Не принадлежать королю

Маргарита Айдналиева

Не принадлежать королю

Глава 1. Чужая воля.

Москва жила своей привычной жизнью — шумной, стремительной, поглощённой бесконечными делами. В этой суете мало кто обращал внимание на кованые ворота старых особняков и высокие заборы с фамильными гербами. За ними существовал мир, скрытый от человеческих глаз. Власть здесь передавалась из поколения в поколение вместе с кровью и древними обязательствами, которые значили больше законов внешнего мира.

Город двигался дальше, не замечая тех, кто жил рядом по другим правилам. В этом мире сила определяла положение, а слабость могла стоить слишком дорого.

Поместье Арден стояло в глубине старого парка, в тени вековых деревьев. Сюда почти не доносился городской шум. За его стенами царил строгий порядок: происхождение определяло твоё место, а сила — твою ценность. Ошибок здесь не прощали, а слабость считали позором.

Валерия чувствовала это каждый день.

— Ты снова не пришла на тренировку.

Голос Александра Ардена прозвучал ровно, без повышения тона, в нем ощущалась холодная сдержанность, отточенная годами власть.

Валерия не обернулась сразу, продолжая смотреть в окно, за которым раскинулся тёмный сад. В глубине двигались силуэты — быстрые, уверенные, наполненные той жизнью, которой у неё никогда не было, и это зрелище всегда оставляло в ней странное чувство отстранённости, будто она наблюдала за миром, частью которого считалась, но к которому на самом деле не принадлежала.

— Я задал вопрос, Валерия.

Она повернулась медленно, позволяя себе короткую паузу, чтобы вернуть на лицо привычное спокойствие. Перед ней стоял глава клана Арден — человек, привыкший управлять, приказывать и получать подчинение без сопротивления. Её отец.

— Я не вижу смысла, — спокойно ответила она.

Тишина, возникшая после этих слов, оказалась плотной и звенящей.

— Не видишь смысла — медленно повторил он.

— У меня нет волчицы. Ты сам это знаешь.

Она произнесла это без вызова, как факт, но именно поэтому слова прозвучали особенно тяжело.

— У тебя есть кровь Арден.

— Кровь без силы — это ничто.

Отец сделал шаг вперёд.

— Ты позоришь этот клан.

Она выдержала его взгляд, хотя внутри что-то болезненно сжалось — слишком тихо, чтобы это можно было назвать болью, но достаточно, чтобы почувствовать.

— Тогда избавься от меня, — сказала она. Тишина стала почти осязаемой.

— Дорогая, не нужно так драматизировать.

Голос Виктории Арден мягко разрезал напряжение. Она вошла спокойно, безупречная в своей сдержанной элегантности, с той самой улыбкой, за которой всегда скрывалось больше, чем она позволяла увидеть.

— Валерия просто запуталась, — продолжила она, приближаясь.

— Девочке тяжело принять свою... особенность. Слово прозвучало мягко, почти ласково, но с такой холодной точностью, что стало Валерии стало не по себе.

— Мы ведь хотим для неё лучшего. Я как раз обсуждала с советом один вариант.

— Какой? — коротко спросил Александр.

— Есть выгодный союз. Далёкий клан, не слишком требовательный и они готовы принять её.

После этих слов Валерия медленно выпрямилась.

— Хотите продать меня?

— Обеспечить будущее, — мягко поправила Виктория.

Валерия посмотрела на отца. Он не стал её поправлять.

Позже той ночью, когда особняк замер в тяжёлой тишине, Валерия всё ещё не спала. Она сидела на полу, прислонившись спиной к кровати, и смотрела в темноту перед собой. Слова Виктории звучали в голове слишком ясно.

«Они готовы принять её».

Принять... Как принимают сделку или условие. Как принимают вещь. Для Валерии пустота внутри давно перестала быть болью — она стала фоном, частью её самой.

У других всё было иначе. Их волчицы отзывались, тянули к своим парам, к своим судьбам. У неё — ничего, ни отклика, ни инстинкта. И именно поэтому то, что её ждало, было особенно жестоким.

— Я не буду, — тихо сказала она. Решение стало окончательным. Сегодня её жизнь и свободу не просто ограничили — её продали. Мысль о побеге, раньше казавшаяся наивной, теперь выглядела единственным выходом. Валерия поднялась, подошла к шкафу и достала рюкзак, который держала наготове уже несколько недель. Сейчас она не собирала вещи — просто проверяла, всё ли на месте. Только самое необходимое.

Пора...

Валерия спешила по тёмным коридорам, прислушиваясь к эху собственных шагов. Лестница, поворот — и наконец дверь. До свободы оставалось так мало.

Она положила ладонь на холодную поверхность и толкнула. Дверь не поддалась. Валерия попробовала ещё раз, сильнее, но та даже не дрогнула.

Она осторожно провела рукой перед дверью и почувствовала невидимую преграду. Пальцы пронзило холодом. Валерия резко отдёрнула руку: на коже выступила тонкая ледяная плёнка. Она растаяла почти сразу, оставив болезненное покалывание.

Барьер.

Они всё предусмотрели.

— Ты куда-то собралась?

Голос прозвучал лениво, почти скучающе, прямо за спиной. Она резко обернулась. В тени коридора, прислонившись к стене, стоял Даниил, ее брат по отцу. Поза небрежная, но в ней отражалась уверенность человека, который всё держит под контролем. Он будто наблюдал за ней с той самой секунды, как она вышла из комнаты.

— Это ты всё устроил, — выдохнула она, и слова прозвучали не как обвинение, а как горькое признание очевидного.

Он чуть наклонил голову, оценивая её реакцию.

— Скажем так: я не позволил тебе сорвать договорённости, над которыми клан работал месяцами. Ты ведь понимаешь, что такое потерять лицо?

Валерия сжала кулаки. Холод от пола поднимался по спине, но она его не замечала.

— Ты запер меня.

— Я защитил тебя от собственной поспешности.

Она коротко усмехнулась.

— Только не притворяйся, что тебе не всё равно.

Даниил шагнул ближе. Тень легла на его лицо, стирая привычную полуулыбку. Теперь он выглядел не расслабленным наблюдателем, а частью этого дома — его холодным, расчётливым механизмом.

— Мне не всё равно на интересы клана, — спокойно произнёс он.

— А завтра будет важный день. Тебе лучше быть здесь, когда они прибудут.

Глава 2. Зов.

Ночь в поместье Арден никогда не была совсем тихой. Скрипели старые балки, за окнами шелестели деревья, а из парка иногда доносился низкий рык. Валерия привыкла к этим звукам и обычно не обращала на них внимания.

Но сегодня что-то изменилось. Она прислушалась, не понимая, что её насторожило. Всё звучало как прежде, а ощущение тревоги не проходило.

Валерия лежала поверх покрывала, не раздеваясь и не пытаясь уснуть. Слова Даниила всё ещё звучали в голове: «Завтра будет важный день».

Завтра приедет человек, за которого её решили выдать замуж. После неудачного побега эта встреча казалась неизбежной.

Она перевернулась на бок и уткнулась лицом в подушку, стараясь отвлечься от тяжёлых мыслей. Но вместо покоя почувствовала, как внутри медленно нарастает что-то странное, прежде ей незнакомое.

Сначала она почувствовала слабое тепло глубоко внутри. Оно не причиняло боли, но казалось чужим. Валерия замерла, прислушиваясь к себе. Тепло постепенно усиливалось, словно что-то пробуждалось и осторожно искало выход.

Она резко села. В ладонях покалывало, дыхание участилось. Воздух перед ней дрогнул, и на мгновение очертания комнаты исчезли.

Валерия ощутила себя в тёмном лесу. Почувствовала запах влажной земли и крови, присутствие чего-то древнего среди деревьев. Она не успела ничего разглядеть, но была уверена: там кто-то есть.

Сердце болезненно ударило, и она отшатнулась.

Комната вернулась. Перед ней снова стоял шкаф, за окном колыхались ветви. Только ощущение чужого присутствия осталось — теперь где-то внутри неё.

По коже пробежал холод. Валерия вцепилась в край кровати, чувствуя под пальцами ткань покрывала и стараясь удержаться за знакомое.

У неё не было волчицы. Валерия знала это с детства и давно привыкла к пустоте внутри. Теперь там ощущалось чьё-то присутствие — тихое, настороженное, словно оно тоже прислушивалось к ней.

Просто усталость. Нервы после неудачного побега. Она повторяла это про себя, но ощущение не проходило.

Валерия стиснула зубы и попыталась подавить его, заставить всё стать как прежде. Постепенно тепло ослабло. То, что пробудилось внутри, затихло, но она всё ещё чувствовала его.

В тот самый момент, когда воздух вокруг Валерии дрогнул, в другой части города Дамиан Вальгард Рейнхар стоял у панорамного окна. Москва простиралась перед ним, мерцая тысячами огней.

Он давно привык к короткому сну и постоянной настороженности. Контроль стал частью его жизни: Дамиан чувствовал малейшие изменения в балансе сил и редко позволял им остаться без внимания.

Сейчас что-то нарушило привычное равновесие. Колебание было слабым, но он сразу замер. Дыхание стало глубже, мышцы напряглись. Тело уже готовилось к угрозе, которую он ещё не успел распознать.

Ощущение внезапно усилилось, заставив Дамиана задержать дыхание. На мгновение он почувствовал чужой страх — острый, растерянный, словно кто-то столкнулся с тем, чего не мог понять. Это вторжение было настолько неожиданным, что плечи напряглись, а пальцы сжались в кулаки. Он не привык подпускать чужие чувства так близко.

Образов не возникло, но Дамиан ясно ощущал упрямый импульс. Тот поднимался, встречал преграду и отступал, чтобы через мгновение попытаться снова. С каждым толчком напряжение отзывалось у него в груди.

Он замер, прислушиваясь. Обычное пробуждение силы он бы распознал. Здесь же чувствовалось сопротивление, мешавшее ей раскрыться, и чем дольше Дамиан следил за этим ритмом, тем сильнее становилась его настороженность.

Преграда казалась искусственной. Кто-то намеренно сдерживал эту силу, но теперь она искала выход. Его тревожило, сколько ещё выдержит ограничение — и что произойдёт, когда оно уступит.

— Печать?

Дамиан сталкивался с подавляющими чарами прежде, но на таком расстоянии не мог определить, с чем именно имеет дело. И эта неопределённость делала происходящее особенно интересным.

Он сделал шаг ближе к стеклу, будто хотел увидеть невидимую нить, ведущую к источнику, и в этот момент осознал главное — это было не просто пробуждение, а борьба.

Уголок его губ едва заметно дрогнул. Сквозь настороженность проступил интерес: Дамиан хотел понять, с чем столкнулся. Но в следующее мгновение связь резко оборвалась. Он невольно задержал дыхание, пытаясь снова уловить чужое присутствие. Остался лишь слабый отголосок в груди.

Дамиан медленно выпрямился. В кабинете было тихо, но он всё ещё прислушивался, ожидая нового импульса. Внезапная потеря связи раздражала его сильнее, чем само вторжение.

За спиной раздались шаги.

— Ваше Величество?

Он не сразу обернулся. Приближённый остановился, не решаясь повторить обращение. Дамиан ещё несколько секунд смотрел на огни города, затем повернулся.

— В городе появилась аномалия.

Последовавшие вопросы были ожидаемы, но излишни.

— Найдите источник. Я хочу знать, кто скрывает такую силу и почему она начала проявляться именно сейчас. Затем доставьте ко мне.

В небольшой паузе ощутилась скрытая угроза.

— Живой.

И почти неслышно, словно это было не приказом, а мыслью, которую не обязательно было произносить вслух:

— Пока...

Его взгляд снова вернулся к городу, изучая огни, за которыми скрывалась та самая точка, нарушившая равновесие.

— Я хочу увидеть, что именно от меня пытались спрятать.

Глава 3. Цена.

Утро не принесло облегчения. Просыпаясь, Валерия всё яснее вспоминала ночное тепло, тёмный лес и присутствие, которое почувствовала внутри себя. При дневном свете убедить себя, что ей всё приснилось, не получалось.

Она открыла глаза и некоторое время лежала неподвижно, прислушиваясь к телу. После пережитого ожидала слабости или хотя бы головной боли. Но ничего не болело. Даже напряжение, с которым она заснула, исчезло.

Это должно было успокоить её. Вместо этого Валерия почувствовала тревогу: она слишком хорошо помнила, как боялась ночью, чтобы теперь ощущать себя настолько отдохнувшей.

В теле ощущалась непривычная лёгкость. Валерия медленно села, удивляясь тому, как легко далось движение. Сердце билось ровно, дыхание было спокойным. После тревожной ночи это казалось странным, словно в ней действительно что-то изменилось.

Она прислушалась к себе, пытаясь снова почувствовать ночное тепло. Внутри было тихо, но привычной пустоты больше не ощущалось. Эта тишина напоминала гладкую поверхность воды, под которой скрывалось едва заметное движение. Валерия ждала отклика, одновременно надеясь на него и боясь, что он появится.

Закрыв глаза, Валерия попыталась вспомнить всё по порядку. Но образы ускользали, оставляя запах влажной земли и ощущение того, как что-то внутри неё откликнулось. На короткий миг она почувствовала себя частью чего-то огромного, незнакомого — и это пугало её.

Потом всё исчезло.

Или то, что она ощутила, само отпустило её?

Валерия резко открыла глаза. От этой мысли по спине прошёл холод.

— Что это было… — прошептала она в тишину комнаты.

Ответа не последовало. Валерия поднялась и подошла к зеркалу. Непривычная лёгкость сохранялась, но теперь её больше занимало отражение.

Бледная кожа, тени под глазами, спутанные пряди у лица — внешне всё осталось прежним. Она всмотрелась в собственные глаза. Было в них что-то незнакомое, от чего хотелось отвернуться. Возможно, дело лишь в том, как внимательно она теперь разглядывала себя.

Валерия медленно провела пальцами по скуле. На мгновение под кожей возник слабый отклик. Она замерла, не убирая руки, но ощущение уже исчезло.

И всё же теперь ей было трудно поверить в привычную пустоту. Что-то внутри неё проснулось. Пока оно молчало, и от этого становилось только тревожнее.

Валерия убрала руку, расправила плечи и медленно выдохнула. Лицо снова приняло привычное спокойное выражение. Она давно научилась скрывать страх: дома любая слабость могла обернуться против неё.

С тем, что произошло ночью, придётся разобраться. Но сначала — пережить сегодняшний день. Скоро приедет человек, которому её обещали, и семья потребует покорности. Валерия не хотела давать им ещё один повод решать за неё.

В столовой всё было как обычно. Александр сидел во главе стола, собранный и невозмутимый. Рядом Виктория негромко говорила ему что-то, положив ладонь возле его руки. Даниил занимал место напротив.

Брат поднял глаза, едва Валерия появилась в дверях. Его взгляд задержался на её лице дольше обычного. Она невольно напряглась: после ночного побега он наверняка ждал от неё новой попытки.

— Ночь была тяжёлой? — произнёс он, и его голос прозвучал мягче обычного.

Валерия заняла своё место, не отводя взгляда.

— Не настолько, чтобы пропустить завтрак, — спокойно ответила она, позволяя в голосе прозвучать лёгкой насмешке. — В отличие от некоторых, у меня нет привычки устраивать чужие судьбы между делом.

На мгновение за столом стало тихо. Виктория опустила глаза, пряча улыбку. Александр смотрел на Валерию без выражения. Даниил чуть склонил голову — её ответ, похоже, его не удивил.

— Тогда перейдём к сути, — произнёс он. — Свадьба состоится в ближайшие дни.

Фраза прозвучала как факт, не подлежащий обсуждению. Валерия медленно положила приборы, так и не притронувшись к еде.

— Ты торопишься, — сказала она тихо, но чётко. — Настолько, что даже не пытаешься это скрыть.

— Я не вижу смысла тянуть, — ответил он спокойно.

Она слегка наклонилась вперёд, и её взгляд стал жёстче.

— Нет. Ты боишься не успеть.

И на этот раз пауза была другой. В ней появилось напряжение. Александр перевёл взгляд на сына. Виктория замерла.

— Осторожнее, — негромко произнёс Александр.

Но Валерия уже не слушала.

— Что они тебе пообещали? — спросила она. В этот момент внутри неё едва заметно что-то откликнулось — тихо, почти неощутимо, но уже знакомо. Как будто её слова имели больший вес, чем раньше.

Даниил чуть прищурился.

— Ты переоцениваешь свою значимость.

— Нет, — спокойно ответила она. — Я наконец начинаю её понимать.

Тишина стала плотной.

— Военный союз, — произнёс он после паузы. — Полную поддержку Морвейн в случае конфликта.

— И?

— И доступ к тому, что нам необходимо.

Она не отвела взгляда.

— Конкретнее.

Едва заметная улыбка.

— К артефакту, способному подавлять силу.

Валерия всмотрелась в лицо брата. Значит, одной военной поддержки ему было мало. Артефакт позволил бы подавить чужую силу — получить власть даже над тем, кто сильнее его самого.

Она почувствовала тревогу. Даниил говорил об этом слишком спокойно, будто уже знал, как воспользуется обещанным преимуществом.

Но против кого?

— Ты хочешь контролировать не только меня, — сказала она.

— Я хочу контролировать всё, что может стать угрозой, — ответил он. — А ты вчера уже показала, что способна действовать без оглядки на последствия.

Валерия сжала пальцы под столом. Значит, дело было в попытке побега. Он говорил о её непокорности — не о том, что происходило с ней ночью. По крайней мере, ей хотелось в это верить.

— Значит, я для тебя — инструмент.

— Ресурс, — спокойно уточнил он.

Валерия медленно выпрямилась.

— Тогда у меня есть время, — сказала она.

И в этот момент внутри снова возник тот самый отклик. Тихий, но уже осознанный, словно согласие. Она позволила себе едва заметную улыбку.

— Я не выйду за него, — произнесла она спокойно.

— Выйдешь, — ответил Александр.

Валерия услышала в его голосе привычную уверенность. Раньше этого хватило бы, чтобы заставить её замолчать. Теперь она выдержала его взгляд, развернулась и вышла, не дожидаясь разрешения.

В коридоре она наконец выдохнула. Ей всё ещё было страшно, но за этим страхом появилось другое чувство — упрямое желание сопротивляться. Она пока не понимала, что изменилось внутри неё. Знала только, что больше не хочет покорно ждать, пока за неё решат.

Глава 4. Витрина.

В дверь постучали три раза и сразу открыли, не дожидаясь ответа. Стилисты вошли с чемоданами и чехлами для одежды. Никто не спросил, готова ли Валерия к их приходу.

Они быстро разложили инструменты у зеркала, а на кровать положили платье. Алый шёлк, тонкие бретели, глубоко открытая спина. Валерия провела взглядом по ткани и почувствовала, как сжалось горло.

Она никогда не выбрала бы его для встречи с незнакомым мужчиной. Платье было красивым, но слишком откровенным — в нём невозможно было остаться незаметной. Кто-то заранее решил, какой её увидит Маркус. Ей оставалось только переодеться и спуститься к гостям.

— Вы уверены, что это… необходимо? — спокойно спросила она, не отрывая взгляда от ткани.

— Это было выбрано заранее, — так же спокойно ответили ей.

Кем — уточнять не требовалось.

Стилисты работали быстро, но Валерии казалось, что подготовка не закончится никогда. Она поворачивала голову, закрывала глаза, поднималась по их просьбе, почти не слушая разговоров.

Когда её оставили одну, она некоторое время стояла в непривычной тишине. Потом подошла к зеркалу. Уложенные волосы, безупречный макияж, алый шёлк — всё ей шло. Но отражение выглядело так, будто она сама ждала этого вечера. Валерия смотрела на него и не узнавала себя.

— Значит, так это выглядит, — тихо произнесла она, будто проверяя на вкус собственные слова.

Когда машины клана Морвейн появились у ворот, Валерия стояла у окна. Ещё до того, как открылась дверца, она почувствовала тяжёлое, властное присутствие. По коже прошла дрожь. После ночного пробуждения всё незнакомое внутри тревожило её, но эту силу она ощущала снаружи — со стороны подъездной аллеи.

Маркус вышел из машины и почти сразу поднял голову. Его взгляд остановился на её окне. Валерия замерла: он нашёл её слишком быстро, словно заранее знал, куда смотреть.

Он не отвёл глаз. В том, как уверенно он разглядывал её, было что-то бесцеремонное. Они ещё не познакомились, а Валерия уже чувствовала себя так, будто он пришёл за тем, что ему обещали.

Валерия выдержала его, хотя внутри поднялось резкое, почти физическое отторжение.

— Нет, — тихо сказала она, отступая от окна. — Только не так.

К вечеру дом наполнился мягким светом. На столе блестели приборы, хрустальные бокалы стояли ровными рядами. Гости негромко разговаривали, но Валерия чувствовала напряжение за этой безупречной вежливостью.

Когда она вошла в зал, несколько человек замолчали. Взгляды задерживались на ней, оценивая наряд и внешность. Она шла спокойно, хотя хотелось повернуться и уйти.

Маркус стоял рядом с её отцом и ждал, пока она подойдёт. Его взгляд скользнул по открытым плечам, задержался на вырезе платья, затем медленно опустился ниже. Он не пытался скрыть, куда смотрит. Валерия почувствовала, как жар поднимается к лицу, и крепче сжала пальцы.

Когда он наконец посмотрел ей в глаза, на его губах появилась довольная улыбка. Взгляд оставался откровенно похотливым, и её напряжение, похоже, только усиливало его интерес. Они ещё не обменялись ни словом, а он уже позволял себе разглядывать её так, будто её согласие ничего не значило.

— Ты выглядишь именно так, как я представлял, — произнёс он, и его голос был низким и медленным.

— Тогда тебе стоило оставить это в своём воображении, — спокойно ответила она.

Его взгляд потемнел едва заметно, и он сделал шаг ближе, нарушая дистанцию без всякого усилия.

— Мне нравится, когда реальность превосходит ожидания, — тихо сказал он. — Особенно когда она сопротивляется.

— Я не стану частью твоих ожиданий.

— Ты уже их часть, — так же тихо ответил он и наклонился ближе, его присутствие стало давящим, лишающим воздуха. Взгляд скользнул по её лицу, задержался на губах чуть дольше, чем было допустимо, будто он намеренно проверял, как далеко может зайти.

— Ты хоть понимаешь, как на тебя смотрят? — прошептал он, и в его голосе прозвучало не предупреждение, а собственничество. — И как на тебя буду смотреть я?

Её дыхание на мгновение сбилось, но взгляд остался холодным.

— То, как ты на меня смотришь, не даёт тебе никаких прав.

Он тихо усмехнулся и коснулся её руки, медленно провёл пальцами от запястья выше. Валерия почувствовала холод вдоль спины, но не стала вырывать руку. Она освободила её осторожно, не отводя от него глаз.

— Мои права уже обсудили с твоим отцом, — ответил Маркус. — Тебе осталось привыкнуть к тому, что я буду рядом.

— Я на это не соглашалась.

Он наклонился ближе, понизив голос:

— Ты ошибаешься, моя птичка, если думаешь, что это ещё обсуждается. Всё уже решено.

В этот момент рядом появился Даниил. Он не выглядел ни возмущённым, ни защищающим её — напротив, в его спокойствии чувствовалась окончательность.

— Конечно решено, — спокойно подтвердил он, улыбнувшись и чуть склонив голову. — Осталось только соблюсти видимость приличий.

Маркус едва заметно кивнул, принимая эту формулировку как должное.

— Видимость — дело тонкое, — произнёс он с лёгкой усмешкой. — Главное, чтобы результат был реальным.

Даниил перевёл взгляд на Валерию, и в его взгляде не было сочувствия — только холодная констатация факта.

— Ты всегда любила усложнять простые вещи, — сказал он почти буднично. — Но в этот раз у тебя нет пространства для манёвра. Поэтому, просто расслабиться и получай удовольствие.

Напряжение стало ощутимым. Александр, стоявший чуть поодаль, не повышал голоса.

— Довольно, — коротко бросил он. — Мы здесь не для спектаклей.

За столом напряжение только усилилось. Маркус сидел слишком близко. Стоило ему повернуться, как его плечо касалось её плеча, и Валерия невольно выпрямлялась, стараясь отодвинуться.

— Ты избегаешь меня, — произнёс он негромко.

— Разве я это скрываю?

Он улыбнулся и положил пальцы на её руку выше запястья. Валерия попыталась убрать её, но он удержал.

— Ты сопротивляешься. А это всегда… интереснее.

Она повернулась к нему.

— Это не игра. Отпусти.

Маркус задержал её руку ещё на мгновение, давая понять, что услышал, и только потом ослабил хватку.

— Для тебя — нет, моя дорогая, — сказал он, наклоняясь ближе. — Ты пока ещё думаешь, что можешь отказаться.

Валерия освободила руку и положила её на колени. Кожа всё ещё чувствовала давление его пальцев.

— Я уже отказалась.

Улыбка Маркуса не исчезла.

— И всё же ты сидишь рядом со мной.

Маркус задержал взгляд на её лице и наклонился ближе. Валерия чувствовала его дыхание, но не отступила.