Лисий переполох

Если бы не травма, я бы с легкостью удрала от двуногого, но спина начала наливаться тяжелой болью и бежать становилось все труднее. Еще и сознание мутилось, а тело стало гореть, будто его перцем обсыпали. Из горла вырвался задушенный хрип. Кажется, сейчас я упаду замертво. Прямо в руки преследовавшегося меня человека.

На упрямстве я пробежала еще сотню метров.

Инстинкт довел до высокого берега, где корни деревьев выступали, точно ноги великанов. Туда, в одно из углублений между корней, я и нырнула. Так себе укрытие, но другого нет. А мне что-то хреново совсем. Лапы аж судорогой сводит.

Выгнулась дугой, волна жара прошла по телу, ломая и выворачивая кости.

И мир изменился. Уменьшился в высоту. Оглох на звуки. Расцвел полноценными красками. Обдал холодом обнаженную кожу.

Я в шоке поднесла к глазам руки. Обычные такие… с пятью пальцами и без шерсти.

Твою же…

Как не вовремя-то сработала жемчужина! И что делать? Человеку, тем более голому, спрятаться в лесу в разы сложнее. А сдаваться на милость победителя… Как-то не хочется проверять, что сделает с обнаженной девицей отряд мужиков… Еще и в столь недобром мире, где по теням шастают убийцы.

- Выходи, демон, я знаю, что ты здесь!

Чтоб тебя! Быстро бегает.

Я лежала, скрючившись в три погибели меж корней и стискивала зубы, чтобы те не стучали от холода и страха.

- Выходи, иначе продырявлю шкуру! Некуда тебе деваться.

Настырный какой! Так-то он прав – деваться особо некуда: берег крутой, обрывистый, по нему я не пройду. Наверху меня караулят, внизу темнеет, бурля водоворотами, река. От нее тянуло неприветливым холодом, и купание там точно будет смертельным.

Свист – в стоящее чуть правее на выступающем мысу дерево весомым таким аргументом воткнулась стрела.

Я выдохнула, выругалась и, обдирая кожу о корни, поползла наверх.

Даже думать не хочу о том, как сейчас выгляжу.

Выпрямилась, убрала с лица растрепанные волосы, глянула угрюмо на стрелка.

Явно произвела впечатление, потому как мужчина в первый момент даже лук опустил.

Нас разделял десяток шагов – с такого расстояния не промахнуться. А в следующий момент его лицо исказила брезгливая гримаса. И меня снова взяли на прицел.

- Тьфу, нечисть! Стой там и не вздумай ко мне приближаться! Моя душа надежно защищена!

Вот дурак! Нужна мне его душа? Мне свою бы сохранить.

Я тихонько сдвинулась туда, где на мысу высокого берега нависал над водой дуб. Стрела двинулась вместе со мной, продолжая выцеливать точно в центр груди.

Неправильные тут мужчины какие-то… Я его совсем не привлекаю?

- Стой на месте, хугуй! Иначе я разожгу костер и зажарю тебя на нем.

Если я демон, то бессмертна и ему меня не убить. Тогда зачем костер? Мяса не хватает, извращенец?

- Верни жемчужину, - угрюмо потребовал стрелок.

Сейчас, только шкурку почищу!

Злость плеснула адреналином в кровь.

Я выпрямилась – собственная нагота перестала смущать. Зло сузила глаза. Мужчина напрягся, палец потянул тетиву.

- Не дури! Верни жемчужину и убирайся, - нормальным голосом попросил он, глядя, как я делаю маленький шаг к обрыву.

Поздно. Время переговоров прошло, да и не бывает нормальных переговоров под прицелом.

Мышь, личинки, трава, вкус барбариса, собственный запах: острый в момент опасности. Удары лап по земле. Бег, полный свободы. Холод морозной ночи. И уютное тепло хвоста под мордой.

Мой шаг с обрыва совпал со свистом стрелы. Мы разминулись на долю секунды.

Летя вниз, я панически продолжала вспоминать, каково это было быть лисой все эти дни. Вода резко приближалась, а потом словно отдаляться начала. Мир свернулся, а когда развернулся, наполнившись запахами и звука, я вошла в воду. Холод обжег, стиснул горло, закрутил течением. Я судорожно заработала лапами, выплывая.

Получилось! Я снова лиса. Осталось немного – выплыть и выжить.

И словно намекая, что еще не все неприятности закончились, в воду рядом с головой вошла стрела.

Глава 4, в которой лиса решает: быть или не быть лисой, вот в чем вопрос

За пару часов до…

- И где жемчужина? – неприязненным тоном осведомился мужчина, одетый в темное ханьфу, на поясе которого висела должностная табличка.

Убийца в плаще равнодушно пожал плечами.

- При нем ее не было.

- Тогда зачем было его убивать? – потерял самообладание чиновник, взрываясь негодованием. Ткнул пальцем в лежащее на поляне тело. – Нужно было сначала спросить, куда он ее дел.

- Приказ был убить – и жемчужина сама покинет тело, - последовал хладнокровный ответ.

- С тобой разговаривать, как играть на цине перед коровой, - отмахнулся мужчина. Опасливо покосился на мертвого, достал из рукава засушенный пучок полыни, обмахнулся и прошептал отгоняющую злых духов молитву.

- Что доложу во дворец? – с возмущением поинтересовался он, когда закончил.

- Учти, - его палец обратился в сторону убийцы, - отвечать будем оба.

Выпад остался без ответа, и чиновник принялся нервно оглядывать поляну, не решаясь на нее вступить.

- Почему хромаешь? – спросил он у убийцы, не найдя ничего интересного: костер догорел, котелок пустой, мешок выпотрошен. Спрятать жемчужину здесь было негде. Артефакт светится сильнее десятка фонарей, если был не спрятан в живое тело.

- Лиса напала и укусила, - недовольно дернул тот щекой.

- Лиса? – удивленно вскинул брови чиновник. Побледнел, попятился от поляны, бормоча: - Проклятое место. Теперь ты тоже проклят. Ночью я тебя свяжу. Если начнешь безумствовать, хоть не поубиваешь нас.

- Можете не беспокоиться, господин Ли, лису я тоже… убил, - с угрожающей паузой произнес убийца, глядя на чиновника.

Мужчина занервничал под тяжелым взглядом, глаза его забегали, и тут из кустов вынырнул воин. Дождался разрешающего кивка, доложил:

- Господин Ли, с севера приближается отряд. Думаю, это люди принца. Нужно уходить.

- Что же… уходим, - с облегчением согласился чиновник.

– Ты остаешься, - приказал он убийце, - проследишь за ними. Вдруг им удастся напасть на след жемчужины? Не вздумай без нее возвращаться, понял?!

Убийца не ответил, шагнул в сторону, растворившись в тенях рассветного леса.

- Демон, - выплюнул ему вслед ругательство чиновник и поспешил к лошадям.

- Так говоришь, это был лисий дух? – с неверием поинтересовался Ду Яньхэн у лучника.

- Самый настоящий, - подтвердил тот. – Красотой из тех, что могут опрокинуть царство. Кожа гладкая, как нефрит. Телом бела, нежна и ни единого волоска. Срамота, - он попытался скорчить гримасу неодобрения, но взгляд остался восхищенным, а уши предательски алели, выдавая смущение.

- Уж так меня соблазняла, телом изгибалась, улыбкой манила, глазки строила, но я был не пробиваем, как золотой суп.

- Потому и не смог в нее попасть? – с насмешкой поинтересовался товарищ из отряда. – Телом впечатлился, аж руки затряслись. Никогда голую женщину не видел? И что прям без единого волоска?

- Клянусь предками, так и было, - насупился Хань Тефэн. – А ранить побоялся, потому как в реку она прыгнула, на лету снова став лисицей – хитра. А если бы жемчужину в воду выронила? Ищи ее потом по дну…

- Плохо, что упустили… - поморщился Яньхэн. – Что теперь его высочеству докладывать? Мы даже не уверены, у лисы жемчужина или нет.

И он раздраженно прошелся по поляне. Глянул на то, как пакуют тело убитого, заворачивая в одеяло, как укладывают на спешно срубленные из жердей волокуши и привязывают к лошади. А ведь он обещал его высочеству вернуться с учителем домой… Кто же знал, что привезет мертвеца?

- Да у нее она, где еще быть! – горячо воскликнул Тефэн, желая загладить вину за упущенную лису. – Следов много. Вон рыбу у реки жрала, ворюга. Потом на груди учителя лежала. Явно же не просто так залезла, а чтоб силу жемчужины вытянуть. А он раненный был и не мог сопротивляться. Сами видели – две раны у него на теле. Одна старая, леченная, вторая - свежая.

- Допустим, - качнул головой Яньхэн, уже представляя, как расстроится его высочество узнав, что они не только не смогли обнаружить жемчужину, но и защитить его любимого учителя.

А ведь они были осторожны. Столько сил положили, чтобы никто не узнал, куда и зачем год назад отправился Лю Шихэн, но правда каким-то образом достигла не тех ушей. И на обратном пути из монастыря, где хранилась жемчужина, учитель попал в засаду. Одну сумел избежать, хоть и был ранен. Прислал сообщение о помощи. Они отправились навстречу, однако враг успел раньше. Не хотелось думать о предательстве, но…

- Осторожнее, - остановил он солдат, небрежно поднявших тело учителя, и те с извинениями, принялись крепить погибшего на волокуши.

Яньхэн с горечью подумал, что все они на волоске от гибели… Принца пока охраняет статус, но если у императора родится еще один наследник и выживет, старшего сына можно будет заменить, и тогда они все не проживут и пары дней. Его величество скор на выдумывание очередного заговора, которого уже по счету. Народ так привык к этому, что никто и не думает возмущаться глупостью обвинений. Кровь столь часто течет по ступеням дворца, что впилась в плиты… И ее уже принимают за краску.

- Учитель Лю, почему ты был так не осторожен?

Он преклонил колени перед телом, поправил ткань, закрывающую лицо.

- Как мы справимся без тебя? Без твоего руководства? Без твоей уверенности?

Голос дрогнул, и Яньхэну пришлось приложить усилия, чтобы сдержать рвущиеся наружу рыдания…

- Но твоя смерть не будет напрасной.

Он стиснул ладони. Глянул с ненавистью в лес.

- Найди мне ее, - поднялся. – Возьми пару солдат в помощь. Закажи портрет, развесь по близлежащий рынкам. Лисы не уходят далеко от норы. Надеюсь, ты запомнил не только тело, но и лицо?

- Не сомневайтесь, господин, - вытянулся Тефэн. – Справлюсь.

- Я сопровожу учителя до дворца и отдам ему последние почести, а позже присоединюсь к тебе. По пути заверни к Фа Цину. Попроси изготовить защитных амулетов против лисьего духа, но сам к ней не суйся. Не про тебя хищник. Я лично с ней разберусь.

- Слушаюсь, господин, - кивнул Тефэн. – Попадись она мне, коварная соблазнительница… - погрозил он лесу кулаком… и тяжело вздохнул.

Я не помнила, как выплыла. Человеческая часть полностью потеряла контроль над ситуацией, пребывая в панике от ледяной воды, обстрела стрелами и возможной погони. За жизнь сейчас боролась именно лиса.

Пришла в себя, лежа мокрой тряпочкой на низком, болотистом берегу. Холодно было так, что он уже и не замечался. Неимоверно хотелось спать. Я мучительно закашлялась, выплевывая воду из легких. Обессиленно рухнула обратно.

«Не спать!» - оглушительно взревел инстинкт самосохранения.

«Встала, отряхнулась, хвост отжала и пошла. Нет, побежала. Пока этот прыткий товарищ нас не догнал».

Легко сказать. Мне казалось – в реке я оставила все силы до последней капли. Подняла морду, огляделась. Местность была незнакомой. Снесло меня порядком, и от высокого берега, с которого я прыгнула, закрывал поворот русла. Оно и к лучшему. Сложнее проследить будет.

Однако, валяться и правда не стоит. Сейчас не так и холодно, но к ночи начнет подмораживать… Шкура вымокла напрочь вместе с подшерстком. Не высушу, ночью все покроется ледяной коркой. А обращаться в человека вообще не вариант. Голая, босая, с мокрой головой? Прям мечта для воспаления легких.

Со стоном поднялась и, подняв вверх облако брызг, отряхнулась. Качественно так. Потом выругалась, рыча и повизгивая. От души прошлась по родословной гонителей бедной лисички.

Полегчало. Поднявшаяся в душе злость – достали и охотой, и убийствами, и обвинениями в нечистой силе – прибавила сил, а понимание, что раненый не обманул: работает жемчужина – улучшило настроение. Перспектива появилась. Хоть какая-то.

Жаль, во время оборота не успела проверить, свое ли тело получила обратно. Не до того было. Одно можно было сказать с точностью: оно было женским. А ведь могли быть варианты… Кто сказал, что жемчужина не имеет права на ошибку?

Но если я притянула тело сюда, что происходит в моем мире? А может, это копия моего? Или оригинал банально исчез из больницы?

Сложно все! Главное, научиться влиять на смену облика. Не хочется, чтоб меня на вилы подняли из-за случайного оборота… Или чем тут от темных духов обороняются?

Закончила отряхиваться и потрусила вглубь леса. Скоро под лапами зачавкало, и я взяла левее, обходя болото.

Сначала бежать было тяжело, потом разошлась, согрелась. Зато от холодной воды стала меньше болеть ушибленная спина.

Местность постепенно повышалась, впереди все отчетливее различались склоны низких гор. Стали чаще попадаться пихты, сосны, и я с удовольствием вдыхала их горьковато-смолистый аромат. Выглянуло солнце, подсветив золото грабов, с которых еще не облетела листва.

Чем дальше я удалялась от поляны, тем спокойнее становилась. Перестал нервно метаться хвост, а уши прижиматься к голове. Нос не улавливал запахи человека, и это радовало – погони я все еще опасалась.

Сейчас, когда появился выбор: быть или не быть лисой, я не могла принять однозначного решения. С одной стороны, лиса из меня… Мягко скажем, не слишком профессиональная. И зиму, даже такую мягкую, я скорее всего не переживу. С другой…

Что-то мне подсказывало, вряд ли я здесь матриархат встречу. Если это прошлое, времена династии, скажем, Сун, то пробиться молодой девушке без поддержки семьи, будет сложно, если не невозможно.

Конечно, варианты есть. Бордель, например. Или я для него уже старовата? Зато владею каллиграфией, могу спеть что-нибудь, станцевать… Только вот народные китайские песни у меня по нулям, как и старинные танцы, а К-поп или джаз-фанк тут вряд ли оценят… Нет, оценят. Вызовут стражу и упекут в монастырь, как одержимую духом.

Что остается? Идти служанкой? Подозреваю, без рекомендации и с улицы меня возьмут на самую грязную, причем временную работу в захудалый постоялый двор. Статус мало чем отличающийся от рабыни. Еще и присматривать будут плотно, не выпуская со двора… А как в таких условиях проводить ночи в храме?

Ну и самое главное – документов у меня нет. По местным меркам я бродяга, беглая или преступница.

Когда хотела быть человеком, не задумывалась о сложностях легализации. Теперь вот накрыло…

Нервно тряхнула ушами. Ладно будем решать проблемы по мере их появления. По крайней мере теперь у меня есть выбор: лиса или человек. Подстроимся.

Бежала я примерно полдня, практически не сбавляя темпа – легкая рысца. Остановилась передохнуть, когда солнце начало клониться к западу.

Но тут ветер донес нечто новенькое…

Потянула носом. Настороженно замерла. Запахи говорили, что впереди люди.

Попятилась. Остановилась, мысленно дернув себя за шкирку.

Какое-то время стояла, прядя ушами, однако различить какие-то звуки не смогла.

Решилась – медленно, пригибаясь к земле, двинулась вперед. Нужно пробовать. Не каждый человек охотник или убийца. Выбор, конечно, у меня появился, но оба варианта далеки от идеальных. Главное – страшно-то как. Аж лапы подгибаются и хвост трясется.

Маленькими шажочками вскарабкалась на насыпь. Хм, что-то знакомое в рельефе. Да это дорога! Точно! Вот и колея от повозки – не так давно прошла. А вот и следы копыт.

Ну что же… Цивилизация, здравствуй. Иду к тебе. Может, позже и пожалею, но я все же человек. А то привыкну быть лисой и не смогу вернуться в прежний облик.

Бежать по дороге было легко, хоть и глупо. Сместилась к правому краю, часто останавливаясь, чтобы по запаху определить, что меня ждет впереди.

И когда ветер донес запах крови, крепко зажмурилась и заскулила, причитая.

Ну вот… Начинается… От ожидания чего-то страшного аж затошнило…

Дальше кралась, едва сдерживаясь, чтобы не выдать себя чем-то эмоционально-ругательным.

Примерно через двести метров я смогла уловить сопение и фырканье лошади, а вот больше, как ни вслушивалась, ничего поймать не удалось, что навевало на неприятные мысли…

Ладно. Не увидим – не узнаем.

Осторожно выкралась из-под деревьев.

Твою же…

Их убили пару часов назад. Густой, сладковатый запах крови еще был чист, без примеси разложения. Он заставлял вздыбливать шерсть, озираться и нервно переступать с лапы на лапу.

Шестеро мужчин и две женщины лежали в разных позах вокруг повозки. Странное дело, но багаж убийцы не тронули, оставив его аккуратно привязанным на задке. Да и лошадь не увели, словно им требовалось нечто иное…

Так. Осмотримся. Двое с мечами – охрана. Еще четверо в грязно-серых шань – явно слуги. А вот с женщинами было интереснее.

Я обошла их по кругу, стараясь особо не вглядываться в искаженные гримасами смерти лица. Одна одета проще, но аккуратно. В ушах простые сережки. В волосах скромная шпилька. Одежда не тронута. Женщина была убита стрелой в грудь, словно воин, встретив опасность лицом к лицу.

А вот вторая явно госпожа. Изящное бело-розовое ханьфу. Вышитые цветками туфельки, один из которых валялся на дороге, а его хозяйка, будто запнувшись о порог повозки, лежала на земле лицом вниз. В ее спине торчала стрела с черным оперением.

Я снова прислушалась, но если здесь и был кто, они давно ушли. В окрестностях лишь ветер гулял по кронам деревьев, да вдалеке крались, привлеченные запахом крови, волки.

Лошадь их тоже чуяла. Меня она готова была терпеть, напряженно косясь коричневым глазом, а вот волков справедливо опасалась.

Я тихо села рядом. Обернула лапы хвостом. Задумалась.

Всех было жалко. Но лошадь хотя бы еще жива…

И тут барышня еле слышно вздохнула.

Я отпрыгнула от неожиданности. Тявкнула, не в силах сдержать эмоции. Это было нечто среднее между радостным «Ура! Она жива!» и обеспокоенным «Что мне с этим делать?».

Спокойно. Есть простой вариант – погрузить в повозку и довести до людей. В кино сколько раз видела. Готовим к транспортировке: останавливаем кровь, ломаем оперение, фиксируем стрелу и затаскиваем в повозку. Довезу или нет – другой вопрос, но попытаться стоит.

Везет мне на раненых здесь. И непонятно, то ли мир такой сурово-убийственный, то ли я столь невезуча. Искренне надеюсь, что не окажусь, например, в центре гражданской войны или битвы пяти царств. Когда все против всех, шансы на выживание одинокой женщины стремятся к нулю, будь она трижды умница, красавица и спортсменка.

Приблизилась, обнюхала у барышни лицо. Хм, молоденькая совсем. Красивая. На вид лет семнадцать. Невеста.

Интересно, кто на них напал. Даже оружие не тронули – вон меч рядом с охранником валяется и нож на поясе висит. Однозначно не разбойники тут бойню устроили.

Запахло интригой… И я задумалась о том, куда влезаю… А если барышня преступница? Или перешла кому дорогу? Может, замуж не за того собралась? Или бежала от кого? А может…

Все, хватит считать чужих тараканов. Своих хватает. Да и смысл переживать о будущем, если не ясно, выживет девушка или нет.

Наклонив голову, я оценила будущую работу. Судя по длине торчащей из левой лопатки стрелы, наконечник застрял где-то внутри. Дышала девчушка слабо, но сипения слышно не было и пузыри изо рта не шли. Есть шанс, что легкое не задето. Древко у стрелы в палец толщиной. Можно попробовать сломать двумя руками или сначала чуть подпилить ножом, а потом сломать.

Но начнем с другого…

Выдохнула, зажмурилась, представляя холод на обнаженной коже, разноцветность мира, землю под пальцами. До мельчайших деталей - как расту, раздвигая телом пространство. Как поднимаюсь с колен и делаю первый шаг.

Накатил знакомый жар, тело тряхнуло, сворачиваясь в дугу боли.

Оборот – дико сложно, особенно когда делаешь его во второй раз, но донесшийся стон подхлестнул, заставляя торопиться.

Рот наполнился вкусом крови. Кожа затрещала. Затошнило – желудок словно вверх тормашками перевернулся. Меня потянуло вверх, в стороны. И когда я открыла глаза, мир пестрел всеми красками, звуки стали тише, острота зрения притупилась. Я снова была человеком.

Холод словно ждал этого момента, чтобы наброситься, пробираясь под кожу. Меня затрясло. Я закашлялась, и спокойно стоявшая до этого момента лошадь подскочила, заржала, пытаясь изобразить паническое вставание на дыбы.

Я с ужасом представила перспективы остаться голой в лесу с раненой девушкой на руках и заорала так, что у самой уши заложило:

- Стоять!

Рванула, поскальзываясь на мокрой траве к лошади, которую мой дикий крик ввел в состояние ступора, приморозив к месту. Повезло, что повозка помешала ей сорваться сразу в галоп.

- Свои, дура! – ухватилась за уздечку. – Никогда голых женщин не видела? А про лису забудь. Не было ее, поняла. Показалось.

Мне было все равно, что болтать, главное - успокоить дурное животное. В лицо мне тяжело дышали подгнившей травой, но уши прижимать и скалить зубы перестали.

- Ну пожалуйста, ты нам нужна. Неужели бросишь свою хозяйку? Ты же такая храбрая. Когда всех стрелами утыкали, никуда не сбежала. Так чего сейчас истерику закатила?

Лошадь тяжело вздохнула и с видом – достали внезапно облик менять – ткнулась мне в лицо. Осторожно принюхалась, проверяя, не нечисть ли. Потом отстранилась и меланхолично потянулась к клочку травы у копыт.

Фу-у-х. Аж от сердца отлегло. Сбеги она… был бы у нас полный трындец.

Я зябко передернула плечами и, осторожно переступая через вымазанную в кровь траву, шагнула к повозке. Ломая ногти, потянула за узлы, развязывая поклажу. Сняла первый сундук. Угадала – одежда. Стуча зубами от холода, натянула белые штаны, завязала двумя завязками с каждой стороны рубашку. Потом надела верхнее ханьфу серо-зеленого цвета, состоящее из рубашки и юбки, которая просто завязывалась под грудью. Обувь, преодолевая отвращение, сняла с мертвой служанки.

Нервно одернула юбку. Уныло оценила длину рукавов и замотала их вокруг запястий, чтоб не болтались и не цеплялись за все подряд. И только сейчас окончательно поверила в то, что я человек, а то мозги несколько сомневались в глючности реальности.

Заглянула в повозку. Узрела одеяло и накинула на манер плаща – сразу теплее стало. Посмотрела под лавки. Здесь должны были везти самое ценное: драгоценности, книги и… лекарства.

Они обнаружились во втором сундучке: полоски белой ткани, мешочки с травами, имбирный порошок, фарфоровые бутылочки, бронзовый ножик. Понятие не имею, какой из порошков кровоостанавливающее. Оставим пока это. Повязки будет достаточно.

Я присела на корточки. Осторожно разрезала ножом одежду. Хм, рана выглядела не слишком хорошо – кожа вокруг потемнела, но я не специалист. Зато кровь не сочилась. Стрела сейчас затыкала собой поврежденные сосуды, трогать ее было нельзя.

Скинула одеяло, примериваясь, как встать удобнее, чтобы подпилить древко. Приставила лезвие и тут мне в ногу вцепились чьи-то пальцы.

Я шарахнулась, шлепнувшись на попу, а девчонка повернула ко мне голову.

- Тащи давай, - прошелестела она еле слышно бескровными губами.

- Что? – переспросила ошарашенно, решив, что ослышалась.

- Стрелу вытаскивай, - повторила она, морщась от боли.

- С ума сошла? – взорвалась я. – Кровью хочешь истечь? У меня ни жгута, ни… - запнулась, поняв, что этих слов местные вряд ли знают.

- Стрела отравлена, не вытащишь – меня скоро предки встретят. А кровь я и сама остановлю, - и она мучительно закашлялась.

- Отравлена?

- Оглянись, - посоветовали мне.

И я прошлась взглядом по мертвецам, вбирая носом воздух, словно все еще была лисой. Запнулась о выступающие вены на лице одного из слуг. Похолодела. Кажется, мне говорили правду. Впрочем, вряд ли кто-то стал бы врать о таком.

- Ладно, попробуем, - смирилась с неизбежным.

- Только не жалей, дергай сильнее, - попросила девушка. – Лекарства возьми. Рыжий порошок – противоядие. Засыпь сразу, как я кровь остановлю.

- Вино есть? – спросила я глухо.

- В повозке кувшин, - еле слышно донеслось до меня, и она без сил опустила голову на траву.

Я омыла руки вином. Тщательно вытерла чистой тканью. Так себе стерилизация… Тут бы спирта, кипяченой воды, огня, на худой конец.

Сделала пару тампонов из ткани. Под руку поставила бутылочку с порошком.

Что еще? Свернула в жгут полотнище и попыталась засунуть девчонке в рот, чтобы язык не прикусила. Та сначала отказывалась, потом все же взяла.

Ну-с. С Богом.

Перекрестила спину девчонки и стрелу. Коротко помолилась.

Встала на колени. Одной рукой уперлась ей в спину, второй ухватила за древко.

Мамочки, страшно-то как!

Прикрыла глаза, досчитала до трех и рванула с силой.

Девчонка выгнулась дугой, замычала от боли.

Кровь теплой струей плеснулась мне на ладонь.

Твою же… Что так много-то? Отбросила стрелу, дрожащей рукой прижала рану тампоном.