Лисий переполох

- Помоги сесть!

Прохрипела девчонка, выплевывая жгут.

Надо же… И сознание не потеряла. Сильная.

Приподняла ее, облокачивая боком о колесо повозки. Одной рукой придерживала, чтоб не упала, второй затыкала тканью рану. Тщетно. Оттуда продолжало хлестать.

И тут что-то изменилось. Мир стал ярче, словно на него светофильтр наложили мультяшный такой… А вот звуки, наоборот, приглушились. Ветер стих. Лошадь перестала тяжело вздыхать. Я и сама дыхание затаила, ожидая чего-то… И меня не обманули. Воздух вокруг девушки дернулся, уплотнился, расцвел двумя трассирующими линиями: белой и зеленой и потек к спине.

Что это?

Световой пунктир проходил сквозь мою ладонь, вызывая холодящую щекотку.

Я осторожно убрала руку. Хм, пока не понятно, что там с раной. Но кажется, это то самое исцеление, о котором говорила девчонка. Магия? Занятно.

И тут барышня задышала чаще, начав заваливаться вперед. Пунктир побледнел, стал реже.

Нет-нет, не отключайся! Рано еще.

Кровь не остановилась и продолжала вытекать. Я в панике затормошила девушку, но та лишь стонала, не открывая глаз. Лицо на глазах восковело, наливаясь мертвенной бледностью.

В последней надежде я попыталась поймать исчезающий пунктир. Дотянуть его до спины. И мое желание было услышано.

Пунктир вспыхнул ярко в ладони, и я поспешно – для анализа еще будет время – направила его на рану. Теперь пунктирные линии: белая и зеленая шли от меня, вызывая странные эмоции. Внутри что-то отзывалось на мои усилия, словно было живым.

Я подавила желание прекратить опыт, задавив страх.

Отпустила линии только когда убедилась, что рана больше не кровоточит. Голова слегка кружилась, и в ней наблюдалась ошеломленная тишина. Внутреннее «я» было в шоке от меня самой.

Я засыпала в рану порошка, туго перевязала плечо. Девчонка пришла в себя, когда я уже заканчивала.

Откинулась, морщась, на колесо. Глянула прямо и уверенно так отбила:

- За помощь спасибо. Все, что хочешь взамен проси, кроме души. Ее не отдам, лиса.

Глава 5, в которой лиса заключает сделку и обретает семью

Приехали…

- Какая лиса? Ты бредишь? – я попыталась увильнуть от ответа.

- Я твой оборот видела, - с кривой усмешкой похоронила она мои надежды избежать разоблачения. – Но против тебя ничего не имею. Поможешь добраться домой – отплачу серебром, тканями, посудой. А если тебе мужчины потребны, могу раба подарить. Молодого. Симпатичного. Будет тебе зимой постель в норе греть.

Вот же наглость…

- Ну почему только мужчины потребны, - не удержалась я от сладкой улыбки, призывно облизав губы…

Девчонка глянула в панике, вжалась в колесо…

Так-то лучше. А то раскомандовалась, словно я ей что-то должна. Рабом откупиться решила, будто мне есть чем его кормить. Еще и с таким видом, словно бриллиантом одарила. Смешная… Не верю я, что лисам заняться больше нечем, чем рыскать по лесу в поисках мужиков и склонять их к постельным делам. Какой в этом смысл? Чем свои кавалеры не угодили?

- Я не могу… - залепетала девица, глядя на меня в ужасе. Я не выдержала и захохотала, испугав подтягивающихся на поляну ворон, и те поднялись раздраженным черным облаком с веток, обматерив нас громким карканьем.

Напряжение последних часов сработало пусковым механизмом, вызвав приступ истеричного хохота. На меня уже смотрели с откровенным ужасом.

Понимаю… Сошедший с ума демон – опасен вдвойне.

- Прости, - повинилась, вытирая слезы из глаз. – Первый раз из человека стрелу достаю. Перенервничала.

Прозвучало неоднозначно. Черт. Я уже в роль лисьего духа вхожу… Хотя непонятно, что лучше: гостья из чужого мира или пугающая, но все же своя нечисть.

- А мужчины меня сейчас в последнюю очередь интересуют, - призналась честно, усаживаясь рядом с девчонкой на траву и опираясь спиной о повозку. Устала за сегодня так, словно бревна по поляне таскала. Похоже, оборот забирает много сил.

Мы помолчали. Успокоенное тишиной воронье потихоньку возвращалось обратно. Мертвых нужно бы похоронить, но я на это сейчас не способна, а барышня тем более. Да и хоронить тела лучше на кладбище, а не в лесу…

- И чего ты хочешь? – осторожно уточнила девчонка, у которой мой дикий хохот стер надменность. – Ци тебе не нужна, у тебя вон ее сколько… Аж светишься. Я целитель, жизненные силы сразу вижу.

Даже так? Целитель? Потому и яд смогла определить и на извлечение стрелы решилась. Надеялась, что я ее своей силой поддержу. Только ошиблась она - свечусь не я, а жемчужина. А с учетом числа желающих добраться до артефакта… Мне срочно нужно научиться ее прятать.

- Желаю среди людей пожить. Любопытно мне.

Повернула голову к барышне, хлопнула глазками. Еще бы и хвостом вильнула, если бы могла.

Та поморщилась, тяжело вздохнула, обдумывая непростую просьбу. Знаю, что прошу многое. Дать покровительство. Легенду придумать. Родным что-то наговорить.

Я внимательно следила за выражением лица девчонки. Должна понимать, что я ей свою жизнь вручаю. Захочет сдать меня властям – кто помешает? Только ее порядочность и данное слово.

- Полгода, - выдохнула она, наконец.

- Год, - возразила я. – И служанкой быть не желаю.

Лиса я или где. Как там было про помойку, на которой себя никто не находил?

Да и служанкой мне не вырваться из дома. Пару раз улизну, а после вышвырнут на улицу. И барышня не сможет вечно заступаться. Дома она не главная над слугами.

Где-то вдалеке одиноко и тоскливо провыл волк. Хищников манил запах крови.

Девчушка покосилась на меня с сомнением, поморщилась, повела раненным плечом, потом решилась:

- Пусть Небо и Земля будут свидетелями, я, Жэнь Шаоюй, даю кров лисьему народу на год в обмен на помощь и защиту моего дома.

Хитро. Она меня берет к себя, а в обмен просит решить ее проблемы. С другой стороны, еще неизвестно у кого этих самых проблем больше.

- На моей земле не причинять вреда невинным и не порочить честь семьи.

Кивнула.

- Разумеется.

- Тогда помоги сесть в повозку, - попросила девушка, бросая тревожный взгляд в лес. Боится, что нападающие вернутся проверить мертва ли жертва? Или волки придут полакомиться мертвецами?

- Кто на вас напал? Разбойники? – спросила, подставляя ей плечо.

- Не знаю, - со стоном – движение потревожило рану – ответила она. – Все так быстро случилось, я не успела их разглядеть.

И сказано было так, что я ощутила промелькнувшую в словах ложь. Какая-то у нас с ней странная игра выходит, словно мы обе лисы и прячем друг от друга мышей.

- Цин Ли жалко, - всхлипнула она вдруг, оборачиваясь и бросая страдальческий взгляд на мертвую служанку.

- Мы пришлем кого-нибудь их забрать, - твердо пообещала я, - и ты сможешь ее оплакать и похоронить.

Девчушка убито кивнула. Я помогла ей забраться в повозку, кинула туда одеяло, и она с благодарностью укуталась в него. Несмотря на мое лечение, ее начало потряхивать.

Разместившись на передке, я подобрала вожжи.

- Пошла, - щелкнула ими. Лошадь ответила недовольным фырканьем, но послушно тронулась с места. Волки ее тоже тревожили.

Я опустила вожжи, позволяя животному самому выбрать дорогу, и повернув направо, мы с успокаивающим скрипом покатили по лесному тракту.

За спинами на поляну слеталось воронье.

Некоторое время ехали молча.

- Расскажи о себе, - попросила я девушку. Раз она представит меня семье, нужно хоть что-то о ней знать. Мне не ответили. Встревоженная я заглянула в повозку. Шаоюй без сознания лежала на скамейке. Но хоть дышала.

- Тише, не тряси, - прикрикнула я на лошадь, хоть та и так еле копыта переставляла. Животина обиженно шевельнула ушами и укоризненно вздохнула.

Примерно через час лес впереди начал редеть, обнадеживая просветами. Появились первые вырубки. Дорога стала шире, ухоженнее.

Я ехала, размышляя о том, куда меня в итоге занесло бабкино проклятье. Вряд ли это прошлое. Не слышала я, чтоб в Китае драконы дарили людям жемчужины, как и об исцелениях энергией. Другой мир? Вполне может быть. Но если я смогла вытянуть сюда тело, смогу и вернуться. В теории.

Мы выехали на простор - справа и слева потянулись поля, а впереди меж редких деревьев темнели крыши домов. Я выдохнула – сомневаюсь, что кто-то посмеет напасть вблизи деревни, и тут нам в спину ударил перестук копыт: громкий, нагоняющий, не оставляющий шанса избежать встречи. Да и куда прятаться, если мы в окружении полей, на которых зелеными полосками виднелись ростки озимых.

- Господи, пронеси их мимо, - прошептала, потеряно глядя по сторонам. Потом поспешно осмотрела себя. Ну конечно! Смело в вурдалаки записывать можно. На ханьфу темными пятнами выделялась кровь. Еще и лицо, небось, испачкано. Про руки молчу. И я попробовала спрятать их в рукава.

Топот неумолимо приближался. С испуга показалось – за нами целая армия гонится. Я поспешно направила повозку к краю дороги, чтоб не затоптали.

- Стоять! – оглушило меня окриком, а в следующий миг повозку тряхнуло – рядом со мной приземлился мужчина, и я ощутила холод лезвия у горла.

Приехали. Нас окружил с десяток всадников, беря в плен. Лошадь, предательница, и не думала сопротивляться, меланхолично подергивая хвостом.

- Отвечай, где Жэнь Шаоюй! – заорал мне в лицо какой-то парень в темно-синем ханьфу. Его пальцы клещами сжали мое плечо.

Нас догнали те самые «проблемы», о которых говорила девчонка? Или это свои? Мой подсказчик без сознания валялся в повозке.

- Говори, если жить хочешь! – парень тряхнул меня так, что зубы клацнули друг о дружку.

Ответом внутри поднялась волна ледяной ярости. Я вскинула на него взгляд, прищурилась.

- А если нет? Убьешь?

После нескольких часов среди мертвецов я устала бояться.

- Как ты смеешь неуважительно разговаривать с господином?! – возмутился охранник.

Я поймала лезвие двумя пальцами, отодвинула от горла.

- Не люблю, когда мне угрожают, - подарила господину кривую ухмылку.

И тут за спиной донеслось слабое:

- Братик…

Меня отпихнули в сторону, в объятия того самого… с мечом. Мужчина ухитрился одной рукой не дать мне упасть, второй отводя в сторону меч.

- Не дергайся, - предупредил он сурово, давая понять, что ничего еще не закончено.

Из повозки доносился горячий шепот, перемежаемый слабыми ответами девчонки.

Я старательно прислушивалась, боясь пропустить хоть слово. Итак, грозный парень – ее старший брат. Кто-то предупредил его о слежке за сестрой – одному из слуг удалось сбежать до нападения на отряд. Вот парень и сорвался с отрядом личной стражи. Прибыл на поляну, а там лишь трупы – повозки нет. Обезумев от страха, понесся по следу колес. А когда увидел меня – всю в крови, так и вовсе голову потерял. Повезло - не прирезал.

Я вспомнила его бешенный взгляд и зябко передернула плечами. Красивый и дико жестокий… Внутри жалобно проскулила лиса, предлагая держаться от опасного красавчика подальше.

Да, я ее чувствовала – свою звериную половину. Большую часть времени она спала, просыпаясь лишь в минуты опасности или сильных переживаний, и тогда к моей панике добавлялась ее… И было непросто разделить эмоции. Вот такая клиника…

Дальше разговор пошел обо мне. То, что я спасла Шаоюй, мне было известно, а вот то, что мы учились с ней в одной школе целителей… Сюрприз. Как и то, что я единственная дочь владельца травяной лавки, живем мы в соседнем городе за горой, и вместе с отцом я как раз собирала в этом лесу травы, когда на нас напали… Похоже, те самые негодяи. Мне удалось бежать, а отец пожертвовал собой, уводя их за собой и был убит.

«Проклятые брачники, совсем совесть потеряли! Охотятся на девиц, словно на зверей!» - гневно воскликнул на этих словах брат Шаоюй.

Охранник сочувственно вздохнул, убрал руку с моего плеча, и я, спохватившись, сделала скорбное лицо. Траур же. Хоть и непонятно, кто такие брачники и почему они охотятся на девиц, еще и убивают их…

Дальше по словам Шаоюй я хоронила отца, оплакивала его и, скрываясь, плутала в лесу, пока чудом – Небо помогло – не вышла на поляну.

- Мы теперь сестры, - прошептала Шаоюй. – Ей некуда идти. Брат, она может пожить у нас, пока найдет свою родню?

- Конечно, А-Юй, для твоей спасительницы у нас всегда найдется место.

Фу-у-ух. У меня есть крыша над головой! А девчушка молодец. Такую историю сочинила… Только вот любая проверка покажет ее несостоятельность. Даже в школу не надо будет обращаться за подтверждением моей личности или разыскивать лавку отца. Мои познания по травам были крайне ограничены. А ведь говорила бабушка: «Учись народной медицине, всегда пригодится». Мне смутно помнилось, что она использовала имбирь, женьшень, ягоды годжи и хризантему, пичкая меня ими на каникулах. А этого явно мало для травницы…

- Позовите ее, - донеслось повелительное из повозки.

Передо мной предупредительно отодвинули занавесь.

Мужчина сидел на скамейке, нежно обнимая сестру. Та все так же куталась в одеяло, но выглядела уже не столь бледно. Похоже, лекарство работало, и распространение яда удалось остановить. Чудесная новость. Шаоюй сейчас моя единственная надежда на нормальную жизнь.

Мое появление привлекло внимание господина. От его цепкого, изучающего взгляда не укрылись грязная одежда, кровь на коже, беспорядок на голове – пока ехали, я успела заплести волосы в простую косу.

Я нервно дернула ткань юбки, поправляя одежду. Напряглась, ожидая его реакции. Вдруг он продвинутый маг и опознает мой второй облик? С этими местными не знаешь, чего ждать.

- Садись, - скомандовал мне брат Шаоюй.

Я подавила желание возмутиться – мы не в армии, с усилием опустила глаза в пол, как подобает воспитанной девице в присутствии постороннего мужчины и заняла место на скамье напротив.

- Хайлин, позволь мне представить мою старшую сестру… - начала было Шаоюй, но я перебила ее, испугавшись, что мне достанется сложное или неприлично произносимое имя.

- Меня зовут Да Ли Я, господин. Да, как великая. Ли – прекрасная. Я – изящная.

Необычное имя для здешних мест, да и фамилия весьма редкая. Вот и Хайлин задумчиво нахмурился, оценивая звучание.

- Хорошее имя, - выдал он, наконец. – Вам подходит. Ваша семья с севера? Внешность у вас необычная.

- Ее отец привез мать с севера, - подтвердила Шаоюй, почему-то хмурясь и недовольно кусая губы. Она кинула на меня предупреждающий взгляд. Не поняла? Я что-то не так сделала? Чувствую себя настоящей лисой среди странных двуногих.

- Моя семья благодарна вам за спасение Шаоюй, барышня Да и с радостью предоставит вам кров. Вы настрадались за эти дни. Отдохните, прийдите в себя. Я помогу вам найти родных, которые готовы будут вас принять. До этого времени семья Жэнь – ваша семья.

Вежливые слова не вязались с неприязненно-подозрительным взглядом. Хайлин явно был не в восторге принять в семью чужака. Взаимно. Всегда недолюбливала снобов.

Он отдал команду, и повозка покатила по дороге.

Мы миновали несколько небольших поселков. В одном из них вдоль дороги тянулись глинобитные домики с соломенными крышами, пахло дымом, свежими лепешками – я сглотнула голодную слюну, с любопытством выглядывая из окна повозки. У колодца кто-то судачил, тихо смеясь. В другой деревне нас ждали каменные лавки с деревянными ставнями, сторож у ворот, лениво постукивающий копьем о землю. Люди украдкой косились на отряд, но дорогу уступали без лишних вопросов.

Когда солнце уже клонилось к закату, впереди показались высокие стены с зубчатыми башнями. Факелы у ворот дрожали в сумраке, и от этого казалось, будто город плывет над землей. Стража без лишних расспросов расступилась, узнав отряд Жэнь, и мы въехали под громкие, протяжные удары ночного колокола.

Хайлин пересел на коня, и Шаоюй шепотом рассказывала мне о месте, где мне предстояло жить. Город, в который мы въезжали, назывался Чанъюнь. Он лежал в широкой долине, у подножия горного хребта, и славился рынками, караванной торговлей и оружейными мастерами.

Семья Жэнь оказалась не просто знатной. Отец Шаоюй фактически владел городом, будучи его главой. Теперь стали понятны и замашки девчонки, и снобизм ее брата.

Новость так себе… Я бы предпочла, будь они не столь знатны… Впрочем, выбора у меня все равно нет.

Внутри Чанъюнь оказался куда больше, чем я ожидала. Улицы петляли, уходя вглубь кварталов, где теснились лавки, склады, жилые дома, постоялые дворы. По мостовой глухо стучали копыта, перекликалась стража, из увеселительных заведений слышалась музыка. Город готовился ко сну…

Отряд свернул в более спокойный, зажиточный район. Здесь дома прятались за высокими заборами, кроны старых деревьев нависали над дорогой, а вместо лавок тянулись сплошные каменные стены с резными воротами.

Усадьба семьи Жэнь называлась Усадьба Цветущего Инея.

Перед нами распахнулись массивные ворота, украшенные резьбой в виде переплетающихся пионов и облаков. Внутрь мы въехали по широкой мощеной дорожке, по обе стороны которой тянулись аккуратные клумбы, в сумраке угадывались силуэты бамбука, слив и старых сосен.

Во дворе нас уже ждали. Склонив головы, слуги с фонарями выстроились у крыльца. Хайлин поспешил к повозке, осторожно помогая Шаоюй спуститься.

Я спрыгнула следом, чувствуя, как после дороги ноют ноги и скачет усталость по телу. Отряд рассыпался по двору, воины передали лошадей конюхам, кто-то тихо переговаривался, кто-то снимал оружие.

С крыльца с криком сбежала женщина, бросилась к девушке, ощупывая ее дрожащими руками. Дальнейшее воссоединение семьи от меня загородили спины стражи и слуг, а через мгновенье передо мной склонилась девушка в серо-голубом платье:

— Следуйте за мной, госпожа.

Я была не против удалиться, где-нибудь упасть и забыться сном. И чтобы никто меня не трогал пару дней…

В голове едкой насмешкой крутилось предупреждение от Шаоюй, которое она бросила, прежде чем выйти из повозки:

- Не вздумай к нему приближаться! Мой брат не станет твоей едой!

Я представила надменного красавчика, лежащего обнаженным на блюде, обложенного фруктами и кусочками сыра, политого соусом и с трудом удержалась от нервного хихиканья. То есть любые мои чувства к мужчинам в глазах Шаоюй – покушение на их печень. Так и хотелось клацнуть девчонке вслед зубами.

Мы прошли через крытые галереи, где фонари отбрасывали теплые оранжевые пятна на стены, пересекли внутренний двор с прудом. Усадьба была просторной и богатой. Здесь явно не скупились на обстановке…

Выделенная мне комната была просторной: низкий столик у окна, ширма с вышитыми ирисами, постель с пахнущим травами бельем. Чистая одежда на стуле. В углу стоял медный таз с горячей водой — обо мне позаботились быстрее, чем я ожидала.

Когда за служанкой закрылась дверь, я медленно опустилась на край постели и только тогда позволила себе выдохнуть.

Я жива.

У меня есть кровать.

И опасно красивый старший «брат», которому я не нравилась.

- Ло-ма-ши-ка, - неуверенно повторила Шаоюй, задумчиво наморщила лоб, покачала головой: - Понятие не имею, о чем ты. Может, это особая лисья трава? Что вы там используете, когда лечитесь?

- Обычная это трава, - обиженно фыркнула я, порядком устав от намеков на мою лисью натуру. - Мелкие такие цветочки с белыми лепестками.

Уже час мы пытались проверить мои познания в лекарственных травах. Выходило удручающе мало. То, что знала я, не было известно Шаоюй. К тому же я совершенно не разбиралась в циркуляции ци по меридианам, в балансе инь и ян, от которых напрямую зависело состояние здоровья человека.

- Не понимаю, чему вас вообще учат в лесу, - недовольно поджимала губы Шаоюй, раскладывая передо мной рукописи, - но раз я за тебя отвечаю, буду делать из тебя ученую лису. Хорошо хоть читать и писать ты умеешь.

Когда у тебя два высших образования, слышать подобное обидно. С другой стороны, куда я со своим бизнес-управлением? Лавкой руководить? Так кто мне ее доверит? Да и в местной торговле столько нюансов, о которых ни в одном вузе не расскажут… Опять же чужака в семейный бизнес, еще и женщину, никто не пустит. Даже если у нее профильное образование.

Я была удивлена тем, что Шаоюй позволили учиться, о чем и поинтересовалась у девушки.

Оказалось, целительство здесь — не про осознанный выбор. В прошлом дед нынешнего императора издал указ, по которому целительские школы принимали всех, вне зависимости от рода и денег. Главное – наличие способностей. Причем обнаружив оные, подданный обязан был идти учиться. А страна здесь такая, что за невыполнение императорского указа быстро отправят в тюрьму.

Скоро в дополнение к имевшимся школам повсеместно были открыты женские. Они принимали лишь грамотных, и шли туда дочери аристократов, чиновников, ученых, на худой конец – торгашей. Были и общественные, где учили детей бедняков. Их уже не разделяли по полу, и будущих целителей сначала обучали читать и писать, отправляя потом работать в бесплатные больницы для бедняков.

Я села удобнее, расправила складки на белой юбке. Легенда подразумевала ношение траура, отказ от участия в праздниках и небольшой «алтарь» с чашкой воды и благовониями в комнате. Ставить полноценную табличку я не имела права, что меня устраивало. Поминать несуществующего человека было дико… А вот траур был удобен: меньше внимания от господ, больше сочувствия от прислуги: «Такая молодая и… сирота».

Семья Шаоюй приняла меня с холодной вежливостью. И если глава семьи соблюдал нейтральное выражение лица – работа обязывала, то жена и обе наложницы глядели на мои траурные одежды с явной неприязнью. В их взглядах читалось опасение принимать ту, чей отец трагически погиб. К сиротам тут вообще, как к прокаженным, словно они виноваты в постигших их бедах. А еще местные уверены, что несчастьем другого человека можно заразиться, как гриппом.

Ну и мой низкий статус дочери лавочника затмевал даже факт спасения их дочери. Так что меня сдержанно поблагодарили. Заверили, что дадут кров бедной сиротке, пока та ищет дальних родственников. Одарили тканью на одежду, благовониями, обувью, ляном серебра и отослали с невысказанным желанием не видеть меня больше…

Во время своего представления я честно старалась не коситься на женщин, но не могла отделаться от мысли, как они уживаются втроем под одной крышей, как делят мужа, детей… Кажется, я понимаю, почему местные цепляются за правила. С такой семьей, чтобы не впасть в хаос, нужны четкие уложения. Нечто вроде нашего домостроя.

- Ты меня не слушаешь! – одернула меня Шаоюй, и ее веер ткнул в книгу, где было изображено человеческое тело с потоками энергии.

- Слушаю, - дернула я плечом, прогоняя лишние мысли о наложницах и женах.

- Через три недели женский совет устраивает день помощи беднякам, и так как моя мать его глава, мы с тобой обязаны участвовать. Ты не можешь меня подвести, - веер с предупреждением стукнул по столу.

Я тоскливо вздохнула. Почему все так сложно?

Хотя зря я жалуюсь. Той же Шаоюй не дали нормально поваляться после ранения, подняв уже на следующей день. Нагрузили моим представлением семье, какими-то внутренними дела, приветствием бабушки. Девушка морщилась, старалась не делать резких движений, но возражать воли старших и не думала.

Сурово тут… И пусть мне кто-нибудь скажет, что местные барышни сама слабость. Они сталь, тщательно маскирующаяся под бархат.

Итого, у нас три недели, чтобы выдать меня за ученицу школы целителей. Я оглядела стопку учебников на столе, представляя, сколько всего предстоит вызубрить… Еще с настойками разбираться, мазями, ну и главный навык – по биению сердца определять болезнь пациента. Для меня это звучало откровенной фантастикой, но Шаоюй заверила, что именно так все и работает…

А еще завтра мне в храм. На ночное бдение. И я понятие не имею, как туда попасть…

Зато выяснила, кто такие брачники – слуги императора, разыскивающие по стране наложниц для его величества. Не знаю, зачем его величеству такое количество женщин, но он отбирает себе молодых и красивых со всех краев империи.

Об этом осторожно шептались служанки. От них же я узнала, что барышню уже пытались забрать, но отец был против и отправил дочь в тайное убежище на горе. Добраться туда Шаоюй не успела – ее перехватили по дороге. Убивая охрану и слуг, похоже случайно ранили и барышню. Не получив девушку, убрались прочь. Потому вещи и не тронули.

А дальше? Они вернутся? Или уверены в смерти девушки, и потому не станут больше за ней охотиться?

Шаоюй держалась спокойно, ничем не показывая, что чего-то боится. Или у ее семьи есть запасной план?

Выспрашивать я не решилась, оставив вопросы до удобного момента.

- Что думаешь об этой Да Ли Я? – поинтересовался глава семьи у сына. – Никогда не слышал о такой фамилии… Явно что-то северное. Да и внешность у нее… - и он задумчиво потрогал бороду.