Терция любви, терция смерти

Гости начали расходиться: мужчины отправились готовиться к охоте, дамы перешли в гостиную. Диего поднимался из-за стола, когда почувствовал фиалковый запах духов.

Мерседес стояла рядом, изображая светскую улыбку для окружающих, но ее пальцы вцепились в его локоть словно когти хищной птицы.

— Сеньор Торрес, — медовым голосом пропела она, — не могли бы вы помочь мне с одним вопросом? Касается... садоводства.

— Садоводства? — иронично уточнил Диего.

— Именно, — холодно улыбнулась Мерседес. — Только на этот раз, боюсь, речь пойдет не о розах, а о сорняках.

— Разумеется. Всегда к вашим услугам, — нарочито вежливо ответил он.

Вероника подняла на них встревоженный взгляд, явно почувствовав неладное. Остальные гости, занятые своими делами, ничего не заметили.

Мерседес направилась к выходу, и Диего последовал за ней через знакомый арочный проход. Садик встретил их серебристым журчанием фонтана. То же место, где вчера она излагала свой план. Тогда Диего чувствовал себя загнанным в угол зверем. Сегодня — человеком, который сжег за собой все мосты.

— Итак, — ледяным тоном процедила Мерседес, — поговорим о садоводстве.

Диего скрестил руки на груди, с угрюмой обреченностью глядя на нее. Пришло время расплаты.

— Я ждала до утра, Диего. Ждала скандала, позора этой семьи, — голос Мерседес дрожал от злости. — Представляла, как Алехандро ворвется в спальню жены и застанет ее с тобой. Но что я вижу вместо этого? Семейную идиллию?

— План провалился, донья Мерседес, — спокойно ответил Диего. — И это к лучшему.

— К лучшему? — ощерилась она. — Для кого? Для Алехандро, который испортил мне жизнь? Для этой деревенщины, которая получила то, что по праву принадлежало мне?

— Для всех нас. Включая вас, донья Мерседес. Месть — это яд, который прежде всего отравляет того, кто его источает.

— Не смей читать мне нотации! — рявкнула она. — Ты сам согласился на мой план!

— И теперь отказываюсь от него. Я больше не буду участвовать в ваших интригах. Найдите себе другого дурачка.

Мерседес впилась в него цепким взглядом, и вдруг в ее глазах промелькнуло понимание.

— Ты такой самонадеянный сегодня утром, — насмешливо протянула она. — Думаешь, твоя провинциалка по-прежнему будет смотреть на тебя влюбленными глазами, когда узнает, что ты пытался соблазнить ее сестру? Что был готов за деньги разрушить ее семью?

Диего ощутил, как кровь отхлынула от лица. Это был его самый глубокий страх — увидеть отвращение в глазах Вероники, когда она все узнает. Но скрывать правду после того, что между ними произошло, было бы кощунством.

— Она имеет право знать, — тихо сказал он. — И я сам расскажу ей обо всем.

— Неужели? — усмехнулась Мерседес. — И когда же? После того, как затащишь ее в постель?

Он вздрогнул, и Мерседес, заметив его реакцию, торжествующе рассмеялась.

— Боже мой, это уже случилось, не так ли? Вот почему ты так расхрабрился сегодня. Наш доблестный тореро уже получил свой приз и теперь может себе позволить благородные жесты.

— Не смейте! — прорычал Диего, угрожающе шагая к ней. — Не смейте говорить о ней в таком тоне!

— Иначе что? — Мерседес не шелохнулась. — Ударишь даму? О да, это был бы прекрасный штрих к портрету героя! Человек, который соблазняет невинных девиц и бьет беззащитных женщин. Какой романтический образ!

Они стояли друг против друга как враги на поле боя. Лицо Мерседес перекосилось от гнева, щеки пошли пятнами, в глазах плескалась ядовитая злоба.

— Делай, что хочешь, но я больше не буду участвовать в твоих мерзких интригах, — отчеканил Диего.

Мерседес медленно отступила, окидывая его взглядом жестко прищуренных глаз.

— Ты пожалеешь об этом, Диего Торрес! Клянусь, ты пожалеешь! И твоя драгоценная Вероника тоже.

— Не втягивай Веронику! — прошипел он. — Она ни в чем не виновата!

— Не виновата? — фыркнула гадина. — Она виновата уже в том, что выбрала тебя!

Она направилась к выходу, но остановилась, бросив через плечо:

— Дурак! Ты мог бы расплатиться с ростовщиком и спасти свою сестру, просто следуя нашему плану. Одна ночь, один скандал — и ты был бы свободен. Теперь же... — Она обернулась, и от ее улыбки по спине пробежали мурашки. — Теперь ты потеряешь все.

— Мерседес...

— До свидания, Диего. Наслаждайся своим счастьем... Пока можешь.

Шелест платья растворился в журчании фонтана, оставив Диего одного с грузом отчаяния, грозящим раздавить его в порошок. Он рухнул на скамью, обхватив голову дрожащими руками.

«Боже, что я наделал? — колотилось в висках. — Что я наделал?»

Надо предупредить Веронику. Немедленно. Рассказать ей все, пока эта стерва не опередила его своей версией событий. Пусть лучше она узнает правду от него, даже если эта правда разобьет ей сердце.

Но найдет ли он в себе силы произнести слова, которые погасят свет в ее глазах? И как пережить момент, когда любовь в ее взгляде сменится отвращением?

Диего вернулся в дом, чувствуя, что у него в груди бомба с горящим фитилем.

«Как ей сказать? — терзался он, направляясь к гостиной. — Как объяснить, что человек, которому она отдалась прошлой ночью, еще вчера был готов уничтожить ее семью?»

Он встал в дверном проеме, окидывая взглядом собравшихся. Вероника сидела с Эленой на диване, листая альбом. А рядом, разумеется, маячил Хоакин — облокотившись о спинку, он тыкал пальцем в страницу и что-то с умным видом бубнил

«Проклятье, — мрачно подумал Диего. — Не так-то просто застать ее наедине».

— А вот и сеньор Торрес! — улыбнулся граф де Агилар. — Ну как, не передумали насчет охоты? Еще не поздно присоединиться.

— Благодарю, но нет, — Диего старался говорить спокойно. — Предпочитаю остаться здесь.

Он подошел к Веронике, надеясь найти способ увести ее для разговора. Она подняла взгляд, и в ее серых глазах вспыхнули искорки радости, от которых у него перехватило дыхание.

«Боже, — с отчаянием подумал Диего, — как она на меня смотрит! Будто я действительно герой, а не подлец, который был готов продать ее счастье за деньги».

— Сеньор Торрес, — надменно процедил Хоакин, — желаете присоединиться к дискуссии? Мы обсуждаем гравюры Пиранези. Хотя, полагаю, архитектурные древности вряд ли входят в круг ваших интересов.

«Этот клоун не упускает возможности унизить меня», — подумал Диего, но вслух лишь сказал:

— Боюсь, что действительно не разбираюсь в архитектуре.

— Вот именно, — удовлетворенно протянул Хоакин. — Сеньорита Вероника, посмотрите на эту гравюру Колизея. Разве не поразительно, как...

Диего стиснул зубы, наблюдая, как этот петух еще ближе склоняется к Веронике, нарочито давая понять, что он, Диего, здесь лишний.

— Сеньорита Вероника, — осторожно начал он, когда Хоакин на секунду заткнулся, — не могли бы мы...

— Ах, сеньор Торрес! — вдруг воскликнула графиня де Монтихо. — Я была на той ужасной корриде, когда бык поднял вас на рога. До сих пор вздрагиваю, вспоминая! Как вы вообще смогли после этого продолжить бой?

«Нет, не сейчас», — взмолился про себя Диего, но проигнорировать вопрос, не показавшись грубым, было нельзя.

— Это часть профессии, графиня, — начал он, краем глаза наблюдая за Вероникой. — Торнадо был достойным противником...

Он говорил о той роковой корриде, отвечал на вопросы, которыми его засыпала графиня, но все мысли было сосредоточены на одном — как остаться с Вероникой наедине.

— Как увлекательно! — воскликнула графиня. — А правда ли, что...

— Простите, — перебил Диего, больше не в силах выдерживать эту пытку. Он повернулся к Веронике: — Сеньорита Вероника, не могли бы мы пройтись по саду? Я хотел показать вам... розы, которые мы вчера обсуждали с садовником.

Воцарилась неловкая пауза. Хоакин скорчил недовольную физиономию, Элена удивленно подняла брови. Щеки Вероники окрасились пунцовым румянцем. Она беспомощно заморгала, а ее пальцы судорожно сжались на подлокотнике кресла.

— Боюсь, сейчас неподходящее время, — процедил Хоакин. — Сеньорита Вероника слушает мой рассказ о римской архитектуре.

— К тому же, — с легкой укоризной добавила Элена, коротко переглянувшись с Алехандро, — было бы неприлично, если бы сестра вышла с мужчиной без надлежащего сопровождения.

Диего почувствовал, как горло сжимает отчаяние. Мерседес может ударить в любой момент.

— Простите за настойчивость, — пробормотал он, — но...

— Сеньор Торрес, — голос маркиза за спиной заставил его обернуться. Де Вальдес с решительным видом приближался к ним. — Вы не пройдете в мой кабинет? Мне нужно обсудить с вами одно важное дело.

Его тон был вежливым, но не допускающим возражений.

— Сейчас? — переспросил Диего.

— Именно сейчас, — кивнул маркиз. — Хотелось бы обсудить это перед охотой.

«Проклятье! — в отчаянии подумал Диего. Совсем как на ярмарке, когда он мчался искать малыша Карлоса, а маркиз отвлек его пустой болтовней…

Но отказаться было невозможно. Де Вальдес — хозяин дома, влиятельный и уважаемый человек. Проигнорировать просьбу означало бы серьезно его оскорбить.

— Разумеется, — пробормотал Диего. — Я к вашим услугам.

Прежде чем последовать за маркизом, он обернулся к Веронике. Их глаза встретились, и в ее взгляде было столько вопросов, что у него перехватило дыхание.

— Сеньор Торрес? — нетерпеливо повторил маркиз.

Ничего не оставалось делать, как идти за ним. Де Вальдес что-то бубнил о важности предстоящего разговора, но Диего слышал его словно сквозь вату в ушах.

Единственная мысль билась в его голове: «Я должен ей все рассказать».

И с каждым шагом, уводящим его от Вероники, нарастала тревога, превращаясь в безжалостную уверенность: он опоздал.

40. Отравленные мечты

Вероника сидела рядом с Эленой, механически переворачивая страницы. Над ней склонился дон Хоакин. Указывая на очередную гравюру, он зудел как назойливая муха:

— Посмотрите на эти арки, сеньорита Вероника, — его кисловатое дыхание неприятно щекотало лицо. — Разве не поразительно, как римские мастера...

Но ее мысли витали далеко от античного искусства. Перед тем, как Диего ушел с маркизом, в его взгляде читалось такое отчаяние, словно он пытался ей что-то сказать…

— ...а эти колонны демонстрируют идеальные классические пропорции, не находите? — продолжал Хоакин.

— Да, разумеется, — рассеянно отозвалась Вероника, не отрывая взгляда от двери, за которой скрылся Диего.

«Он хотел сказать мне что-то важное, — с растущим беспокойством понимала она. — Открыть, что мучает его…»

— Сеньорита Вероника, а что вы думаете о влиянии греческих ордеров на...

— Простите, — резко оборвала его Вероника, больше не в силах выносить этот словесный поток. — Я не особо разбираюсь в архитектуре.

Хоакин опешил, но тут же взял себя в руки:

— О, но ведь это такая увлекательная тема! Позвольте мне объяснить основные принципы. Видите ли...

«Боже мой, он никогда не замолчит!» — в отчаянии подумала Вероника.

— Простите. — Она резко встала с дивана.

— Веро, ты в порядке? — всполошилась Элена.

— Да, просто я… Я скоро вернусь.

— Куда вы, сеньорита Вероника? — окликнул Хоакин, но она уже подошла к двери.

Любопытные взгляды гостей сверлили спину, но Веронике было все равно. Главное — выбраться из этого болота пустой болтовни.

«Пойду в библиотеку, — шагая по коридору, решила она. — Быть может, кабинет маркиза где-то недалеко. Вдруг мне удастся перехватить Диего, и наконец-то узнать, что так беспокоит его».

С каждым шагом нарастала тревога. Странные взгляды Мерседес за завтраком… А потом эта неприятная особа увела Диего на разговор. Он вернулся таким взбудораженным… Что она ему сказала?

Библиотека встретила Веронику тишиной и запахом старых книг. Она подошла к окну, выходящему в сад, и прижалась лбом к стеклу.

В розарии садовник подрезал кусты, и Вероника вспомнила, как вчера Диего подарил ей бордовую розу. Пальцы невольно коснулись губ, все еще хранящих сладость его поцелуев.

— Прекрасный вид, не правда ли?

Вероника вздрогнула и обернулась. Позади стояла Мерседес. В ее приветливой улыбке проглядывало нечто змеиное, от чего становилось не по себе.

— Простите, если напугала, — мелодично протянула Мерседес. — Я видела, как вы вошли, и подумала, что это прекрасная возможность поговорить с вами без посторонних глаз.

Что ей нужно? Вероника ощутила, как сердце сжимается от тревоги.

— Вы... хотели со мной поговорить? — осторожно переспросила она.

Мерседес медленно прошлась вдоль книжных полок, проводя пальцами по корешкам старинных томов.

— Знаете, сеньорита Вероника, я долго наблюдала за вами, — сказала она. — И должна признаться, вы меня очаровали. Такая искренность, непосредственность... В Севилье подобное встретишь нечасто.

— С…спасибо, — пробормотала Вероника, не зная, как реагировать на эти слова.

— Именно поэтому, — Мерседес повернулась к ней, — я не могу молчать, видя, как вы... подвергаетесь себя опасности.

— Опасности? О чем вы?

— О Диего Торресе, разумеется. Я вижу, как вы смотрите на него.

Вероника ощутила, как кровь приливает к щекам. Неужели все настолько очевидно?

— О, вы покраснели, — усмехнулась Мерседес. — Полно, милочка, не нужно стыдиться. В вашем возрасте это совершенно естественно — увлечься героем арены.

— Не понимаю, о какой опасности идет речь. — Вероника сжала руки в замок, стараясь унять дрожь.

Мерседес с преувеличенным сочувствием вздохнула:

— Конечно, не понимаете. Вы так невинны, выросли в провинции, вдали от интриг большого города… Поэтому я просто обязана открыть вам глаза на то, кем на самом деле является наш знаменитый матадор.

У Вероники перехватило дыхание.

— Что вы имеете в виду?

— Милая девочка, — Мерседес подошла ближе, и что-то хищное мелькнуло в ее зеленых глазах. — Диего Торрес — охотник за кошельками богатых аристократок.

— Нет! — отрезала Вероника. — Вы ошибаетесь!

— Очень хотелось бы ошибаться, но увы. — Мерседес со вздохом покачала головой. — Он выбирает уязвимую женщину из состоятельной семьи, очаровывает ее и начинает выманивать деньги. Обычно под предлогом помощи больной сестре.

У Вероники подкосились колени.

— Но... его сестра действительно больна туберкулезом, — пробормотала она. — Лечится в санатории...

— А вы видели эту сестру? — Мерседес подняла бровь. — Нет? Вот и я тоже. — Она многозначительно помолчала. — Скажите, он рассказывал вам о долге ростовщику? О том, что ему угрожают?

Вероника похолодела. Диего упоминал об этом во время свидания у садовой калитки...

— Да, вижу, что рассказывал, — удовлетворенно отметила Мерседес. — Теперь понимаете? Одна и та же история, одни и те же трогательные детали. Скольких женщин он уже обманул...

— Перестаньте! — Вероника отступила к окну. — Я вам не верю!

— Я понимаю, как трудно признать, что тебя одурачили, но… Знаете, почему я так хорошо осведомлена о его уловках? — Мерседес вздохнула. — Потому что сама была жертвой его чар... К своему стыду.

Мир начал рушиться вокруг Вероники.

— Что? — пролепетала она.

— Да, дорогая. Именно поэтому я так резко отзывалась о нем на корриде — пыталась вас предупредить, но вы были слишком очарованы им... А сегодня после завтрака я уговаривала его оставить вас в покое, но тщетно… Поэтому я и решилась все рассказать. — Она понизила голос. — Мы были любовниками. Я давала ему крупные суммы, веря в байки о больной сестре и жестоком ростовщике. А потом... когда я начала что-то подозревать, он меня бросил.

— Нет... — Вероника помотала головой, отказываясь верить этим словам.

— Хотите доказательств? — горько усмехнулась Мерседес. — Я могу описать каждый шрам на его теле. На груди у него — отметина, похожая на крест. На левом бедре — длинный рубец. А на ягодице... вмятина от рога.

Ноги ослабли, и Вероника судорожно схватилась за подоконник. Эти шрамы... она целовала их прошлой ночью... Воспоминания о близости, которые только что казались сокровищем, вдруг превратились в источник невыносимого стыда.

— Я вижу, вы узнаете эти детали, — мягко сказала Мерседес. — Прискорбно, что он успел зайти так далеко. Но послушайте меня, Вероника, лучше остановиться сейчас, пока вашей репутации не нанесен непоправимый удар.

Она взяла ее безвольные руки в свои:

— Не нужно краснеть. Я понимаю. Он неотразим, не так ли? Умеет заставить женщину почувствовать себя особенной... А потом оказывается, что ты лишь очередная глупая аристократка, попавшаяся ему на крючок.

— Хватит... — прошептала Вероника, чувствуя, как горло перехватило от слез.

— Я говорю это не со зла, — продолжала Мерседес. — Мы, женщины, должны предупреждать друг друга о подобных... подлецах. Я не хочу, чтобы вы повторили мои ошибки.

— Вы... вы сказали неправду, — Вероника попыталась сопротивляться. — Диего не такой. Я знаю...

— А я знаю, — парировала Мерседес, — что одновременно с вами он пытался соблазнить вашу сестру. Да, милая, погнался за двумя зайцами сразу. Видимо, рассчитывал, что хотя бы одна из вас откроет кошелек.

Воспоминания нахлынули болезненной волной. О том, как Диего ухаживал за Эленой на ярмарке и за ужином в доме Алехандро. О том, как больно было за этим наблюдать… Получается, все дело в деньгах?

— Простите, — выдавила Вероника сквозь слезы. — Мне нужно... побыть одной.

— Конечно, дорогая, — Мерседес погладила ее по плечу. — Это болезненно, знаю. Я вас оставлю, но, если захотите поговорить — я к вашим услугам.

Когда он ушла, Вероника выскользнула из библиотеки и кинулась к своей комнате, моля лишь об одном — не встретить Диего. Потому что не знала, сможет ли выдержать встречу с человеком, который разбил ей сердце.

Добравшись до спальни, она заперла дверь и рухнула на кровать. Слезы хлынули потоком, тело сотряслось от судорожных рыданий.

— Боже мой... — всхлипывала она. — Боже мой, как я могла быть такой идиоткой?

Каждое воспоминание о Диего теперь было отравлено ядом сомнений. Их встреча на приеме маркиза — неужели он уже тогда выбирал себе жертву? Танец, когда она чувствовала себя принцессой из сказки — всего лишь часть его подлой игры?

— Я такая дура! — выкрикнула Вероника в подушку. — Наивная провинциальная дура!

Вспышка гнева на мгновение заглушила боль. Как он посмел! Как посмел играть с ее чувствами! Использовать историю о больной сестре, чтобы разжалобить ее!

Но ярость тут же сменилась жгучим стыдом. Прошлая ночь... Боже, что она натворила! Отдалась мужчине, для которого была очередной глупой аристократкой с тугим кошельком. Каждое его прикосновение, каждый поцелуй оказались ложью, спектаклем...

— Нет, — прошептала она, качая головой. — Нет, не может этого быть...

Его глаза… В них плескалась такая нежность... Неужели он настолько хороший актер? Неужели способен так убедительно притворяться?

«А что, если Мерседес лжет? — вдруг подумала Вероника. — Что, если все это клевета?»

Но откуда тогда ей знать историю о больной сестре и долгах? А ухаживания за Эленой? Нет, все сходится, как ни мучительно это признавать. А главное, как бы Мерседес смогла так точно описать его шрамы, если бы не была с ним близка?

Удушливая волна стыда накрыла Веронику с головой. Значит, не только она целовала эти шрамы, думая, что прикасается к отметинам его героизма. Мерседес делала то же самое. И, вероятно, не только она.

— Сколько их было? — прошептала Вероника, сжимая до боли кулаки. — Сколько дурочек поверили его лжи?

Она попыталась встать, но голова закружилась, а к горлу подступила тошнота. Все вокруг расплывалось, словно в дурном сне, от которого невозможно очнуться.

«Нужно уехать, — металась единственная ясная мысль. — Немедленно отсюда уехать!»

Не видеть Диего. Не слышать его голос. Не рисковать сорваться и устроить сцену, которая окончательно похоронит ее репутацию.

Вероника с трудом поднялась на дрожащие ноги и, подтащив к шкафу дорожный сундук, начала лихорадочно скидывать туда вещи. Руки не слушались, платья падали на пол.

— Сеньорита? — в дверь постучала горничная. — С вами все в порядке?

— Пойдите прочь! — выкрикнула Вероника. — Оставьте меня в покое!

За дверью воцарилась тишина, затем раздались удаляющиеся шаги.

Слезы струились по щекам, но Вероника, стиснув зубы, продолжала собирать вещи. Она уедет сегодня же. Скажет Элене, что плохо себя чувствует. Вернется в Севилью и постарается забыть этот кошмар.

«А что потом? — вдруг подумалось ей. — Замуж за дона Хоакина? Но он же все поймет в первую брачную ночь. И тогда скандал, развод, позор для семьи… Нет, уж лучше сразу в монастырь».

За окном светило солнце, щебетали птицы, мир продолжал жить, как будто ее будущее не рассыпалось в прах.

В дверь опять постучали.

— Веро? Это я. Можно войти?

Вероника замерла с платьем в руках. Горничная, должно быть, разыскала Элену.

— Я... я занята, — попыталась отделаться она.

— Вероника Дуарте, немедленно открой дверь! — приказала Элена. — Иначе я велю ее взломать.

С тяжелым вздохом Вероника повернула ключ в замке, затем поспешно склонилась над сундуком, надеясь скрыть заплаканное лицо.

— Боже мой! Что случилось? — ужаснулась сестра.

— Ничего особенного, — буркнула Вероника, продолжая укладывать вещи. — Просто решила пораньше вернуться домой.

Элена осторожно коснулась ее плеча:

— Веро, посмотри на меня.

— Отстань, — дернулась Вероника. — Все в порядке.

— Ничего не в порядке. — Элена развернула ее к себе лицом и ахнула. — Господи, что с тобой?

Нижняя губа предательски задрожала. Еще секунда, и слезы снова хлынут из глаз.

— Мне нужно уехать, — выдавила Вероника. — Сегодня. Сейчас.

— Из-за него? — тихо спросила Элена. — Из-за Диего?

Вероника вздрогнула, услышав его имя.

— Я не хочу об этом говорить.

— А мне кажется, именно об этом и нужно поговорить. — Элена усадила ее на кровать и села рядом. — Что он сделал? Обидел тебя?

— Он... — Вероника сжала кулаки, пытаясь унять дрожь. — Неважно. Просто... я ошиблась в нем. Жестоко ошиблась.

— Рассказывай!

— Нет! — Вероника вскочила на ноги. — Я не буду это обсуждать. Хочу только уехать. Ты поможешь мне или нет?

— Конечно, помогу. — Элена тоже встала и обняла ее за плечи. — Ты же знаешь, я всегда на твоей стороне.

От этих простых слов что-то надломилось внутри. Вероника уткнулась лицом в плечо сестры и дала волю слезам.

— Я такая дура, Элена! — всхлипывала она. — Такая наивная идиотка...

— Тише, тише, — сестра гладила ее по волосам. — Расскажи, что произошло?

— Не могу... не могу об этом говорить. Просто... увези меня отсюда. Пожалуйста.

Элена помолчала, потом кивнула:

— Хорошо. Когда Алехандро вернется с охоты, я с ним поговорю. Скажу, что тебе нездоровится. Попрошу увезти нас отсюда.

— Спасибо, — выдохнула Вероника.

— Но, — Элена строго посмотрела на нее, — когда вернемся домой, мы все обсудим. Обещаешь?

Вероника неохотно кивнула. Главное — уехать. Остальное потом.

— А пока, — Элена взяла ее за руки, — умойся, приведи себя в порядок. Нельзя, чтобы тебя увидели в таком состоянии.

— Я не хочу спускаться к обеду.

— Придется. Иначе сплетен не оберешься. — Элена подвела ее к умывальнику. — Держись, Веро. Осталось совсем чуть-чуть.

Пока сестра помогала ей привести себя в порядок, Вероника чувствовала, как к ней возвращается способность дышать. Она не одна. Элена поможет пережить этот кошмар. А через несколько часов она будет далеко отсюда. Подальше от Диего Торреса и его лживых клятв.

Под заботливыми руками Элены Вероника вернула себе приличный вид — умылась холодной водой, припудрила покрасневшие веки, поправила растрепавшуюся прическу. Теперь она снова походила на благовоспитанную сеньориту, но внутри все по-прежнему горело от боли и унижения.

Они спускались по широкой лестнице, когда снизу послышались торопливые шаги. Навстречу поднимался Диего. При виде Вероники его встревоженное лицо просветлело.

— Сеньорита Вероника, — слегка запыхавшись, обратился он. — Могу я поговорить с вами наедине? Это крайне важно.

В его голосе звучала такая мольба, что на мгновение дрогнуло сердце. Но Вероника заставила себя окатить его холодным презрением.

— Простите, сеньор Торрес, но я не представляю, о чем нам с вами говорить.