Клетка из шелка и стали

- От бабушки секретов быть не должно!

- Он из моей группы. Зовут Гоша.

- И куда вы собираетесь? В кино?

- Может быть.

- Руки пусть не распускает. Не позволяй. Слышишь? – вдруг она становится серьезной.

- Бабуля, он интеллигентный молодой человек с манерами и в очках, – веселюсь я, пока бабушка серьезно меня выслушивает.

- Только допоздна не гуляйте.

- А ты что будешь делать?

- На могилку к сыночку поеду. Свежих цветов положу, – неохотно делится планами она.

- Бабуль, не надо так часто ездить. Остановись. Я бы поехала с тобой, но я не могу. Мне тяжело там находиться. Даже думать тяжело об этом.

- Не надо. А я должна, – она кладет руку мне на плечо и слегка сжимает.

После обеда я собираюсь заглянуть в оборудованную художественную студию рядом с кабинетом отца, где часто раньше рисовала. В последние несколько месяцев абсолютно не было вдохновения. Я не могла держать кисть. Что-то вертелось в голове, какие-то мысли, но это не пейзаж и не скетч и даже не портрет.

Сейчас я жаждала изобразить влюбленную пару на фоне полной луны в цветущем саду.

Я затачиваю несколько грифельных карандашей разной твердости. Сделав набросок, я принимаюсь работать красками.

Спустя полтора часа я уже могу оценить первые результаты. Получается отлично.

Пора собираться. На улице дождь. Я выбираю любимые узкие джинсы, коричневую кофту из кашемира, косуху и ботинки на толстой платформе, чтобы было удобнее шагать по лужам.

Уютно устроившись в такси, я размышляю над своим вчерашним поведением. Выглядела, как дура. Могла возле дверей послать, а не хвать в клуб.

Что он хочет показать мне на этой стройке? Мы давно там не тусовались.

Выбираясь из такси, я с трудом перешагиваю огромную лужу и быстро пролезаю в знакомую дыру в заборе. Я быстрее бегу вперед под крышу и в нетерпении достаю телефон.

Мгновение - и я смотрю на него, как вкопанная, ощущая, что сердце ушло в пятки, а руки холодеют сильнее с каждой секундой. Какой, к черту, телефон? Он же… он же сказал, что потерял его.

А, возможно, нашел?

Внезапно я чувствую вибрацию – сообщение от Гоши. Я не тороплюсь его читать, продолжая нервно соображать, стоит ли это вообще делать.

Определенно.

«Третий этаж. Я жду».

Глава 6. Время вышло

Я подсвечиваю ступени телефоном и поднимаюсь наверх. В тишине сначала слышатся только мои неуверенные шаги, но, когда я поднимаюсь на третий этаж. Замираю.

Три парня с пятого курса крепко держат Гошу, двух из них я знаю – Сеня и Толик, они всегда тусуются с Мироном.

Лицо Гоши – в крови, очки разбиты. Его держат, иначе он бы уже упал.

- Опоздала, Анжи, - слышу голос Мирона за спиной и резко оглядываюсь, забывая, как дышать.

В нос бьет запах сырости, строительный материалов и... крови.

Гоша, мой Гоша, избитый и окровавленный, в руках этих отвратительных громил. Мирон стоит рядом и спокойно смотрит наблюдает.

- Что ты наделал?! - кричу не своим голосом, разворачиваюсь и бросаюсь к Гоше. Но Мирон резко перехватывает меня, крепко сжимая плечо. Я дергаюсь, пытаюсь разомкнуть его пальцы, но тщетно!

- Не так быстро, Анжи, - шепчет он, притягивая меня к себе. - Представление только начинается. Ты же актриса? Сыграй хорошо.

Я снова предпринимаю попытку вырваться, но его хватка слишком сильна. Он держит меня, как в тисках, не предоставляя ни единого шанса выкрутиться.

- Отпусти меня, Романов! – кричу от страха и ужаса. - Я сделала все, как ты просил!

- Очень жаль, но время давно вышло. Ты, как оказалось, не пунктуальна. После сегодняшней ночи это качество будет для тебя самым главным.

- Отпусти его, выродок!

Мирон игнорирует мои крики. Он лишь усмехается и поглядывает на Сеню и Толика.

- Ну что, ребята, - он с издевкой смотрит на Гошу, – покажите ему, что мы думаем о таких самоуверенных выскочках.

Сеня и Толик переглядываются, демонстрируя довольные лица. Они явно наслаждаются своей властью над уязвимым Гошей. А я не могу до конца понять, что это моя реальность, что все, чего я не могла даже в мыслях допустить, происходит наяву!

- С удовольствием, - отвечает Сеня, сжимая кулак.

- Давай разберемся вдвоем! - только и успевает выкрикнуть Гоша.

Сеня уже замахивается и сильный удар прилетает в живот. Гоша сгибается и стонет от боли.

- Хватит! - кричу я, заливаясь слезами. - Прекратите это!

Но никто не слышит меня. Сеня и Толик продолжают избивать Гошу. Удар. Ещё один. Гоша сгибается!

Длинные пальцы Мирона крепко впиваются мне в плечи, он втягивает ноздрями запах моих волос, обдавая горячим дыханием затылок.

Гоша пытается сопротивляться, вырываться из их хватки, но силы неравны. Он уже был слишком слаб, слишком измучен, чтобы противостоять им.

Мирон наблюдает за этой сценой с равнодушным видом. Он не выражает никаких чувств: ни жалости, ни сострадания. Зато явно испытывает удовлетворение от того, что добился своего.

- Мирон, прошу тебя, - молю я. - Останови их. Не трогай Гошу. Чего ты хочешь? Только останови это! Мы все обсудим.

Мирон поворачивает меня и серьезно смотрит в глаза.

- Чего я хочу? - повторяет он, прищурившись. - Ты уверена, что хочешь знать, детка? Ты готова на все, чтобы спасти своего дружка?

Я киваю в знак согласия, умоляю его одними лишь глазами.

- Видишь ли, - он без жалости смотрит на окровавленного Гошу, - я не могу принять твое запоздалое предложение.

Он жестом приказывает Сене и Толику остановиться, но Сеня не унимается, он с силой бьет Гошу в затылок.

- Хорош, пацаны, - повторяет громче Мирон. - Вы достаточно повеселились.

Сеня и Толик, неохотно, но подчиняются приказу Мирона. Они отпускают Гошу, и тот падает на пол, словно подкошенный.

- Мы даже и не начинали еще, очкарик, слышишь? - Сеня легонько пинает Гошу ногой.

- А теперь, главное, ради чего мы здесь собрались. Надо преподать такой урок, чтобы он запомнился на всю жизнь.

Мирон дьявольски улыбается.

- Мирон… Мирон, пожалуйста, послушай меня, - я даже не пытаюсь вырваться из его хватки, лишь бы он прислушался и остановил эту пытку.

Мирон крепко сжимает мне руку и подводит к обрушенному краю здания. Внизу - пустота.

- Кажется, высоко, да? - он смотрит на меня возбужденными глазами, будто пытается транслировать мне одну из своих ужасных идей. - Как там в вашей пьесе? Нет повести печальнее на свете, да?

Мирон подводит меня к самому краю, придерживая за плечи.

- Нет, не надо, пожалуйста, - шепчу я. - Я не хочу умирать.

- Знаешь, я тоже, - выдыхает он мне в висок. - Ведите его сюда!

- Мирон, что ты хочешь сделать? Не надо, только не это! Мирон!

- Что ты задумал, Романов? – с трудом произносит Гоша, когда его подхватывают сильные руки и тащат к самому краю.

- Нет, нет, нет, – причитаю я сквозь слезы. – Ты же не такой, Мирон.

- Ты действительно еще так думаешь? - спрашивает он больше своими злыми ревнивыми глазами, чем словами.

- Я хочу так думать, - тихо отвечаю я.

- Надеюсь, ты не ангел – не взлетишь, - продолжает Мирон, с интересом разглядывая Гошу. - Ну тут не высоко.

Он взглядом показывает своим пособникам, что надо сделать. Они веселятся от происходящего, предвкушая дальнейшие события.

Толик с силой толкает Гошу вниз.

Он падает...

Я зажмуриваюсь, боясь разомкнуть веки.

Дождь больно хлещет по щекам. Слезы смешиваются с каплями и тяжело открыть глаза из-за колких комочков туши.

Но я все же делаю это.

- Да… смотри, - довольно произносит Мирон. - Не ангел... Потому что ангелов не существует...

- Да ты больной! - только и могу выдавить из себя я.

Мирон хватает меня за руку и молча тянет за собой вниз по ступеням.

Мы все идем туда, где лежит Гоша. Он не подает признаков жизни.

Каким-то чудом мне удается оттолкнуть Мирона, потерявшего бдительность, и подбежать к Гоше.

– Гоша! – кричу я, осторожно дотрагиваясь ладонью до его груди. – Гоша, очнись!

Он не отвечает. Мне кажется, что его сердце не бьется!

Я чувствую, как внутри меня что-то обрывается. Ярость, боль, отчаяние - все смешивается в один клубок эмоций, готовый взорваться.

- Ну, он готов ко второму раунду? - смеется Толик.

- Очень сомневаюсь, - усмехаясь, хмыкает Сеня.

– Ты заплатишь за это! – я поднимаюсь с земли и смотрю ему в глаза. – Я клянусь, ты заплатишь за все, что ты сделал! Вы все!

Мирон улыбается с какой-то пугающей неподдельной радостью.

- Не стоит угрожать мне, Анжи, - он моментально меняет улыбку на стеклянный взгляд. - Угрозы от тебя больше возбуждают, чем пугают.

- Я не боюсь тебя! - отвечаю я, стараясь говорить увереннее.

Мирон щурится, словно оценивая мои слова, вовсе не принимая их за правду.

- Ты думаешь, что сможешь меня остановить? - он смотрит сверху вниз, гордо подняв подбородок. - Ты думаешь, что у тебя есть хоть один шанс?!

- Ты сошел с ума! - отвечаю я, отступая назад. - Я сейчас же напишу заявление в полицию! Тебя засадят туда, где тебе самое место!

Мирон делает глубокий вдох, словно разочарованный моим ответом.

- Ты такая наивная девочка.

Он подходит ко мне ближе, все невольно сжимается внутри, даже стук сердца едва различим.

- Я могу слишком усложнить твою розовую жизнь. Ты все еще мне не веришь? Я тебе прямо сейчас это доказываю.

- Откуда у тебя такая ненависть ко мне?

- Это не ненависть, - он приближается к моему уху, будто пытается пересилить себя и выдать глубокую тайну. - Это любовь.

Я не могу поверить в происходящее, настолько ужасно это выглядит.

Мое тело бьет дрожью, но я боюсь отвести взгляд. Этот садист что-то говорит, продолжая резать меня словами, а мой мозг уже представляет страшные картины, щедро приправив их глубинными ужасами из моих самых страшных снов.

– Я клянусь, тебе это не сойдет с рук, проклятый психопат! – с ненавистью выкрикиваю я.

Мирон кривит губы, будто ему не нравится, как я его назвала. Конечно, кому понравится такая правда…

Он отстраняется от меня и идет к Гоше. Мгновение - он рассматривает его лицо, потом прикладывает пальцы к шее и набирает номер в телефоне.

– Здравствуйте! Я стал свидетелем того, как самоубийца решил скинуться с недостроя на Кропоткинском проезде. Кажется, он еще жив, - Мирон делает вдох. - Да, вы все правильно поняли.

- Подгоню тачку, – говорит неизвестный мне тип и скрывается из виду.

Сеня и Толик следуют за ним, бросая равнодушные взгляды на Гошу.

Мирон строго смотрит на меня и демонстративно бросает телефон Гоши у моих ног.

– Увидимся, Анжи.

Он направляется к своей машине, оставляя меня стоять одну, посреди этого кошмарного места, с разбитым сердцем и с жаждой мести. Нет никого, кто мог бы меня защитить от этого монстра.

Я и сама справлюсь. Надо только прийти в себя. Смотрю на свои дрожащие пальцы, которыми я нелепо впиваюсь в рубашку Гоши.

Слезы градом катятся по щекам, пока я сижу возле него в ожидании кареты скорой помощи. А дождь все также льет, не предвещая ничего хорошего.

Гоша не подает признаков жизни. Кажется, что все это бесполезно, никто ему уже не поможет.

Скорая приезжает через десять минут и быстро увозит нас.

К Гоше подсоединяют трубки, одевают кислородную маску и делают укол.

Фельдшер серьезно смотрит на врача и качает головой.

- Он тяжелый, - врач внимательно смотрит на монитор.

Они разговаривают, используя медицинские термины, но я проваливаюсь в свою собственную пустоту, не замечая никого вокруг, кроме измученного лица Гоши.

- Заполните в бланке ФИО, его возраст, кем вы ему приходитесь... По возможности заполняйте все поля в бланке, это нам очень поможет, - в спешке мне дают стандартную форму документа и снова переключаются на Гошу.

Ситуация очень серьезная и нет никаких гарантий, что он вообще выживет.

С тяжелым сердцем я выхожу из скорой под проливной дождь, наблюдая, как осторожно вывозят Гошу. Его сразу же встречают сотрудники медучреждения и завозят внутрь.

Холодно… дрожь все еще бьет до боли по коже, внутри разыгрывается симфония хаоса, где сердце играет свою партию в неумолимом ритме.

Я прохожу в здание и прислоняюсь к стене спиной, сжимаю нервные пальцы в кулаки, чтобы как-то успокоиться.

Сижу на диване, не отрывая взгляда от двери, в которую увезли Гошу, и молюсь, чтобы все обошлось. Мирон сошел с ума.

Спустя полчаса дверь ко мне подходит врач. Его лицо серьезное и печальное, уставшие глаза смотрят на меня равнодушно, не выражая никаких эмоций.

- Мы сделали все, что могли, - медленно произносит он, ожидая моей реакции. - Но, к сожалению…

Я замерла, ожидая самого страшного.

- Он в коме. Состояние тяжелое, прогнозы давать сложно.

Мир вокруг меня рухнул за секунду. Гоша в коме… Это слишком жестоко, слишком несправедливо.

Я рыдаю, закрыв лицо руками, не в силах простить саму себя. Это все моя вина. Это я виновата в том, что случилось с ним. Если бы я не связалась с Мироном, ничего этого не произошло бы.

Я недооценила его, хотела поиграть с ним, хотела доказать, что не боюсь его. Доказала?!

Подхожу к кофемашине, чтобы купить один из тех самых скверных напитков, которые имеют привкус мыла. Но, сейчас это мне нужно.

Дверь открывается и в здание заходит Мирон в сопровождении своих бессменных друзей.

Он уверенным шагом направляется ко мне.

Сердце, словно обезумев, отчаянно заметалось в груди, пытаясь разорвать грудную клетку.

Он здесь!

- Гоша в коме... - я поднимаюсь с кресла и смотрю на него в упор. - Теперь ты сядешь надолго в клетку!

Мирон недовольно разглядывает мое заплаканное лицо.

- Не злись, Анжи, - раздраженно отвечает он, понижая голос. - Я просто хочу, чтобы ты сейчас поехала со мной. Спокойно, без скандалов и криков. Не привлекая внимания.

- Куда? - заподозрив неладное, отдаляюсь я.

- Домой, - спокойно отвечает Мирон. - Тебе нужно отдохнуть. Ты выглядишь измученной.

- Я не поеду с тобой! - отрезаю я. - Я останусь здесь. Гоша...

- Ты не можешь ему помочь, - сдерживаясь, говорит Мирон. - Сейчас ему нужна профессиональная помощь. А тебе - отдых.

- Сейчас же поеду в полицию!

- Что ты расскажешь? Ты ничего не видела. Ничего не было, - рычит Сеня. - Рот свой закрой.

Он делает шаг ко мне, и я чувствую, как ноги прирастают к полу.

- Поехали, детка, - вполголоса просит Мирон, - я не хочу применять силу.

Мирон сверлит меня взглядом. Была бы его воля – схватил бы уже давно и уволок, не занимаясь уговорами, но тут камеры и персонал.

- ТЫ не останешься здесь, - спокойно отвечает он.

Я отхожу подальше. Мои ноги снова мне подчиняются. Похоже, не все потеряно.

- Уходим, - говорит он, поворачиваясь к Сене и Толику.

Они сразу же приближаются ко мне. Сеня хватает меня и скручивает руки за спиной, в то время, как Толик пытается скрыть происходящее своей широкой спиной от камер.

Сеня тащит меня к выходу из больницы.

- Куда ты меня везешь? - спрашиваю я, смахивая слезы с глаз, усаживаясь в машину.

- Домой, - не глядя, отвечает Мирон. - К тебе домой. Честно.

Он садится рядом со мной на заднее сиденье, а Сеня и Толик занимают места впереди. Машина резко трогается с места и мчится прочь от больницы, прочь от Гоши.

- Что ты собираешься делать? - не унимаюсь я, чувствуя, как страх сковывает тело и слезы снова подкатывают.

- Ничего, - закуривает Мирон. - Просто хочу, чтобы ты отдохнула. И подумала о своем поведении.

- Ты ненормальный, - шепчу я себе под нос.

Машина останавливается у моего дома. Мирон выходит под дождь, поправляя воротник куртки, и открывает мне дверцу.

- Выходи, Анжи, - он указывает рукой в сторону здания. - Видишь? Твой дом.

Я выхожу из машины, не поднимая глаз. Мирон берет меня за руку и ведет к дому. Я в шоке, словно не узнаю эти ворота, эту лужайку, этот гараж.

- Что ты здесь делаешь? - спрашиваю я, когда мы входим внутрь.

- Убеждаюсь, что ты в безопасности, - ровно отвечает Мирон, скидывая кожаную куртку. - И что ты не натворишь глупостей.

Он осматривает комнату, словно проверяя, нет ли здесь чего-то подозрительного.

Мирон подталкивает меня на кухню. Я будто нахожусь в чужом доме, ноги отказываются идти вперед, пока он здесь.

- Присаживайся, - он указывает на диван. - Я сейчас принесу тебе чай.

- Я не хочу чай, - нервно отвечаю я. & Я хочу, чтобы ты свалил.

- Не стоит быть такой неблагодарной, - невозмутимо произносит Мирон. - Я всего лишь пытаюсь тебе помочь.

Он уходит на кухню, а я остаюсь сидеть на диване, придумывая, как его прогнать. Я чувствую себя в ловушке, словно почва уходит из-под ног.

Мирон возвращается с подносом, на котором стоят две чашки чая, тарелка с печеньем и бабушкины оладьи.

- Вот, - он оставляет поднос на журнальном столике. - Выпей чай и расслабься.

Я не притрагиваюсь к чаю. Мирон вальяжно присаживается рядом, небрежно касаясь меня плечом, и берет одну из чашек.

- Твоя бабушка… всегда обожал ее стряпню. - он с наслаждением поглощает оладьи.

- Уходи.

- Ты не доверяешь мне? - он с наигранным подозрением смотрит на меня. - Где те времена, когда мы были так близки? Помнишь, эти твои секретики? Девчачья забава, но это было мило.

- Я тебя ненавижу, подонок. О каком доверии ты вообще смеешь говорить?!

Мирон усмехается.

- И правильно делаешь, - он одобрительно кивает. - Не стоит доверять таким. Но я – исключение, мне можно. Я немного перегнул палку, признаю.

- Ты издеваешься?! - я убираю влажную прядь волос со лба.

Он делает глоток чая и ставит чашку на столик.

- Знаешь, Анжелика, мне нравится твоя строптивость. Ты не такая, как остальные девушки. В детстве ты тоже меня подстегивала чем-то, не знаю, чем именно, но мне нравилось с тобой время проводить.

- Ты давно не мой друг и мне не семь лет. Мне плевать, что тебе нравится, а что – не нравится.

Мирон смеется.

- Ты веришь в какие-то свои идеалы, в свою правду. Но жизнь - она совсем другая, - он искренне удивляется сказанному мной, потом придвигается ближе и пальцами тянется к моей щеке.

- Не дотрагивайся, - я не подпускаю его.

- Наверное, именно это и делает тебя такой привлекательной, - продолжает он, игнорируя мои слова, - я признаюсь, в последние несколько дней я хочу только тебя. Может быть, ты ведьма? И тебя надо сжечь на костре?

- Отвали! - уверенно пресекаю его попытки общаться я, убирая наглую руку со своего плеча.

Но Мирон не унимается, крепко схватив меня за подбородок.

- Чтобы ты сгорала, но от удовольствия.

Смотрит на мои губы и не отпускает.

Я вскакиваю с дивана и отхожу к окну.

- Пошел вон! - кричу я, указывая рукой на дверь.

Мирон недолго недовольно смотрит на меня, затем его недовольство сменяется какой-то надменностью. Он встает, подходит ближе и резко хватает меня за руку, разворачивая спиной к себе.

- Настырная ты у меня, заладила одно и то же, - Мирон сильнее заводит мою руку за спину, толкает вперед и я падаю животом на спинку дивана, замерев в неудобной позе, как пойманная птица. - И не гостеприимная.

Липкий и холодный страх проникает в каждую клеточку, заполняет легкие, не позволяя вдохнуть.

- Отпусти, подонок, мне больно! - я повышаю голос, пытаясь перекричать нарастающую панику.

- Анжи, Анжи... Мне похуй, - его рука медленно скользит по моей спине, и я вздрагиваю от этого неожиданного прикосновения.

Не от удовольствия, нет. От страха, от понимания, что сейчас произойдет нечто ужасное. Его пальцы, очерчивая контур моего тела, словно готовят меня к воплощению в жизнь его пошлых мыслей и желаний, в которых я совсем не хочу участвовать. Как он может?!

- Не надо так со мной, - чувствую, что рука скоро отвалится от такого давления.

- Черт, такая чувственная поза, едва сдерживаюсь, - он нагло бьет меня ладонью по ягодицам, заставляя вздрогнуть и зажмуриться. Толстая ткань джинсов немного смягчает удар, иначе это было бы ощутимо больно.

Мирон отпускает меня, а я пытаюсь отдышаться и переварить такое заносчивое и наглое поведение, выпучив глаза.

Импульсивно хватаю с полки над камином увесистую статуэтку и швыряю в него, Мирон едва успевает увернуться.

– Что дальше? Бабушкин сервиз пойдет в дело? - смеется он и, как ни в чем не бывало, закуривает сигарету.

- У нас не курят, – одергиваю этого маньяка я.

Он послушно подходит к окну.

- Красивый у тебя дом.

Резким движением этот псих открывает створку и выпускает на улицу клуб дыма.

Внезапно входная дверь хлопает, и я слышу шаги по коридору, на кухню заходит…

Андрей Игоревич.

Глава 7. Молчание - золото?

Андрей Игоревич с кем-то разговаривает по телефону. Увидев меня, он резко замолкает и отворачивается.

- Сотри всё с камер в больнице. И заплати ему.

Он завершает звонок и присаживается в кресло, сосредоточенно о чем-то размышляя.

- Мирон! - твердо произносит он и переводит недовольный взгляд на то исчадие ада, которое отрешенно пускает кольца дыма в окно.

Мирон лениво поворачивается в его сторону, выкидывая в окно окурок.

- Я не просил вмешиваться, - огрызается он.

- Если берёшься решать проблему - доводи её до конца, - грозно рычит Романов старший. - Повезло, что за камерами следил брат Костика. Он узнал Анжелику и вовремя все… исправил.

- Андрей Игоревич, Гоша в коме! – вскакиваю я с места. - Мирон чуть не убил его!

Мирон удивленно поднимает вверх брови.

Я смотрю на него, не понимая причин подобного поведения. Ну, сейчас отец ему устроит...

- Не думаю, что это настолько серьезно, – довольно поглядывает на меня Мирон.

- Человек в коме, ты что оглох?! – кричу я. – Ты больной неуравновешенный психопат! Проваливай из моего дома!

- Анжелика, - прерывает меня Андрей Игоревич, - слушай меня внимательно. Я дам семье этого парня много денег. Этого хватит на его лечение. И я искренне надеюсь, что он поправится, но...