Спасите Жюля Верна

Наталья Масальская

Спасите Жюля Верна

Глава 1

Лондон, Скотленд-Ярд. 1874 год.

— Постойте же, не врывайтесь так! — послышался в коридоре голос дежурного.

На пороге кабинета появился бледный и явно обеспокоенный джентльмен лет пятидесяти, полноватый, в хорошем костюме и небрежно повязанном галстуке. Кармашек на его добротной и, судя по виду — любимой жилетке — оттопырен. Видимо, человек этот собирался в чрезвычайной спешке и забыл положить в него часы, которые в обычные дни находились на своем месте. Он дернул плечом, стараясь смахнуть руку дежурного, который, как бульдог, вцепился в него.

— Инспектор, мой гость, известный писатель Жюль Верн, исчез! Дверь его спальни заперта изнутри, окно распахнуто, а на столе вот это, — он едва перевел дыхание и, волоча за собой упирающегося сержанта, сунул инспектору под нос небольшой листок бумаги. — Запись обрывается на полуслове: «она существует…». Помогите, заклинаю вас, — он снова задергался, пытаясь высвободиться.

— Все в порядке, — размеренным тоном произнес инспектор. Дежурный тут же отпустил бедолагу и скрылся за дверью. — А вы, — обратился он к вспотевшему джентльмену, — Для начала, присядьте и успокойтесь.

Человек как по команде опустился на стул для посетителей, плотно придвинутый к его столу.

Инспектор Гилбертон Смит был молодым мужчиной, на вид которому никто не дал бы больше тридцати. Хотя совсем недавно, а именно мая первого числа, инспектору стукнуло тридцать пять. Если бы его внешность описывала дама, обязательно отметила бы красоту инспектора. Мужчины же при первой встрече с ним видели весьма приятного во всех отношениях джентльмена с безупречными манерами и внешним видом. Это касалось и его аккуратной прически, и идеально сидевшего на нем костюма, что наводило на подозрения, будь инспектор облачен в казенную форму, выглядел бы так же элегантно. Однако он был чрезмерно бледен, как человек, который не только редко покидает Лондон, но и не часто выходит из помещения. Что при его работе, казалось совершенно неправдоподобным.

— Расскажите поподробнее, что произошло? — Гилбертон Смит был примером сдержанности и аккуратности. Шум и несанкционированные вторжения нервировали его. И сейчас он искал глазами своего верного помощника Грейвза. Несмотря на юный возраст, парень был примером невозмутимости и часто становился буфером между инспектором и слишком эмоциональными персонажами, совсем как появившийся с самого утра мистер Салливан.

— Да, сэр, — Грейвз вытянулся по струнке, ожидая приказаний.

— Грейвз, друг мой, приготовьте господину Салливану чашечку чаю. Ему явно нужно успокоиться.

Грейвз тут же исчез, а инспектор снова посмотрел на визитера.

— Простите мне мою несдержанность, господин инспектор. Постараюсь взять себя в руки и изложить суть моего беспокойства подробно. Уверен, как только вы дослушаете мой рассказ, будете так же точно обеспокоены, как и я сам.

— К делу, мистер Салливан, — прервал его Смит.

— Да-да, конечно. Неделю назад ко мне в гости приехал мой старинный друг — знаменитый писатель мсье Верн. Он планировал начать новый роман, а перед этим отдохнуть пару недель в своем доме в Лондоне, что наКлемент-Роу, 23.

— Да-да, — припоминая, произнес инспектор. — Это недалеко от Пемброк-Гарденс. Двухэтажный дом в георгианском стиле.

— Да, так и есть, сэр. Так вот, вчера вечером все было как обычно. Мы пили херес в гостиной и обсуждали сюжет его нового романа. В этот момент в дверь позвонили. Открыл мой слуга Грейсон. На пороге стояла молодая девушка. Я не могу точно описать ее лицо, так как его скрывала вуаль, но, если судить по ее голосу и фигуре, — молодая и красивая. Сложнее сказать, из знатного ли она рода, так как ее одежда выглядела скорее практичной, чем элегантной. Как у тех суфражисток, защити нас Святой Иосиф от этих бестий, — быстро перекрестился он. — Но вот на ее шее был дорогой кулон. На одно мгновение он вспыхнул, отразив свет газовых ламп. Это был большой бриллиант, могу вам поклясться. Возможно, дама появилась на пороге моего дома прямо с вокзала. Тут я надеюсь на ваше чутье и проницательность. Я конечно же был удивлен появлением такой мисс в моем скромном жилище, но оказалось, что она пришла к мсье Верну. Я оставил их. Не могу сказать, о чем они разговаривали, но Жюль выглядел потрясенным. Он уединился с ней в кабинете, и больше я его не видел.

— А девушка? — задал резонный вопрос Смит.

— В том-то и дело, она ушла спустя полчаса и просила не беспокоить мистера Верна, по его же просьбе. Я не заподозрил ничего такого. Подумал, что он устал или его посетила муза. Выпил еще немного хереса и пошел спать. Теперь вы понимаете мою обеспокоенность? — спросил он инспектора.

Казалось, что инспектор Смит оцепенел. Он слепо смотрел перед собой, будто все еще представлял себе описанную посетителем встречу.

— Что это с ним? — поинтересовался мистер Салливан у подошедшего помощника.

Гейвс поставил перед визитером чайную пару из тончайшего фарфора, как и велел ему инспектор и скользнул на свое место.

— Господин инспектор думает, — пояснил тот мерным, сливающимся с густой тишиной кабинета голосом.

— А, ну конечно. Думает, — похоже, ответ удовлетворил мистера Салливана и тот аккуратно взял двумя пальцами фарфоровую чашку с чаем и поднес к губам. Он сделал небольшой глоток. Губы его удивленно опустились, а брови напротив приподнялись. Встретить такой чай в полицейском участке было для него полнейшей и очень приятной неожиданностью. Мистер Салливан сделал еще пару глотков и, расплывшись в довольной улыбке, поставил чашку обратно на блюдце.

— А как долго это может продолжаться? — на всякий случай уточнил он в полголоса, так как за это время ни лицо, ни поза инспектора не изменились.

— Всегда по-разному, — оторвался от заполнения циркуляра Гейвс. — Пейте чай, инспектор не любит, когда его отвлекают. Становится, как буря, — последние слова Гейвс произнес шепотом, и мистер Салливан осторожно взялся за блюдечко. В кабинете снова стало тихо. Было лишь слышно, как упорно бьется в стекло муха, эта бессмысленная, суетливая борьба, контрастировала с тишиной и статичной фигурой инспектора. Мистер Салливан сделал глоток чая, продолжая вслушиваться в суетливое жужжание, которое то затихало на миг, пока муха исследовала поверхность, то снова взрывалась яростным треском, пытаясь «пробить» прозрачный барьер своими крыльями.

— Убейте наконец эту бестию, — взорвал тишину яростный голос Смита. Он вскочил с места, глядя на своего помощника.

От неожиданности мистер Салливан подпрыгнул на стуле, опрокинув чашку с недопитым чаем на блюдце.

— Мне нужно осмотреть его комнату, — Смит перевел взгляд на визитера.

Мистер Салливан, все еще не отошедший от его выходки, с изумлением вглядывался в невозмутимое лицо инспектора. — Ну, что же вы сидите, мистер Салливан, вашего друга похитили. За дело!

— Как скажете, — чашка звякнула о блюдце, когда мистер Салливан небрежно бросил ее на стол. Однако прежде, чем выйти, обернулся, желая убедиться, что она не разбилась.

Глава 2

Мистер Салливан всматривался в неподвижный и спокойный профиль Гилбертона Смита, затаив дыхание. Единственное, над чем была не властна его неподвижность, так это размеренное покачивание кэба, но даже сейчас он умудрялся держатся прямо и с достоинством. Салливан слышал об этом господине в одном из джентльмен клубов, где был постоянным членом. Его умственные способности оценивались коллегами и начальством очень высоко, впрочем, почти так же высоко, как градус его эксцентричности. Чему он только что был свидетелем. Похоже, инспектор подвержен крайностям. Может долго сидеть без движения, но буквально взорваться от какого-нибудь пустяка. Красивый мужчина, но ни разу не был замечен в компании женщин.

Поговаривали, что отец оставил ему неплохое состояние, но господин Смит предпочел работу в полиции. История с отцом заслуживала отдельного рассказа. По одной версии инспектор Смит был незаконнорожденным сыном одного из столпов британского общества. Видимо отсюда же была и его странная, слишком заурядная фамилия, как масло в огонь подобным толкам. Ведь не для кого не секрет, захоти человек скрыть свое подлинное имя, непременно назовется Смитом. По другой версии, инспектор происходил из семьи успешного промышленника, но его одержимость сложными задачками вылилась в работу в полиции, что явно не понравилось его родителю, и тот лишил его наследства. Говорили, еще в детстве он отдавал предпочтение точным наукам и весьма преуспел в математике и физике. Что все это может говорить о джентльмене? — мистер Салливан перевел взгляд на помощника инспектора — молодого сержанта Грейвза. Тот со скучающим видом смотрел в окно, на проносящиеся дома и лица. Казалось, ничто не сможет вывести его из этой сонной меланхолии, но стоило его шефу пошевелиться, как все внимание сержанта тут же было направлено на него.

— Мистер Салливан, — произнес инспектор. — Ваш друг, возможно что-то рассказывал вам о той даме? Он всего неделю как приехал в чужую страну и к нему заявляется молодая особа, с которой он тут же уединяется в кабинете. Вам это не показалось странным?

— На тот момент, признаться, нет. Он знаменитый писатель. В каждой стране читают его книги. Поклонники, сэр.

— Да, действительно, поклонники, — в голосе Гилбертона Смита проскользнула нотка так несвойственного ему веселья. И если бы мистер Салливан не был убежден в абсолютной порядочности сидящего напротив джентльмена, подумал бы, что тот решил над ним посмеяться.

— Ваш друг ничего не привозил с собой?

— Да, — сдвинув брови на переносице, произнес мистер Салливан. — Как я уже говорил, Жюль привез наметки своего нового романа.

— И что, совсем ничего интересного? — нахмурился инспектор. — Возможно, он о чем-то все же поведал вам? Вспоминайте. Мсье Верн не заурядный человек. Он же писатель. А еще, насколько я осведомлен, член географического общества и неплохой инженер.

— Все так, — поспешил подтвердить мистер Салливан. — Но при чем тут его заслуги? Подождите, — насторожился он. — Вы думаете, что все дело в его новом романе?

— Это нам и предстоит выяснить, — потеряв интерес к беседе, проговорил инспектор, и выглянул на улицу, убедиться, что они на месте.

Старое здание из красного кирпича являло собой все, что так любил инспектор Смит. Правильные формы фасада, строгие белые прямоугольники окон — воплощение симметрии, порядка и сдержанного достоинства. Вот почему он так любил английский стиль, в нем читалась фундаментальная уверенность чуждая пустой помпезности. Лучшее — враг хорошего, всегда считал он.

Мистер Салливан открыл ключом выкрашенную в темно-зеленый дверь, и все трое оказались в небольшом полутемном холле с ведущей наверх парадной лестницей.

Инспектор Смит, оглядывая сдержанный интерьер, снял цилиндр и бросил внутрь перчатки.

— Простите, у слуг сегодня выходной, — извинился мистер Салливан и водрузил свой головной убор на один из верхних рожков деревянной стойки для шляп. Тоже проделал и инспектор Смит. Гейвз же положил свой котелок на небольшой мраморный столик слева от входа.

— Чем вы занимаетесь, мистер Салливан? — спросил Смит, разглядывая зернистые черно-белые снимки поездов и вокзалов, развешанные в рамках вдоль стен.

— Железные дороги, — ответил хозяин. — Я вложил деньги в развитие железных дорог. Болты и сталь, мистер Смит. Болты, сталь и пар — вот наше будущее.

— Интересно, — заложив руки за спину, разглядывал один из фотоснимков Смит. — Очень интересно. Значит, вы, как и ваш друг, тяготите к технологиям?

— Да, все верно, — улыбнулся пухленький мистер Салливан. — Собственно говоря, на этой почве мы с ним и познакомились. На выставке в Париже, — добавил он, решив, что собеседник может его неверно понять.

— Замечательно, — задумчиво протянул инспектор и выпрямился. — Что ж, показывайте место преступления.

Поднявшись по лестнице, они оказались в сдвоенных комнатах, представляющих собой большой кабинет со всем необходимым для джентльмена склада мистера Салливана, от стеллажей с книгами, до монументального стола травленого дерева у дальне стены. И небольшой спальни. Все здесь было так же строго и изящно.

— Вот здесь все и случилось, — сокрушенно сказал мистер Салливан.

Инспектор с той же неспешностью принялся разглядывать интерьер. Стеллажи с книгами, причудливые маски под стеклом, по всей видимости, привезенные хозяином дома из путешествий, стол на котором сейчас царил творческий беспорядок.

— Вы здесь что-то трогали? — спросил инспектор у мистера Салливана, наклонившись над наваленными друг на друга бумагами. Здесь можно было увидеть те самые зачатки рукописи, ради которой и прибыл в Лондон именитый писатель, поверх нее лежала раскрытая карта, а еще…

— Ваш друг прибыл в Лондон поездом на вокзал Лондон-Бридж? — Он поднял из кучи бумаг билет.

— Нет, мсье Верн пользуется всегда одним и тем же маршрутом из Парижа до Кале по Северной железной дороге, там он пересаживался на паром до Дувра, а затем по Юго-восточной железной дороге в Лондон, прямиком на вокзал Виктория.

— Очень интересно, — повторил инспектор и сунул найденный билет в небольшой конверт, который достал из внутреннего кармана сюртука. Он еще раз осмотрел лежащие горкой бумаги, приподнял край карты и достал несколько сложенных пачкой листов. Только на одном из них, самом верхнем, были надписи. Ничего примечательного они из себя не представляли. Всего лишь обрывки фраз, которые скорее всего помогали автору настроится на сюжет.

— И снова болты и пар, — в полголоса произнес Смит, казалось, он говорит сам с собой.

Он осмотрел ковер, уделил внимание диковинным маскам и механизмам в стеклянной витрине и наконец его внимание привлек камин. Поленья уже успели покрыться седой патиной, но он все еще дышал теплом. Значит огонь погасили совсем недавно.

— Камин горел всю ночь? — спросил он следующего за ним тенью Салливана.

— Все так, — поспешил ответить тот. — Я сам затушил огонь перед тем, как ехать в участок.

— Ясно, — снова пропел Смит.

Мистер Салливан заметил, что инспектор делает так, когда о чем-то задумывается и подошел ближе.

— Грейвз, — подозвал инспектор. Дайте мне пинцет, — он вытянул руку, в требовании немедля исполнить приказ. Взгляд же его по-прежнему был направлен в глубину камина.

Грейвз незамедлительно поставил принесенный с собой небольшой кожаный саквояж на край стола. Кроме пинцета, в нем лежала: лупа, рулетка из мягкой ткани, чистые листы бумаги, сургуч для опечатывания дверей, а также изящный, но очень практичный набор отмычек.

Положив инструмент в ладонь шефа, Грейвз встал рядом с мистером Салливаном, в ожидании таинственной находки. Спустя минуту, даже не запачкав белоснежные манжеты рубашки, инспектор продемонстрировал спутникам обгорелый обрывок бумаги.

— Что? — забеспокоился хозяин дома. — Что там написано?

— Не разобрать, — сощурился инспектор, пытаясь сложить оставшийся нетронутым набор букв в понятное слово.

Грейвз тут же протянул ему лупу.

— Благодарю вас, друг мой, — не отрывая взгляда от бумаги, произнес Смит. — Да, все точно, здесь написано «диамант», а еще «тежи». Что бы это могло значить? — он на мгновение задумался, но почти сразу же ответил сам себе: — Скорее всего здесь было написано «чертежи».

— Что такое диамант? — вопросительно уставился на него мистер Салливан.

— Все, что угодно. От названия судна, на котором пустились в путешествие его герои, до ну, не знаю, таверны, где они же остановились на ночлег. Есть и более прозаичный вариант — обозначение драгоценного камня. Сейчас трудно сказать, что именно имел ввиду мсье Верн. Давайте поищем еще, — Смит развернулся на каблуках и не спеша направился к окну, наполовину закрытому портьерами. Отодвинул рукой тяжелую ткань и выглянул в небольшой палисадник, отделенный от тротуара кованой железной решеткой.

— Вы сказали, что окно было открыто.

— Да, но я закрыл его.

Инспектор поднял вверх скользящую раму и высунулся наружу.

— Довольно высоко, чтобы прыгать. Наверняка похититель воспользовался лестницей, — наконец он снова весь оказался в комнате. — Грейвз, голубчик, осмотрите землю под окном. Да поживее. Нам нужно знать есть ли там следы лестницы. — отослав помощника, он принялся рассматривать с лупой подоконник.

— Странно, если ваш друг покинул эту комнату через окно, должны были остаться следы, но здесь ничего нет. Если только вы не стерли их.

— Нет-нет, — запротестовал Салливан. — Я только закрыл раму, чтобы ветром не разметало бумаги на столе.

— Значит он улетел на одном из придуманных им устройств, — криво усмехнулся Смит. — Итак, что мы имеем? Дверь закрыта изнутри, следов на подоконнике нет. Что у вас Грейвз?

— Земля под окнами не тронута, сэр, — тяжело дыша после пробежки, ответил помощник.

— Окно открыто, но следов, которые бы говорили нам, что взрослый мужчина покинул дом через него, нет. А еще, странный билет и горевший всю ночь камин.

— А что не так с камином? — спросил мистер Салливан.

— Вы сами сказали, что погасили камин утром, а окно закрыли, потому что было ветрено. Почему огонь в камине не погас? Если только мсье Верн всю ночь провел в своем кабинете и исчез лишь под утро.

— А что со спальней? — инспектор молнией метнулся в смежную комнату и к тому времени, когда молодой сержант и хозяин дома появились на пороге, уже осматривал подоконник. Он отдернул портьеру, чтобы впустить в полутемное помещение солнечный свет и, развернувшись, принялся не спеша осматривать каждый дюйм небольшой комнаты.

— Постель не тронута, окно закрыто изнутри, похоже, что спальней ваш друг сегодня не пользовался. Хотя… Все-таки кто-то в этой комнате побывал, — В два широких шага он оказался возле платяного шкафа, рядом с которым на полу что-то блестело.

Инспектор достал из кармана сюртука пинцет и поднял золотую шестеренку, диаметром чуть больше монеты в один пенни.

— Как интересно, — поднеся ее ближе к глазам, проговорил он.

— Что это? Шестеренка от часов? — мистер Салливан подошел ближе.

— Нет, это что-то другое. Слишком велика для карманных часов. Вы не находите? — инспектор повернулся к хозяину дома.

— Тогда что? Какой-то навигационный прибор?

— Возможно, — убирая улику в небольшой бархатный мешочек, а затем в карман, произнес Смит и двинулся дальше по комнате. Его тонкий с небольшой горбинкой нос, присущей всем валлийским носам, скользил в паре с увеличительным стеклом вдоль всех без исключения поверхностей комнаты. Закончив осмотр, инспектор выпрямился и замер, в задумчивости похлопывая себя по ладони лупой. Мистер Салливан и молодой сержант Грейвз не смели тревожить его, так как знали, возможно, в эту самую минуту в голове инспектора зреет версия.

— Что ж, — наконец произнес Смит. — Я вынужден опечатать место преступления, дабы сохранить возможные улики в неприкосновенности. Думаю, вам не нужно объяснять, что входить в эти комнаты без разрешения полиции до окончания расследования запрещено. Грейвз, — обратился он к помощнику, который уже извлек из саквояжа темно-красную сургучную палочку и протянул ее инспектору. А сам быстро разжег небольшую спиртовку от ближайшего газового рожка в коридоре.

Смит плотно затворил двойные двери в комнаты мсье Верна, пропустил через ручки плотную конопляную бечевку и, прижал к косяку так, чтобы дверь невозможно было открыть. Сержант тут же подал ему нагретый на огне спиртовки сургуч. Коридор наполнился резким запахом горелой смолы. Расплавленный сургуч залил узлы бечевки, образуя вязкую лужицу. Прижав к нему перстень-печатку, инспектор оставил отчетливый оттиск на застывающем глянце.

— Теперь любое движение двери приведет к тому, что хрупкий сургуч треснет, и подмена станет очевидной, — довольно проговорил Смит.

—Так точно, господин инспектор. Теперь здесь не пройдет и мышь, не то, что эта ваша таинственная мисс в штанах», — поддержал его Грейвз, пряча остывший сургуч и спиртовку в саквояж.

Глава 3

Покинув место преступления, инспектор Смит отправился отобедать. Сержанта он отослал в участок, привести в надлежащее состояние найденные улики.

«Баранья косточка» — добротный паб в районе Стрэндла, что недалеко от участка, отвечал всем требованиям инспектора. После плотного обеда можно было пройтись пешком, а не брать кэб, что благотворно сказываясь на его пищеварении, а значит и настроении.

Место, где всегда пахнет жареным мясом и табаком. Хотя сам Смит курил редко, лишь в хорошей компании и под отличный Walker из Килмарнока.Запах табака настраивал его на раздумья, а высокие деревянные кабинки, были идеальным местом, чтобы незамеченным поразмыслить над деталями дела, просто расслабиться, читая «Таймс» или, вот как сейчас, обсудить детали дела с агентом, не опасаясь лишних ушей. Наверняка молодой Грейвз уже заслал мальчишку с запиской о встрече. А пока можно и подкрепиться.

— Баранью корейку с отварным картофелем, — заказал он подошедшему к столу официанту в длинном белом переднике.

— Конечно, мистер Смит. — И полагаю, две пинты эля, как обычно?

— Все верно, Мастерс. Спасибо.

Он развернул лежащий на столе свежий номер «Таймс», быстро отыскал криминальную хронику, желая убедиться, что об исчезновении писателя пока никому не известно.

«Пусть так и остается. Надеюсь, мистер Салливан умеет держать слово, — Его взгляд скользнул по заголовку «Гениальный вор все еще на свободе». — Гениальный вор, как вам это! Как плевок в лицо полиции, — поморщился Гилбертон.

Но с чем Смит не мог поспорить, воришка и впрямь оказался с замашками на гениальность. Украденные в одном из самых крупных банков Сити тридцать тысяч фунтов так и не были найдены. Преступник растворился, как дым. Как он сумел вскрыть замок, до сих пор никто не мог сказать. Несколько слоев мягкого железа и закаленной стали, из которых были сделаны стенки сейфа, оказались высверлены каким-то неизвестным инструментом. Это не могло быть обычное сверло, какими обычно пользовались воры. Даже если оно не забивалось мягким железом, то ломалось при соприкосновении с твердой сталью.

К столу подошел официант и поставил перед инспектором тарелку с жаренным мясом и большую кружку холодного пива.

Смит взял в руки приборы и под несмолкаемый гул мужских голосов, продолжал думать о произошедших за последнюю неделю преступлениях. Что-то в них было общее. Едва заметная деталь, всего лишь штрих, но он не скрылся от острого ума инспектора и теперь вокруг этой, пусть пока еще незначительной, детали началась формироваться версия.

К столику подошел хорошо одетый человек. Был он среднего роста, немного полноват, но общего впечатление это не портило. Открытое лицо, респектабельный вид — располагали. Эдвард Фоссет, который за умеренную плату оказывал Скотленд-Ярду услуги внештатного сыщика, работал с инспектором Смитом недавно. Так как сам инспектор работал в Скотленд-Ярде не так давно. Но между мужчинами уже успело установиться доверие и взаимопонимание, что в таком щекотливом деле, как тайные поручения, просто необходимо.

— Приветствую вас, господин инспектор, — Фоссет снял котелок и положил его на край стола.

— Добрый день, — Гилбертон поднялся и протянул руку для приветствия.

— Знаю, мистер Фоссет, мы условились, что я дам вам больше времени для наблюдения, но я вызвал вас не по делу об ограблении банка. Мне нужно, чтобы вы нашли для меня одну молодую особу.

При упоминании о молодой особе в голубых глазах мистера Фоссета вспыхнул огонек заинтересованности, какой обычно появляется во взгляде неженатого мужчины, при упоминании красивой женщины.

— С большим удовольствием, сэр, исполню вашу просьбу. Полагаю, примет не так много?

— Все верно, мистер Фоссет, — Смит полез во внутренний карман пиджака откуда достал конверт с билетом, найденном на столе писателя.

— Вокзал Лондон-Бридж, — прочитал Фоссет.

— Понимаю, задачка не из простых. Но у меня есть для вас еще несколько примет. Девушке на вид двадцать-двадцать пять лет. Светлые волосы, стройная, на шее носит кулон с крупным бриллиантом. Возможно, является участницей движения за права женщин. Это лишь предположение, но девушка носит юбку-брюки. Так что будем считать это приметой.

— Хорошо, сэр, я попробую ее отыскать и сразу дам вам знать.

Над столом повисла неловкая пауза, но Смит быстро опомнился и протянул сыщику гинею. Тот принял ее и, откланявшись, исчез.

Инспектор закончил ланч в одиночестве, расплатился и направился в участок. Лондонский воздух с примесью тумана, тянувшегося с реки и конского навоза, мгновенно забрался под шерстяной сюртук, выветрив остатки тепла. После бараньей отбивной и двух пинт эля шаг его казался ленивым, но служебная привычка быстро взяла верх над сытой размеренностью, и уже через четверть часа инспектор был в своем кабинете.