В деревню, в глушь, в Верхние Выжиги

Однако, присмотревшись получше, я решила, что это был не он, у Сомки размер ноги небольшой, чуть побольше моего, а тут такие лапищи отпечатались. Но сейчас здесь никого не было, Ван-Ван был спокоен. Он обнюхал следы и не проявил ни малейшего беспокойства. Я присмотрелась, больше след никуда не вел, ни к сараям, ни на огород. Кто-то пришел, посмотрел на нас в доме и ушел. Ладно, пока успокоимся. Надо у тети Галы будет спросить, может, кто из дачников сейчас в деревне. Может, она кого видела. Я пока не решилась рассказывать о таинственном госте Ларе, неизвестно, связан ли он с причиной ее бегства из столицы или нет. Мне почему-то не верилось, что ее бывший мог так быстро нас найти. Деревня наша ни в каких реестрах больше не значится, а о том, где находится мой дом, знает только мама. Она рассказала? Вряд ли. Фамилии у нас теперь разные. Не так просто связать ее со мной и найти, да и у нее там защита. Я сама ставила.

Успокоившись, я решила, что надо позавтракать, да и делами заняться. Трава сама себя не скосит. А, как говорится, коси коса, пока роса.

ГЛАВА 3. Картошечка

На завтрак я себе пожарила яичницу с салом, достала к ней квашеных помидорчиков, и немного черного хлеба еще оставалось. Честно оставив один кусок Ларе, второй я съела сама. Как же это было вкусно! Ван-Ван бодро похрустел кормом, вылакал почти всю воду из миски, а потом снова попросился на улицу. Я заварила себе пакетик чая со вкусом банана и тоже вышла, села на лавочке, любуясь окружающим миром. Было так свежо и благостно, как бывает только на рассвете. Солнце показалось над горизонтом почти полностью, и стало уже совсем светло. Светлые лучи пронизывали кусты и кроны деревьев, мир казался волшебным и немного ненастоящим.

Допив совершенно гадостный чай, я из ночнушки переоделась в рабочее, и отправилась выкашивать огород. Докосив до душевой кабинки, притащила к ней лестницу, вскарабкалась наверх, проверила цел ли бак, потом вытащила из сарая садовый шланг, прикрепила к крану, да закинула конец в бак, поболтала там рукой, споласкивая его внутри, слила воду, после закрепила шланг наверху, пусть наливается, а то мыться и в самом деле где-то надо. К вечеру вода должна нагреться. И дальше пошла косить.

В процессе останавливалась у кустов и деревьев, проверяя, как они перезимовали, есть ли какие-то завязи. Обнаружила приятный сюрприз — жимолость уже созрела и радовала усыпанными синими ягодами ветвями. Надо будет собрать, когда все просохнет. На яблонях завязей было не очень много, наверное, попали под заморозки, зато вредителей хватало. Было немного вишен. А вот сливы в этом году даже, кажется, не цвели. Красовалась букетами белых цветов ежевика, более скромно цвела малина. Эту бы пролить надо, она воду любит. Хотя кто ее не любит. Красная и черная смородины радовали обильной завязью.

А вот клубника и земляника перезимовали плохо, часть ягодника вымерзла и погибла, но что-то все же осталось, будет чем полакомиться. Ну и ладно, варенье в подвале еще с прошлого года стоит, да и позапрошлого. Тетя Гала говорила, что в лесу земляника пошла, а вот моя только отцветала, как и клубника.

Я успела покосить и на огороде, и за калиткой, налить бак летнего душа, даже подергать крупные сорняки на пустых пока грядках, и только тогда вернулась к дому. Ноги уже гудели, руки и плечи ломило, спина отваливалась.

Ван-Ван лежал на крыльце вывалив язык. Сверху пес по-прежнему был цвета апельсина, а ниже, там где шерсть намокла от росы, а потом пропылилась, когда этот поросенок катался по грядкам, стала серой. Увидев мое выражение лица, пес задом-задом заполз под скамейку. Я хотела извлечь его оттуда и вымыть, чтобы неповадно было, но тут из дома вышла Лара.

— Вот ты где! А я испугалась, что ты меня тут одну бросила.

— Не переживай, никуда я не денусь. Доброго утра.

— Доброго, — Лара сладко потянулась, улыбнулась ярче солнышка. — А где у тебя в доме туалет? А то вчера в кустах писали. Хочется нормально сходить.

— А туалета в доме нет.

— Что?! Только не говори мне!..

— Не говорю, но туалет вон он. Зелененький. Туалетную бумагу я туда уже положила.

— Ну хоть не траву.

— А ты хочешь экологически чистую продукцию? Могу нарвать тебе лопухов.

— Хватит издеваться! — и Лара гордо направилась к зеленому домику.

Сделав делишки и вымыв руки под уличным краном, Лара попросила у меня тазик, нагрела себе воды и принялась умываться разными специальными средствами, а потом мазаться другими. Я сидела и смотрела, как в театре. Я-то с утра мылом умылась, мазнула немного дневным кремом, чтобы кожа не обветривалась, да и все. А тут целый мегапроцесс. Закончив, Лара нарядилась во вчерашнюю рубаху. Тщательно расчесала волосы. Я думала, что и на них сейчас что-то будут намазывать, но обошлось.

— Все. Я готова. Что у нас на завтрак?

— Ну... Продукты ты наши видела, приготовь, что тебе хочется. Я себе с утра пожарила яичницу с салом.

— Какой ужас! — у Лары лицо перекосилось. — Как ты питаешься! Там тетя Гала давала творог. Я им позавтракаю. Вот с утра творог полезно!

— На здоровье.

Лара отправилась доставать творог. Хитрый Ван-Ван хотел проскочить вместе с ней в дом, я поймала его силой за загривок. Визг поднялся на всю деревню.

— Э нет, дружочек! Знаю я тебя! Сейчас на мою постель завалишься!

Так что, пока Лара завтракала, грязнуля был вымыт, вытерт и привязан к лавочке сохнуть, чтобы снова не извалялся. Каких несчастным взглядом на меня смотрели. Ну просто мученик, пленник. А отпусти, тут же весь черный придет.

Я заварила себе еще чаю, в этот раз со вкусом яблока с корицей, этот был даже ничего на вкус, и присоединилась к Ларе за столом.

Лара тоже была моей подругой детства, только если Сомка, Вика, Мята и остальные были друзьями деревенскими, то Лара — городской. Мы до седьмого класса учились вместе. Были лучшими подругами не разлей вода. Это потом ее родители переехали в столицу, и мы потерялись. Некоторое время переписывались, но потом учеба, выпускные экзамены, поступление, письма приходили все реже, пока переписка совсем не прекратилась. Так что, когда несколько дней назад на пороге моей квартиры ранним утром появилась эффектная блондинка с красным чемоданом на колесиках, я даже не узнала ее, сказала, что ошиблись адресом и уже хотела захлопнуть дверь.

— Липа, это я, Лара, — она сняла темные очки, и я ее узнала.

Этот визит был очень неожиданным, но я обрадовалась, пригласила подругу войти. Когда она прошла мимо меня в квартиру, у меня по коже прошло немного неприятное ощущение. Лара стала магом. Наверное, у нее была к этому предрасположенность, а уже в столице она свой дар развила. Не слишком усердно, потому что категория была совсем не высокой, максимум двойка.

Между магами и ведьмами давняя вражда. Маги считают, что ведьмы, которым не нужно учить заклинания, способные творить одним усилием воли, бездельницы, ведь все им дается легко. К тому же они не всегда контролируют свои способности. Очень часто ведьма творит что-то на эмоциях. Маги же так не могут. Не сотворил необходимых действий, вложив в них магические силы, ничего не выйдет. А ведьмы и ведьмаки озлобились на магов, вроде как выучить заклинание и вложить в него толику магической силы каждый может. Сейчас, конечно, все это было не так выражено, обе категории одаренных призывали к терпимости, всячески поощряли ее. А раньше эта вражда часто собирала кровавые жертвы. Причем чаще маги ополчались против ведьм, вынуждая их покидать города, таиться в лесах и самых глухих деревнях.

Но и сейчас на разные ответственные должности предпочитают брать магов, так как их способности более стабильны. Маг не станет говорить, что у него ничего не получается, потому что плохое настроение. Он просто произнесет заклинание, использует жесты, создаст графический контур и добавит магической силы. Хотя в школах, колледжах и университетах ведьмаков и ведьм учат тем же заклинаниям, и они с легкостью их же применяют. Но все равно считается, что ведьмы творят магию хуже.

В наших краях магический фон беден, ведьм и потенциальных магов рождается мало. Разве что в деревнях, вроде наших Верхних Выжиг и ближайших к ним, встречались старинные ведьмовские рода. Ведьмы вообще предпочитали спокойствие и уединение. Магов тоже немного, кто посильнее, да поспособнее перебирается в столицу или туда, где фон побогаче. Поэтому сила Лары проксребла меня по коже не хуже терки. Слишком непривычные для меня ощущения. До этого магов я встречала всего несколько раз в жизни. Сама Лара ничего не заметила. Она вошла в квартиру и замерла в прихожей, даже ручку чемодана не выпустила.

— Лара, — я подошла и заглянула ей в лицо. — Разуйся, пожалуйста. Вот тапочки.

— А, да. Конечно.

Тут зазвонил телефон. Лара подпрыгнула на месте. Вместе с ней подпрыгнул сонный Ван-Ван, только что проснувшийся и пришедший проверить, кто пришел.

Она перехватила мою руку и зашипела коброй:

— Не бери трубку! Это может быть он!

Я перепугалась, захлопала глазами.

— Это мама, наверное.

Лара, бледная, как полотно, выпустила мою руку.

— Прости.

Это и в самом деле оказалась мама. Она спрашивала, приеду ли я к ней сегодня. Я посмотрела на гостью и сказала, что нет.

— Не говори, что я у тебя, — прошептала Лара, прислушивавшаяся к нашему разговору.

— У тебя кто-то в гостях? — насторожилась мама.

— Нет. Это Ван-Ван тут под ногами вьется, есть просит.

Ван-Ван недоуменно скульнул и посмотрел на меня. Даже без всякого ведьмовского чутья я могла понять, что моя подруга детства напугана и не в себе. Я быстренько распрощалась с мамой, убедив ее, что у меня все в порядке и как только, так сразу я буду у нее в гостях. Положив трубку я повернулась к Ларе.

— Так, чемодан поставим вот сюда, в угол.

— Сейчас я переобуюсь, — она хотела снять туфли, но покачнулась.

— Светлые силы с ними с тапочками, не распутица на улице. Пойдем на кухню, я тебе чайку заварю, успокоительного, — я увлекла Лару на кухню, усадила на табуретку в углу, там можно было удобно облокотиться о стену.

Сама налила в чайник воды и поставила его на плиту, достала из шкафа баночку с успокаивающим сбором, отмерила пару столовых ложек в заварник. Когда вода закипела, заварила сбор. Он был слабенький: мята, мелисса, ромашка, небольшая толика пустырника — но вкусный. Я в него для аромата добавила немного ферментированного вишневого листа и сушеной цедры апельсина.

Лара, пошевелилась и моргнула только когда я поставила перед ней парящую чашку чая.

— Вот, попей.

— Что это?

Я перечислила ингредиенты. Подруга вздохнула, подула на чай и отхлебнула крошечный глоточек. Постепенно она выпила всю чашку и немного успокоилась.

— Что у тебя случилось? — спросила я, впрочем, тут же спохватилась, не резко ли. Замкнется сейчас опять.

Лара посмотрела на меня.

— Я... — начала она, но снова замолчала.

Я подлила ей чаю, начала пить сама.

— Я сбежала.

Я поощрительно кивнула.

— Сбежала от него.

— От кого? — решила уточнить я.

— Это страшный человек! Он сначала так красиво ухаживал, пока я не согласилась выйти за него замуж. А тут еще родители уехали за границу. Уже о свадьбе договорились. И тут он поменялся.

— Он тебя обижал, бил? — я могла только догадываться о том, кто такой «он».

— Нет, — Лара показала головой и вздрогнула. — Ничего такого. Но стал такой властный. Я должна была делать все, что он говорит. А если пыталась сопротивляться и своевольничать, то он подавлял. Словами.

— Ну так и отказалась бы замуж выходить.

— Я отказалась, но он не стал даже слушать. Я только сейчас понимаю, что я была в каком-то мареве, даже не сильно отказывалась.

Мне стало сильно не по себе от слов Лары, будто мороз по коже прошел, так что судя по всему беспокоилась она не зря.

— Я не знаю, что это было. Я с его мамой смотрела мои детские фотографии, а потом наткнулась на ту, где мы с тобой вместе сидим за партой. Улыбаемся такие. У меня розовые банты, у тебя белые. У меня еще зуб верхний передний выпал накануне, я так стеснялась тогда, а когда фотографировались, забыла, улыбнулась. И от вида этой фотографии у меня будто что-то в голове прояснилось. Я вечером собрала вещи и рванула оттуда.

— Постой, — я встала из-за стола и поводила вдоль тела Лары руками, потом пошла в коридор и то же проделала с ее чемоданом.

— Что ты делаешь? — подруга последовала за мной.

— Ищу отслеживающие артефакты. Не нравится мне твой туман в голове. Зачем-то ты тому типу сильно нужна.

— А ты умеешь? — поразилась Лара.

— Я же ведьма. К счастью, все чисто. Слишком он понадеялся на свое влияние.

— Значит, ты мне веришь? — большие серые глаза с надеждой уставились на меня. — Что мне все это не мерещится?

— Верю.

Мы вернулись на кухню. Лара сама себе налила чаю. Она, видя, что я не подняла на смех ее неясные, невнятные подозрения, заметно успокоилась и без чая.

Опустошив очередную чашку, Лара с надеждой посмотрела на меня.

— Можно я у тебя пока спрячусь?

Я тяжело вздохнула.

— Можно. Но ты уверена, что он тебя тут не найдет?

Лара страшно побледнела, взгляд ее заметался по сторонам.

— Ты думаешь?

— Ты же на поезде сюда приехала?

— Да.

— А в поездах при покупке билетов регистрируют документы пассажира. Так что легко отследить, куда ты поехала. Тем более, это твой родной город.

Побледнев еще больше, она медленно поднялась.

— Я поеду дальше. Куда-нибудь.

— Погоди. Вместе поедем. У меня в деревне остался домик от бабушки. Завтра с раннего утра и уедем.

В тот же день я предупредила начальницу, что беру три месяца лета за свой счет. В библиотеке это время не сезон, так что меня отпустили. Маме сказала, что поеду на курорт с подругой на все лето. Та переполошилась было, но я ее убедила, что очень удачная горящая путевка.

Так что на следующий день, в пять часов утра, мы уже ехали в Верхние Выжиги. Деревня в глухих лесах, там почти никого не осталось, я была уверена, что лучшего места, чтобы спрятать Лару от ее таинственного злодея, нет. Разве что он заявит о ее пропаже в полицию. Но я почему-то была уверена, что он так не поступит. Что-то там нечисто с этим типом.

Официально на картах нашей деревни больше нет, как и у меня в собственности нет моего дома, он как бы не существует. Этим пользуются дачники. Покупают дома, а потом нигде их не оформляют, деревни-то нет, и можно не платить налоги. Правда, случись что, доказывай потом, что это твой дом, если вдруг кому-то захочется снести деревенские дома и построить что-то на их месте. Но кому придет это в голову? Никому Верхние Выжиги не нужны.

По дороге Лара заметно расслабилась, повеселела, ее отпускало. Вчера, приняв душ, она легла на выделенную ей для сна кушетку и тут же уснула. То ли сработали три чашки успокоительного чая, то ли бедная просто устала и от дороги, и от страха. Что же это за странный тип, обладающий влиянием на людей и зачем ему вообще Лара?

После завтрака подруга внезапно заявила, что нам просто необходимо сделать зарядку на все группы мышц.

— Эээ, — я опешила. — Я как бы уже наработалась с утра, — это подтверждали гудящие ноги и ноющие руки и плечи.

— Это совершенно не то! — уверили меня. — Нужно проработать все группы мышц! Давай вот здесь, на полянке. На свежем воздухе чудесно получится!

И она повлекла меня за собой.

Ларина зарядка совершенно не походила ни на какую зарядку, которую мне приходилось делать до этого. Никаких «Руки выше, ноги шире», только плавные, неторопливые движения. Но к концу разминки у меня ныло все. Я, действительно, почувствовала, что мышц может болеть гораздо больше, чем от работы. Теперь болела вся Липа целиком.

— Ну как? — с довольной улыбкой спросила Лара, завершив пытки, то есть зарядку.

— Ооочень бодрит, — я плюхнулась на скамейку, мечтая вытянуться на чем-нибудь горизонтальном. Ван-Ван запрыгнул ко мне, оперся лапами на мое бедро и тыкнулся носом мне в щеку. У меня не было даже сил, чтобы поднять руку и приласкать пса. Фамилиар послал утешающие мысли.

— После зарядки давай сделаем пробежку!

— Так! Стоп! Раз ты бодра и полна сил, пошли на огород.

— Мы будем там бегать?

— Мы будем там копать.

Взяли лопаты, грабли, перчатки, ведро для сорняков и устремились.

С копать у Лары как-то не задалось. Она не копала, она рыла. Я показала ей, откуда начинать, не успела оглянуться, а там уже яма по колено. Пришлось останавливать, показывать, как копать, как выбирать сорняки, объяснять, зачем переворачивать и разбивать земляной ком.

К полудню, когда солнце уже разогрело так, что работать стало почти невозможно, у нас была вскопана приличная делянка, можно было идти за семенной картошкой. Пока я разравнивала граблями землю, разбивая нераздолбленные колмыжки, Лара сидела на скамейке под старой яблоней и удрученно разглядывала ладошки. Она набила на них мозоли даже через перчатки.

Я же оглядела проделанную работу. Да, потеряла я несколько форму на сидячей работе. Вдвоем за такое время должны были сделать гораздо больше.

— Ладно, хватит пока, — я подошла к Ларе, прислонила грабли рукоятью к яблоне. Инструменты пока убирать не буду. Отдохнем и вернемся к работе.

— Пока?! — изумилась Лара. — А это еще не все? Нам мало столько земли? — она обвела покрасневшей ладошкой вскопанное.

— Конечно. Что тут, кустов двадцать войдет. Нам этого мало. Мы на зиму не будем сажать, но хотя бы в конце лета своей картошки поесть. Молоденькая картошка, она очень вкусная.

— Да, я читала, что молодой картофель полезен. Особенно в кожуре. Она содержит калий, железо, магний, фосфор и кальций, и витамины.

— С кожурой не пробовала. Но вот вырастим и попробуем. Я, кроме картошки, еще зелень хотела посеять. Огурчики. Они должны успеть хоть к концу лета. Кабачки. Надо у тети Галы спросить, вдруг рассада осталась какая-нибудь.

— Может, мы сначала покушаем, а потом к твоей тетушке пойдем?

— Хорошо, как скажешь. Пойдем, обед приготовим.

Лара, кряхтя как старушка, поднялась со скамейки, до дома шла на полусогнутых ногах, потирая поясницу.

— А что будет на обед?

— Наши продукты ты видела. Приготовь себе что-то.

Лара замялась с ответом. Даже остановилась. Я оглянулась на нее, опасаясь, что ей стало плохо от работы.

— А я не умею.

— Что? — не поняла я.

— Я не умею готовить.

— А чего делать тогда будем?

— Ну ты же умеешь.

— Умею. Но не твои всякие полезные изыски с картофельной кожурой.

— Так я тебя научу.

Звучало странно. Меня будет учить готовить человек, который не умеет готовить.

— Сейчас на обучение нет времени. Выбирай, что хочешь на обед. Щи со щавелем и крапивой на колбасе или щи из капусты на тушенке. Можно наоборот.

— Я слышала, что щи из крапивы — это очень полезно. Только давай в них не будем добавлять колбасу и тушенку и картошку тоже.

— Тогда они совсем пустые получатся. На таком мы с тобой не протянем. Можно было бы кролика сварить, но это долго.

— А тут ни из какого ресторана нельзя заказать доставку?

— Ресторанов тут нет, как и телефонов.

В итоге сошлись на щавелево-крапивных щах на тушенке.

Картошку чистить Лара тоже не умела, крапивы смертельно боялась, так что была усажена собирать возле грядки щавель. Он за осень и весну весь зарос сорняками, так что надо будет потом прополоть его и порыхлить. Да и свеженького грядочку посеять. Семена у меня были. Я еще в городе вечером, когда уставшая Лара спала, сбегала до ближайшего магазина и купила минимальный посевной набор из того, что успеет вырасти до конца лета.

Я успела поставить вариться картошку с тушенкой, положить к ним морковную зажарку, репчатого лука у нас не было, вместо него добавлю зеленого, ошпарить и покрошить крапиву, когда Лара принесла маленький пучок щавеля.

— А чего так мало? — удивилась я, грядка была большая, там должно было получиться гораздо больше.

— Все, что удалось выбрать. Там было много в таких красных пятнышках и в дырочках.

— А куда же ты их дела?

— Как ты учила, собрала и выкинула в компост.

Да уж, щавель из компоста я доставать точно не полезу.

— А что не так? — Лара смотрела на меня наивными серыми глазами и только ресницами хлопала.

— Ничего страшного в том, что на листьях дырочки и красные пятнышки, нет. Они тоже бы прекрасно пошли в суп. Ну теперь уж придется довольствоваться тем, что есть. Щи будут больше крапивные, чем щавелевые.

— Да? Прости. Я решила, что они плохие, — искренне расстроилась Лара.

— Не расстраивайся. Сядь, отдохни пока.

Своя картошка быстро варится, тушенка тем более уже готова была, так что скоро я закинула в кастрюлю порубленную зелень и разболтанное яичко. Запах по дому поплыл просто ошеломляющий. Даже Ларин изящный носик зашевелился. А я так и вовсе чуть слюнями не захлебнулась.

Нет я, конечно, не готовлю подобную еду постоянно. Хотя от зеленых щей из свежей молодой крапивы, наверное, все же не отказалась бы и в городе, особенно зимой. Но лучше всего подобное, сварганенное на коленке из подручных продуктов, идет в деревне. Все кажется изумительно вкусным. Суп, сваренный на колбасе или тушенке, картошка-толчёнка со шкварками и молодым луком, салат из сырой свеклы с морковкой. Кстати, надо овощи поставить варить, сделаем к ужину винегрет. Надеюсь, Сомка до нас все-таки доедет и привезет растительное масло.

Сомка объявился, когда мы вынесли на улицу стол и стулья, а я собралась разливать щи по тарелкам.

Ван-Ван, освоившийся на территории, встретил гостя звонким лаем.

— Ну-ну! — парень, ничуть не боясь, просто подвинул пса с дороги ногой. — Чего? Не признал меня?

Ван-Ван перестал лаять и закружился на задних лапах, норовя подпрыгнуть в таком виде, чтобы достать до сумок, которые принес Сом.

— Ну как вы тут, девки?

— Привет. Пообедаешь с нами? — спросила я.

— Это можно, — Соика отнес сумки ко мне в сенцы. — Вот ваш заказ. Гречки, правда, не было, я пшена взял. Да какая, в принципе, разница, — говорил он со мной, а сам все косился в сторону Лары. Там бедняга косоглазие заработает.

— Разница большая. Но чего уж теперь. Поедим пшено. Тебе сметану в щи добавлять?

— А? Да, добавляй.

— Ларка, а тебе?

— Нет, не надо. Много жирного — вредно, — Лара сидела на улице за столом и со скучающим видом оглядывала окрестности.

Я удивилась, до появления Сомки выражение лица у нее было нормальное, а теперь прямо скучающая королева на отдыхе.

— Как скажешь.

Я вручила Сому налитую до краев тарелку, и он понес ее на стол, потом пришел за следующей. Я же порезала хлеб, сложила в отдельную миску. На тарелочке художественно выложила кусочки колбасы и сала. Желудок изнутри уже практически кусал живот, требуя в него немедленно что-то положить.

— Да, забыл! — Сом сбегал к мотоциклу и принес банку молока и еще что-то, что он спешно спрятал в карман.

Чуть пса мне не выпустил. Пришлось воспользоваться связью и велеть фамилиару вернуться.

Мы наконец-то уселись за стол. Я зачерпнула ложку парящего еще варева. Лара с поджатыми губками ковырялась в тарелке. И тут Сом достал из кармана банан, протянул его нашей королеве.

— Вот. Гостинец!

Лара недоуменно посмотрела на ярко-желтый фрукт, весь покрытый мелкими коричневыми пятнышками, потом перевела взгляд на красного, как рак, Сома. Ноздри ее гневно раздулись. Я поспешно пнула подругу под столом. Она тут же сменила гнев на милость.

— Спасибо, — и банан взяла. Положила рядом с тарелкой на стол, потом все же принялась есть.

Сомка сидел с идиотской улыбкой. Его я тоже пнула под столом. Сом перевел на меня недоуменный взгляд.

— Ешь щи, а то остынут.

— А! Да! — и заработал ложкой с завидной скоростью. Когда тарелка опустела на половину, решил завести светскую беседу. — Что делали сегодня? Как ночка прошла?