Клетка из шелка и стали

Глава 1. Не жизнь, а сказка

— Лена, что с тобой? — устало спрашиваю я.

Ленка молчит. Только украдкой смотрит на меня, размазывая тушь по щекам.

— Даже не хочу комментировать! — вмешивается Катя, потягивая коктейль через трубочку.

Я прослеживаю направление Ленкиного взгляда и почти сразу нахожу проблему.

Мирон Романов. Мой друг детства. А теперь головная боль подруги.

Он смеётся, прижимая к себе какую-то девушку. Словно весь этот клуб принадлежит ему одному.

Хватаю Ленку за руку.

— Пойдем.

— Да уведи ее уже, — язвит Катя. — А то она весь танцпол зальет слезами.

Жалко ее? Наверное. Но я предупреждала. Раз Лена не прислушалась – это теперь ее проблема, пусть даже не жалуется на разбитое сердце.

А ведь мы с Мироном крепко дружили лет до десяти. У наших отцов совместный бизнес, приходилось часто проводить время вместе.

- Какая я идиотка. Я ведь полная дура, да, Лика? – она продолжает доставать меня своим нытьем, как только мы вваливаемся в женский туалет.

Я включаю холодную воду и опускаю ладони.

- Да, Лен. А чего ты ожидала? - задаю ей скорее риторический вопрос. - Даже не отвечай.

Начинаю умывать ее, одновременно пытаясь привести в чувство.

- Не могу забыть его. Если ты у нас - бесчувственный робот, то тебе повезло! Меня предали - я реагирую, как умею! - со злостью кричит она.

- Надо было реагировать до того, как ты ноги перед ним раздвинула! - Мне не удается унять праведный гнев. - Теперь уже поздно.

- Но жизнь его накажет. Так всегда бывает, - словно в трансе говорит Ленка, уставившись в одну точку. - Карма.

- Бред это. Ему все, как с гуся вода.

Ленка внезапно отворачивается, и ее рвет на раковину.

Мои нервы уже достаточно сегодня натерпелись. Это было последней каплей. Я вытаскиваю телефон и заказываю в приложении такси.

- Сиди тут, я сейчас вернусь.

Выхожу из туалета и направляюсь прямиком к Мирону.

Я подхожу и резко дергаю его за плечо. Мирон поворачивается и сверкает злыми синими почти черными глазами, ожидая увидеть кого угодно, но не меня.

- Курагина, присоединиться хочешь? - улыбается он, поглядывая на меня сверху вниз.

Его ухмылка, этот нарочито небрежный тон - все во мне кипит. Не верю, что десять лет назад он был классным парнишкой, который катался со мной на роликах.

- Присоединиться?! - повторяю его слова, иронично приподняв бровь. - Точно нет.

- Я просто догадываюсь, что тебе есть, что скрывать под этим платьицем, Анжи.

- Не называй меня так.

Девушка, которую минуту назад он обнимал, в недоумении ретировалась.

Мирон пробегается взглядом по моей фигуре. Он приближается медленно.

- Анжелика, - растягивает фразу Мирон, склонив голову. - Слишком длинное имечко, как и твои моральные принципы, подозреваю. Анжи… Гораздо сексуальнее, правда? Или, может, мне звать тебя просто «проблемой»? Ты, безусловно, ею выглядишь, если намеренно решила испортить мне вечер.

Он останавливается в шаге от меня, соблюдая небольшую дистанцию.

- Знаешь, Анжелика, или как там тебя… Мне нравятся проблемы… особенно такие, которые пахнут корицей и грехом, - несмотря на громкую музыку, я могу разобрать каждое слово, которое он мне шепчет. И могу с уверенностью сказать, что эти слова мне неприятны.

- Проблемы не решают, Мирон. От них избавляются, - парирую, оттолкнув его плечом. - И ты, кажется, из тех проблем, от которых избавляются в первую очередь.

Не дожидаясь его ответа, я грациозно разворачиваюсь и направляюсь прочь, оставляя его стоять и смотреть мне вслед с лукавой улыбкой.

Я давно заметила, как он ухаживает за Ленкой, но всегда знала, что у этой истории будет лишь одно завершение - и это не хэппи энд.

В сумке вибрирует телефон - такси на месте.

Направляюсь в женский туалет и пытаюсь растолкать спящую на полу Ленку.

- Лена, пойдем, просыпайся уже! - нервничаю я. - Такси ждёт.

- Ну вы даете! - ругается Катька, вбегая в туалет вслед за мной. - Я помогу.

Нам с трудом удается поднять Ленку на ноги и вести сквозь шумную толпу к выходу.

О, божественный глоток свежего воздуха, ничто на свете с тобой не сравнится. Я не курю, и эта удушливая клубная дымка действовала на меня, как дурман, от которого першит в горле.

Усаживаю безутешную подругу на заднее сиденье и направляюсь к месту рядом с водителем. Катя обнимает меня и возвращается в клуб.

- Анжи! - зовет меня Мирон, медленно покручивая зажигалку в руках. - Мы же еще договорим?

Оборачиваюсь, стараясь сохранить на лице полное безразличие. Этот парень выводит меня из себя. И одновременно с этим вызывает тревожное чувство, которое я всеми силами пытаюсь подавить.

- Если тебе есть что сказать, Мирон, говори сейчас, - отвечаю я, скрестив руки на груди.

Он медленно подходит, все так же поигрывая зажигалкой.

- Не хочешь узнать, какие темные мысли бродят в моей голове, когда я смотрю на тебя? – шепчет он. – Я ведь еще не успел рассказать о своих самых грязных планах…

– Мне противны твои мысли, Мирон. И ты сам, – отвечаю ему, стараясь говорить убедительно.

Романов смеется, и этот звук раздражает.

- Ну-ну, не стоит так злиться, Анжи. Я ведь знаю, что в глубине души ты хочешь того же, чего и я, - говорит он вполголоса, пытаясь снова приблизиться ко мне, - признайся, тебе нравится играть с огнем. В детстве ты была непослушной девчонкой.

По телу пробегает дрожь от неуместной беседы.

- Мне абсолютно все равно, что ты себе придумал.

- Ты, Анжелика, как неприступная крепость, - продолжает он, игнорируя мои слова. - Интересно, сколько времени потребуется, чтобы ее завоевать?

Он щелкает зажигалкой.

Щёлк. Огонек вспыхивает между нами. Мирон смотрит на него так, будто проверяет, как быстро можно обжечься, и захлопывает крышку.

– Ты ошибаешься на мой счет, - отвечаю ему также тихо я, отталкивая от себя. - Я советую тебе остановиться, пока не стало слишком поздно.

Мирон ухмыляется, покачивая головой.

- Слишком поздно для чего, Анжи? - хитро произносит он, разглядывая мое короткое платье. - Признаться, что я могу тебе понравиться? Поверь, для этого никогда не бывает слишком поздно.

Он подмигивает и, разворачиваясь, направляется прочь, оставляя меня стоять, как громом пораженную. И почему-то я понимаю, что Романов не из тех, кто отступает.

Сажусь в машину и стремительно удаляюсь от этого места.

Сначала я решаю завести Ленку домой.

Пока водитель везет меня к дому, странные запутанные мысли крутятся в голове. Я столько лет не общалась с Мироном. Мы почти и не здоровались, забыв о былой дружбе. Он на пятом курсе юрфака, я только заканчиваю первый год обучения на инязе. Нас больше ничего не связывает, кроме отцовского бизнеса и общего университета.

Тем временем такси подъезжает к моему дому.

Я легонько толкаю дверь и вовсе не удивляюсь - в коридоре меня встречает именно отец. Он демонстративно приподнимает рукав свитера и смотрит на часы - почти четыре утра.

- Пока ты не начал ругаться, - пытаюсь остудить его пыл, разуваясь, - я помню, что обещала вернуться в два. Но Ленка выпила лишнего. Я не пила. Честно.

Он манит меня пальцем ближе, не произнося ни слова.

- Ладно, один коктейль, честно. Я в себе.

- Анжелика, ты нарушила слово - меня это огорчает больше всего. Уговор есть уговор. Отчего я должен не спать всю ночь, пока ты развлекаешься?

- Пап, прости. Я правда не думала, что так получится, - продолжаю я, скидывая джинсовку.

- Домашний арест. Неделя. За ложь.

- Ой, пап, серьезно? Мне вообще-то уже девятнадцать!

- Ты живешь в моем доме и учишься за мой счет, не обремененная другими проблемами. Я разве многого прошу?

С этими словами он поднимается на второй этаж.

- Вообще-то я сама поступила на бюджет! - кричу в негодовании, но ответа не последовало. - А это бес-плат-но!

Ладно, он отходчивый. Пару дней буду вести себя хорошо, возможно, он забудет.

На следующее утро я спускаюсь на кухню. И иду я по запаху чудесных сырников от бабули.

- Доброе утро! - я чмокаю ее в щеку.

- Солнышко, так поздно проснулась, - обнимает меня она.

Я смотрю на часы - половина двенадцатого.

Я перекладываю со сковороды в тарелку сырники и уже предвкушаю чудесную трапезу, даже слюнки текут.

- Бабуль, а папа очень злится на меня?

Она хмурится и грозит мне пальцем. Я сдаюсь, поднимая руки вверх.

- Лика, Лика. Наказать бы тебя. Один ребенок в семье – всегда избалованный, не понимает чувств других.

- Я понимаю, но ситуация вышла из-под контроля, бабуль.

- Чтобы никаких ночных клубов! Что за непристойности там происходят страшно подумать. Нормальные девочки в такие места не ходят.

- Хорошо. Это был последний раз, - лукавлю я.

После завтрака я возвращаюсь в свою комнату и вижу непрочитанное сообщение на дисплее телефона «Тук-тук»...

Глава 2. Трагедия

Незнакомый номер не из моих контактов пишет в мессенджере. Нажимаю на миниатюру аватарки и узнаю самодовольную физиономию Мирона.

«Откуда у тебя мой номер?» - пишу я.

«Расскажу при личной встрече», – почти мгновенно получаю ответ от него.

«Ты слишком сложный. Сделаем проще – удали», – продолжаю я, выглядывая в окно.

«Сложный? Я прост, как мой пароль от ноутбука».

«Мне плевать».

«Признайся. Папочка посадил малышку под замок?»

В воображении мгновенно всплывает его наглая ухмылочка.

«Откуда ты знаешь?» - меня раздражает его осведомленность.

«Твой отец рассказал моему, как ты вчера развлекалась». – продолжает он.

«Знаю».

«Не знаешь, но… Хочешь я покажу тебе?» - не унимается он.

С удовольствием блокирую его номер и со спокойной совестью направляюсь к компу поиграть в «Доту».

Единственным правильным решением будет – просто игнорировать. Пусть издевается над другими глупышками, типа Ленки, которые, глядя на него, слюни пускают. Я еще помню, как его унижали соседские ребята, не всегда он был крутым мачо, которого так усердно из себя строит.

Спустя пару часов поступает групповой видеозвонок - Ленка и Катя.

- Ну, что ты, пьяная морда? – смеюсь я. – Пришла в себя наконец?

- Черта с два она пришла, уже ныла, как ей хочется повторить, – флегматично сдает ее намерения Катюха.

- Вот ты ж мигера, Катька! – злится Лена.

- Повторить неудачный опыт общения с Мироном или заблевать раковину? – Веселюсь я.

Я ставлю телефон напротив, вслушиваясь в их торопливую болтовню и выбирая очередного персонажа в игре.

- В голове будто бал у чертей! Я не могу унять этот шум. Он просто глушит все звуки вокруг, – жалуется Лена.

- Надо клин клином вышибать, глупая! – продолжает смеяться Катя. – Наверняка у вас в холодильнике имеется, чем опохмелиться.

- Пошла ты, - устало отвечает Ленка, - давайте лучше ко мне, а то я тут сдохну.

- Не могу, я под домашним арестом. Кстати, хотела тебя за него отблагодарить, как следует. Радуйся, что ты не рядом.

- Ты отцу много позволяешь в свое совершеннолетие, – вмешивается Катя. – Завтра придется задержаться, репетиция пьесы. Я не хочу краснеть за тебя, Лика, как в тот раз, – с обидой говорит Катька.

- Я помню… - тяну слова, концентрируя все внимание на игре, и быстро клацаю мышкой. – Я приду.

- А то получается главную роль дали тебе, а Джульетта не приходит на репетиции, потому что ей, похоже, наплевать.

- Это случилось один раз.

- Да, вы с Ромео сорвали репетицию, Константин Олегович был вне себя. Радуйся, что у него нет подходящих кандидатур на эти роли. Просто между вами с Гошей химия, как он говорит.

- Ой, занимаетесь какой-то херней, – влезает Ленка. – Нравится же людям время на это тратить.

Я отключаюсь от разговора и продолжаю играть.

Скучное воскресенье. Выглядываю в окно – тучи сгущаются, но солнце все еще проглядывает сквозь них.

Я заглядываю в комнату к отцу. Он, как всегда, сидит за ноутбуком и работает.

- Папочка, - я обнимаю его за шею, - ты завтра меня отвезешь в универ?

- Нет, малышка, - он целует мою ладонь и осторожно снимает очки. – У меня самолет рано утром.

- Далеко улетаешь?

- В Китай.

- Надолго? – расстраиваюсь я.

- Два-три дня.

- Я буду скучать, – я целую его в шершавую щеку.

- Я тоже, дочка, – он поправляет фотографию в рамке на столе: маленькая я, он и мама. Мы отдыхали на побережье в Испании. Последний наш совместный отдых. Потом маме стало резко хуже. Она умерла от рака, когда мне было пять лет.

Отец переводит взгляд на окно.

- Завтра дождь передают, надо ловить солнце, – отвечает он и поднимается с кресла.

Довольно быстро мы собираемся и вывозим во двор велосипеды.

- Не разучилась?

- Проверим, - улыбается он.

- Раньше было больше практики, чем сейчас.

- Раньше и работы столько не было, малыш, - отвечает он.

Отец отлично катается на велосипеде, мне всегда приходится сначала долго «раскачиваться» и какое-то время отставать.

- Поворачиваем вон там, – он указывает на съезд в сторону чудесного парка с отличными велодорожками.

Спустя несколько кругов по парку, которые по данным фитнес-браслета заняли почти час, мы останавливаемся, чтобы отдохнуть на лавочке.

Отец задумчиво вглядывается вдаль, последние вечерние солнечные лучи тепло согревают.

- Пора домой ужинать. Бабуля испекла такие ароматные сырники, еще ни одного не попробовал. С утра не могу оторваться от проклятого ноутбука.

- Возможно, я тебе оставила парочку.

Отец как бы издалека смотрит на меня.

- Не в коня корм. Иногда я думаю, ты совсем ничего не ешь.

Я загадочно улыбаюсь.

Мы приезжаем домой очень вовремя – сильный ливень барабанит по крыше.

Перед сном я снова заглянула в кабинет к отцу. Он все там же – за ноутбуком, разглядывает графики, огромные таблицы с цифрами.

Мой отец – финансист в крупной компании, специализирующейся на торговле с Китаем. Они заключают многомиллионные сделки, поэтому отец всегда сосредоточен и внимателен. И сейчас – он даже не замечает моего присутствия.

- Я сварила тебе кофе. Ведь ты все равно не пойдешь спать в ближайшее время, – я аккуратно ставлю кружку на стол.

- Спасибо, солнышко, – он с любовью целует мою руку. Так может только он.

- Я спать. Спокойной ночи.

- Спокойной ночи. И, Анжелика, я тебя люблю.

- Я тоже.

Глубокой ночью я открыла глаза и начала смотрела на мансардное окно в крыше. Крупные капли дождя с силой разбиваются о толстое стекло. Это выглядит немного страшно. Будь я маленькой девочкой – сочла бы это плохим знаком.

Глупости – думаю я и поворачиваюсь на бок.

Собираясь с утра в универ, я решаю заглянуть в комнату отца в надежде, что он передумал улетать. Но его уже нет.

- Рано ушел, очень рано, – выглядывает из-за угла бабуля.

Я спускаюсь на первый этаж и осматриваю коридор.

Я накидываю плащ, хватаю рюкзак и зонт.

Погодка не балует – проносится мысль в голове. Раскрыв зонт, я медленно направляюсь в сторону остановки.

Лужи размером со слона, ненавижу беспросветный дождь.

Автобус подъезжает вовремя - мне удается успеть и я, довольная своим утренним везением, позволяю себе вздремнуть десять минут.

Почти на подходе к универу меня с головы до ног окатывает водой из лужи проезжающая мимо машина. Я, выкрикивая ругательства, пытаюсь совладать с зонтом, который меня не слушается, постоянно выгибаясь от резких порывов ветра.

Рядом останавливается машина и опускается тонированное стекло – Романов.

Спицы зонта нелепо торчат в разные стороны, напоминая жалкого, подбитого орла. Дождь хлещет нещадно, пропитывая одежду насквозь, но Мирон, словно завороженный, просто продолжает смотреть. Его ухмылка становится все шире, будто он наблюдает за каким-то забавным представлением.

- Анжелика, – протягивает он нараспев, словно пробуя мое имя на вкус. – Какая досада. Сильно промокла?

Его тон нарочито сочувствующий, но я отчетливо вижу огоньки насмешки, пляшущие в этих лживых глазах.

- Можешь просто проехать мимо, как и планировал, - процеживаю я сквозь зубы, стараясь не выдать своего раздражения.

- О, нет, что ты, - мурлычет Мирон, покачивая головой. - Не могу же я бросить такую красивую девушку в беде. Особенно когда она так… живописно выглядит.

Он снова окидывает меня взглядом, от которого мурашки бегут. Словно сканирует меня, изучая каждую деталь. А я, кажется, я просто замерзаю.

- Знаешь, Анжи, ты мне сейчас напоминаешь русалку, выброшенную на берег, – продолжает он. – Такая же прекрасная, такая же беззащитная… и такая же мокрая.

Я презрительно фыркаю от столь навязчивого подката.

- Ты редкостный мудак, Мирон, – отвечаю я.

- Может быть, – смеется Мирон, выстукивая какой-то ритм пальцами по рулю.

Он выдерживает паузу, словно предлагая мне подумать над моими словами. Дождь усиливается, и я ощущаю, как дрожу от холода.

- Ладно, не буду тянуть кота за хвост, – говорит он наконец. – Садись. Подвезу. Если, конечно, гордость тебе это позволит.

Я колеблюсь. Принимать его помощь - унизительно, но перспектива промокнуть до нитки и заболеть предстает еще менее привлекательной. Я тянусь замерзшими пальцами к двери.

- И что ты хочешь взамен? – внезапно останавливаясь, спрашиваю его с подозрением.

Мирон ухмыляется, его глаза блестят.

- Всего лишь вашу компанию, Анжелика Викторовна, – он довольно улыбается. – И, может быть… немного вашего времени.

Я ощущаю, как щеки предательски заливаются краской. Черт, я становлюсь похожа на Ленку в своем нелепом поведении.

- Ты слишком самоуверен, – отвечаю я, стараясь скрыть свое замешательство.

- Ага, – соглашается Мирон.

Я закатываю глаза и направляюсь в универ, минуя его машину. Пусть я промокну до нитки, но не хочу быть ему ничем обязана.

Максимально быстро я пытаюсь привести себя в порядок – но все тщетно. Джинсы, куртка, обувь – все насквозь мокрое. Сухой из воды выбралась лишь футболка.

- Самодовольный засранец! – ругаюсь я, глядя на свое непривлекательное отражение в зеркале.

Я выбегаю из туалета и едва не врезаюсь в Гошу.

- Лика, привет! – он обнимает меня и прижимается губами к моей щеке. – Вся мокрая. Ты так и пойдешь на пары?!

- Да, милый, я же не взяла с собой запасную одежду, – злюсь я.

- Так, пойдем со мной, – он хватает меня за руку и куда-то тащит.

Мы проходим в спортивный зал, Гоша машет Милане, и к нам неохотно побегает девчонка с копной рыжих, связанных в хвост, волос. В руках она держит баскетбольный мяч, который ловко перекидывает из руки в руку.

- Привет! Гошан, только быстро, – торопится она.

- Мил, дай Лике свои шмотки, пока у тебя треня.

Милана смотрит на мои мокрые волосы и переводит взгляд на джинсы.

- Вижу катастрофу, – смеется она. – Ладно. Только через две пары – обратно.

Милана отдает мне ключ от шкафчика, и я направляюсь в раздевалку, чтобы переодеться в сухую одежду.

Надо признать, Гоша умеет решать сложные задачи – находчивости ему не занимать.

- Так ведь лучше? – он нежно целует меня, всем видом показывая, как гордится собой.

- Гораздо, – я целую его в ответ и быстрыми шагами мы отправляемся по коридору в лекторий. – Ты спас мой день.

- Я всегда готов это делать, – подмигивает он.

- До вечера.

- Уже жду начала репетиции, – он уходит в другую сторону, а я с грустью провожаю его.

Я прохожу в огромный лекторий.

Объединили потоки с первых курсов. Обожаю совместные занятия – это означает, что будет новая тема и отсутствие расспросов со стороны преподавателя.

- Курагина Анжелика, – зовет меня Инна Сергеевна. – Анжелика, прочитай первый абзац и дальше по цепочке. Потом переводим в таком же порядке. Читаем – переводим. Всем понятно? Начинаем.

Мысленно я чертыхаюсь на чем свет стоит. Сегодня просто не мой день.

До обеда моя одежда полностью высыхает, и я отправляюсь в столовую, где меня и ловит Ленка.

- Лика, что там было? А домашку она так и не спрашивала?

- Ноуп, – отвечаю я, разглядывая варианты своего будущего обеда. – Зря ты не пришла, трусиха.

- Лик, но я же не выучила, а перестраховаться по нашей жизни – самое то. – Отвечает Ленка, усердно чавкая жвачкой.

- Приветики, – равнодушно произносит Катька, пытаясь протиснуться между нами. – Котлетки… из чего они? Один жир. Отрава.

- Ой, твою же мать, - злюсь я, - иди аппетит портить куда-нибудь в другое место. Я очень голодна.

Катюха смеется.

- Единственное, что здесь можно есть, – она указывает на тарелку непривлекательного овощного салата взглядом и ставит его на свой поднос.

Вдруг Ленка встает, как вкопанная, и смотрит в одну точку.

- Лен?

Я перевожу взгляд в ту же самую сторону – Мирон, ну конечно. На этот раз он не один. На его коленях сидит Кира, задницу которой он сильно сжимает, демонстрируя свой довольный оскал, иногда приближаясь губами к ее лицу. Он шепчет ей что-то непристойное, от чего Кира заливается краской и застенчиво улыбается. Иногда она прижимается к его щеке и даже что-то отвечает на ухо.

- Это омерзительно, – произношу я, хватая Ленку за подбородок и отворачиваю ее от этого типа. – Забей.

- Не могу, Лика, ведь сердцу – ему не прикажешь.

- Мозгам прикажи. Мне даже смотреть на эти лобзания противно. Пошли обедать.

Мы направляемся к Кате, которая уже заняла столик и машет нам рукой.

Ленка все еще бросает украдкой грустные взгляды в сторону Мирона и Киры, но старается, чтобы я не заметила.

- Кстати про пьесу, – Катька строго смотрит в мою сторону. – Не думай свинтить иначе тебя поменяют. Желающих на главную роль теперь предостаточно.

- Я тебе клянусь, – я кладу руку на сердце. – Больше ни одного прогула.

Смотрю на часы. Мы второпях доедаем обед и отправились на следующие пары.

Суматошный понедельник. Просто понедельник – беспредельник. Нельзя же так неделе начинаться. Следующие две пары оказываются контрольными, что просто выбивает меня из колеи. Я стала какой-то очень нервной. Папа сказал бы, что надо меньше играть в компьютерные игры, тогда и нервы будут в порядке.

После пар направляюсь в актовый зал. Все, задействованные в пьесе студенты, уже на местах.

Заметив меня, Катя улыбается и машет мне рукой.

- Все в сборе. Начинаем с первой сцены. Я кое-что урезал, почитайте в мессенджере. У каждого свои изменения, – произносит наш преподаватель, Константин Олегович, который является руководителем драмкружка, также ставит эту пьесу.

Я осматриваюсь, пока прохожу за кулисы вместе с Катькой. В зале сидят зрители, возможно, им просто скучно, и они решили посмотреть нашу репетицию.

У меня были сложности с ролью Джульетты – Константин Олегович долго искал интересную внешность, и я уже думала, что я в пролете, хотя очень даже подхожу по типажу.

Кроме того, роль Ромео молниеносно отдали моему парню – Гоше. Он идеально подходит – такой харизматичный и горячий, мы с ним отлично смотримся рядом.

- Любовь - это дым, поднимающийся от вздохов, - артистично произносит Катя, грациозно выходя на сцену. - Очищаясь, она становится огнем, сверкающим в глазах влюбленных.

На сцене пахнет пылью кулис и старыми декорациями. Он этого постоянно свербит в носу.

Сердце бьется в бешеном ритме, заглушая слова Константина Олеговича, доносящиеся откуда-то из темноты зала.

Я ожидаю на импровизированном балконе.

Гоша, в роли Ромео, стоит внизу. Он красив и полон энтузиазма, как и подобает истинному Ромео.

Гоша начинает свой монолог, его голос, немного дрожащий от волнения, постепенно набирает силу и уверенность.