Набраться смелости сказать

Чтобы как-то компенсировать затраченное на помощь в редактуре время, Аюми предложила в течение целой недели оплачивать им совместные бизнес ланчи, и подруга с радостью согласилась с предложением. Конечно, если бы Кохэйри попросила денег напрямую, Аюми без раздумий перевела бы нужную сумму. Но ей казалось, что такая форма оплаты может превратить их дружеские отношения в формальные, и поэтому она предложила ей в ответ на проявленное дружелюбие совместные обеды.

Как-то раз, во время очередного рассказа Аюми о своих планах на рукопись, Кохэйри ей сказала:

— Я тебя так слушаю с этой книгой и мне тоже хочется писать что-то.

Аюми так заинтересовало услышанное, что она отложила палочки в сторону и начала разливать им чай.

— В последние дни у меня навязчиво крутится эта мысль. В течение дня в голове всплывают какие-то фрагменты и я представляю, как такой момент изложить в книге. Хотя никакой цельной картинки нет и мне слабо представляется, как это все сформировать.

Подход Кохэйри к книге разительно отличался от метода Аюми, которая никогда не продумывала детали наперёд. Когда она впервые села за рукопись, у неё было лишь желание написать что-то на тему алхимии и семьи. А когда девушка заходила в тупик, то откладывала блокнот до следующего дня.

Кохэйри же мечтала продумать цельный сюжет с заложенными авторскими смыслами. Для неё книга Аюми стала поводом задуматься о собственном проявлении в мире.

— Потому что у меня тоже есть потребность высказать какие-то свои мысли через художественное произведение. И я считаю, что какой-то потенциал в этом плане у меня есть.

Когда Аюми услышала, что непроизвольно вдохновила свою лучшую подругу на написание собственной книги, то не смогла скрыть смущения. Столько лет она ждала признания от незнакомых людей в интернете, но слова Кохэйри оказались ценнее любого одобрения.

Осознание собственной значимости подкреплялось мыслями о наставничестве других дебютных писателей. Ей так сильно захотелось найти единомышленников, что она записала ещё одно видео на тему литературного сообщества, где призывала писателей и читателей объединиться для создания комфортного творческого уголка. Ей впервые за долгое время было так хорошо от озвучивания глубоко таящегося желания. И Аюми вовсе не заботило, сколько реакций наберёт само видео. Впервые за долгое время она почувствовала свободу и лёгкость в своём проявлении. И ей было просто хорошо.

~~~

Одним тёплым апрельским утром Кеиджи-сан поделился с Аюми одной интересной находкой:

— Недавно я прогуливался по книжным лавкам и наткнулся на маленькую книгу Икигай Кена Моги. В свое время Акихико пытался донести до меня значение этой философии для нашего кафе, но я был слишком невежествен для этого. Так вот, стоило мне увидеть эту книжку, как я тут же вспомнил о нашем давнем разговоре. Во время чтения нашлось то, что вызвало во мне огромный интерес. А именно борцы сумо.

— Сумо? Вы и таким увлекаетесь?

— Сейчас уже нет, но когда-то имел привычку посещать турниры. Раньше ведь не было столько электроники, и мы ходили на разные представления, чтобы развеяться. В каком-то смысле, я отождествлял себя с борцами сумо. Понимаете, Аюми, на ринге не может быть двух победителей. Кто-то обязательно проигрывает, и наблюдение за их борьбой разбивало все мои иллюзии насчёт этого мира. Я продолжал усердно трудиться всю жизнь лишь от воспоминаний о проигрышах борцов сумо, чтобы не чувствовать свои ничтожность и маленькость. Но здесь, в этой книге, Кена Моги написал: «И в сумо, и в классическом балете люди, имеющие икигай, способны найти в жизни иные ценности кроме примитивной радости побед и горечи поражений. Если у вас есть икигай, значит, вы способны извлечь максимум из сложившихся обстоятельств». Он рассказал о людях с самым низшим рангом в сумо, которые, несмотря на частые поражения, нашли свои маленькие радости в жизни. Тогда я подумал: «Что же, неужели я так долго жалел самого себя, опираясь на проигрыши сумоистов, что не заметил, как на самом деле они были счастливы, следуя своим ценностям? И если даже их жестокий мир может быть наполнен икигай, то почему я не могу обрести того же?»

Понимала ли Аюми, о чем так страстно рассказывал Кеиджи-сан? Отчасти. Возможно, прочти она книгу до их разговора, то догадалась бы, к чему ведёт Кеиджи-сан. Но пока она лишь терялась в догадках.

— Возможно, что весь секрет икигай кроется в сентиментальных ценностях. Даже если в глазах других людей это совсем не важно.

« Так вот оно что» — Аюми наконец тоже начала понимать концепцию икигай. Ей очень сильно захотелось прочитать эту книжку и оставить там пару заметок, поэтому она тут же нашла её в интернете и сделала заказ. Аюми нравилось узнавать больше о мире и людях, но ещё больше она ценила такие вот источники вдохновения для самой себя.

Было что-то волнительное в чтении книги без вымысла. Весь её писательский опыт строился на выдуманных мирах. И вот теперь она взяла в руки книгу, где говорилось об удивительных вещах с абсолютным реализмом. Кеиджи-сан одолжил ей свою находку, пока не придёт заказ Аюми, и она пообещала очень бережно к ней отнестись.

Внимание девушки тут же привлекла глава: «Поток и творчество». Она была всего пятой по счету, но почему-то ей безумно захотелось перескочить через все предыдущие страницы и начать прямо с неё. Она спросила у Кеиджи-сана, не испортит ли это общее впечатление от прочтения, на что он ей ответил:

— Главы почти не пересекаются друг с другом, поэтому можете не волноваться о хронологии.

Аюми взволнованно пролистнула несколько глав и погрузилась в описание творческого потока. Она читала про звёздные чаши, чью красоту пытались повторить многие поколения на протяжении столетий, но так и не смогли воссоздать их безмятежной красоты. «Самые прекрасные шедевры возникают в результате бессознательно творения» — вот как это описал Кен Моги. У Аюми возникло ощущение, будто она нащупала тонкую ниточку к чему-то очень важному. Автор плавно перешёл к беседе с Хаяо Миядзаки, и тут девушка вспомнила о недавнем интервью с известным аниматором. Он сильно раскритиковал современных создателей аниме из-за их ненатурального изображения действительности. По его словам — тот, кто не наблюдает за реальным миром, никогда не сможет передать чувства других людей. Шаблонность сюжетов и перенасыщение клише было проблемой не только японской анимации. Большинство книг, по наблюдению Аюми, становились популярными только потому, что следовали трендам. Однако почти все они были похожи друг на друга и не передавали искренности писателя. Аюми цеплялась за свое призвание именно потому, что могла самозабвенно наслаждаться процессом. Лишь за творческим блокнотом она чувствовала себя свободной, без капли лжи или притворства.

В голове Аюми неожиданно всплыли некогда сказанные Микэ-саном слова: «Сюда постоянно заглядывают люди, которым нет места с их мире. Может, ты такая же?» Мог ли он чувствовать, что кроется за одиночеством Аюми? Она намеренно не пускала никого в свой мир, лишь иногда протягивая руку, чтобы попросить совета. Ей так было легче, по крайней мере все эти года. За последние месяцы она стала чуточку смелее в своём проявлении и больше не хотела замыкаться в себе.

Конечно, чтобы войти в состояние творческого потока, ей требовался определённый уровень тишины вокруг себя. И все же именно дисциплина, с которой она приучила себя писать каждый день, позволяла теперь продолжать при любых обстоятельствах, без утайки.

Аюми вывела из мыслей чашка чая, заботливо поставленная перед ней Кеиджи-саном.

— Ах, спасибо, — девушка совсем забыла, что перед чтением согласилась попробовать новый сорт зелёного чая. Отпив немного из кружки, она отметила его утонченный вкус с лёгким ароматом грецких орехов.

— Ну как вам?

— Он даже лучше предыдущего! — Аюми с большим удовольствием вызвалась продегустировать чайную коллекцию Кеиджи-сана, и теперь в каждую их встречу они пробовали все новые сорта.

— Рад это слышать, — Кеиджи-сан приятно улыбнулся на похвалу Аюми, и девушка заметила небольшие морщинки, присущие любому человеку его возраста. Он часто рассказывал какие-то истории из своей жизни, и многие из них звучали печально. Тем не менее, сейчас он выглядел намного счастливее, чем на старых фотографиях альбома.

— Ах, точно! — Кеиджи-сан вдруг засуетился и поспешил к письменному столу. В выдвижном ящике он начал торопливо перебирать бумаги, и когда нашёл то, что искал, с облегчением вернулся к Аюми.

— По старой памяти я совсем забыл о данном обещании.

Девушка с нетерпением ждала, когда Кеиджи-сан решится показать ей содержимое листочка. Наконец он собрался с силами и передал Аюми рисунок.

— Пока это лишь зарисовки... Рассказ Кена Моги о самураях до того меня впечатлил, что я нарисовал котов-самураев. Но этого было мало, и тогда я подумал: «Почему бы не придумать им историю и не нарисовать комикс?»

— Вы хотите создавать мангу!? — Аюми в очередной раз не смогла сдержать свой голос, который вышел слишком громким даже для комнаты отдыха.

Но Кеиджи-сан обладал уже не самым лучшим слухом, поэтому даже вида не подал, что это принесло какой-то дискомфорт. Вместо этого он поспешил разубедить Аюми:

— Нет, что вы. Создание манги — слишком трудоёмкий процесс, и в идеале требует хотя бы одного помощника. Все, чего я хочу, так это создавать небольшие странички про наших обитателей. Знаете, как короткие комиксы для школьной газеты — ёнкома.

— А-а, поняла, — Аюми постаралась припомнить, читала ли она что-то подобное раньше, но поняла, что совсем не интересовалась школьными выпусками.

— Как думаешь, эти комиксы могли бы помочь нашим кошкам обрести дом?

Взгляд Кеиджи-сана в этот момент выражал столько обеспокоенности, что Аюми поспешила его успокоить:

— Новый формат обязательно привлечёт посетителей. В интернете сейчас очень ценится уникальный подход к творчеству! И как человек, который по многу часов сидит в соцсетях, могу с уверенностью сказать — ваши работы не останутся незамеченными, а неравнодушные люди обязательно откликнутся.

— Какое облегчение, — Кеиджи-сан заметно расслабился после услышанного.

Аюми вернула ему зарисовки и, после небольших раздумий, пожилой мужчина решил приступить к своей идее в тот же день.

Были ли зарисовки частью его мечты? Могли ли они воплотить в себе «идеальную картину»? Аюми давно осознала, что одна формула не может одинаково работать для двух разных людей. А потому, если для Кеиджи-сана рисование котов-самураев обрело сентиментальную ценность, не оставалось никаких сомнений в том, что он «успешно решил одну из самых важных задач в своей жизни».

Глава 10

— Модель кабинета министров предполагает, что землетрясение магнитудой в 9 баллов приведёт к цунами высотой до 30 метров, — сидя на обеденном перерыве перед телевизором, Аюми застыла с палочками прямо перед своим ртом. Ей стоило уже привыкнуть к новостям о стихийных бедствиях, в конце концов большая часть из них проходила довольно спокойно для современной Японии. Но каждый раз она строила в голове самые тревожные сценарии, и Аюми приходилось силой заставлять себя не беспокоиться слишком сильно.

Обсуждение возможного землетрясения коллегами лишь прибавило девушке нервозности. Когда она училась в Токио, такие события почти не затрагивали жителей города, и жить было намного спокойнее. Но здесь, на острове, Аюми уже не могла справиться с представляющимися в голове сценариями о захлестнувшем их городок цунами.

Стоя у кофейного автомата в ожидании мокаччино, Аюми вдруг вспомнила о котокафе: «Есть ли у них все необходимое на случай бедствия?» Она тут же набрала номер Ханами и первым же делом спросила:

— Видела новости? О землетрясении.

— Да, мы как раз начали перестановку вещей.

— Вам что-нибудь нужно принести?

— Я никак не могу найти свистки, у тебя получится забежать к нам после работы?

— Да, конечно. Постараюсь прийти как можно скорее.

— Спасибо, до встречи, — Ханами первая положила трубку.

Аюми предположила, что она очень торопилась вернуться к работе, и не стала перезванивать для уточнения деталей.

В магазине она купила с десяток свистков, на случай, если кому-то из посетителей кафе они тоже понадобятся. Выйдя из киоска, Аюми заметила, как сильно успело потемнеть небо всего за каких-то пять минут. Где-то вдалеке промелькнула яркая вспышка света: Аюми уже было приготовилась услышать раскаты грома, но их не последовало.

У девушки появилось очень нехорошее предчувствие — она читала статьи о подобных явлениях. Из-за наэлектризованности атмосферы над местом подземного толчка могли появляться голубые вспышки. Но земля все ещё крепко стояла у неё под ногами, и Аюми помчалась вверх по лестнице к Икинэко.

У последнего пролёта она совсем выбилась из сил и ненадолго остановилась, чтобы восстановить дыхание. В правом кармане завибрировал телефон, и Аюми увидела оповещение от метеорологической службы о надвигающемся бедствии. Девушка бросилась дальше бежать и уже через минуту оказалась у дверей кафе.

Как Аюми и думала, внутри осталось ещё несколько посетителей, которые не успели уехать домой. Все кошки забились по своим домикам, и глядя на них, Аюми искренне надеялась, что сегодня никто не пострадает.

Ханами раздала свистки и вернулась в комнату отдыха, где Руми уже успела спрятаться под письменным столом. Она сжимала в руках аквариум с рыбкой и затравленно наблюдала за обстановкой. Ханами потянулась к ней, как вдруг под землёй прошёл первый толчок. Аюми тут же ухватилась за дверной косяк, но следующего толчка не последовало. Когда девушки добрались до Руми, Ханами громко спросила:

— Где Кеиджи-сан?

— Он... — девушка перевела похолодевший взгляд на подругу и ответила, — он ещё не вернулся?

— Нет, значит... — жалюзи на окнах затрещали так сильно, что Аюми не услышала концовку фразы.

Из кафе донеслись чьи-то испуганные вскрики, когда толчки стали сильнее и прерывистее. Руми вдруг впихнула в руки Аюми аквариум и полезла наружу. Ханами среагировала быстрее и схватила ту за руку.

— Стой! Там же опасно!

— Но Кеиджи-сан остался на улице. Больше никто не пострадает из-за меня! — Руми воспользовалась замешательством девушки и выдернула руку, выбегая на задний двор.

Ханами чуть было не рванула за ней, но сильно ударилась затылком, пока вылезала из-под стола. Свободной рукой Аюми притянула её обратно и больше не отпускала.

Несмотря на сильнейшие толчки, в комнате не раздавалось звуков битого стекла или падающих предметов. «Ребята успели подготовиться к землетрясению, хоть что-то хорошее» — Аюми ужасно пугалась громких звуков, и сейчас их почти не было благодаря усилиям друзей.

Когда толчки стихли, Аюми осознала, что держалась за Руми слишком сильно, и у той вероятно останутся синяки. Мгновение спустя зазвонил телефон — на экране высветился номер папы. Аюми с замиранием сердца взяла трубку и облегчённо выдохнула, когда узнала, что вся семья была дома и никто не пострадал.

Со стороны улицы послышался тихий свист — сначала совсем короткий, потом протяжнее и громче.

— Это Руми, — Ханами следовало сначала проверить состояние гостей, но она без раздумий бросилась к заднему двору. Аюми прошла вслед за ней, на случай, если кому-то понадобится помощь.

— Руми! — голос Ханами прозвучал до того испуганно, что у Аюми прервалось дыхание. С холодеющими от ужаса руками она подбежала к упавшему дереву, под ветками которого лежали без сознания Кеиджи-сан и прикрывающая его собой Руми.

Сил двух перепуганных и измотанных от стресса девушек не хватало, чтобы перекатить дерево. Когда Аюми почувствовала себя на грани истерики из-за происходящего, из дверей показался Коичи вместе с остальными. Девушка даже не заметила кондитера, когда пришла в Икинэко со свистками, и теперь все встало на свои места. Ханами не пошла проверять гостей именно потому, что там был Коичи. И сейчас он привёл подмогу, которая без труда вытащила двух людей из-под дерева.

У Руми оказалось несколько небольших царапин на руках и спине, но она чуть ли не плача просила окружающих осмотреть сначала Кеиджи-сана. Пока Аюми набирала номер скорой, один из посетителей достал из аптечного чемоданчика тонометр и начал измерять его давление. По телефону девушке сказали, что вызовов сейчас очень много и время ожидания может составить больше часа. Аюми подошла к остальным и сообщила, что самым лучшим вариантом будет доставить его своими силами.

Человек, осматривающий Кеиджи-сана, по счастливой случайности оказался студентом медицинского. Он сказал, что при первичном осмотре никаких повреждений не выявил, а причиной потери сознания стал резкий скачок давления.

— Вскоре он должен прийти в себя, но если есть возможность довезти его до больницы, лучше так и сделать.

Один из посетителей поднял руку и сказал:

— У меня рядом припаркована машина. Если она заведётся, места хватит пострадавшему и ещё одному сопровождающему.

Когда Коичи предложил усадить Руми на переднее сидение, она сказала, что не поедет в больницу. Как бы Ханами её ни уговаривала, та продолжала упираться и отказываться от врача.

— Ладно, тогда я поеду с ним, а вы останьтесь с Руми, — несколько парней помогли Коичи уложить бессознательного человека назад и они уехали. Остальные тоже начали расходиться, когда получили уведомление о том, что сейсмическая активность прекратилась, а цунами обойдёт их остров стороной.

Папа Аюми сказал, что заберёт её из кафе на машине. По скромным подсчётам девушки, дорога со всеми пробками заняла бы не больше получаса. Она сообщила об этом девочкам, когда Ханами принялась сама обрабатывать раны Руми. Дойдя до спины, та попросила подругу снять футболку, но в ответ услышала очередное препирательство. Ханами уже не справлялась с нарастающим напряжением из-за безрассудного поведения девушки.

— К врачу ты не хочешь, и мне не даёшь помочь. А что, если в раны попадёт инфекция? О чем ты вообще думала, когда побежала сюда!

— Кеиджи-сан был в опасности.

— Но ты не спасатель! Если бы дерево упало иначе... — Ханами держалась из последних сил, чтобы не расплакаться прямо на месте.

— Я не... я просто не могла дать умереть кому-то ещё.

Аюми вспомнила, как нечто подобное она выкрикнула перед тем, как вырваться из хватки Ханами.

— О чем ты вообще?

Руми подняла нерешительный взгляд на Аюми, и вместо ответа наконец сняла футболку.

— Мы жили в Курихаре, когда произошло Великое землетрясение на востоке. Цунами так и не добралось до нас, но жертв и без того было много, — она обернулась к Ханами, которая к своему стыду не выдержала и расплакалась как раз в тот момент, когда увидела спину подруги. Теперь и Аюми смогла рассмотреть многочисленные шрамы, оставшиеся после того случая.

— После бабушка забрала меня сюда, а когда и она умерла, я стала прислуживать в храме, — Руми старалась не вдаваться в подробности своей жизни и не рассказывать ничего, что ещё больше бы расстроило Ханами. Она вытащила свой носовой платок и бережно утерла им слезы подруги.

— Прости, мне не стоило настаивать...

— Тебе не за что извиняться. Я просто не была готова этим поделиться, а теперь... — она снова повернулась к Ханами спиной и попросила её обработать свежие раны.

Руми посмотрела на девушку перед собой и виновато улыбнулась, словно пытаясь сказать: «Извините за беспокойство, я не хотела никого напугать».

Аюми поразилась тому, насколько разный у людей может быть жизненный опыт. Она по-прежнему почти ничего не знала о прошлом Руми, но даже этих крупиц её истории хватило, чтобы ввести девушку в состояние глубокой растерянности. «Как она жила все это время? Почему чувствовала вину из-за случившегося?» Задать сейчас ей эти вопросы значило разбередить старые раны, и Аюми меньше всего хотелось расстраивать Руми.

Звонок отца вывел её из мыслей. Пора было уходить. Девочки помахали ей рукой, и Аюми в смешанных чувствах села в машину. «Почему я никак не могу перестать думать об этом?» Живое воображение продолжало подкидывать ей картинки маленькой девочки, смотрящей на заваленных под обломками родителей. Она отвернулась к окну и беззвучно заплакала — прямо как Ханами под взглядом Руми. На вопросы отца о самочувствии она лишь мычала в ответ, боясь произнести хоть слово, чтобы не выдать себя. Всю оставшуюся дорогу до дома они провели в молчании.

Глава 11

Что Аюми знала о Микэ-сане? Иногда этот кот появлялся в кафе, чтобы стащить печенюшки в форме рыбки, и убегал обратно в город. Он редко ночевал в Икинэко, возможно потому, что не мог найти общий язык с другими котами. Если бы на острове существовали и другие говорящие животные, то тогда об этом бы прознал весь мир. Но вдруг есть другие хранители этой тайны, такие как постояльцы кафе? Может ли быть, что Микэ-сан каждый день уходит в город на поиски других говорящих котов? «Что-то тут не складывается» — не унималась Аюми. На её памяти только Мицуки однажды упомянула разговор с Микэ-саном. Но умел ли он понимать человеческий язык с рождения, или духи постарались наделить его сверхъестественными силами?

Аюми определённо хотелось во всем разобраться, и повод «помочь восстановить рабочее место после шестибалльного землетрясения» давал ей отличную возможность избежать лишних вопросов о том, чем занимается дочь после работы.

Сначала Аюми дождалась, когда Микэ-сан придёт за очередной порцией вкусняшек. Затем он принялся вылизывать себя и, сладко потянувшись, побежал обратно на улицу. Стараясь не привлекать внимания, Аюми неспеша последовала за ним, как бы по между прочим печатая что-то в телефоне. К счастью, после приёма кошачьих рыбок Микэ-сан становился очень медлительным, будто был готов в любой момент просто лечь и уснуть на каком-нибудь пригретом солнцем выступе. Но он упрямо продолжал куда-то идти, уводя Аюми ещё выше в горы.

Она тут раньше не бывала, поскольку считалось, что в этом районе жили очень богатые семьи. Аюми стало интересно, что бродячий кот может тут искать, и она продолжила тайком следовать за ним.

Пройдя мимо нескольких роскошных особняков, Микэ-сан вдруг остановился напротив двухэтажного дома с голубыми ставнями. Какое-то время он что-то высматривал, а потом подскочил и просунулся между прутьями высоченных ворот.

Когда Аюми выглянула из-за дерева и прошла к тому месту, где до этого сидел Микэ-сан, она увидела там девочку, смутно похожую на...

— Мицуки?

Словно почувствовав, как кто-то зовёт её, девушка обернулась с котом в руках и пригляделась к дороге.

— Аюми?

Она подбежала к воротам и, озираясь по сторонам, взволнованно спросила:

— Как ты тут оказалась?

— Я... — Аюми хотела сначала сказать правду, но потом подумала, как должно быть странно прозвучит это со стороны. — Да так, просто гуляла по окрестностям и случайно заметила вас с Микэ-саном.

— Ах, вот как, — несмотря на тёплую погоду, Мицуки были одета слишком легко для апрельского вечера.

— Тебе не холодно? Может вернёшься обратно в дом? — Аюми очень не хотелось застужать Мицуки накануне важного экзамена.

Девочка словно вышла из оцепенения и подбежала к небольшой калитке, приглашая Аюми зайти к ней в дом. Мицуки так же добавила, что её семья уехала на званый ужин, и потому визит Аюми останется их маленькой тайной.

Когда девушка прошла по саду вслед за Мицуки, то обратила внимание на распахнутое окно со второго этажа. Ветер раз за разом опускал и поднимал белоснежные занавески, создавая небольшой беспорядок на фоне аккуратного особняка. Ей вдруг вспомнилась картина студии Гибли «Воспоминания о Марни» — те же голубые ставни и одинокая девочка, выглядывающая из окна в ожидании чуда. Был ли Микэ-сан той самой лодкой, которая не давала ей утонуть с наступлением прилива? К удивлению Аюми, он до сих пор ни слова не сказал, и ей все ещё не терпелось узнать природу этого необычайного явления.

На входе девушек встретил дворецкий и предложил гостье травяной ирландский чай. Из интереса к иностранной культуре Аюми с удовольствием приняла предложение и поднялась вслед за Мицуки в её комнату. Пока они шли по коридору второго этажа, Аюми не смогла пройти мимо открытых дверей в самую большую домашнюю библиотеку, которую Аюми когда-либо видела.

— Это кабинет отца. Время от времени я беру отсюда книги, пока он не видит.

— Разве вам запрещено читать?

— Вовсе нет. Просто та литература, которой я интересуюсь, может вызвать у него множество вопросов, — Мицуки потянулась девушку за собой, заканчивая на этом разговор.

В её комнате оказалось гораздо светлее, чем себе представляла Аюми. Изящный туалетный столик, полочки с цветами, стены цвета слоновой кости и парочка подвесных ламп по бокам от кровати. На прикроватной тумбочке стояла открытая шкатулка с обручальным кольцом, и даже когда дворецкий постучался в дверь, чтобы занести напитки, она не стала его надевать.