провожу пальцами по бедру, словно бездумно. — Хорошее оборудование, вежливые люди… что ещё нужно для качественной тренировки?

Мы улыбаемся друг другу. Его взгляд становится чуть мягче. Он пересаживается ближе, протягивает руку:

— Даниил.

— Женя. — я пожимаю его ладонь. Коротко, но достаточно, чтобы ощутить силу пальцев. И тепло. Мужская рука, сильная и ухоженная.