Венец из Пяти Ветвей

Глаза жадно скользнули по ее подтянутому, гибкому телу: тонкая талия, упругие бедра и весомая грудь, полностью оголившаяся из-за недавней возни у его шеи. На сосках девушки маняще поблескивали тонкие золотые украшения. И в этот момент запоздалая мысль наконец настигла его разум - на нём сидела вовсе не служанка.

- Ух. Жена самого Шаха, - Асгетт коварно сощурила глаза и подалась вперед, бесстыдно и плотно прижимаясь к характерному, твердому бугру между его ног.

Она и так по уши в болоте и упорно продолжала идти на дно, так что стесняться было позно. А терять уже нечего.

- Какие же чудеса ваше естество умеет творить. А будущему Шаху Каменной Долины досталось ещё что-то выдающееся, помимо каменного члена?

Признаться, там действительно было нечто выдающееся. Скрывать очевидное было глупо - Жеребчик Дарий явно уступал. Если бабка не набрехала, что-бы её не спугнуть.

- Точно не каменное терпение, - ответил жнец, и его низкий голос завибрировал - Всякое видел, но чтобы столь прекрасная девица скрывала такую красоту под маской - впервые. Все «служанки» тут настолько хороши?

- Сходи ещё полови. - предложила Асгетт, наклонившись ближе к его маске, ничуть не заботясь об обнаженной груди и халате, уже сползшем на бедра на манер юбки. - Всякое видела, но что-бы царский сынок скрывался в чужом теле - впервые. По красивому личику выбирал, потому что твоё красоты никогда не знало, жнец?

Вновь полезла её спесь и царский надменный тон. Приговор она подписала себе еще в тот момент, когда вошла в эти двери, так что теперь можно со спокойной совестью развлекаться.

- Так сними маску девочка, взгляни. Может тебе и это, не знавшее красоты лицо понравится? - он завёл ладонь между лезвием и своим горлом, медленно отводя сталь в сторону.

Если бы девчонка действительно хотела, она могла бы до сих пор играть с его головой. Но она этого не делала. Значит - попросту не могла. И это знание разожгло в нём тихое, тёмное желание проверить пределы её внезапной беспомощности.

Вторая рука скользнула выше, нагло и уверенно исследуя каждый изгиб ее тела. Пальцы по-хозяйски сомкнулись на груди, грубо сжимая мягкую плоть. Бёдра Цины чуть приподнялись - медленно, намеренно - и он сильнее вжался в неё, заставляя кожей почувствовать, как сильно она на него действует.

- К чему же калечить будущего Шаха, милая, если мы можем подарить друг другу наслаждение? - вкрадчиво прошепта он.

- О, поверьте, господи-ин. - процедила сквозь зубы Асгетт, напрягая руку, которая сжимала оружие. - Вам уже более чем достаточно.

Лишь коротко усмехнувшись, Цина перехватив её свободную руку и зафиксировал тонкое запястье словно в стальной замок. Не оставляя девчонке ни единого шанса на сопротивление, он силой принудил её ладонь опуститься вниз и прикоснуться к плотной ткани, которая опасно натянулась от бешеного желания.

- Разве может быть член того, кому достаточно, таким твёрдым? - за маской расцвела ухмылка.

Не дожидаясь ответа, он рывком увел стилет от своего кадыка и швырнул его прочь. Железо в отместку скользнуло по шву перчатки, прорезав кожу и оставив на ней тонкую алую линию.

- Поосторожнее, великий Шах… не стоит кусать то, что не сможешь проглотить. Потом сплёвывать придётся, - голос Асгетт стал ниже, почти бархатным, а пальцы сжались вокруг его плоти с такой отчаянной силой, будто она действительно хотела оставить в его памяти самые яркие и незабываемые впечатления.

Оставила... Жнец издал низкий, протяжный стон, от которого по её спине медленно прокатилась волна холодных мурашек. Звук был настолько сытым, порочным и откровенным, что она едва удержала маску безразличия, готовая в любой момент вытаращить глаза.

«Он совсем одуревший», - мелькнуло у неё в мыслях. У неё решительно всё шло как-то не так. С самого рождения.

- Сплевывать будешь ты, девочка. - хрипло пообещал Жнец.

Его маска слетела в сторону и в следующее мгновение он впился в её губы. Зубы с силой ударились друг о друга, а дыхание смешалось в рваном, судорожном ритме, став общим. Обычно он брезговал лезть в чужой рот, но сейчас желание оказался сильнее привычки.

Мужчина жестко направлял её руку, полностью подчинив её движения. Он заставлял сжимать и ласкать себя через ткань, одновременно сминая её губы и зарываясь пальцами в волосы, пока девчонка отчаянно пыталась отстраниться, упираясь свободной рукой в его твердую, как гранит грудь.

Острая боль расцвела во рту, мгновенно наполнив его солоноватой кровью. Цина отпрянул, почти до хруста сжимая девичью ладонь на своей плоти. Дикарка прикусила ему язык.

- Вот так сплёвывать, господин? — тихо спросила девушка, захлопав длинными ресницами, пока тёмные капли оставляли на подбородке жнеца полосы, лениво стекая по татуированной шее.

Тонким пальцем она медленно провела по его нижней губе, собирая багровую, кровавую росу.

- Или…все-же лучше глотать?

Перехватив её руку у самого лица, Цина медленно, не отрывая взгляда от её манящих, медных глаз, слизал кровь с её кожи. Он провел прокушенным языком по чувствительной подушечке пальца с почти порочной, пугающей нежностью. Любая другая тварь на её месте уже была бы мёртва. Но эта… эта так просто не отделается.

Опустив вниз её руку и легко перехватив оба тонких запястья одной своей широкой ладонью, он намертво зажал их на своем каменном торсе.

- Глотай, - его низкий голос вибрировал у самого ее лица, а хищная улыбка обнажила ряд ровных, испачканных кровью белоснежных зубов.

Он вновь подался к её губам, и в этом поцелуе больше не было пощады. Язык проникал глубже, настойчивее, заполняя её рот вязкой влагой. Прервавшись на краткий миг, Цина зубами рванул жесткую перчатку и нагло, с размаху припечатал обнаженной рукой по ее ягодицам, заставив девчонку вздрогнуть. Шелк халата жалобно зашуршал, когда его пальцы проникли под ткань. Проведя ледяной ладонью по вспыхнувшей от удара коже, он повел руку ниже, под самые бедра, и с силой их сжал, до боли оттягивая плоть.

Под злобное шипение девицы его пальцы медленно очерчивали круги на самом нежном, уязвимом месте её тела. С трудом заставив себя разорвать поцелуй, оставляя её измазанные кровью, раскрасневшиеся губы, он прильнул к набухшей груди. Жадно вбирая в рот плоть вместе с тонким золотым украшением он слегка прикусывал металл. В нос ударил дурманящий аромат мяты, исходящий от её кожи.

Асгетт до белых костяшек сжала кулаки, изо всех сил упираясь в его твердый живот. С тихим, задушенным стоном она тщетно пыталась спасти сокровенное от его наглых пальцев. Ублюдок. До умопомрачения красивый ублюдок лез туда, где его совершенно не ждали. Вот теперь по её венам хлынуло настоящее, первобытное огнево.

Отпустив грудь, Цина повел языком по шее, к подбородку.

- Какая ты стала горячая... Нравится? - выдохнул он и вновь безжалостно вцепился в её губы, полностью игнорируя полыхающие гневом глаза и готовый сорваться с уст протест.

«Нравится, ага, прям пылаю. Буквально.»- думала Асгетт, примеряясь, какую его часть тела поджечь. Руки опасно нагревались. - « Интересно, а в каменной долине водятся евнухи? Или этот станет первым?»

Выползшая, словно из-под самого дивана, тёмная фигура в мантии Хранителя храма Мира беззвучно возникла за спиной жнеца. Длинный клинок, как живое существо, не спеша скользнул по его плечу. В воздухе мгновенно разлился тяжёлый кисло-сладкий запах ягоды, будто кто-то раздавил спелые плоды прямо на полу.

Уловив в воздухе знакомый шлейф, Цина инстинктивно прервал насилие над её ртом.

- Вот это вы разошлись, детки - раздался сзади совсем недобрый мужской голос.

Цина хотел развернуться, но незнакомец позади него действовал на опережение. Сильная рука молниеносно сомкнулась на его горле, а локтевой сгиб, словно стальной хомут, вдавился в кадык, наглухо перекрывая доступ к воздуху.

- Советую не двигаться, щенок, - голос за спиной тихо прошептал прямо в ухо, - я сегодня очень злой… и очень голодный.

- О, я вполне сама справлялась - Асгетт победно улыбнулась, уже предвкушая развязку.

- О, я заметил. Чего ж меня не позвала? Мне, может, тоже хотелось? - поинтересовался бог, с откровенным весельем разглядывая из-под капюшона всё это безобразие.

- На этих коленях больше нет свободного места, - Асгетт расплылась в блаженной, сияющей улыбке, глядя на дорогого друга.

Мысль о том, что ей не придётся потом выслушивать верещание родни из-за спаленного дотла храма, очень грела душу Наследницы Венца.

- Тоже мне проблема. Я сзади пристроюсь. - божество провело длинным языком по щеке жнеца, заставив того дёрнуться и напрочь позабыть о недавнем возбуждении. - Сзади жнеца, разумеется.

Картинно окинув взглядом валяющиеся на каменных плитах тела, божество резюмировало:

- На безрыбье и рак рыба.

Явно выбрав клинком в глаз и признавая полную капитуляцию, жнец медленно разжал пальцы, освобождая запястья девицы, и послушно приподнял руки. Его взгляд оставался намертво прикован к девушке. Кажется, он начал что-то понимать.

- Оставь, - спокойно произнесла Асгетт, плавно слезая с колен жнеца. - К чему калечить будущего Шаха, если мы уже доставили друг другу столько наслаждения?

Соскользнув с него на пол, она по-дружески хлопнула наследника Долины по колену, словно между ними только что произошла обычная, вполне приятная встреча.

- Хорошего вечера, Господи-ин. - за улыбкой сверкнули клыки - Думаю, мы сможем благоразумно забыть это маленькое недоразумение и впредь не доставлять друг другу лишних проблем?

Асгетт чуть прищурилась, голос стал ниже и насмешливее:

- Ну а если вдруг наслаждения всё ещё мало… продолжите сами. Сверху вниз. Вы ведь и без меня прекрасно всё знаете.

Она игриво подмигнула мужчине, небрежно накинула висящий на поясе халат на плечи и, развернувшись, направилась к выходу, позабыв о плаще служительницы. На нём мирно спал тот, кто привёл её в это прекрасное место.

Бог Касарит отпустил жнеца, и пока тот пытался вспомнить как дышать, с лёгкой грацией перелез через спинку дивана и, спустившись на пол, будто ничего не произошло, неспешно двинулся следом за Асгетт.

Откинувшись назад, обессиленно, но с явным удовлетворением на лице, Цина хрипло проговорил, не отрывая взгляда от уходящих спин в одеяниях блудницы и хранителя храма:

- Скажешь своё имя и род?

Голос его звучал низко и надтреснуто. Девка из Ям. И ей сейчас удалось его по-настоящему заинтересовать. А в этом мире мало что могло вызвать у него подобное чувство.

- Ты у всякой служанки имя узнаешь, Жнец? - спросила она у самой двери, обернувшись на прощание.

- Только у тех, которые воруют мои вещи, - он едва заметно наклонил голову, принюхиваясь к тяжелому кисло-сладкому аромату.

Воздух в зале стал настолько плотным, что дышать сделалось практически невозможным. И дело было далеко не в извращенном удовольствии от удушья.

Бог сердито зыркнул на жнеца из-под капюшона. Вполне по-настоящему обидевшись на неблагодарного, он недовольно поинтересовался:

- А то, что ты получил взамен, тебя чем, собственно, не удовлетворило? Я, между прочим, старался! - его бубнёж вызвал у Асгетт тихую усмешку.

- Наследнику сложно без перстня. Видишь, как подкосило несчастного без защиты? Мы всё вернём, не переживайте, о великий Шах… - Асгетт отвесила поклон такой глубины и почтения, какого от нее не удостаивался ещё не один живущий.

Спину мгновенно свело. Домолилась. Пытаясь сохранить остатки грации, она с трудом разогнулась, заглянула прямо в его горящий багровый взор и, искусно пародируя бабкин царский тон, произнесла:

- У тупой шлюхи не может быть имени и рода. Я из Павиры, господи-ин.

И сполна насладившись тем, как наследника Каменной Долины передернуло, а его губы скривились от чистейшего отвращения, она развернулась к двери. Асгетт отодвинула засов и вышла навстречу спасительной прохладе пустых коридоров.«Мечта сбылась, девочка. Ты сразилась со жнецом»