Лисий переполох

Екатерина Боброва

Лисий переполох

Глава 1, в которой коты не коты, а лисы не лисы

- Ты больше мне не помешаешь!

Изображение в зеркале стало убийственно четким: чужая комната, старая мебель, белый прямоугольник в руках сидящей за низким столиком бабули, черные свечи на столе. По полу расставлены уродливые статуэтки. Дым от воскуренных благовоний тянется к потолку, словно чье-то тяжелое дыхание. И совершенно чуждая этой обстановке - Цай Сяо в розовом гламурном костюме, в блестках которого плясали огоньки свечей.

Сверкнув массивным перстнем, бабуля повернула лист, потянулась им к свече, и похолодев от ужаса, я увидела на фото свое лицо.

- Твое станет моим, а тебя забудут… - злорадно пропела коллега, прищелкивая пальцами – алый маникюр показался мне каплями крови. Идеальные губы исказил злобный оскал, превращая Цай Сяо в кровожадную тварь.

- Все так, внученька, все так, - закивала болванчиком бабуля, и на краешке бумаги заплясал желтый огонек.

- Не-е-ет! – собственный крик потонул в обрушившейся сверху тьме.

Накануне

- Да Ли Я, зайдите ко мне, - попросила начальница, проходя мимо моего стола.

В первый миг я замерла пойманным на морковной грядке кроликом, с невероятной скоростью прогнала поданный вчера отчет – вдруг озарит и я пойму, где накосячила, но мозг выдал успокоительное: «Ошибок нет».

- Удачи! – улыбнулся мне Ли Минг, салютуя кружкой кофе, и я тепло улыбнулась в ответ.

Парень был первым, кто хорошо отнесся ко мне в офисе и не раз помогал решать проблемы – стажерам всегда непросто. А еще он был красавчиком: высокий, с идеальной, правленной хирургом внешностью и приятным характером. Мечта, а не жених. Вдобавок с перспективами – недавно получил повышение до заместителя отдела, а это означало, что должность начальника не за горами.

Надо ли говорить, какой популярностью он пользовался в компании… По случайности мне дали место рядом и приставили к нему стажером. Так что на второй день я банально подкупила его шоколадными конфетами.

- Мне нельзя сладкое, - причмокивал он, закатывая от удовольствия глаза.

- Больше не приноси. Разве что чуть-чуть. «Аленку», например. Говорят, это у вас лучший шоколад.

Я фыркала – молочный никогда не уважала – и притаскивала ему чернослив в шоколаде.

Офис тихо завидовал, а коллеги-стажеры, определив метод подкупа, как грязно-недостойный, удалили меня из чата, демонстративно не приглашая на обеды или выпивку по вечерам.

Я не расстраивалась. Все равно в живых, то есть в штате, останется один. Так к чему эта напускная дружба? Дурацкие тосты по вечерам в барах: «Мы новички! Мы команда! Мы будем усердно трудиться!». И при этом каждый готов подставить друг друга, чтобы попасть в вожделенный штат. Впрочем, признаю – здесь было за что драться.

«Пинг Арт» являлась крупной корпорацией по страховым и финансовым услугам. Мы занимались всем: от консалтинга до инноваций, и на счету компании была уже куча успешных стартапов, а сама «Пинг Арт» постоянно мелькала в прессе и на новостных порталах. На нас ориентировались, как на флагмана экономики.

Потому я сильно удивилась, когда полгода назад они утвердили мою кандидатуру на стажировку.

Новичок после магистратского диплома Пекинского университета? Еще и с российским бакалавром? Чудо, которое не должно было случиться, но произошло.

- Это потому, что ты закончила Пекинский университет и у тебя самая сильная работа по бизнес-управлению на курсе, - с гордостью говорил отец, услышав о моем успехе.

- Просто ты у нас умная и красивая, вот они и оценили, - с неменьшей гордостью добавляла мама.

- Если бы я не занимался с ней китайским на каникулах, она бы работала продавщицей в вашем Благовещенске, - ворчал счастливо дед.

- Внешностью она в меня, - горделиво замечала бабушка.

Я действительно многое взяла от бабушки. Волосы жесткие, цвета вороньего крыла, фигура хрупкая, глаза черные. От мамы мне достались средний рост, светлая кожа и узкое лицо.

Азиат с европейским оттенком, - шутила про себя в сети.

Как вы поняли, я из смешанной семьи, типичной для приграничья. Отец китаец, мама русская.

Имя Дарья тяжеловато для произношения, так что семья отца называла меня Да Ша, а коллеги по работе Да Ли Я.

Китайский мне с детства давался легко. Каникулы я проводила с родственниками отца, так что от отсутствия практики не страдала. Многочисленные родственники обожали приглашать русскую девочку на чай, угощая вкусностями.

И на магистратуру Пекинского я легко прошла по языку, зато с остальным пришлось повозиться.

Впрочем, учиться я любила. В школьные годы чем только не занималась от походов с ориентированием, танцев, тхэквондо до исторического фехтования. Пару лет ходила на уроки гитары. Словом, обычный ребенок из любящей семьи, чьи родители пытались вырасти разносторонне развитое чадо.

Одно время дедушка настаивал, чтобы я училась в Китае и сразу поступала в китайский ВУЗ, но меня не вдохновляла учеба с утра и до позднего вечера, которую требовали местные школы. Я не желала просиживать днями за зубрежкой. Хотелось заниматься чем-то приятным для себя. Тусить с реконструкторами. Разучивать аккорды. Рисовать мангу.

С дедом мы сошлись на том, что я беру курс каллиграфии. Улучшаю свой китайский. И получаю второе высшее в Китае. На какое-то время от меня отстали. Зато весь бакалавриат я готовилась к поступлению в Пекинский университет, чтобы стать гордостью семьи.

Стала.

Закончила с высокими баллами и попала на стажировку в «Пинг Арт», что стоило мне кучи нервов, бессонных ночей и бесконечной учебы.

- Можно? – постучала я в кабинет начальницы.

- Заходи, - пригласила Чжан Юйлинь.

Милая она. Невысокая, хрупкая, одетая со вкусом, всегда приветливая и с легкой улыбкой на лице. Но внешность обманчива… В бизнесе эта леди сделана из железа. За промахи жрет, как акула – только хруст костей стоит. Впрочем, другие здесь не выживают – высокая конкуренция. Проявишь мягкость – сомнут.

Нас, стажеров, она усердно гоняла, выговаривая за ошибки вкрадчивым голосом садиста, от которого, лично у меня, мурашки на коже бегали. А еще Чжан Юйлинь ухитрялась смотреть снизу вверх так, что я себе недалекой мышкой чувствовала в ее цепких железных когтях.

- Я просмотрела твой отчет. Очень хорошо. Ты меня последнее время радуешь, Да Ли Я, - и меня огладили ласковой улыбкой.

- Продолжай в том же духе, компания тебя оценит.

Внутри словно маленькое солнышко зажглось от теплой похвалы начальства.

Кажется, я получила намек, что в штат возьмут именно меня. Не хотелось думать о том, что начальство таким образом стимулирует каждого из стажеров. Верилось в собственную исключительность. Глупо? Зато оптимистично.

Цветисто поблагодарив за доверие и обещав дальнейшие трудовые подвиги, я откланялась.

Возвращаться к себе не хотелось. Эмоции внутри искрились, рвясь наружу – усидеть на стуле сейчас я бы точно не смогла.

Представила, как обрадуются родители. Каким гордым будет ходить дед! Засядет на улице в закусочной тетушки Ван и будет рассказывать каждому из посетителей, какая у него умная и образованная внучка. И какая красивая! Еще и готовит вкусно!

А бабушка будет ругаться, что так нормального жениха уже не найдешь - времена не те, и надо обращаться к свахе, которая портал держит и анкеты невест с женихами в сеть выкладывает.

Я завернула на кухню. Взяла гостевую чашку. Кофе-машина затарахтела, перемалывая зерна. Успокаивающей струйкой полился кофе, щекоча ноздри горьковатым ароматом.

Расслабляться рано. До объявления итогов еще неделя. Если накосячу с чем-то… Потеряю шанс на работу. Ничего личного. Только бизнес. Когда вокруг столько красивых и умных, выживает самый удачливый.

В компартию что ли вступить для увеличения шансов? Хотя просто так туда не берут…

- Да Ли Я, ты уже получила пригласительный на годовую презентацию компании?

Так задумалась, что проворонила подкравшегося в мягких туфлях Ли Минг. Парень подошел близко, обдавая ароматом дорогого парфюма.

Покачала головой.

- В этом году наш отдел отвечает за прием гостей. Я дам тебе личный номер. Дел будет много, возможно придется и после работы встречаться, - парень тяжело вздохнул, представляя себе грядущий вал проблем. Открыл термос, стал наполнять его кипятком.

Второй смысл его слов я осознала не сразу. Доходит, как до жирафа… А ведь очевидно же. Презентация назначена на конец декабря. Сейчас начало ноября.

То есть…

За спиной тихо охнули.

Я повернулась, чтобы успеть лицезреть вытянувшееся лицо стажерки Цай Сяо. Вот кто у нас любитель похвастать брендовыми вещами, высоким статусом родителей и полученным образованием. Прекрасное личико – творение не одного пластического хирурга. Учеба в Лондоне. Идеальный английский. Ребенок денег и власти.

Мне с простой семьей такой уровень жизни и не снился.

Хотя если честно, лично мне простота дороже ее богатства. У Цай Сяо же постоянная боязнь не уронить себя, например, знакомством со мной. Было такое при встрече, когда мы обменивались инфой, кто из какой семьи. И гримасу Цай Сяо состроила такую, словно белой туфлей на половую тряпку наступила…

- Извините, - пробормотала она, кусая губы. Кружка в ее руках мелко задрожала, взгляд сделался больным. Девушка круто развернулась и вылетела из закутка, где у нас находилась кухня.

- Н-да, нехорошо получилось, - задумчиво проговорил Ли Минг. Закрутил крышку термоса. Встряхнул.

- Все равно узнала бы, - пожал он философски плечами. Потом хитро улыбнулся и попросил: - Только ты – молчок! Не говори никому. Официально результат объявят через неделю.

- А это точно, что я? Гм, останусь? – кофе стыл, мой голос тоже. Волнение стискивало горло, заставляя мямлить.

- Конечно, ты мне сразу понравилась, - тоном большого начальника произнес парень, добавляя покровительственно: - Держись меня - не пропадешь.

- Главное, доживи до конца отбора, - сделался он вдруг серьезен.

Я кивнула. Ну да. Что может быть легче? Всего лишь дожить.

Ночью я проснулась от резкого чувства тревоги. Подскочила на кровати в холодном поту.

Кошмар? Вроде нет.

Тогда что меня разбудило?

Внезапно от прикроватного зеркала потянулся луч света. Поискал что-то на полу. Полез на кровать. На всякий случай я отодвинулась подальше.

А зеркало продолжило оживать, творя кошмар. Подернулось туманом, заволновалось, задрожало и разродилось знакомым до боли голосом.

- Пусть эта тварь Да Ли Я сдохнет!

Главное, с таким чувством было сказано, что я себя прям лишней в этой жизни почувствовала.

- На смерть быстро не получится. Тут время требуется, - скрипуче возразил кто-то из тумана.

Да что за чертовщина здесь происходит? Я все еще сплю? Мозги онемели от происходящего – ни единой здравой мысли в голове.

Открыла было рот – позвать на помощь. Потом вспомнила, что пару месяцев, как съехала на съемную квартиру – поближе к работе.

Руки зашарили по одеялу в поисках спасительного мобильника, но тот розовел чехлом на столике в убийственной близости от зеркала.

- Могу ее душу из тела выкинуть и в другое вселить. Был у меня волос где-то… Кошачий вроде. Непростой. Волшебный. Много денег за него отдала.

- Плевать на твое волшебство! Сделай так, чтобы она больше в компании не появлялась, чтобы Ли Минг забыл о ней и на меня внимание обратил.

- Я ж тебе приворот давала! – хрипло возмутилась женщина.

- Не сработал он, пока эта тварь перед глазами маячит. Сама говорила – против истинных чувств он бессилен. А мне плевать на его чувства, я должна стать его девушкой, и я ею стану!

- Хорошо-хорошо, внученька. Сейчас все устроим. Как душа ее тело покинет, так она в кому и впадет.

Тут мне стало совсем плохо. Я дернулась было – рвануть подальше от жуткого зеркала, но тело окоченело. Застыло на кровати, не в силах пошевелиться.

- А не очнется? – въедливо уточнила Цай Сяо.

То есть ей комы мало? Смерти моей хочет, гадина.

- Не очнется, - хрипло хохотнула бабуля. – Кошки недолго живут. Погибнет она, погибнет и душа, что будет в ней.

- Сделай милость, Да Ли Я, сдохни. Иначе, клянусь, я убью тебя сама и ты мне больше не помешаешь!

Изображение в зеркале стало убийственно четким: чужая комната, старая мебель, белый прямоугольник в руках сидящей за низким столиком бабули, черные свечи на столе. По полу расставлены уродливые статуэтки. Дым от воскуренных благовоний тянется к потолку, словно чье-то тяжелое дыхание. И совершенно чуждая этой обстановке - Цай Сяо в розовом гламурном костюме, в блестках которого плясали огоньки свечей.

Сверкнув массивным перстнем, бабуля повернула лист, потянулась им к свече, и похолодев от ужаса, я увидела на фото свое лицо.

- Твое станет моим, а тебя забудут… - злорадно пропела коллега, прищелкивая пальцами – алый маникюр показался мне каплями крови. Идеальные губы исказил злобный оскал, превращая Цай Сяо в кровожадную тварь.

- Все так, внученька, все так, - закивала болванчиком бабуля, и на краешке бумаги заплясал желтый огонек.

Другой рукой она поднесла к листу нечто невидимое – похоже, тот самый волос, и он вспыхнул ярко-рыжим огоньком, потом мигнул зеленым - по фото побежали кольца пламени.

Что удивительно, бабка держала в руке пылающую бумагу, даже не морщась от боли. Губы ее шевелились, глаза были закрыты. Моей жизни пели последнюю песнь, проклиная.

- Не-е-ет! – собственный крик потонул в обрушившейся сверху тьме.

Мир медленно вплывал в сознание. Сначала появились запахи: резкие до тошноты. Трава, гнилая листва, вода и какое-то зверье. Потом вернулись звуки. Их оказалось подозрительно много. Где-то скрипнула ветка, чирикнула радостно птица, капнула с листа роса, в отдалении слышалось мерное журчание ручья.

Стоп. Я все еще сплю? Или это продолжается кошмар с Цай Сяо? Надо же как подсознание отреагировало на угрозу провалиться на работе. Что бы там ни говорил Ли Минг, отбор еще не закончен. Понятно, ему хочется продвинуть свою протеже, то есть меня, но окончательное решение за начальницей и отделом кадров.

Ладно, кошмар был и прошел. Нужно проснуться.

Я потянулась, зевнула и… уткнулась лицом в нечто мягкое и шерстистое, пахнущее… Чем? Шерстью?!

В следующий миг я стояла, ошалело обозревая качающийся перед взглядом лист. Пугающе большой, за которым виднелась здоровенная ветка и толстый, покрытый корой, ствол. У меня волосы на теле аж дыбом встали от такой неправильности.

Где я? – занервничала всерьез. Меня мягко шлепнули по боку.

Скосила глаза и с полным офигиванием рухнула на попу.

Вот это негатив!

Поздравьте меня, я лиса. Натуральная такая… рыжая… С хвостом, который заканчивался белой шерстью.

Совсем рядом кто-то крякающе тявкнул. В панике подпрыгнув, я зарычала, припав на передние лапы.

Твою же…

До погруженного в прострацию мозга не сразу дошло, что тявкаю и рычу именно я.

Смущенно тявкнув напоследок, я заткнулась. Села. С печалью обозрела лист – какой же он все-таки здоровый! Задрала морду к небу. Хм, светает. Звезды тускнеть начали, а стволы деревьев четче выступать из темноты.

С черным удовлетворением подумала, что бабка все-таки ошиблась. Это был волос лисы, а не кота.

Откуда он у нее? Еще и «волшебный»… Интересно, что это значит и значит ли что-то?

Но лисой, наверное, быть лучше. Кошке страшнее в городе живется. Там и машины, и люди, и собаки… Хотя еду добыть проще. А еще найти бабушку, которая возьмет к себе и будет кормить, чесать… Кормить хрустиками…

А лису никто к себе не возьмет, разве что шкуркой, чтобы было из чего шубу сделать.

Так… от людей подальше. К природе поближе. И переходим на подножный корм. Зайчики там… Птички…

Нервно переступила с лапы на лапу, обернулась хвостом. Поежилась – с ручья потянуло свежестью. А еще оттуда послышался заманчивый перетоп, словно маленькие лапки ритмично наступали на землю.

Мышь!

Тело азартно напряглось, уши – прям локаторами стали, глаза впились в рассветные сумерки. В пустом желудке с предвкушением заурчало. В пасти уже ощущался вкус свежей крови, слышался хруст нежных косточек на зубах…

Я содрогнулась, встряхнулась, спасаясь от наваждения.

Дичь какая! Я человек! Который звучит гордо.

Звучал.

Всхлипнула. Хвостом утешающе прошлась по морде.

Очень голодный человек…

Который лиса.

С двумя высшими образованиями и практически заработанным местом в крутой корпорации.

Представила, как являюсь к Ли Мингу, сажусь около стула, кокетливо махнув хвостом: «Здрасьте, это я».

Визгливый смех смешался со звонкими переливами ручья. Порскнула в нору испуганная мышь. А я продолжала истерически хохотать, пока не заболели легкие и не скрутило пустой живот.

Какое-то время сидела, тяжело дыша и сглатывая слюну.

Нет, я так долго не протяну… Если не голод, то истерики меня точно добьют. Лучше бы у бабки был кошачий волос, честное слово… Можно было к Ли Мингу домой напроситься… Стала бы его любимой кошечкой…

Тряхнула башкой. Почесала за ухом.

Подпрыгнула – у меня блохи?!

В ужасе прислушалась к себе, но вроде никакого шевеления в шерсти не ощущалось.

Отпустило…

Отправилась к ручью, напилась ледяной воды. Принюхалась – под корягой пахло лягушкой. В теории – это тоже мясо. Говорят, курятиной отдает. Представила, как беру в пасть это вот склизкое, пупырчатое, воняющее тиной… и спазм подкатил к горлу.

Нет, так не пойдет. Нужно принять ситуацию, что я лиса. И где-то там, в комнате, лежит в коме мое тело… Как быстро меня найдут? Думаю, уже завтра, точнее сегодня.

Хм, дальше будет больница.

Ушки предвкушающе шевельнулись.

Вдруг врачам удастся перебороть бабкино проклятие? Все же медицина сейчас шагнула далеко вперед. Применят ко мне какую-нибудь технологию и вернут сознание обратно.

Хвост возбужденно заметался по бокам.

Странное это чувство заиметь пятую конечность… Еще и уши своей жизнью живут, улавливая столь много всего, сколько мне и не требовалось в человеческой жизни. Я словно в постоянный поток звуков встроена.

Не важно, завтра я вернусь, забыв это приключение, как страшный сон.

Родные точно будут пытаться до меня дозваться. Так что никаких отвлечений. Сижу и слушаю свое внутреннее «я». А пока…

Я отвернула нос от вкусно пахнущей мышиной норы. Поскребла лапами, устраиваясь поудобнее на куче листве и, свернувшись калачиком, улеглась под куст. Зевнула, подкладывая хвост под щеку.

Нужно экономить силы.

Прикрыла глаза и задремала, оставив уши дежурить – вдруг кто страшный в гости заявится?

Боялась, что не засну от стресса, но стоило расслабиться, как вторая, звериная часть взяла вверх и вырубила человеческую.

Глава 2, в которой лиса пытается быть мудрой и чуточку храброй

Солнечный луч пощекотал нос, забрался внутрь, вызвав неудержимое желание чихнуть. От чиха я и проснулась. С некоторым удивлением оглядела свисающую к лицу ветку с листьями на ней.

Какого…

Потом вспомнила – и тело словно в ледяную воду окунули. Я жалобно заскулила, причитая. Тут же испуганно смолкла – вдруг услышит кто. Мир вон огромный какой. Наверняка в нем масса желающих покуситься на маленькую лисичку.

Так. Я лиса. Вдох, выдох, принятие. Панику послать подальше.

Глянула по сторонам. Мамочки, какое здесь все большое! Сосны уходили в небо колючими шапками крон. Их теснили мощные дубы и липы, меж которых зелеными свечками стояли туи и пихты. Листья на деревьях в основном облетели – ноябрь же. Но некоторые, как, например, мой куст, все еще были одеты в желто-красные наряды.

Вероятно желтые. Мое зрение сейчас сместилось к сине-зеленой гамме, воспринимая остальные цвета серыми. То есть мозгом я понимала, что лист должен быть желтым, ну или красным, а глаза упорно рисовали серую зеленость.

Сквозь паутины листвы было видно, как небо начало хмуриться, закрываясь недружелюбными тучами и обещая расплакаться дождем.

С содроганием представила, как намокает шубка, а фена – высушить – здесь нет. Потянулась вылизать бок. Осознала вкус шерсти во рту. Выплюнула пару шерстинок. Закатила глаза.

Не знаю, как со стороны выглядит закатывающая глаза лиса, но я сама себя осудила, мяукающе тявкнув.

Капец.

Еще и жрать хочется… Аж лапы подгибаются. Заинтересовано посмотрела на мышиную нору. Задумалась: как достать оттуда еду. Разрыть лапами? Или выманивать мышь наружу? А может просто посидеть в засаде?

Ничего толком не решив, напилась воды, попутно полюбовавшись собственным отражением.

По внешнему виду я вроде не старая. Усы еще не седые. Морда небольшая, узкая. Ушки такие симпатичные. Шерсть ровная, здоровая, зубы белые.

Итак, я молодая лиса. Значит, неопытная. И как мне еду добывать, мое хвостейшество?

Человеческой мне виделся единственный вариант – воровство. Помойки там… Я же читать умею, соответственно пойму, где что можно взять. Неплохой план. Осталось только до этих помоек добраться…

Но сначала…

Забралась на высокий серый камень. Поймала мордой луч удачно выглянувшего солнца. Прикрыла глаза, уходя вглубь себя.

Где-то там, на больничной койке, лежит впавшее в кому тело. Нас сейчас разделяет неизвестно сколько километром, но душе расстояния не важны. Ей важнее вернуться, а на возвращение заслонкой стоит проклятие.

Мне бы в храм… Помолиться. Авось, высшие силы и заступятся. Я же не сделала в жизни ничего особо дурного, за что мне такое испытание? Или сделала? Прошла мимо нуждающегося, не протянув руку помощи. Или осудила? Или… Нет, так до бесконечности в себе копаться можно. Совесть всегда найдет к чему придраться…

Это все – расплата за удачу. Чем выше ступенька, тем сильнее падать вниз.

Не хочу вниз. Не желаю лисой. Попадись мне сейчас Цай Сяо, с каким наслаждением я бы в нее вцепилась!

Зарычала с предвкушением. Осознала собственную глупость.

Где я, а где Цай Сяо? Сидит, небось, в офисе и Ли Минг нагло клеит. Еще и соболезнования не постесняется принести, мол, как теперь он без стажера… И как та могла заболеть в столь ответственный момент?! Ни стыда, ни совести.

Разъяренно тявкнула. Устыдилась. Мне о другом думать надо. О том, например, что лису в храм не пустят. Одна надежда - на молитву мамы. Отец… не особо верующий, предпочитая больше полагаться на себя, чем на Бога.

Я честно попыталась помолиться сама и даже вспомнила пару молитв, разученные в детстве, но мысли путались, разбегаясь мышами… И вместо высокого и светлого мне виделась жаренная курочка с кусочком сыра… Пельмени…

Мне бы хоть корочку хлеба сейчас…

Скупая лисья слеза покатилась по морде.

Хвост еще не раз проходился по морде, пока я пыталась нащупать ту невидимую связь с телом. В этом лесу я точно была самой плаксивой лисой и самой голодной.

Устала и вымоталась так, словно себя уже похоронила.

Похоже, сегодня я не вернусь в свое тело. Вероятно, и завтра тоже. Но сдаваться рано. Я жива, значит, есть шанс. А пока стоит заняться насущным – пропитанием. Я такая голодная – и на мышь согласна.

Судя по погоде – занесло меня южнее Пекина. Снега еще нет, ночью было относительно тепло – около нуля, а днем температура поднялась градусов до десяти.

На земле островок пожелтевшего папоротника – выше меня ростом, между прочим. Мох кое-где, в основном меж камней. Под лапами опавшая хвоя, листья и пожухлая трава. Мне показалось, сквозь стволы далеко впереди проглядывали склоны холмов или низких гор, но поручиться не могла. Да, зрение стало острее, но его все равно не хватало для четкости деталей.

И сколько я не всматривалась, сколько ни вынюхивала… ни единого следа человека, ни одной мусоринки: завалявшейся там упаковки из-под чипсов или пластиковой бутылки.

Это в какую глухомань меня занесло?

Ладно, лису кормят лапы. Или это про волков было? Не важно.

Я бежала по лесу, устремив нос по ветру. Своего рода местный интернет. Столько информации… Мозг не успевал обрабатывать, вычленяя главное. Тут прошла семья кабанов. Давно. Но метки еще вполне читались. Про кабанов я бы не догадалась, однако пришла подсказка от моей звериной половины. Не словами, конечно. Образами, опасностью, от которой шерсть на загривке встала дыбом. Там мышь пробегала. А в стороне, лежку устраивал олень.

Странное это чувство – реагировать на эмоции частями тела. Хвост, например, жил своей жизнью, дергаясь и мотаясь. Уши тоже. Да и шерсть, когда злиться начинала, вставала дыбом. Я словно итальянка с безудержной жестикуляцией теперь.

Глаза выцепили нечто красное на ветке кустарника. Сверилась с собой. Кажись, съедобно. На калину похоже. Вроде это она и есть.