Набраться смелости сказать

Аюми все еще не до конца понимала, какой формат работы ей нужен, поэтому написала девушке, чей прайс выглядел наиболее приемлемо. Они обсудили сроки выполнения, объем рукописи, и в конце Айри помогла выбрать нужную услугу.

На тот момент у Аюми было написано чуть больше половины, и когда она внесла предоплату за первую арку, то моментально загорелась желанием как можно быстрее дописать свою книгу. И для этого она принялась с тройным усердием писать везде — в вагоне поезда, автобусах, на обеденных перерывах. Как только появлялось хотя бы пол часа свободного времени, она занималась своей книгой.

Ее невероятно вдохновляла Мицуки, которая посвящала всю себя обучению английским и подготовкой к экзаменам ради перспективного будущего. Она точно знала, чего хотела, и без колебаний шла к своей цели. Аюми это здорово мотивировало на исполнение собственной мечты.

Первые правки Аюми получила примерно через месяц. Их было так много, что у нее моментально закружилась голова. Девушка осознавала необходимость редактуры, но и представить себе не могла насколько.

Однако были и хорошие новости — Айри отозвалась о книге как об «очень интересной истории». А значит, если Аюми приложит максимум усилий для ее доработки, то в конце получится действительно достойное произведение.

Глава 7

— Аюми! Посмотри сюда, твой последний пост набрал больше тысячи реакций! — Руми восторженно протянула ей телефон с фотографией правил поведения в котокафе и указала на рекордное количество комментариев.

— Я полагала, что он вызовет бурное обсуждение, благодаря чему алгоритмы продвинут пост дальше в ленте рекомендаций.

Руми в ответ удивленно протянула:

— Ах, вот как. Ты довольно хорошо разбираешься в продвижении, — Аюми решила умолчать о том, сколько времени ей пришлось провести в соцсетях ради самообучения ведения блога. Во многом она занималась этим ради продвижения собственной книги и пока тестировала разные стратегии на страничке котокафе.

Их разговор невольно подслушал Коичи, проходивший мимо с кормом для кошек, и не смог удержаться от предложения:

— Может, нам сделать сезонное меню с сакурой? Я где-то вычитал, что это привлекает новых посетителей.

Аюми утвердительно качнула головой:

— Я постоянно хожу пробовать сезонные новинки в разные кафе. А что ты хочешь сделать?

— Для начала розовые макаруны в форме кошачьих мордочек. Еще можно напечь маленькие котохлебушки и класть их в весенние бенто.

— Бенто? Но мы же не делаем бенто.

— В качестве мастер-класса, думаю, можно сделать, — на это Руми возразить уже было нечего, и ребята продолжили обсуждать сезонное меню.

Аюми очень нравилось принимать участие в подобных собраниях. Она не считала себя полноценным сотрудником, но к ее мнению здесь прислушивались, и это очень импонировало Аюми. Ей так же хотелось поближе познакомиться с ребятами, узнать больше о таинственном коте и рассказать о своем желании стать писательницей. Но она не торопила события и просто продолжала заниматься своими делами.

Такой уж была Аюми — независимо от внешних обстоятельств, она училась находить то, что может контролировать, и сосредотачивалась на этом.

Ближе к обеду Руми поинтересовалась у нее, куда та обычно ходит любоваться цветением сакуры.

— Если честно, учеба занимала почти все свободное время, и я ни разу не присоединилась к фестивалю.

— Но тебе хотелось бы? — Аюми с улыбкой кивнула, продолжая развешивать новые рисунки Кеиджи-сана.

— Тогда как насчет того, чтобы сходить в парк на следующих выходных вместе со мной и Ханами? Мы еще хотели позвать Мицуки, но она слишком занята.

Аюми на мгновение отвлеклась от рисунков и посмотрела на Руми, заполняющую таблички в ноутбуке. «Они зовут меня с собой на фестиваль?» — ей почему-то всегда казалось, что любоваться цветением вишни ходят только с близкими людьми.

Почти никто в окружении Аюми не интересовался такими вещами. Лишь один раз она сходила с подругой на открытие кафе, сопровождаемое высадкой дерева сакуры, и с тех пор мечтала побывать на полноценном фестивале. Поэтому нечего и говорить о том, с каким воодушевлением она приняла это предложение после секундного замешательства.

Еще на последнем году обучения в старшей школе Аюми купила себе юкату черного цвета с красным поясом и вышитыми узорами цветения сливы. Она идеально подчеркивала красоту девушки и не раз надевалась на ивенты и другие мероприятия.

В этот раз Аюми хотела облачиться в более нежные оттенки, и поэтому отведенное до фестиваля время она провела в поисках того самого одеяния. И хотя девушка очень старалась найти юкату в бюджетных магазинах, ни одна из них не выглядела исключительно изящной.

Уставшая от затянувшихся поисков, Аюми зашла в соцсети и забила в поисковике желаемую вещь. В первом же видео ей попалась девушка, на которую Аюми когда-то давно была подписана. Ей очень нравилось наблюдать за идеальной картинкой той жизни, которую транслировала Мико в своем блоге. Постоянные обзоры новых покупок, сотрудничество с брендами, полная финансовая независимость — Аюми и сама не заметила, как восхищение превратилось в зависть. Она была до того не удовлетворена своей жизнью, что начинала ненавидеть Мико каждый раз, когда та попадалась в ленте рекомендаций. Эти чувства оказались слишком губительны для Аюми, и в конце концов она заблокировала ту девушку.

Со временем раздражение поутихло, и в минуты особого любопытства Аюми открывала блог Мико, чтобы посмотреть, как та живет. Стоит ли говорить, что в конце концов Аюми попыталась повторить путь уже ставшей известной девушки. Ей казалось, что она сможет снискать славы и обрести ту же свободу, как это было у Мико. Вот только она не знала, что на тот момент девушка уже более пяти лет снимает контент на другой площадке. А потому, когда спустя год активного ведения блога у Аюми не набралось и тысячи подписчиков, она упала в полнейшую психологическую зависимость от соцсетей. Любой провал она принимала на свой счет, и каждое не залетевшее в рекомендации видео еще больше отталкивало Аюми от самой себя.

Теперь ей предстояло снова начать вести соцсети, но уже на писательскую тематику. Создавать новую страничку не хотелось, поэтому Аюми стала изредка снимать книжный контент развлекательного характера, проверяя отклик своей аудитории. К удивлению, никто не стал возражать новому формату, и постепенно таких видео становилось все больше, пока Аюми наконец не записала свое первое разговорное видео с советами для писателей.

Она не считала себя экспертом, а только высказала несколько предложений на один остросюжетный вопрос, и это возымело такой ошеломительный успех, что Аюми начала вводить все новые и новые рубрики в свой блог. Лишь спустя определенное время она набралась смелости говорить о своей собственной книге. Понемногу Аюми знакомила людей с выдуманным миром магии, который не отпускал ее вот уже целых пять лет. И хотя изначально книга предназначалась для одной Аюми, девушка больше не хотела утаивать от других свою историю. Напротив, она делала все возможное, чтобы в каждом уголке мира смогли узнать о ее дебютной книге.

Недолго думая, Аюми заказала по интернету ту же юкату, которую увидела на Мико. Раньше у нее не было денег на такие дорогие вещи, но теперь зарплата вполне покрывала все хотелки девушки даже после оплаты части ремонта новой квартиры. «Что ж, в конце концов, в работе специалиста крупной компании есть и свои плюсы».

В день фестиваля все решили собраться сначала в кафе и уже оттуда поехать в парк, чтобы не потерять друг друга. Руми и Ханами оделись в парные юкаты — орнаменты одной дополняли узоры другой, и это смотрелось невероятно изящно. В свою очередь девушки изумились дорогим тканям Аюми и вееру ручной работы, купленному в дополнение к ним. Коичи вызвался подежурить на один день и пожелал им отлично провести время.

Выйдя из машины перед парком, Руми сладко потянулась и вдохнула аромат сладостей из стоящих неподалеку прилавков.

— Ах, как же мне хочется поскорее попробовать тайяки с грушей в мисо карамели!

— Ты ешь их каждый год, неужели и правда такие вкусные?

— Я же давала их тебе пробовать в прошлый раз, забыла?

— М-м-м, припоминаю что-то такое. А ты, Аюми, что хочешь взять?

Больше всего Аюми нравились сладости — вагаси, бабл-ти, данго и яблоки в карамели. Но сейчас ей хотелось взять чего-нибудь новенького, и поэтому она согласилась пройти к прилавку с тайяки. Встав в конец очереди, девушки начали увлеченно обсуждать планы на день и вечерние фейерверки.

— А может сходим пофоткаемся на твой телефон? У меня ни одной хорошей фотографии не осталось с прошлых фестивалей, — Руми расплатилась за три рыбки и поделилась с подругами.

— Давайте, правда тут многовато людей, — Аюми посмотрела на толпу туристов, которая целой группой окружила несколько деревьев. Помимо них любоваться сакурой пришла еще чуть ли не города, из-за чего местами было совсем не протолкнуться.

Тогда Ханами подала отличную идею:

— Тут недалеко есть храм, где недавно высадили сакуру, можно сходить туда и вернуться ближе к вечеру.

Аюми с радостью поддержала ее — обычно в храмы она ходила только с семьей и то ради поклонения. Вместе с этим девушку очень привлекала архитектура святилищ, и упускать шанс запечатлеть их красоту она не собиралась. Руми поначалу стушевалась, но быстро скрыла эти эмоции, поэтому девочки не спеша отправились к горе.

Погода вдруг начала портиться, и ветер растрепал короткие локоны Ханами. Они подошли к самой верхушке храма, когда грозовое небо разразилось дождем. Никто даже и не подумал взять с собой зонт в такой погожий день, и если бы девушки не успели укрыться под одной из крыш, то промокли бы насквозь.

— Вот это ливень! Представьте, какой переполох сейчас творится на фестивале, — Аюми даже думать не хотелось о возникшем столпотворении в парке. Такие ливни могли утихнуть в считанные минуты, а могли перейти в мелодично постукивающие по крыше капли дождя, не прекращающиеся до самого вечера.

Ханами промокла больше всех, и глядя на нее, Руми вдруг сказала:

— Тут можно выпить чаю и согреться, пойдемте за мной, — Аюми подумала, что их отведут в гостевой чайный домик, но вместо этого Руми повела всех коридорами куда-то вглубь храма.

Из-за дождя помещения порой становились очень темными, и лишь редкие фонари освещали им путь. Руми отлично ориентировалась в храме, и спустя пару минут она дошла до больших сёдзи1[3], за которыми оказалась большая комната с чайным столиком. Аюми прежде никогда не заходила так далеко в храм, и судя по взгляду Ханами, у той появилось множество вопросов к Руми. Но она не успела их задать, поскольку в комнате был еще один человек — мико2[4]. Служительница храма почти сразу узнала Руми, и когда все трое учтиво поклонились, их пригласили пройти внутрь.

— Не думала, что ты навестишь нас снова, — на столе перед мико уже была расставлена посуда для приготовления матча и некоторые сладости. Когда девушки уселись в позу сейдза, та приступила к завариванию чая.

— Я и не планировала. Так сложились обстоятельства, — несмотря на приветливый характер Руми, сейчас она вела себя слишком отстранено.

Служительница храма пододвинула девушкам вагаси, и только после дегустации сладостей подала большую чашку Руми. Соблюдая чайный этикет, девушка дважды повернула тяван, извинилась перед остальными за первенство, и отпила немного из чаши, передавая ее Ханами.

Аюми вдруг вспомнилась ее первая чайная церемония. Небольшой павильон вмещал в себя не больше восьми человек, на фоне играла мягкая музыка, на фоне которой изредка были слышны комментарии мастера церемонии. Аюми знала, что больше не встретит этих людей, и от того проведенное там время с задушевными беседами казалось ей наиболее ценным.

Сейчас все ощущалось несколько иначе — Аюми знала других гостей, и одной из них было не совсем комфортно здесь находиться. И все же, несмотря на обстоятельства, мико в полной мере удалось восстановить гармонию и дать гостям с наслаждением погрузиться в детали обстановки. До самого конца чайной церемонии тема прошлого Руми больше не поднималась. И вот когда пришло время покинуть храм, мико вновь обратилась к давней знакомой.

— Ты можешь и дальше наведываться к нам. Девочки все гадают, как сложилась твоя жизнь.

В этот раз Руми ответила куда спокойнее, будто чайная церемония расслабила ее разум.

— Со мной все хорошо, больше не о чем беспокоиться.

Пускай она и не дала никаких обещаний, служительнице и этого было достаточно.

— Рада слышать, — и, уже обращаясь к гостьям, добавила, — не забудьте написать свои желания на дощечках, сегодня мы как раз будем сжигать эма3[5].

Служительница не взяла с них денег и поспешила вернуться в храм. Аюми получила табличку с изображением горы Фудзи, которая напомнила ей творческий блокнот. Взяв со столика черный маркер, с обратной стороны эма она написала коротко: «Хочу обрести счастье». Ведь если так подумать, здоровые отношения с родителями, принимающее окружение, успех в своем деле — все это делает нас счастливее.

Ханами не стала показывать свое желание, а Руми и вовсе отказалась от этой затеи. Когда прошения были написаны, девушки повесили их на стенд и еще некоторое время понаблюдали за погодой. Когда грозовое небо рассеялось в лучах солнца, Аюми вдруг вспомнила о сакуре, ради которой они сюда пришли.

— Вы еще хотите сделать совместные фото? Мой телефон очень хорошо снимает на улице.

— Конечно! Что скажешь, Руми? — она посмотрела на подруг и тоже согласилась, пускай и с меньшим рвением, чем Ханами.

Встреча в храме определенно вывела Руми из душевного равновесия, и Аюми очень хотелось ее как-то поддержать. Но не зная предыстории и причин такой смены настроения, она не могла вмешиваться. Просто не имела права. Так что Аюми решила приободрить девочек приятной фотосессией и наделала им кучу красивых портретов. Когда Руми увидела себя на фоне цветущих деревьев, ее глаза наполнились лучистым блеском, и Аюми не смогла сдержать себя от еще пары снимков.

Когда солнце подсветило снизу желто-оранжевые облака, девушки попрощались с храмом и спустились с горы, обсуждая выбор места для предстоящих фейерверков. Словно и не было сильнейшего ливня, испортившего прически и намочившего юкаты трех подруг.

Придя домой и пересматривая снимки, Аюми не увидела ни тени печали на лице Руми. Пускай ее улыбка и не была привычно лучезарной, вид легкой задумчивости невероятно выделял ее природную красоту. «Надеюсь, с ней сейчас все хорошо» — Аюми в самом деле заботилась обо всех, кого считала близкими друзьями. Она решила к следующему визиту распечатать несколько фотографий и повесить их в комнате отдыха, чтобы у остальных были только самые приятные воспоминания об этом дне.

Глава 8

Аюми читала книжку в своем кресле и изредка с интересом поглядывала на Коичи, скрупулезно орудующего материалами для лепки. Он уже много раз переделывал импровизированный десерт, но так и не добился мало-мальских успехов.

В конце концов Аюми не выдержала и спросила:

— Над чем ты так усердно трудишься?

Продолжая колдовать над вагаси, Коичи немного устало спросил:

— Ты знаешь, что такое кодавари но иппин?

— Коронное блюдо и гордость хозяина, — Аюми частенько захаживала в небольшие раменные и садилась у стойки, наблюдая за тем, как готовят ее обед. Их владельцы очень любили рассказывать о тонкостях варки бульона или замешивания теста для лапши, и Аюми была самым благодарным слушателем. Атмосфера приятного общения и единения с кем-то превращала обычный обед в целое наслаждение трапезой. Аюми больше всего любила момент, когда шеф с улыбкой ставил перед ней глубокую тарелку с горячим раменом. Словно она очень важный гость в его заведении. И чтобы сполна отблагодарить мастера, она выпивала бульон до последней капли.

Иногда они меняли рецепты своих коронных блюд и просили Аюми оценить новый рамен. Она так же знала мастеров, которые годами совершенствовали один единственный рецепт. Все это и было частью кодавари.

— Я хочу создать нечто совершенно новое и уникальное. Иногда во снах мне приходят образы, которые я потом стараюсь воплотить в жизнь.

— Как сейчас?

— Верно, но пока мне это плохо удается, — Коичи устало потер переносицу и прикрыл глаза.

— Может тогда сделаем перерыв? Когда я пишу книгу и вдруг сталкиваюсь с моментом, который не знаю, как прописать, то оставляю ее ненадолго. И уже после небольшой паузы мне начинают приходить новые идеи.

Аюми больше не скрывала от постояльцев кафе, что пишет книги, и время от времени даже занимала письменный столик.

Коичи отложил инструменты, размял уже затекшие плечи и потянулся, прежде чем согласиться на перерыв. Но уходить далеко не решился, поэтому они просто вышли на задний дворик. Сюда до сих пор так и не заказали скамейку, и если кому-то хотелось посидеть на веранде, то просто усаживались у ступеней, предварительно застелив порог пледом.

Начало апреля выдалось необычайно солнечным. С того фестиваля больше не было осадков, но Аюми с нетерпением ждала сезон дождей.

— Как у тебя дела с книгой?

— Ах, ну, редактура идет полным ходом. Я пока еще не закончила ее писать, у меня довольно низкая скорость написания книги, поэтому стараюсь все совмещать.

— Значит, ты просто хочешь ускорить процесс подачи рукописи?

— Верно. Издательства рассматривают их по 3-6 месяцев, еще столько же времени уходит на выпуск книги. Не хотелось бы вдобавок как-то растягивать процесс.

— Звучит разумно. Ты очень стараешься ради этой книги, не так ли?

Со стороны и правда могло показаться, что Аюми всю себя посвящает рукописи. Но ей было все еще больно думать о том, что ей потребовалось пять с половиной лет, чтобы закончить ее.

Так они и просидели во дворе еще пятнадцать минут, пока наконец Коичи не предложил вернуться и заварить кофе. У Аюми был свой маленький ритуал — перед написанием книги она всегда пила кофе со сладостями. С одной стороны, ежедневный прием кофе мог в долгосрочной перспективе плохо сказаться на ее здоровье. Ну а с другой, она утешала себя тем, что ничего крепче латте и рафа с приличным содержанием молока и сливок никогда не берет.

Прелесть мастерства Коичи заключалась в том, что он умел делать воздушные пенки в форме котиков. Фирменный кофе Коичи нравился Аюми больше всех остальных, и она его даже уговаривала научить ее этому приему. Он обещал сделать это, как только закончит поиски кодавари но иппин. А пока кондитер попросил Аюми придумать описание к их весеннему меню. Ближе к вечеру, когда девушка уже планировала собираться домой, в проеме комнаты отдыха вдруг показалась Мицуки. Заступавшая на смене Руми не смогла оставить это без внимания и ненадолго оставила посетителей под присмотром Кеиджи-сана.

— Мицуки, как я рада тебя видеть! Мы целый месяц не слышали от тебя новостей, как прошли экзамены?

Девушка приобняла Руми в ответ и со свойственным ей спокойствием ответила:

— Со мной все хорошо, по экзаменам прошла в десятку лучших.

— Ого, я и не знала, что ты такая умная!

— Впрочем, в том месте, куда я хочу поступить, оценки все равно не учитываются.

— Тооочно, тебе же нужно сдать тот крутой английский экзамен.

«Они сейчас говорят об IELTS?» — Аюми ясно видела, что остальные сотрудники кафе понимали, о чем идет речь. Но сама с расспросами влезать не стала, хотя и еле сдерживала растущее любопытство.

— Теперь я буду чаще заходить сюда, чтобы подготовиться до конца апреля.

Тут к ней подошел Коичи и с одобрением произнес:

— Конечно-конечно. Если вдруг понадобится чья-то помощь, не стесняйся обращаться.

Когда Руми наконец убежала обратно в зал и Мицуки села за письменный столик рядом с креслом Аюми, та вдруг заметила небольшие царапинки на левой руке девушки. Как если бы она решила завести маленького шелудивого котенка. Но они почему-то были только на одном пальце. И будучи человеком, у которого никогда не было домашних питомцев, Аюми допустила мысль, что быть может Мицуки завела себе весьма необычного котенка.

На следующий день девушка вдруг подошла к Аюми и спросила:

— Ты хорошо знаешь английский?

— Ну, вполне неплохо для японца, полагаю? — ни для кого не секрет, что в школе дети не уделяют достаточно внимания иностранным языкам. Но Аюми проучилась шесть лет в университете, и целых два года им усиленно преподавали английский. Девушка даже успела подработать репетитором, пока не устроилась в крупную компанию.

— Хорошо, мне для сдачи IELTS нужно подтянуть speaking, но никто в кафе не говорит по-английски, поможешь мне?

— Ах, да, конечно! — Аюми любила смотреть зарубежные мультсериалы в оригинале, но сама она не часто практиковала английский язык. Она была уверена, что при желании Мицуки могла бы оплатить себе даже занятия с носителем. Но, видимо, по какой-то причине она отказалась от этого, и поэтому Аюми согласилась помочь. Чтобы не выдать своей нервозности перед обсуждением экзаменационных тем, она взяла на руки первого попавшегося кота и умостила к себе на коленки, укрыв их обоих пледом.

День за днем они общались на бытовые темы, затем углубились в путешествия, книги, технологии и новости. Когда пошли разговоры о семье и Аюми спросила: «Сильно ли на вас влияют ваши родные?» — Мицуки ответила:

— В моей семье каждому отведена своя роль, и мы проживаем наши жизни так, как будет лучше для сохранения семейного наследия.

Аюми отчетливо услышала изменившиеся нотки в интонации Мицуки, но была вынуждена углубиться в этот вопрос, как того требовали правила.

— И что требуется сделать от вас ради благосостояния семьи?

Мицуки взяла небольшую паузу и, сама того не замечая, потянулась рукой к левой ладони.

— Выйти замуж.

— ... — Аюми растерянно перевела взгляд с тетради на девушку и заметила, как та расцарапала себе фалангу безымянного пальца, где должно было сидеть кольцо.

— Ах, Мицуки! Твоя рука... — Аюми тут же подскочила с места в поисках антисептика и пластырей.

— Вовсе не нужно... — но Аюми и слышать не хотела возражения Мицуки, поэтому в итоге та позволила девушке обработать себе рану.

Закончив перевязывать поврежденную руку, Аюми вернулась в свое кресло и уже на родном языке продолжила:

— Так значит ты поэтому хочешь уехать отсюда?

Мицуки молчаливо кивнула и добавила:

— Если останусь в Японии, меня обязательно найдут и вернут домой. В Англии живет тетя, которая согласилась приютить меня и оплатить обучение. Как только выучусь на издательское дело и вернусь домой, я сама унаследую семейный бизнес.

— А тебе позволят?

— У них не останется выбора. Моя семья ни за что не поставит себя в эпицентр скандала.

Аюми почувствовала вопиющую несправедливость по отношению к Мицуки. Даже статус влиятельной семьи не позволял так распоряжаться судьбами других людей. Она вскипала, словно чайник, но не позволяла себе высказывать гневных комментариев в адрес ее родных.

— Если есть что-то, чем я...

— Ты итак уже достаточно помогаешь. Если бы я начала оплачивать услуги репетиторов после выпуска, это могли бы заметить. Поэтому...

Мицуки поднялась с кресла и впервые на памяти Аюми поклонилась кому-то.

— Большое спасибо. За проявленную доброту и терпение.

— Мицуки... — Аюми была готова расплакаться прямо там из-за осознания обстоятельств, с которыми пришлось столкнуться девушке. Ей было безмерно жаль Мицуки, и если бы Аюми попробовала сказать еще хоть слово, то наверняка бы не выдержала.

— Ладно тебе, Аюми. Давай на сегодня закончим, — Мицуки потянулась к сумке, чтобы начать собираться, как вдруг Аюми воскликнула:

— Если хочешь, можешь прийти сегодня ко мне домой! Поужинаешь с нами в кругу семьи.

— Твоя семья... — Мицуки покачала головой и с уставшей улыбкой ответила, — за мной сейчас итак пристально наблюдают, не хочу в это втягивать кого-то еще.

Она вышла из комнаты и оставила Аюми одну. Несколько мгновений спустя девушка выбежала из кафе как раз перед отъездом Мицуки. Увидев Аюми, на опустила окно и помахала ей рукой на прощание. Сколько бы Аюми не щурилась, она не могла разглядеть пластыря на пальце Мицуки. Но отчетливо увидела отблеск сапфира на тесном обручальном кольце.

Глава 9

По мере чтения правок Аюми стала замечать, что иногда Айри не проникалась чувствами героев. Довольно много пометок содержали в себе слова: «У героя что-то не то с эмоциями», «Почему он чувствует вину за пропажу сестры», «Приёмная дочь не может звать тётю с дядей родителями» и многое другое, что совсем не укладывалось в голове Аюми. Разве все в этом мире не чувствуют себя по-разному, сталкиваясь с травматичным опытом? Разве мало в жизни примеров, когда люди брали на себя ответственность за то, что случалось с их близкими, даже если их вины в том не было? В конце концов Аюми решила не принимать такие правки, однако существовало ещё много других исправлений, с которыми она не знала, как поступить. В таких случаях очень просилось мнение третьего человека, но обременять Мицуки не хотелось, и тогда Аюми решила обратиться к своей давней подруге со школы. Её мнение всегда было очень авторитетным для Аюми, и зная её любовь к чтению, она не сомневалась в редакторских способностях Кохэйри.