Ночь, которую он покупает каждый год

За дверью снова нажали на ручку. На этот раз сильнее. Защёлка натянулась и жалобно скрипнула, но выдержала. Потом стало тихо. Дождь бился в панорамные окна. Под потолком гудел кондиционер. На белом ковре темнели капли крови, оставленные Дорианом после прихода. Обычные звуки номера вдруг стали слишком громкими.

Я смотрела на его спину. Он стоял между мной и дверью — босой, без рубашки, с новой повязкой под рёбрами и пистолетом в руке. Ещё несколько минут назад его пальцы перебирали мои волосы. Теперь он держал оружие так спокойно, будто ждал именно этого.

Мужской голос за дверью произнёс:

— Госпожа Вейл, откройте дверь.

У меня похолодели пальцы. Дориан назвал меня Вивьен. То же имя стояло на фотографии. Теперь его произнёс человек, который не мог слышать наш разговор. Я медленно перевела взгляд на Дориана. Его лицо не изменилось. Он не удивился.

— Кто это? — спросила я.

Мой голос прозвучал тише, чем хотелось.

— Тот, кто не должен был узнать, что ты жива.

Несколько секунд я просто смотрела на него.

— Ты только что сказал, что я умерла семь лет назад.

— Не сейчас.

— Другого времени может не быть.

Дориан повернул голову. Его взгляд скользнул по фотографии в моей руке, затем вернулся к двери.

— Именно поэтому нам нужно уходить.

Он шагнул к панели управления и выключил свет. Номер исчез. Остались голубоватое сияние города за окнами и редкие вспышки молний. Белая постель стала серой. Разбросанная одежда — тёмными пятнами на полу.

Фотография всё ещё белела в моей руке, но лицо женщины уже растворилось в темноте. Возможно, так было легче.

За дверью раздался короткий металлический скрежет. Кто-то просунул тонкий инструмент в щель возле замка. Служебной карты оказалось недостаточно. Теперь дверь вскрывали вручную.

Дориан подошёл ко мне.

— Убери фотографию в сумку.

— Нет.

— Если они войдут и увидят её, то поймут, что ты уже знаешь о Вивьен.

— Она моя?

Он задержал взгляд на снимке.

— Да.

— Тогда я её не отдам.

— Я и не прошу. Спрячь её так, чтобы она осталась у тебя, а не у них.

Я спрятала фотографию между договором и конвертом с деньгами, повернула изображением внутрь и застегнула молнию. Дориан забрал сумку раньше, чем я успела возразить.

— Я сама.

— Тогда возьмёшь, когда у нас будет время спорить.

Он перекинул ремень через плечо, натянул новую рубашку и подхватил с кресла мокрый пиджак.

— Куда ты идёшь?

Вместо ответа Дориан отдёрнул тяжёлую штору у стены. За ней оказалась узкая деревянная дверь. Я видела эту штору каждый год. Иногда сама закрывала её плотнее, когда свет с улицы мешал уснуть. И ни разу не замечала ни ручки, ни замочной скважины, ни тонкой линии между панелями.

Дориан достал из кармана небольшую связку старых металлических ключей. Шесть или семь, почти одинаковых. Один он выбрал без колебаний. Не гостиничную карту.

— Между номерами есть проход?

— Между некоторыми.

— Ты всё это время знал?

Он вставил ключ в замок.

— Да.

Снаружи раздался первый удар. Дверь номера дрогнула. Дополнительная защёлка снова звякнула. Я обернулась к гостиной.

— Они выбивают дверь?

— Пока пытаются открыть тихо.

— А когда перестанут пытаться?

— Скоро.

Дориан повернул ключ. Дверь под шторой открылась в тёмную комнату.

— Иди.

Я не сдвинулась.

— Куда?

— В соседний номер.

— Там кто-то есть?

— Нет.

Второй удар оказался сильнее. Звук прошёл по стенам и отозвался в полу под босыми ступнями. Дориан посмотрел на меня.

— Мира.

Я ненавидела, как много он умел вложить в одно имя. Требование. Предупреждение. Иногда просьбу, которую прятал слишком хорошо, чтобы она могла прозвучать просьбой.

Я вошла в проём. В соседнем номере было темнее: шторы полностью закрывали окна. Я сделала шаг и остановилась.

— Через два шага кровать, — сказал Дориан за моей спиной. — Обойди справа.

Я протянула руку и почти сразу коснулась прохладного дерева изголовья.

— Откуда ты знаешь?

— Иди дальше.

Я обошла кровать. Дориан вошёл следом. Тяжёлая штора в номере 707 сама вернулась на место, скрыв проём. Он закрыл соединяющую дверь, повернул ключ и провёл ладонью по краю панели, проверяя, встала ли она заподлицо со стеной. Из номера проход снова должен был казаться частью стены.

На несколько секунд наступила тишина.

В темноте проступали очертания мебели. Кровать. Кресло. Низкий столик. Нераспечатанная бутылка воды рядом с бокалами. Номер был готов к приезду гостя, но гостя здесь не было. Ни чемодана. Ни одежды. Ни использованного полотенца. Ни единого следа чужого присутствия.

Я подошла к окну и немного раздвинула шторы. В комнату проник свет с улицы. За стеной что-то треснуло — внутренняя защёлка в номере 707 не выдержала. Затем послышались шаги. Медленные, почти неслышные из-за толстого ковра. Кто-то вошёл в гостиную.

Дориан приблизился к следующей шторе и нащупал скрытый замок.

— Ты готовился к этому? — спросила я.

— Да.

— С каких пор?

Он повернул ключ.

— Семь лет.

Семь лет. Не шесть, в течение которых я приезжала к нему. На один год больше.

— Тогда почему ничего мне не сказал?

За стеной открылась дверь ванной. Человек проверял номер методично, без спешки. Вероятно, был уверен, что уйти отсюда можно только через коридор.

Дориан открыл следующий проход.

— Потому что до сегодняшней ночи план работал.

— Какой план?

— Тот, при котором ты оставалась жива и ничего об этом не знала.

Он сказал это так спокойно, будто речь шла о дополнительном пункте договора. Внутри снова поднялось привычное раздражение. Оно было удобнее страха. С ним хотя бы можно было двигаться.

— Значит, это и было главным условием? — спросила я. — Не задавать вопросы, пока ты решаешь, что мне разрешено знать?

Дориан посмотрел на меня.

— Сейчас главное условие — чтобы ты шла за мной

В номере 707 раздался мужской голос:

— Проверь соединяющиеся комнаты.

Дориан замер. Всего на долю секунды. До этой фразы он двигался так, будто всё происходило по знакомому сценарию. Теперь в его движениях впервые появилась заминка.

— Они знают о проходах, — прошептала я.

— Да.

— Кто ещё мог знать?

— Слишком мало людей.

Я услышала, как поворачивается замок первой скрытой двери. Дориан протянул мне руку. Я посмотрела на разбитые костяшки, на засохшую кровь между пальцами. На ладонь, которая семь лет назад касалась лица женщины с моими глазами.

Я не взяла его за руку. Но вошла в следующий номер. Дориан закрыл дверь за нами в ту секунду, когда предыдущая начала открываться.

Следующий номер отличался только планировкой. Потом был ещё один. В каждом стояла нетронутая вода, лежали приготовленные халаты и не было ни одной вещи настоящего гостя. Здесь соединяющая дверь скрывалась в зеркальной панели. Дориан подошёл к ней сразу.

Он открыл шкаф и нажал на небольшую панель за рядом пустых вешалок. Загорелись три зелёные полосы. Через несколько секунд за стеной остановился лифт.

Я услышала глухой металлический звук, будто створки попытались открыться и передумали.

— Что ты сделал?

— Заблокировал лифты.

— Мы сами собирались ими воспользоваться.

— Нет. Машина внизу.

— На парковке?

— В закрытом секторе.

— Мы не воспользуемся лифтом?

— Нет. Нас там будут ждать.

— Поэтому ты заранее подготовил лестницу.

— И машину внизу.

Кровь снова проступила сквозь белую повязку. Пятно было небольшим, но темнело прямо на глазах.

— Рана открылась.

— Немного.

— У тебя странное представление о правде.

Он приоткрыл дверь в коридор и выглянул наружу. В аварийном освещении горела только каждая вторая лампа. Пустой этаж казался длиннее обычного. Одинаковые двери. Золотистые таблички. Тёмный ковёр, в котором исчезали шаги.

Никого. Дориан вышел первым. Я осталась у двери.

— Ты не сказал, куда мы идём.

— К служебной лестнице.

— И где она?

— В западном крыле.

— Откуда ты знаешь?

Он повернулся ко мне.

— Мира, я снимал этот этаж семь раз.

— Мы встречались здесь только шесть.

— Знаю.

Я замерла. Каждый год считала наши встречи. Помнила дату, номер, время его прихода и даже вино, которое ждало на столе.

— Значит, ты снял его ещё до того, как Мира Хейл впервые приехала сюда?

Дориан посмотрел в сторону коридора.

— Не сейчас.

— Разумеется.

Я вышла из номера. Дориан закрыл дверь и повёл меня вдоль стены. На повороте под потолком горела маленькая красная точка камеры. Он остановился возле картины, отодвинул раму и открыл узкую техническую панель.

— Ты и это приготовил заранее?

Дориан выдернул тонкий провод. Красная точка погасла. Через несколько секунд исчезла и следующая, в конце коридора.

— Теперь они не увидят, куда мы пошли, — сказал он.

— Кто «они»?

— Пока не знаю.

— Ты всегда отключаешь камеры перед тем, как утверждать, что чего-то не знаешь?

Дориан вернул картину на место.

— Я не знаю, кто именно находится на этаже. Это не значит, что я не понимаю, чего они хотят.

— Меня?

Он ничего не ответил. Молчание и раньше было его любимым способом подтвердить то, чего он не хотел произносить вслух.

Мы вошли в номер 704. Дориан пересёк гостиную и без колебаний выбрал нужный ключ из связки.

— Значит, каждая наша встреча была устроена как путь отхода?

— На случай, если он понадобится.

— И всё это ради конфиденциальности?

— Не только.

Я посмотрела на ключи, на отключённые камеры и на кровь, проступавшую сквозь повязку.

— Ты готовился к нападению.

— Я готовился к тому, что однажды нас найдут.

Значит, он начал готовить этот этаж ещё до того, как я впервые вошла в номер 707.

— Почему тот человек назвал меня Вивьен?

— Потому что знает, кого ищет.

— А я не знаю, кем являюсь?

— Сейчас это сохраняет тебе жизнь.

Я коротко рассмеялась.

— Ничего не знать сохраняет мне жизнь?

— До сегодняшней ночи сохраняло.

— Ты говоришь о моей жизни так, будто она принадлежит тебе.

Дориан замер всего на секунду. Лицо осталось прежним, но взгляд изменился. Так он смотрел на меня, когда я спросила, достаточно ли ему знать, что я жива где-то далеко. Словно я снова случайно коснулась чего-то, к чему не должна была иметь доступа.

— Если бы принадлежала, — сказал он, — ты никогда не оказалась бы в этом отеле.

— Что это значит?

— Нам нужно идти.

— Ты сам привозил меня сюда шесть лет.

— Ты приезжала сама.

— Потому что ты платил.

— Да.

Одно слово прозвучало без попытки оправдаться. Мне хотелось услышать возражение. Что дело было не только в деньгах. Что он оставлял мне выбор. Что я могла отказаться. Но Дориан слишком хорошо знал: чем дольше он будет объяснять, тем сильнее каждое объяснение станет похоже на новую форму контроля.

Я вошла в следующий номер. Он оказался одним из малых люксов: больше пространства, два окна, отдельная гостиная. За стеклом город блестел под дождём. Где-то внизу ехали машины, и люди внутри них, вероятно, считали эту ночь обычной.

Дориан замедлил шаг и на секунду опёрся ладонью о спинку кресла. На повязке проступило новое тёмное пятно.

Я подошла ближе.

— Даже не начинай, — сказал он.

— Я ещё ничего не сказала.

— Собиралась.

Он оттолкнулся от кресла и продолжил идти сам.

— Тогда отвечай на ходу.

— Почему ты сказал, что должен был меня убить?

На его лице ничего не изменилось.

— Потому что приказ предназначался мне.

— Что значит «предназначался тебе»?

— Его передали мне.

— Приказ убить Вивьен Вейл?

— Да.

— Кто его написал?

Дориан отвёл взгляд к двери.

— Не сейчас.

Из номера позади донёсся глухой удар. Преследователи приближались.

— Он всё ещё жив?

Дориан помолчал.

— Да.

Человек, приказавший Дориану убить меня семь лет назад, всё ещё был жив.

— Это он прислал их?

— Не знаю.

— Он знает, что я ничего не помню?

— Сообщение на моём телефоне указывает на это.

«Она всё ещё ничего не помнит?»

Я снова увидела экран в своей руке. Иностранный номер. Фотографию, выпавшую из окровавленного пиджака.

— Ты привёл их ко мне?

— Я не знаю, кто проследил за мной.

— Но допускаешь, что это произошло.

— Да.

— И всё равно пришёл.

Его взгляд стал жёстче.

— Я опоздал на сорок три минуты именно потому, что пытался убедиться, что никто не идёт следом.

Я считала его опоздание оскорблением. Оно оказалось предупреждением, которое я не умела прочитать.

— Не получилось, — сказала я.

— Нет.

В его голосе не было ни оправдания, ни просьбы понять. Только факт, уже стоивший ему крови.

Из коридора послышались шаги. Не позади — в другом конце этажа. Дориан сразу выпрямился и поднял пистолет.

— Они разделились.

— Откуда ты знаешь?

— По меньшей мере двое. Один идёт через номера. Второй, вероятно, перекрывает лестницу.

Он повёл меня к выходу из люкса. На этот раз я не стала спорить, когда Дориан позволил мне поддержать его. Мы шли быстро, но не бежали. Он выбирал двери без колебаний, поворачивал там, где коридоры казались одинаковыми, и останавливался за секунду до того, как мог попасть в поле зрения камеры.

Он знал этот этаж не как гостиницу. Как место, где однажды придётся спасать меня. У двери без номера Дориан достал последний ключ.

— За ней служебный коридор, — сказал он. — Потом лестница.

— А внизу?

— Машина в закрытом секторе парковки.

— Ты держал её там каждый год?

— Да.

— Даже когда мы проводили ночь и ничего не происходило?

— Особенно тогда.

Замок открылся. За дверью вспыхнул резкий белый свет. Узкий коридор был отделан серыми панелями — без ковров, картин и декоративных ламп. Здесь пахло пылью, чистящим средством и металлом.

Дориан шагнул внутрь. Я пошла следом. Через несколько метров его снова качнуло, на этот раз сильнее. Плечо задело стену. Я обхватила его рукой за талию.

— Даже не начинай.

— Я ничего не сказал.

— Но собирался.

— Ты не сможешь дотащить меня по лестнице.

— Тогда постарайся не потерять сознание.

— Постараюсь.

— Очень обнадёживает.

Дориан опёрся на меня чуть сильнее. Раньше он никогда этого не делал. Мог позволить обработать рану, затянуть бинт, коснуться шрамов. Но принимать помощь дольше нескольких секунд не умел. Теперь выбора не осталось.

Мы дошли до поворота. В конце коридора светилась зелёная табличка служебного выхода. До лестницы оставалось несколько метров, когда Дориан внезапно остановился. Я почувствовала это раньше, чем увидела причину: его тело напряглось, пистолет поднялся чуть выше.

— Что?

Он не ответил. Под дверью лестницы тянулась тёмная полоса. Сначала я решила, что это вода, принесённая с улицы. Но запах металла появился раньше, чем я увидела тело.

Это была кровь.

У порога лежал чёрный ботинок. Чуть дальше — неподвижная рука. Возле пальцев слабо мерцал экран разбитого телефона.

Дориан вышел первым. Я последовала за ним и почти сразу узнала Марка. Он встречал меня у частного входа все предыдущие годы. Сегодня вместо него стояла светловолосая девушка.

«Добро пожаловать, госпожа Хейл».

Марк лежал на боку, лицом к стене. На виске темнела кровь. Одна рука была вытянута вперёд, будто перед тем, как потерять сознание, он пытался дотянуться до телефона.

— Он жив? — спросила я.

Дориан уже опустился рядом. Коснулся пальцами шеи. Проверил дыхание. Осторожно повернул голову Марка, осматривая рану.

— Жив.

Я выдохнула. Дориан снял пиджак и подложил его Марку под голову. Движения оставались быстрыми и точными, но, когда он выпрямился, ладонь на секунду прижалась к собственному боку. Белая повязка снова темнела.

— Нужно вызвать скорую.

— Мои люди уже едут.

— Откуда они знают?

Он достал телефон.

— Пока не знают.

Ответили почти сразу.

— Седьмой этаж, западная служебная лестница, — произнёс Дориан. — Марк без сознания. Травма головы, дыхание стабильное. Врач — к Марку. Двое на эвакуацию.

Короткая пауза.

— Через главный вход не заходить. Парковка, четвёртый сектор. На этаже минимум двое посторонних. Возможно, больше.

Он посмотрел на дверь, через которую мы пришли.

— Поднимайтесь с нижнего уровня. У вас три минуты.

Дориан завершил звонок.

— Три минуты? — переспросила я.

— Если не задержатся.

— А если задержатся?

Он не ответил. На полу снова вспыхнул экран разбитого телефона. Я подняла его. Стекло покрывали трещины; одна прошла точно через середину дисплея. На экране оставалась открыта переписка с контактом, обозначенным одной буквой:

D.

Последнее сообщение было отправлено в 22:41.

За шесть минут до времени, когда Дориан должен был войти в номер.

«Не привози её сюда. Они знают.»

Марк не написал, что именно им известно. Моё имя? Отель? То, что я жива? Возможно, всё сразу.

Я перечитала строку. Потом ещё раз.

— Он пытался предупредить тебя.

Дориан забрал телефон и посмотрел на сообщение. Его лицо не изменилось. Только пальцы сильнее сжали корпус.

— Ты его не видел?

— Нет.

— Почему?

— Телефон был выключен с того момента, как я понял, что за мной следят.

— Ты всегда выключаешь его перед нашими встречами?

— Да.

Он убрал разбитое устройство в карман.

— Это было твоё время.

В другой вечер эта фраза могла бы прозвучать почти красиво. Теперь Марк лежал без сознания на лестничной площадке, потому что Дориан не увидел его сообщение. Я снова посмотрела на мужчину у своих ног.

— Он остался здесь один.

— Мира.

— Ты должен был встретиться с ним до того, как подняться ко мне?

— Да.

— Но не встретился.

— Его уже не было на месте.

— Поэтому ты понял, что за тобой следят?

— Нет. Я понял это раньше.

Он посмотрел на часы. Разбирать последовательность событий было некогда. Дориан знал это. Я тоже. Но с каждой минутой вопросов становилось больше, а правду он по-прежнему выдавал небольшими порциями — ровно настолько, чтобы я продолжала идти.

Прозрачный держатель на груди Марка был пуст. Чёрная лента оборвана.

— Здесь должна была быть карта?

— Да.

— Ею открыли наш номер?

— Скорее всего.

Теперь всё складывалось. Марка вывели из игры, забрали карту, а светловолосая девушка заняла его место у частного входа.

— Она не работала в отеле?

— Нет.

— И специально направила меня наверх.

— Да.

Она знала имя Мира Хейл. Человек за дверью — Вивьен Вейл. Оба имени принадлежали мне. Помнила я только одно.

Сверху что-то глухо ударило. Дориан поднял голову. На лестнице снова стало тихо. Потом скрипнула дверь этажом выше.

— Они идут сюда, — сказал он.

Я посмотрела на Марка.

— Мы не можем его оставить.

— Мои люди будут здесь через две минуты.

— А они?

Дориан взял меня за локоть и поднял на ноги.

— Быстрее.

— Откуда тебе знать?

— Если бы им был нужен Марк, они бы не оставили его живым.

Слова прозвучали жестоко. Но я уже поняла: Дориан не тратил время на утешение, когда правда могла заставить двигаться быстрее.

Я посмотрела на рану у виска Марка. Его ударили, забрали карту и оставили на лестнице, потому что после этого он перестал быть важен. Главной целью была я.

— Мы не можем просто уйти.

— Мы не уходим. Мы уводим их от него.

Сверху послышались шаги. Пока далеко, но лестница усиливала каждый звук. Дориан поднял пистолет и открыл дверь на нижний пролёт.

— Два этажа вниз. Потом технический коридор.

— Ты уверен, что там свободно?

— Нет.

— Отлично.

Я наклонилась и быстро коснулась пальцами шеи Марка. Пульс оставался ровным.

— Они точно приедут?

— Да.

— Откуда мне знать, что ты не врёшь?

Дориан посмотрел на меня.

— Неоткуда.

— Тогда перестань приказывать мне тебе доверять.

— Я не прошу доверять.

Шаги сверху стали громче. Дориан протянул руку.

— Я прошу остаться в живых.

Я вложила ладонь в его. Не потому, что поверила.

Марк не мог помочь. А единственный путь наружу и хотя бы часть правды знал мужчина, которому семь лет назад приказали меня убить.

Мы начали спускаться. Дориан шёл первым. Я держалась на шаг позади и несколько раз оглянулась. Марк остался на площадке. Под его головой лежал пиджак Дориана. Рядом темнела кровь.

Я продолжала видеть сообщение даже после того, как разбитый телефон исчез в кармане Дориана. Пугало не слово «они». Пугало, что Марк не уточнил, что именно им известно.

На следующем пролёте Дориан открыл дверь без номера. За ней тянулся технический коридор с тележками для белья. Мы успели войти и подкатить одну к ручке, прежде чем с другой стороны нажали на дверь.

— До парковки? — спросила я.

— Два этажа.

Второй толчок сдвинул тележку. Дориана повело в сторону, и я подхватила его.

— Ты теряешь слишком много крови.

— Пока недостаточно.

— Удивительно точное заключение.

Мы спустились ещё на два пролёта, прошли мимо грузового лифта и остановились у металлической решётки. За спиной больше не слышались шаги. Это не успокаивало. Они могли выбрать другой путь и уже ждать у машины.

Я продолжала поддерживать Дориана. Он позволял это только потому, что новое возражение отняло бы больше сил, чем несколько шагов с моей рукой у него на талии. Кровь на ладони начала остывать.

— Тебе нужен врач.

— Он сейчас занят Марком.

— В соседнем здании наверняка был не один.

— Один.

— Ты каждый год оставлял врача в соседнем здании?

— Да.

— И сейчас отправил его к Марку?

Дориан повернул ключ в решётке.

— Марку он нужнее.

Я посмотрела на его лицо. Кожа стала бледнее. Под глазами залегли тени, которых не было, когда он вошёл в номер. На виске выступил холодный пот. Только голос оставался прежним — ровным, уверенным. Достаточным, чтобы поверить. Но я уже знала лучше. По крайней мере, когда речь шла о его состоянии.

Он открыл решётку и пропустил меня вперёд. За ней начинался наклонный бетонный спуск. Воздух стал холоднее. Пахло бензином, влажным камнем и резиной.

Парковка. Я услышала её раньше, чем увидела: далёкий гул вентиляции, двигатель на нижнем уровне, короткое эхо захлопнувшейся автомобильной двери.

Дориан поднял пистолет и выглянул из-за бетонного угла. Несколько секунд прислушивался, затем опустил ствол и достал ключ от машины.

— Четвёртый сектор. Чёрный седан у дальней стены. Если услышишь выстрел, садишься и уезжаешь.

Я не взяла ключ.

— Я не оставлю тебя здесь.

Он замер.

— Не потому, что доверяю тебе. Ты единственный, кто знает, что происходит.

— Разумеется.

Дориан убрал ключ, выглянул из-за угла и только потом позволил мне выйти.

Четвёртый сектор находился почти в конце уровня. Здесь стояло всего три машины. Две были накрыты тёмными чехлами. Третья — длинный чёрный седан без переднего номера — ждала у бетонной стены.

Дориан шёл впереди, хотя его шаги стали заметно медленнее. Я смотрела не на машину. На пространство между колоннами. На тени под автомобилями. На зеркала, в которых могло появиться чужое лицо. Ещё час назад я не искала стрелка в каждом тёмном углу. Теперь пыталась заранее понять, откуда он может появиться. Никого. Дориан открыл пассажирскую дверь.

— Садись.

— Ты поведёшь?

— Да.

— У тебя рана в боку.

— Она не влияет на руки.

— Зато ты можешь потерять сознание на скорости.

— Тогда возьмёшь руль.

Он произнёс это так, будто такой вариант вполне его устраивал. Я села. Дориан закрыл дверь и обошёл машину. Пока он был снаружи, я смотрела на пустое водительское кресло и чувствовала, как крепнет желание самой нажать на замок. Запереть дверь. Завести двигатель. Уехать без него. От людей, называвших меня Вивьен. От мужчины, который знал моё прошлое и шесть лет молчал. От фотографии в сумке, весившей больше конверта с деньгами.

Я могла бы попытаться. Ключ находился у Дориана. Но даже если бы машина завелась без него, я не знала, куда ехать.

Домой? В агентство? В больницу? В полицию?

Ещё несколько часов назад слова «домой» и «полиция» означали места, где можно рассчитывать на безопасность. Теперь каждое требовало нового вопроса.

Кто дал мне квартиру? Кто оформил документы? Кто выбрал имя Мира Хейл? Кто знал, что я не помню предыдущую жизнь?