Смысл жизни

– У нее ведь давление… – прошептал Эдик.

– Воспаление хитрости у нее! Вот что! – выпалила Юли и тут же закусила губу, поняв, что перешла границы.

– Знаешь что? – сжал кулаки Эдик, так что побелели костяшки. – Это уже слишком! Я не на такой вечер рассчитывал!

– Да и у меня были другие планы! – отвернулась Юля, пряча слезы.

– Думаю, нам не стоит продолжать этот разговор…

Эдик стремительно вышел из кухни. Юля услышала возню в прихожей, а позже хлопнула входная дверь.

– Черт… – всхлипнула девушка. – Я все испортила.

Она с силой сжала пальцы, пытаясь успокоить клокотавший в душе гнев.

– Да пошло оно все! Ну и пусть катится к своей мамочке!

Девушка взяла в руки телефон и вызвала такси. Она и так просидела в одиночестве целый день. Ей просто необходимо было немного отвлечься и развеяться.

ГЛАВА 9

Хорошая дача у родителей Кирилла! Тихое местечко на берегу озера, а позади лес. Воздух – не надышаться! Когда такси подъехало к дому, внутри уже слышались звуки веселой молодежной вечеринки – грохотала музыка, смеялись девушки, шутили парни.

Юля расплатилась с водителем, вышла из машины и в нерешительности остановилась у калитки. В душе бушевали эмоции, а на сердце смятение. Что она тут делала? Правильно ли поступила, что не остановила Эдика? Зачем она вообще затеяла всю эту глупую ссору?

Дверь дома распахнулась и несколько человек выпорхнули на улицу. Среди них Юля узнала Свету, свою соседку по квартире. Вместе с ней вышел Кирилл, ее молодой человек и еще двое парней.

– Юлька! – завопила Светка, увидев мнущуюся у калитки подругу. – Приехала все-таки!

Девушка рванула к Юле и сграбастала ее в охапку. Парни, не спеша, двинулись за ней.

– Это Витя, Кирин брат. И Гена. Ну Гену ты должна помнить, – представила парней Света, многозначительно подмигнув.

– Привет, – скромно поздоровалась Юля, съежившись под изучающим взглядом Гены.

– Проходи в дом, – добродушно пригласил ее Витя. – Там Ира, моя девушка. Она тебе все покажет, а мы скоро вернемся.

Юля вошла в дом, сотрясаемый от звуков громкой музыки. На столе стояла миска с дымящимся шашлыком, так что она успела как раз вовремя. Ира встретила ее по-свойски, будто они тысячу лет уже были знакомы, хотя виделись впервые. Девушка тут же организовала для новой гостьи чистую тарелку и приборы и поставила перед ней большой пластиковый стакан, наполовину наполненный пивом.

– Не рассчитали немного, – хохотнула невеста Вити. – Пока мясо жарили на улице, все выпили. Сейчас ребята еще принесут, они до ларька пошли.

– Да я с собой вино привезла, – спохватилась Юля.

Она вспомнила, что перед уходом сунула бутылку, которую Эдик так и не смог открыть, в сумку.

– Да без проблем, – забрала стакан с пивом Ира и поставила перед Юлей чистый. – Славик, организуй штопор, пожалуйста.

Слава, полноватый парнишка в круглых очках, сидевший в кресле в уголке и с безразличием к окружающей обстановке игравший в какую-то онлайн-игру на телефоне, тут же ожил, подскочил с места и бросился помогать девушкам.

– Вот, пожалуйста, – парень без каких-либо усилий извлек пробку из бутылки и наполнил вином Юлин стаканчик.

– Спасибо, – поблагодарила Юля, отметив про себя, что ее Эдик с этой задачей не справился.

– Я Вячеслав, если что, – сообщил молодой человек на ходу, удаляясь обратно в свой насиженный уголок.

– Это Юля, Светина соседка по квартире, – Ира решила представить гостью вместо нее, поэтому Юле осталось только кивнуть в знак согласия.

Вскоре вернулись ходоки за пивом, и в доме снова воцарилось прежнее веселье. Сначала некоторое время сидели за столом, ели успевшее остыть мясо, дискутировали, шутили, смеялись, а потом начались танцы. Но Юля практически не участвовала ни в разговорах, ни во всеобщем веселье. Краем уха она ловила обрывки фраз, для порядка улыбалась, когда понимала, что кто-то отпустил удачную шутку, а от предложения Гены потанцевать с ним, вежливо, но твердо отказалась.

– Эй, да что с тобой сегодня? – пихнула ее в бок Светка, плюхаясь рядом на диван.

Девушка запыхалась от энергичных танцев, поэтому схватила со стола свой стакан с газировкой и с жадностью осушила. – Ты сюда киснуть что ли приехала? Смотри, как у нас весело!

Всем остальным, действительно, было весело.

– Не знаю, – пожала плечами Юля.

Ей очень хотелось поделиться своими переживаниями с близкой подругой, но она не была уверена, что уже пришло время, чтобы посветить ее в свою тайну. Эдик был категорически против, чтобы кто-то знал об их отношениях. Даже Светка. Особенно Светка…

– Хочешь, прогуляемся? – предложила подруга. Она посерьезнела, видя, что в душе у Юли творится что-то неладное. – Поговорим…

– Ладно, – согласилась Юля.

От грохота музыки у нее начинала болеть голова.

Девушки незаметно выскользнули из дома и двинулись в сторону озера. Они шли молча. Светка подхватила Юлю под руки и ничего не спрашивала, давая подруге самой рассказать все, что у нее внутри накопилось.

Они остановились на лодочном причале, сели на деревянный настил, еще теплый, нагретый за день палящим солнцем, свесили ноги вниз. Полная луна оставляла на водной глади серебристое сияние, а россыпь звезд, отраженная в глубинах озера, создавала ощущение сказочности – будто в глубине горели миллионы светлячков. Это умиротворяло.

– Он все-таки существует, да? Твой загадочный парень, – осторожно спросила Света, когда молчание слишком затянулось.

Юля закусила губу и кивнула.

– Может расскажешь уже, что тебя тревожит? – тронула ее за локоть подруга. – Я ведь беспокоюсь за тебя. Давить не хочу, но беспокоюсь.

– Только обещай, что это останется между нами, – подняла на нее глаза Юля. – Никто пока не должен ничего знать.

– Я могила, ты же знаешь! – Света закрыла рот на замок невидимым ключиком и закинула его в озеро.

– В общем… – замялась Юля. – Я встречаюсь с Эдуардом Павловичем. Уже два года.

– Погоди… – опешила Светка. – С нашим Эдуардом Палычем? С Эдичкой из универа?

– Да, да, – подтвердила Юля. – Именно с ним. Эдик боится, что кто-то узнает, что он встречается со студенткой, поэтому до выпускного – это большая тайна.

– Вот даешь, Юлька! – глаза у Светки вылезли из орбит. – Удивила, так удивила!

Юля пожала плечами.

– Не пойму, чего ты киснешь тогда? Урвала лакомый кусочек…

– Да поссорились мы сегодня сильно, – перебила подругу Юля. – Из-за его мамы…

– У-у-у… – затянула Светка. – А вот это скользкая дорожка, подруга! Мама для мужика – святое. Про маму или хорошо, или никак.

– Да знаю, – отмахнулась Юля. – Но, мне кажется после того, как Эдик меня познакомил с родителями, она всеми силами пытается нас разлучить. Боюсь даже представить, что она там ему про меня может наговорить.

– Погоди, – подпрыгнула на месте Светка. – Так он тебя что, с родителями познакомил?

– Лучше бы уж не знакомил, – тяжело вздохнула Юля.

– Вот ты чокнутая, конечно! Совсем не понимаешь ничего? – возмутилась Светка. – Если познакомил, значит намерения серьезные!

– Я знаю, что он меня очень любит. И я его люблю. Но мне было проще, когда его родители ни о чем не догадывались. И Эдику тоже. Он нервничает, я вижу. И теперь я боюсь, что раз я не понравилась его матери, она может убедить его со мной расстаться… А я этого не вынесу!

Юля всхлипнула, собираясь уже было расплакаться, но подруга одернула ее.

– А-ну, не реветь! Он взрослый мужик. Как поссорились, так и помиритесь! Думаешь мы с Киром никогда не ругались? – развела руками Светка. – Еще как! Пух-перья летели. А Эдуард Палыч… Не думаю, что он будет плясать под мамину дудку. Перетерпи… Ей придется смириться с твоим существованием в жизни ее сына.

– Думаешь? – утерла нос Юля.

– Уверена! – подтвердила Светка. – Кирина мама на меня тоже сначала волком смотрела. И на Ирку тоже. А сейчас души в нас не чает. Уже сама о свадьбах заговаривает да о внуках. И Эдичкина мама примет тебя. Дай ей время просто…

– Спасибо тебе… – Юле стало значительно легче от Светкиных слов.

Девушки еще долго сидели на причале, разговаривали, делились самым сокровенным, что творилось на душе. Для этого ведь и нужны друзья, чтобы в трудную минуту было кому склонить голову на плечо, чтобы кто-то сказал тебе, что все будет хорошо, и ты при этом ему искренне поверил.

ГЛАВА 10

Вера поправила заснувшему Эдику одеяло, бросила взгляд на сына, неодобрительно покачав головой, и тяжело вздохнула. Она погасила ночник, висевший на стене еще с тех пор, когда Эдуард был маленьким мальчиком и боялся темноты, и вышла из комнаты.

Когда она вошла в свою спальню, Павел лежал на кровати, укутавшись с головой и притворялся спящим. Но Вера знала, что он не спал. За тридцать лет брака она изучила его вдоль и поперек, поэтому любые ложь и хитрость чуяла за версту.

– И что ты обо всем этом думаешь? – задала она вопрос, укладываясь в постель рядом с мужем.

– Я сплю, вообще-то, – буркнул Павел, но поняв, что выдал сам себя, выбрался из-под одеяла, приподнял подушку и сел, облокотившись на каретку. Он понимал, что разговор будет долгим.

– Уже нет, – одобрительно кивнула головой Вера. – Так что скажешь?

– Да о чем здесь говорить? – пожал плечами Павел. – Ну подумаешь, напился! С кем не бывает?

– Со мной не бывает, – возразила Вера. – С тобой тоже! – но потом подумала и добавила: – Последние лет двадцать точно.

– Но ведь было же! – нашел за что зацепиться муж. – В молодости я, бывало, тоже такой приходил…

– Нашел, чем гордиться! – фыркнула жена. – Это тебя совсем не красит. Это вообще никого не красит! А Эдуард… Он же раньше никогда…

Вера осеклась и театрально всхлипнула. Павел закатил глаза.

– Вер… – тяжело вздохнул он. – Ты ж сама спровоцировала эту вот ситуацию. Если б не начала выдумывать срочных дел и несуществующих болезней, а просто отпустила парня…

– То есть, это я еще и виновата осталась?! – закипела женщина, краснея от негодования. – Это я ему в глотку алкоголь заливала, по-твоему?

– Да я не об этом… – замялся Павел. – Ты ж понимаешь…

– Не понимаю, Павлик! Вот хоть убей – не понимаю! – набирал обороты скандал. – Пока он с этой девкой не связался…

– Хватит! – подскочил на кровати Павел. – Юля здесь совершенно ни при чем! Он два года с ней встречался. И ничего такого не было, пока ты не узнала об их связи! И не влезла!

– Да что я сделала такого? – обиделась Вера. – Слова против не сказала!

– Ты зачем в травмпункт его поперла? – наступал Павел.

– Ах вон оно что! – насупилась жена. – Так надо было бросить меня там, прямо в подвале на ступеньках. Отлежалась бы, сама домой приковыляла.

– Доктор у тебя ничего не нашел! – заревел муж. – Даже легкого ушиба не зафиксировал! Показать выписку?

– Конечно, – отвернулась Вера. – Доктору ж виднее, что и где у меня болит.

– Вообще-то виднее. А уж рентген вообще видит тебя насквозь! И оба говорят, что ты – симулянтка!

– Я испугалась, – Вера подняла на мужа виноватые глаза.

– Чего? – сложил руки на груди Павел, понимая, что в споре произошел перелом в его пользу.

– Что ногу сломала, чего ж еще!

– Вера! – одернул супругу Павел. – Я ж тебя, как облупленную знаю. Ты можешь Эдику лапшу на уши вешать, он поверит, а я всегда вижу, когда ты врешь.

– Ну ладно, – сдалась Вера, понимая, что ее спектакль не произвел на мужа должного впечатления. – Просто у меня дурное предчувствие, понимаешь? Едва эта девка порог нашего дома переступила, у меня сразу сердце екнуло.

Она приложила руку к груди и поморщилась.

– У тебя бывает интуиция, Павлик? – женщина подняла на супруга глаза, в которых уже стояли не пролившиеся слезы. – Почувствовала я, что не пара она нашему мальчику. Погубит она его! Хочешь верь, не хочешь – не верь!

– Ну что вот ты придумываешь? Какая интуиция? Ты просто боишься, что он сейчас женится и будет о Юле заботиться, а не о тебе. Ты ж его заездила уже!

Вера ахнула и начала хватать ртом воздух.

– Не позволю! – хрипло выдавила она, едва продышавшись.

– Кто тебя спросит? – хмыкнул Павел. – Они взрослые люди!

– Ты не слышал, что я сказала? – Вера растирала пальцами пульсирующие виски. – Я не против, чтобы он женился и нашел свое счастье. Правда! Он же мой сын! И я желаю ему самого лучшего. Но неужели ты не видишь, что она ему не подходит?

– А кто тогда подходит? – решил уточнить Павел.

– Да кто угодно! – всплеснула руками Вера. – Вон у Златоревых Наташа – какая хорошая девушка. Врач, готовит хорошо, воспитанная, скромная.

– Она старше Эдика на четыре года! – возразил Павел.

Златоревы жили в соседнем подъезде. Уважаемая семья потомственных медиков. Павел был удивлен, что Вера считала Наташу хорошей партией для Эдуарда. Они совсем недавно обсуждали, что она засиделась в «девках», и Вера выдвинула ряд гипотез, почему так произошло. И там не было ничего завидного.

– И что? Четыре года не такая уж большая разница. Человек зрелый, состоявшийся. Точно не до глупостей. И она – врач, Паша. Не какая-то там официантка в дешевой забегаловке.

– Вот сейчас пахнуло снобизмом, Вер. Очень затхлый запашок, скажу я тебе. Юля учится на юриста. Скоро закончит, устроится на работу, сделает карьеру…

– Вот! – победно подняла Вера вверх указательный палец. – Наконец-то ты и сам до всего додумался!

– Что? – не понял Павел.

– Будет делать карьеру, – повторила его же слова жена. – А детей она рожать когда собирается? Детородный возраст не резиновый, между прочим. В двадцать пять уже, считай, старородящая.

– То есть, тот факт, что Наташе Златоревой тридцать три тебя вообще не смутил? – изумился Павел тому, как супруга ловко выворачивала информацию в выгодную для себя сторону.

– Не придирайся к словам, – отмахнулась Вера, поняв, что запуталась в показаниях. – Факт в том, что Юля эта Эдуарду не подходит. И сегодня уже был первый звоночек. Хочешь, чтобы твой сын стал алкоголиком?

Она кивнула головой в сторону комнаты Эдика.

– Не утрируй! Подумаешь, один раз напился мужик!

– Подумаешь?! – снова завелась Вера. – Да с его поджелудочной ему эту гадость даже нюхать нельзя, не то, что пить!

– Нормально у него все с поджелудочной! – заступился за сына Павел.

– Нормально? – выдохнула Вера. – Ты может замыл, как у него в детстве ацетон скакал? Забыл?

– Э-э-э… – прокряхтел муж.

– Конечно! Откуда тебе помнить? Ты ведь спал всеми ночами, пока я у его кроватки сидела, откачивала…

– Вообще-то мне надо было на работу вставать в пять утра, – защищался Павел.

– Вот мы все и выяснили! – отвернулась Вера, обидевшись. – Если не знаешь, то хоть с советами не лезь!

– Да я и не лез никуда! Это в нашей семье твоя прерогатива!

– Вот и дальше не лезь! – Вера почувствовала вкус победы. – Сама разберусь, что для моего сына хорошо, а что нет!

– Разберешься ты, как же… – буркнул Павел и повернулся к жене спиной.

– Даже не сомневайся, – Вера погасила свет и тоже отвернулась.

За ночь Вера несколько раз вставала и ходила в комнату Эдика, убедиться, что с ним все в порядке. Конечно, она не считала, что сын поступил правильно, злоупотребив спиртным из-за ссоры с какой-то девчонкой, а в том, что они поссорились, сомнений у нее не было. Но об этом она скажет ему завтра, когда поставит на ноги.

ГЛАВА 11

Эдик проспал почти до полудня, но проснулся все равно с жуткой головной болью и неприятным жжением в области желудка. Во рту стоял привкус горечи и металла, в висках стучали сотни маленьких молоточков, отбивая раздражающий ритм. Он попытался подняться с постели, но его тут же замутило, потолок качнулся и поплыл перед глазами, поэтому он с протяжным стоном повалился обратно. В эту же секунду в комнату впорхнула Вера, словно стояла под дверью и ждала сигнала, что сын уже не спит.

Она распахнула шторы, впуская в комнату яркий солнечный свет и открыла окно на проветривание. Слишком жуткий запах стоял в спальне – переработанные этиловые пары тяжелой взвесью висели в воздухе. Свежий воздух, пахнущий нагретым асфальтом и свежескошенной травой ворвался в помещение.

– Так-то лучше, – нараспев сказала Вера, расплываясь в улыбке.

Эдик зажмурился от яркого света, больно резанувшего по воспаленным глазам, и отвернулся. Ему было так плохо и так стыдно, что присутствие матери в комнате только усугубляло его самочувствие. Он не хотел никого видеть, не желал ни с кем разговаривать, но Вера проигнорировала его чувства, хотя сын явно дал понять, что предпочел бы сейчас спасительное, исцеляющее одиночество.

– Я сварила свежий куриный суп, – сообщила она, одновременно поправляя одеяло на кровати сына и смахивая невидимую пылинку с тумбочки. – Умывайся и за стол!

– Я не просил, – буркнул Эдик хриплым голосом.

– Поверь, тебе сейчас нужно именно это, – отмахнулась от него мать. Голос ее звучал снисходительно, словно она разговаривала с ребенком. – Потом еще спасибо мне скажешь!

Она легкой походкой вышла из комнаты, довольно напевая какую-то навязчивую мелодию себе под нос. Эдик проворчал что-то нечленораздельно, но все-таки из постели выбрался. Он дважды проверил сообщения на телефоне, в надежде увидеть оповещения о пропущенных звонках или сообщениях, но от Юли ничего не приходило. От тоски у него засосало под ложечкой, но не исключено, что это были последствия тяжелого похмелья. С непривычки организм, привыкший к академической строгости, остро отреагировал на ядовитые возлияния.

Когда Эдуард, бледный и пошатывающийся от слабости, вошел в кухню, родители уже сидели за столом. Отец громко хлебал наваристую куриную лапшу, каждый раз получая неодобрительный взгляд жены, едва ложка исчезала во рту.

– Эдичка! – подскочила Вера с места, помогая сыну усесться за стол. – Хлеба дать?

– Не надо, – покачал головой Эдик, с трудом прогоняя подкатившую к горлу тошноту.

Его мутило и от вида, и от запаха еды. Все, чего ему сейчас хотелось, это вернуться обратно в постель, зашторить окна и лежать в тишине с закрытыми глазами, пока эти мерзкие ощущения не отпустят его. Но, хоть ему и трудно было это признать, мама оказалась права. Едва первая осторожная микро-порция куриного бульона скользнула в желудок, наступило мгновенное облегчение. Он быстро заработал ложкой, боясь, что болезненные ощущения вернутся.

За столом стояла гробовая тишина, нарушаемая лишь мерным постукиванием приборов о посуду да тиканьем старых настенных часов в прихожей.

– Спасибо, мам, – Эдик отодвинул от себя пустую тарелку и удовлетворенно откинулся на стуле. – И правда легче стало.

– Думал, я тебя обманывать стану? – самодовольно хмыкнула Вера. Ее глаза блестели от осознания собственной правоты.

Эдуард попытался встать из-за стола, но не успел, потому что мама железной хваткой перехватила его за локоть и усадила обратно.

– Я хотела поговорить, сынок, – подняла она на него пронзительный взгляд, в котором читались и забота, и жесткий, не терпящий возражений, родительский авторитет.

Эдик стиснул зубы и закатил глаза. Разговаривать совсем не хотелось. Он чувствовал себя припертым к стене.

– Я больше так не буду, – выдавил он с трудом из себя. – Довольна?

– Ты взрослый мужчина, – выставила вперед руки Вера, изображая полную лояльность. – И волен поступать так, как считаешь нужным. Ты вправе совершать собственные ошибки и самостоятельно расхлебывать их последствия…

– Спасибо, – Эдуард снова попытался встать и ретироваться, но мать не позволила, остановив его многословным взглядом.

– Как я уже сказала, ты взрослый… И хочу заметить, неглупый мужчина, – продолжила она, намерено растягивая слова. – Если ты сочтешь нужным заливать алкоголем любые свои малейшие неудачи… Кто я такая, чтобы это тебе запрещать?

– Мам! Прекрати! – взвился Эдик, и от этого резкого движения у него снова закружилась голова. – Это было в первый и в последний раз! Я эту гадость больше в рот не возьму!

– Что ж… – удовлетворенно кивнула Вера. – Именно это я и хотела от тебя услышать!

Эдуард нервно вышел из кухни, практически выбежал, чуть не зацепив плечом дверной косяк.

– Вот как ты это делаешь? – с прищуром хмыкнул Павел. – Одной рукой вроде гладишь, а второй тут же даешь оплеуху!

Вера бросила на мужа испепеляющий взгляд.

– Ты поел? – рявкнула она.

– Нет еще! – Павел откусил добрый кусок горбушки хлеба и тщательно пережевывал.

– Подлить? – жена заглянула в его почти опустевшую тарелку. Он молча кивнул.

Вера поднялась и налила мужу еще супа. Пока он ел, она бабочкой порхала по кухне – убирала со стола, мыла посуду, тихонько что-то напевая и даже пританцовывая. От вчерашней хромоты после травмы не осталось и следа. Конечно, она переживала за сына, но знала, что этой ночью он получил очередной жизненный урок, который обязательно выучит. Так она его воспитала. Во всем в этой жизни она привыкла искать причинно-следственные связи. Негативные события неизменно вели к негативным последствиям. В это она свято верила. Но еще и верила в то, что негативные последствия способны привести к позитивным изменениям. Поэтому, все что ни происходило, было к лучшему. Какие бы тучи ни сгущались над головой семьи, рано или поздно они все равно развеются, открывая чистое небо.

Эдик, оказавшись, наконец, в одиночестве взялся за телефон. Ссора с Юлей глодала его изнутри. Он одновременно и не чувствовал себя виноватым, и в то же время испытывал острое чувство вины. С детства он привык к тому, что обещания надо выполнять. Мамино воспитание. И он пообещал Юле, что быстро вернется. Она ждала, переживала. Все это он прекрасно понимал. Но и понимал также то, что в той ситуации не мог поступить иначе. Он был заложником двух правд, и обе разрывали его на части.