Не принадлежать королю

— После вчерашнего она не станет слушать.

— Значит, начнёшь с заботы.

Даниил смотрел на него, не двигаясь.

— Ты предлагаешь мне обмануть её?

Маркус коротко усмехнулся.

— А до вчерашнего вечера ты был с ней откровенен?

Пальцы Даниила сжались на спинке стула так, что дерево тихо скрипнуло. Маркус перевёл взгляд на его руки.

— Наконец-то.

— Что?

— Хоть что-то настоящее.

Он подался вперёд.

— Тебе тоже не нравится, когда она решает за вас. Просто ты умеешь называть это иначе.

Даниил молчал достаточно долго, чтобы Маркус понял: попал.

— И не забудь о нашей личной договорённости, — добавил он.

Даниил резко посмотрел на дверь.

Маркус улыбнулся краем рта.

— Вот о ней ты переживаешь.

Даниил подошёл к двери, проверил, плотно ли она закрыта, и повернул ключ.

— Ты обещал передать артефакт после брака.

— Я помню, когда обещал.

— Тогда зачем сейчас об этом говорить?

— Затем, что ты начал рассуждать о праве Валерии выбирать.

Маркус медленно встал.

— Пусть выбирает. Если ты действительно готов отказаться от всего остального.

Он видел, как Даниил перебирает возможные ответы, как злится на саму необходимость считать — и всё же считает. Без военной поддержки Морвейнов договор терял смысл. Без артефакта исчезало преимущество, ради которого Даниил согласился на условия, не предназначенные для чужих глаз.

Маркус подошёл ближе.

— Я не собираюсь искать другую невесту. Не предлагай мне замену и не пытайся выиграть время обещаниями. Мне нужна Валерия.

Даниил поднял на него тяжёлый взгляд.

— Зачем?

Вопрос заставил Маркуса остановиться.

Он мог ответить про союз, про унижение, про то, что король вмешался в чужие дела. Но ни один из этих ответов не объяснял, почему ему вдруг стало тесно в кабинете от одного воспоминания о ней.

Он помнил алую ткань у её коленей, холодный голос, глаза, в которых не было восхищения, не было той осторожной готовности понравиться, к которой он привык. Она смотрела на него и отказывала, даже когда боялась.

Маркус ощутил, как внутри снова поднимается глухое, злое желание вернуть её туда, где этот взгляд больше не будет защищён чужой властью.

— Потому что я выбрал её.

Даниил несколько секунд не отводил глаз.

— И тебе этого достаточно?

— Да.

Ответ прозвучал без колебания.

Даниил медленно отпустил спинку стула. Теперь он понимал, что разговор не успокоил Маркуса, а только помог ему собрать ярость в нечто более определённое. Тот уже не метался: назначал виноватых, требовал действий и привязывал их выгоду к возвращению Валерии так крепко, чтобы никто не смог отойти в сторону.

Отец находился в соседней комнате, слуги ходили по коридору, и любая новая задержка могла снова превратиться в повод схватить кого-нибудь за горло.

— Нам нужно уехать, — сказал Даниил.

Маркус нахмурился.

— Куда?

— Отсюда. Отец добьётся разговора с резиденцией. Как только будет ответ, сообщит.

— И ты предлагаешь сидеть и ждать?

— Предлагаю не мешать ему.

Маркус посмотрел на дверь. Ему хотелось открыть её и заставить Александра позвонить при нём, услышать каждое слово, не дать сгладить требование и превратить его в осторожную просьбу. Но Александр сейчас будет говорить не о Валерии — сначала о том, что произошло в кабинете.

Маркус провёл ладонью по затылку.

— Вечером поедем в клуб, — продолжил Даниил. — До этого можно пообедать в городе.

— Ты думаешь, мне хочется развлечений?

— Я думаю, тебе сейчас хочется ударить следующего человека, который скажет что-нибудь не так.

Маркус посмотрел на него, и Даниил выдержал взгляд. На этот раз в нём не было попытки пристыдить или посочувствовать — только усталый расчёт, который Маркус понимал.

— Через двадцать минут.

Они покинули поместье, когда полуденный свет уже начал терять яркость.

Маркус не посмотрел на окна второго этажа, хотя точно знал, за каким находилась комната Валерии. Ему хватало того, что её запах ещё оставался в доме: едва различимый в коридоре, сильнее — возле лестницы. От этого становилось хуже. Её не было, а дом продолжал напоминать, что ещё ночью она находилась в пределах его досягаемости.

В городе Даниил выбрал ресторан с отдельными залами. Там не задавали вопросов, не задерживали взгляды и приносили заказ раньше, чем ожидание начинало раздражать.

Он говорил о перевозках, о ближайшем заседании совета, о людях, которых придётся предупредить о переносе подписания. Маркус отвечал редко, иногда даже не сразу понимая, о чём идёт речь. Стоило разговору затихнуть, как возвращались ровный голос Дамиана, хватка Каэля и исчезнувшая связь.

К вечеру Даниилу позвонил отец. Он вышел в коридор и вернулся через несколько минут.

Маркус поставил бокал.

— Ну?

— Запрос принят. Пока без ответа.

Он смотрел на Даниила, пока тот не сел.

— Очень занятой человек, — произнёс Маркус.

Даниил ничего не сказал.

За окном зажглись огни. В стекле отразились стол, нетронутая еда и рука Маркуса возле бокала. Он больше не пил: алкоголь не помогал, а терять ясность теперь казалось недопустимым.

На шее не осталось никаких следов, но унижение не стало слабее, оно просто ушло глубже.

У входа в клуб было людно.

Девушка в коротком светлом пальто смеялась, держась за локоть спутника. Чуть дальше двое мужчин спорили вполголоса, но сразу замолчали, узнав Даниила. Охранник открыл дверь прежде, чем они подошли, и изнутри ударило тёплым воздухом и музыкой.

Маркус шагнул через порог.

Красноватый свет скользил по лицам, по голым плечам, по бокалам в чужих руках. Кто-то обернулся. Девушка у стойки задержала на нём взгляд и улыбнулась — открыто, без колебания. Когда он посмотрел в ответ, она поправила волосы, оставив пальцы у шеи.

Маркус почувствовал слабый, знакомый прилив удовлетворения. Здесь ему не нужно было доказывать, кто он: достаточно было войти, чтобы люди узнавали его, освобождали место, старались поймать взгляд. После резиденции это действовало почти как первый свободный вдох.

Даниил остановился рядом и наклонился к его уху:

— Сегодня тебе нужно забыть о Валерии. Хотя бы на несколько часов.

Маркус медленно повернул голову и усмехнулся. Даниил говорил так, будто всё произошедшее можно было заглушить музыкой и алкоголем, растворить среди чужих голосов и улыбок.

Девушка у стойки всё ещё смотрела на него, но теперь её улыбка только раздражала. Он вспомнил Валерию — поднятый подбородок, напряжённые пальцы и взгляд, которым она встретила кольцо на своей руке. Даже тогда она отказывалась признавать за ним право решать, а теперь получила защиту человека, способного удержать его за пределами собственной резиденции.

Маркус отвёл взгляд от девушки и прошёл вслед за Даниилом в глубину зала. Он позволял увести себя к столику, заказать выпивку, говорить о чём угодно, но внутри продолжала тлеть та же злость. Ни отказ Дамиана, ни улыбка Каэля, ни сама Валерия не становились дальше оттого, что вокруг смеялись люди.

Забывать он не собирался — ему хотелось вернуть всё, чего его сегодня лишили, и заставить их пожалеть, что они сочли его человеком, которому можно просто указать на дверь.