Спасите Жюля Верна

Но и другого выхода Гилбертон все равно не видел. Можно дождаться возвращения «клетчатого», но что-то подсказывало ему, что теплой встречи за чашечкой чая ему не видать, как своих ушей. Перед глазами снова появилось лицо Бериллы. Этикет, не позволял ему называть ее по имени, но быть может это последние минуты его жизни. И Гилбертону непременно хотелось, чтобы рядом был кто-то родной, близкий. Как фантазия о женщине, которую совершенно интимно можно назвать по имени.

Он вставил инструмент в замочную скважину, и максимально сосредоточившись, чтобы не наделать шума, тихонечко задвигал им внутри, пытаясь нащупать зубец, но тот, подлец, никак не поддавался. Смит медленно выдохнул, стараясь унять дрожь в руках и попробовал снова. Наконец покатый кончик зацепил нужный выступ и, придерживая инструмент двумя руками, Смит очень медленно провернул его. Замок чуть слышно щелкнул. Смит замер. За дверью послышался едва заметный шорох, словно кто-то переступил с ноги на ногу. Гилбертону хватило пары секунд, чтобы сообразить, что его стражник заподозрил неладное. Смит вскочил на ноги и обхватил рукоять пилочки как нож.

— Эй, чего творишь? — дверь раскрылась и на пороге в потоке света возникла крепенькая приземистая фигура.

Смит отчаянно рванулся вперед и замахнулся конвоиру в район подреберья. Однако малый оказался ловкач, он одной рукой отвел удар, второй схватил рванувшегося на волю пленника за рукав, и повалил на пол. Через мгновение его удивительное тяжелое тело навалилось на Смита сверху, не давая подняться.

Сейчас или никогда, подумал Смит и, упершись обеими руками «приземистому» в грудь, оттолкнул. Не успел он подняться, как охранник с разбегу ударил Гилбертона головой под дых и снова свалил на пол. Высокий рост, и не плохие навыки кулачного боя, полученные Гилбертоном в колледже, никак не удавалось применить. Низкорослый тип разил его безо всякой системы, не давая подняться на ноги и замахнуться. Он использовал свое жилистое тело удивительно рационально, так же, как и минусы телосложения противника. В очередной раз Смит оказался прижатым к полу, а маленькие, удивительно сильные пальцы коротышки сжали его горло. Перед глазами вспыхивали красные круги, а жилы на шее вздулись так, что казалось голова его вот-вот лопнет. В метре от него поблескивал в свете газового рожка потерянный в самом начале схватки напильник. Из горла Смита вырывалось натужное хрипение, он почти ничего не видел, продолжая иступлено шарить ладонью по грязному полу. Наконец онемевшие пальцы нащупали прохладный металл. Не думая, куда бьет, Смит из последних сил извернулся и всадил короткое лезвие «приземистому» прямо под ребра. Тот зарычал от боли и выпустив свою жертву, схватился за кровоточащий бок.

— Ах ты, вонючая скотина! Мазут корабельный! — взревел он, пытаясь подняться.

Покачиваясь от головокружения, Смит рванул по узкому коридору к выходу, шибая углы и наваленные друг на друга ящики, под неистовую ругань коротышки. Но, не добежав до спасительного выхода пары шагов, врезался в чью-то пахнущую сырой шерстью и дешевым табаком грудь. Отскочил. Не удержался на ногах и рухнул навзничь.

— А мистер, «крепкие руки», — осклабился возвышающийся над ним «клетчатый». Сзади подоспел «приземистый» и все еще шипя от боли пнул инспектора по ребра. Да так сильно, что свет на мгновение померк и Гилбертон безвольно обмяк под тяжелыми жесткими ударами, которыми продолжал потчевать его коротышка.

Как долго он был в отключке, Гилбертон сказать не мог. Однако очнувшись, обнаружил себя связанным. Широкие кожаные ремни намертво приковали его запястья и лодыжки к крепкому деревянному стулу. Он дернулся, желая испытать путы на прочность, и понял, что свободно двигать может только головой. Невыносимо болели ребра. Похоже коротышке удалось-таки сломать парочку. Губы намертво прикипели застывшей кровью, а правый глаз смотрел на надменно улыбающегося «клетчатого» через узенькую щель.

Похоже, неплохо они тебе бока намяли, отчего-то весело подумал Смит. Побег с треском провалился и сейчас, у него осталось только одно — достоинство, которое ни за что не забрать преступникам, как бы не старались. Эта мысль придавала ему сил. Смит приосанился, через боль распрямляя спину и с решительностью, так не шедшей его жалкому виду, посмотрел на своего палача.

— Что, очухался? — усмехнулся «клетчатый». — А ты не так прост, помощничек. Ну, рассказывай, откуда узнал об этом месте и что делал в моем доме? — он схватил Смита за волосы и склонился так низко, что Гилбертон тут же задохнулся от ударившем ему в нос запаха лука и дешевого рома.

Инспектор попытался отвернуться, но похоже здоровяку это не понравилось. Он схватил Смита за глотку и выдохнул прямо в лицо: — Не шути со мной, слышишь? Я тебя наизнанку выверну, а из кишок сделаю струны, чтобы розовощекие девственницы играли на них упоительные мотивы. Ну так что? — он отошел на шаг и с клоунским задором прицепил себе под нос отклеившиеся в порыве избиения усы Смита. — Как тебе? Идет? Думаешь, бабы так больше любить будут? — похабно оскалился он.

Смит не понимал к чему такая долгая прелюдия, но сейчас она продлевала ему жизнь, и он молчал.

— Знаешь, какая самая шикарная смерть? — произнес «клетчатый» задумчиво. — В койке с красоткой, а лучше с двумя. Но ты сдохнешь как пес, на дворе, в луже грязи, крови и собственной мочи. А пока этого не произошло, расскажи-ка мне, что ты здесь забыл?

Гилбертон попытался разлепить рот, но покрывшаяся толстой темно-бордовой коростой рана начала саднить. Смит все думал, почему здоровяк тянет? Зачем играется с ним? Кого-то ждет? Босса? Взметнувшаяся пламенем в груди радость тут же погасла. Даже если он узнает кто за всем этим стоит, уже никому не сможет рассказать. Сожалел он лишь об одном, что так и не смог спасти ни в чем не повинного писателя.

— Ты оглох что ли? — рявкнул хриплым басом «клетчатый» и достал из кармана складной нож. — Ежели не заговоришь, я тебе новый рот прорежу, — проговорил он, завороженно разглядывая себя в отражении узкого лезвия. В этот момент в коридоре послышались торопливые шаги и голоса.

Как минимум двое, — мелькнуло к голове у Смита. Он весь внутренне подобрался, желая встретить судьбу с гордо поднятой головой. «Клетчатый» быстро убрал нож и тоже выпрямился.

Дверь открылась и Смит в ошарашено уставился на вошедших.

— Но…, — беспомощно выдавил он. Нижнюю часть лица пронзила острая боль, но, похоже, Смит ее даже не заметил. Вся его бравада как-то разом улетучилась, а плечи безвольно опустились.

Глава 15

— А, господин инспектор, — на пороге стояла Берилла в широких блумерах1[1], перехваченных у щиколотки резинкой, поверх которых была надета плотная шерстяная юбка, едва прикрывающая колени. Почти военного кроя жакет с высоким воротником-стойкой, облегал ее точеную фигуру. Она походила на прекрасную воинственную амазонку, что решила наведаться в грязный притон в поисках отличной схватки. От нее веяло молодостью и смелостью. Смит забыл, что перед ним, возможно, стоял тот самый неуловимый босс, что крутил шестеренки всего этого выверенного до мелочей, невозможного, но гениального плана.

— Нет, — взвыл он и в бессилии свесил голову до самой груди. Внутри него все еще боролись симпатия к девушке и долг блюстителя закона. И он не дал бы сейчас и пенни, за ответ, что в конце концов победит. Он так обманут, сражен без револьвера, разбит…

— Эсфирь, — обратился к ней «клетчатый», — Вы оказались правы, полиция клюнула, — он на миг обернулся к Смиту, на губах его играла победная улыбка. — Что прикажете с ним делать? В расход? — он чиркнул по воздуху тем самым складным ножичком, который совсем недавно уже угрожал инспектору.

— Такую красоту и в расход? — Берилла подошла к связанному Смиту и обхватила его выпачканный кровью подбородок изящной ручкой, но заметив пятнышко крови на пальце, тут же выпустила инспектора и принялась оттирать грязный след шелковым платком.

«Клетчатый» имя которого Смит и так с трудом вспоминал, а теперь его окончательно выбил из его головы «приземистый», смотрел на происходящую картину с неподдельным интересом. Гилбертон мог бы поклясться, в его взгляде кроме высокомерия была еще и плохо замаскированная похоть. Похоже, малый падок на женский пол.

И снова его лицо исказила гримаса негодования. Да, она воровка, но… Смит едва смог обуздать ту свалку из эмоций, которую спровоцировало такое неожиданное, но эффектное появление Бериллы-Эсфирь на пороге комнаты, где он уже готовился проститься с жизнью. Конечно, он до сих пор связан, но разглядывая красивое личико мисс Вейн, не мог себе представить, что она способна отдать такой чудовищный приказ. Что-то внутри подсказывало ему, — она не такая. Она хочет быть современной, хочет решать сама, но за те несколько дней их знакомства мисс Вейн ни разу не показала себя жестокой или же подлой, какой хочет казаться сейчас.

— Что ж, — с сожалением добавила она, убрав платочек за левый манжет шерстяного жакета. — Мне очень жаль, — она притворно надула губки и вдруг заливисто рассмеялась над обескураженным видом пленника. — Будете тело топить, груз потяжелее привязать не забудьте, — строго велела она мужчинам. Перед тем как выйти, обернулась к Гилбертону и с сожалением вздохнула. — Прощайте, мой прекрасный принц, — ее маленькие изящные каблучки ритмично застучали за полу, но стоило девушке завернуть за дверь, стихли.

Смит прислушался. Похоже, дама пришла не одна, и там, в коридоре, ее кто-то дожидался. Но кто? Почему не вошел поглумиться над пойманным инспектором?

Смит вздрогнул, когда прямо перед глазами увидел перекошенное злой радостью лицо «клетчатого», тот прижал к его горлу холодную сталь ножа и зашипел: — Ну что, на двор? Я такого холеного вмиг освежую. Как по мягкому маслу пойдет.

Гилбертон судорожно сглотнул, но против воли и здравого смысла продолжал прислушиваться к происходящему за дверью. Зазвенели пряжки ремней, которыми он был пристегнут к стулу. Даже если он рванется к выходу, его либо пристрелят на месте, либо он получит нож между лопаток и будет еще минут десять мучительно умирать на грязном полу под свист и хохот негодяев.

— Только дернись, — словно прочитав его мысли, оскалился «клетчатый». — Эй, Дюкенс, пригляди-ка за ним. Уж больно прыток для такой оглобли.

Из-за спины «клетчатого» вышел коротышка с большим черным Кольтом в руке.

— Ежели дернется, вали его, — велел он, и коротышка, которого тот назвал Дюкенсом, хищно осклабился.

Да дверью послышалась возня, снова застучали каблучки и в комнату вернулась прекрасная Амазонка.

— Эй, вы оба, — бросила она резко, как хозяин обычно отдает команды собакам. — Велено его допросить. Потом уж позабавитесь. Ведите его в кабинет, да руки покрепче свяжите.

«Велено», не замечая боли в груди и запястьях, отметил про себя Смит. Нет, не она верховодит всей этой шайкой. Есть тот, кто предпочитает оставаться в тени. Тот, кто стоит прямо за этой дверью и хочет узнать, что известно плененному полицейскому.

Руки Гилбертому связали так крепко, что у него онемели кончики пальцев. Больно тыкая в спину дулом револьвера, Дюкенс толкал его перед собой, к открытой двери кабинета, того — с потайным рычагом.

Неужели прямо сейчас он увидит настоящего режиссера всего этого так хорошо спланированного преступного действа? Смит не мог больше ни о чем думать. Даже находясь на краю пропасти в которую не равен час его спихнут крепкие руки «клетчатого», а скорее всего «приземистого» Дюкенса, загадка, которую он так не успел разгадать, притягивала его куда сильнее.

Смита снова усадили на стул, но в этот раз руки ему связали сзади, за высокой деревянной спинкой. Он был относительно свободен в движениях, если не считать двух охранников, мисс Вейн, которая последовала за ними и еще какого-то смутного движения позади. По звуку шагов Смит отчетливо слышал, что в комнату вошли четверо, не считая его самого. Но в поле его зрения были только трое. И снова таинственный дирижер предпочел открытой встрече тень. Зачем? После того, как молодчики выбьют из него то, что он так хочет узнать, его убьют. Кому он расскажет? Рыбам на дне Темзы, куда привязав груз спихнут его бездыханное тело? Ощущение приближающейся смерти вопреки ожиданию напротив раззадоривало Смита. Сейчас, когда ему больше нечего терять, когда на кон поставлена его жизнь и карты сдает трикстер2[2], он почувствовал свободу. Свободу решений и поступков, чего прежде никогда себе не позволял. Он, как взведенная пружина, был готов на любой неожиданный и даже сумасшедший поступок.

Вопросы вопреки его ожиданиям задавала не Берилла. Это делал туповатый «клетчатый», который похоже говорил не стоим голосом. Беспрестанно глядел куда-то за спину инспектора, будто читая по губамневидимого суфлера. Ни один вопрос не был жизненно важным для преступников. Отвечая скупо и неохотно, Гилбертон тем не менее старался переводить свои ответы в вопросы к невидимому трикстеру, за что пару раз весьма ощутимо получил под дых. Его интересовала судьба писателя и мастера. Но по тем недовольным полуфразам, служившим ему ответом, Смит понял, что и мсье Верн и мастер живы. Пока.

Смит, нет-нет, да и старался поймать краем глаза стоящую у самой двери Бериллу. Она молчала, лишь иногда одергивала «клетчатого», когда тот слишком увлекался запугиванием пленника. Ее присутствие и удручало Гилбертона, и придавало сил. Собственное жалкое положение не беспокоило Смита, напротив, было словно укором ее молчаливому присутствию.

— Ты влез сюда один? На что ты вообще надеялся? Думал, ежели у нас ваших университетов за плечами нет, так мы совсем тупые? — разбрызгивая слюну, бросил «клетчатый». Похоже, что он прибавил немного от себя, особенно про тупость и университеты, так как получив безмолвный сигнал из тени, приосанился и еще раз спросил: — Ты был один?

— Мы, — спокойно начал Смит. — Те, кто университеты заканчивали, обычно не водим напарников на поводке и не отдаем им команд — тыкать «пушкой» в лицо безоружному. Так что нет, я был один, в противном случае, мой партнер уже перестрелял бы вас, — закончил он с ноткой веселья в голосе.

«Клетчатый» пару мгновений не мог понять, что не так в ответе пленника. Похоже, ему не хватило для этого пары лет в учебы. Но Гилбертон заметил короткую усмешку на губах Бериллы, что ему явно польстило. Похоже, что с образованием у мисс Вейн все в порядке.

— Ах, ты.., — «клетчатый», до которого все же дошел смысл высказывания, замахнулся огромным кулачищем, и непременно выбил бы инспектору пару зубов, если бы из темноты не получил команду закругляться. Он опустил руку, неловко отдернул задравшуюся в порыве ярости рубаху и, кашлянув, бросил Дюкенсу: — С ним пока побудь, а я наших гостей провожу.

По полу застучали каблучки мисс Вейн, подкованные сапоги «клетчатого» и еще чьи-то легкие едва различимые шаги. Трикстер похоже не хочет себя обнаружить до времени. Оборачиваться Гилбертон не стал, решив, что ничего увидеть ему все равно не дадут, а вот сломанная челюсть сильно усугубит его положение.

Инспектор посмотрел на надменную рожу коротышки Дюкенса и перевел взгляд на дуло направленного ему в грудь «миротворца».

— Что, сэр, — намеренно выделив последнее слово, произнес он. — Поджилки трясутся? Это правильно. Ты же не думаешь, что умрешь так легко, — он взглянул на свой револьвер. — После того, что ты тут чесал я тебя наизнанку выверну.

— Даже не сомневаюсь, — зло бросил Смит. Однако голос его прозвучал глухо, из-за спазма в горле. Он брезгливо отвернулся, когда коротышка провел по его щеке холодным черным стволом.

Тот ничего не сказал, только фыркнул и тут же посерьезнел, взглянув в сторону выхода. Он быстро направился к двери, похоже трикстер в бесшумных туфлях вернулся дать последние поручения. Смит закрутил головой, но, как ни старался, входа он не видел.

Но тут произошло что-то невообразимое. Раздался глухой удар, и коротышка, как мешок с углем повалился на пол. Щелкнул замок и перед ним появилась Берилла.

— Жив? — с преувеличенной веселостью спросила она и начала быстро развязывать узел на его запястьях.

— Но… Почему? — даже не пытаясь встать, спросил Смит, во все глаза глядя на мисс Вейн.

— Считайте, что я отдаю долг, — задорно ответила она, но лицо ее вдруг сделалось настороженным. Смит заметил, она прислушивался к шуму за дверью. — Вы спасли меня в доме шейха. Я не люблю оставаться в долгу. А теперь извольте заткнуться и убирайтесь, пока эти охочие до запаха крови молодчики не спохватились. Да, домой не идите, — прибавила она.

— Бежимте со мной, не место вам среди ворья да бандитов, — Смит протянул к ней руку, с готовностью и потаенной надеждой, дожидаясь ее решения.

— Нет, — не без сожаления ответила Берилла. — Но я найду вас. Идите же, — она подтолкнула его к окну, но Смит продолжал упираться. Видимо, надеялся, что она передумает.

— Я не могу оставить вас здесь, — он покосился на бесчувственное тело коротышки.

— Я выкручусь, — пообещала она. — Идите же, ну! — Берилла схватила со стола увесистое отделанное серебром пресс-папье и с силой швырнула в окно. Стекло с дребезгом разбилось, и Смиту ничего не оставалось, как вскочить на подоконник и выпрыгнуть в начинающее сереть утро.

На горизонте уже занимался холодный рассвет, не предвещая тепла. Смит бежал, не разбирая дороги, обхватив рукой сломанные ребра. Он падал, поскальзываясь на жирной грязи, вставал и снова бежал, до ломоты в мышцах, до вспарывающего металлом спазма в легких.

Глава 16

Улицы города, все еще затянутые желтовато-серым предрассветным туманом, уже не казались пустынными. Тут и там, словно безликие тени в нем мелькали черные платья горничных, с

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Блумеры — очень широкие, «шароваристые» панталоны, которые перехватывались резинкой или манжетой у щиколотки. Поверх надевалась юбка чуть ниже колена. Это позволяло сохранять видимость «приличия», но давало ногам полную свободу.

2

Трикстер — это архетип в мифологии, фольклоре и литературе, представляющий собой персонажа-озорника, плута, который нарушает общепринятые правила, нормы и границы, балансируя между добром и злом.