Пособие для начинающих чудовищ

Первым у меня появился короткий кинжал кукри, выкованный каким-то старинным папиным приятелем и как следует заговорённый. Я назвала его Хагэ. Пока была ребёнком, просто держала в ножнах в кровати, вместо плюшевого медведя. Когда же подросла достаточно, чтобы начать тренироваться всерьёз, мне подарили Сиками — изящный меч-глефу. Лёгкий клинок, надёжный, в самый раз для девичьей руки.

Так прошло моё детство. За ним — юность. Странно, но по-своему привычно.

А потом отец доверительно сообщил, что я достаточно выросла.

В присущей ему манере, ничего толком не объясняя, сказал, что оставляет нас на неопределенное время и исчез. Ушёл за черту.

Старый дурак.

Прошло уже пять лет, он так и не появился. Мне не хватает его ворчания. Его тяжёлой ладони на плече. И, что уж там, его знаний. Я как недоучившийся хирург со скальпелем в руках: энтузиазма море, а вместо наставника — метод математического тыка.

Кофе почти закипел, я сняла джезву с плиты и перелила темный напиток в розовую кружку с белым сердцем. Подарок от Тельвин на мое десятилетие. Совершенно не в моём вкусе. Я пью из неё уже много лет.

Когда отец нас оставил, Тельвин уже встречалась с парнем по имени Сайн. Она ничего про него не рассказывала, а в какой-то момент просто объявила, что уезжает к любимому. И перестала поддерживать со мной всякую связь.

Почему?

Я долго искала причину. Перебирала наши последние разговоры, ссоры, оговорки. Чем я могла её обидеть? Что сделала не так? Вариантов набралось слишком много, и одновременно ни одного убедительного.

В какой-то момент я приехала в столицу по делам и написала Тельвин, чтобы встретиться. Сестра согласилась. Мы договорились на чашку кофе в одной забегаловке на окраине Вербницы.

Вот только она не пришла.

Пришли ласки. Забрали меня с собой и заковали руку в браслет, который невозможно снять магией Мельхута.

Кофе был крепким и сладким. Кухня наполнилась густым ароматом специй. Я протянула руку и погладила рукоять клинка, прислонённого в углу. Сиками отозвался знакомым, успокаивающим теплом. Котенок проснулся в спальне и призывно пискнул.

Мельхут — тяжёлое место для магов.

И всё равно я люблю этот мир.

Глава 2. Сонора

«Будь осторожен, прогоняя тьму. Она может забрать с собой и свет». Из дневника Налирр.

Кофе ещё остывал в розовой кружке, я сидела на пыльном стуле и держала на коленях крошку-котенка. И в этот момент я почувствовала её. Калитка во двор отворилась, в мою заросшую колючей ежевикой обитель вторгся человек.

Дело даже не в моём зверином чутье, а в том, что двор моего убежища надёжно укутан всевозможными охранными заклинаниями. Привидение носа не подточит, — сосед не в счёт, он местный, — не то что существо из плоти и крови.

Впрочем, сегодня невидимые хтони обходили мой двор стороной. В кухонное окно, занавешенное выгоревшей серой тюлью, заглянула девушка с тёмными кудрявыми волосами.

Сонора.

Тело отреагировало само — плечи расслабились, дыхание стало глубже. И в ту же секунду мелькнула мысль: так. И чего это ты размякла?

Я осторожно опустила котенка на пол и пошла к двери. Замок поупрямился. Скрипучая входная дверь поддалась не сразу. Она вообще никому не поддаётся с первого раза, и в этом её достоинство. Моя подруга переступила порог. Ее магия ощущалась запахом розового масла с легкими нотками шалфея, как дикий сад где розы растут рядом с лечебными травами, на солнце, у горячей каменной стены.

— С возвращением, красотка! — она стиснула меня в крепких объятиях; кажется, мои косточки жалобно скрипнули. — Ты похожа на заморыша. Сколько дней ничего не ела?

— Ты знаешь, я могу долго обходиться без еды, — я потянула носом воздух. По правде говоря, Сонора права: я зверски голодна. Есть гостью я, разумеется, не собиралась, просто из её рюкзака исходил совершенно головокружительный аромат свежего хлеба и колбасы.

Девушка мгновенно оценила обстановку. Скинула рюкзак на ближайший древний стул, тот от такого обращения скривился, но устоял. С усилием отдёрнула занавеску, распахнула окно, скептически провела пальцем по пыльному столу, нашарила в шкафу тарелку и нож, извлекла из рюкзака пачку влажных салфеток — и замерла.

Из-под стола на неё снизу вверх смотрел рыжий котёнок одним своим раскрытым глазом. Второй слипся, но его это, похоже, не слишком волновало.

Сонора медленно опустила салфетки на стол. Перевела взгляд на меня. Потом обратно на котёнка. Потом снова на меня.

— Налирр.

— М?

— Объясни.

— А что объяснять, — я с непроницаемым видом потянулась за хлебом. — Котёнок. Сидит под столом. Что тут непонятного.

Секунду мы смотрели друг на друга. А потом одновременно рассмеялись. Котёнок под столом неодобрительно дёрнул ухом, видимо, счёл нас несерьёзными. И вернулся к своему молчаливому наблюдению.

Сонора продолжила самоотверженно готовиться к своей спасательной миссии, а я пошла встречать селлера.

Сообщение с кодом высветилось на экране эфирника ровно в тот момент, когда что-то деликатно постучало в калитку с интервалом в полсекунды.

На пороге стоял паукообразный курьер размером с крупную собаку. Восемь тонких членистых ног, обтянутых матовой графитовой бронёй, аккуратно переступали по растрескавшемуся асфальту, стараясь не помять одуванчики и не увязнуть в раскисшей луже. На «голове» — гладкий чёрный купол с тонкой полоской бирюзовых огней, которые медленно перетекали слева направо, обозначая, в какую сторону робот «смотрит». Сейчас он смотрел на меня.

«Брюхо» — компактный стальной сейф между ногами мягко подсвечивалось изнутри тёплым жёлтым светом, как фонарик. На боку поблёскивала мерцающая сенсорная панель.

— Здравствуйте, Налирр, — произнёс селлер вежливым тенором. — Ваш заказ. Пожалуйста, введите код подтверждения.

Очень воспитанное существо. В Вербнице такие, я слышала, ещё и шутят на ходу, отдельной опцией за доплату. У нас в Коростени, слава единорогам, обходились без юмористических подписок.

Я набрала комбинацию. Сейф негромко щёлкнул и раскрылся двумя створками, как жук — надкрыльями. Внутри лежали мои покупки: коробка с кормушкой, пакет смеси, шампунь, фонтанчик, наполнитель и горшок. Я выгрузила всё на землю в три захода.

— Спасибо, что выбрали нашу доставку, — сообщил селлер, аккуратно отступая на полшага. — Хорошего дня. Берегите котёнка.

Я застыла с коробкой в руках.

— Откуда ты знаешь про котёнка?

— Состав заказа, — невозмутимо отозвался курьер. Развернулся на всех восьми и засеменил вниз по дороге, аккуратно огибая лужицу.

На кухне Сонора оторвалась от бутербродов, оценила гору коробок и молча принялась помогать. Вдвоём мы собрали автокормушку. Штука оказалась проще, чем выглядела на картинке: бак для воды, картридж с питательной базой, маленький смеситель внутри. Он сам должен разводить порцию по заданному графику, подогревать до температуры тела и подавать в миску. Я залила воду, вставила картридж, ввела параметры вручную: вид «кошачьи, ориентировочно», вес «около двухсот граммов, на глаз», возраст «недели две, может, три». Машина приняла мои прикидки без возражений. Тихо булькнула и выдала первую порцию питательной пасты в керамической плошке.

Котёнок, до этого внимательно наблюдавший за процессом из-под стола, осторожно подобрался к миске. Понюхал. Подумал. И с жадностью принялся поглощать угощение.

У меня предательски заурчало в животе.

Сонора, не поворачивая головы, подвинула мне тарелку с бутербродом.

Пока я уничтожала колбасу, она устроилась напротив, подперев подбородок ладонью, и принялась внимательно меня осматривать.

Сонора — баку. Вообще маги встречаются в Коростени редко. Маленький город, население небольшое. Но Сонора встретилась. Она словно спокойная вода, море в штиль. Рядом с ней делается как-то непозволительно умиротворённо. И она от меня не шарахается, что удивляет больше всего.

Продуктовые припасы таяли на глазах. Я поглотила всё, до чего смогла дотянуться, и принялась за истребление кофе. Сонора потянулась за добавкой — серебристый браслет на её запястье коротко блеснул. Она машинально провернула его вокруг руки, этот неосознанный жест я видела у неё тысячу раз. Орденская работа, изящная. Почти такой же браслет есть и у меня — только Сонора баку, а я ищейка. Баку служат Ордену: защищают людей, отгоняют тьму, но взамен лишены главного — свободы ходить между мирами.

— Рассказывай, — сказала Сонора. — Где была, что видела.

— Много всего. Из последнего, случайно убила троих аматов.

— Случайно?

— Почуяла след. Шла на запах кислых зелёных яблок. Знаешь, такие, от которых оскомина. Их фирменный аромат. Вышла прямо в сон мальчишки. Аматы уже потирали лапки.

— Мальчишка с нитью или без?

— С нитью. Присутствовал целиком. Видел всё представление, пока я наводила порядок.

Сонора надолго замолчала и уставилась куда-то сквозь стену. Я знала этот её взгляд, угрюмый, почти сердитый.

А меня, напротив, распирало. Что-то происходит, я это чувствую, не только сердцем, но и просто по тому, как Сонора сидит. По законам жанра мне полагалось бы сейчас сделаться мрачной и сосредоточенной. Однако внутри меня жадно подрагивало любопытство: давай, выкладывай, не томи.

Вслух я, разумеется, ничего не сказала. Постаралась нацепить подобающее лицо. Сонора посмотрела на меня и слабо усмехнулась — значит, не получилось.

— У тебя глаза горят, как у ребёнка перед ярмаркой, — заметила она. — Прекрати.

— Я серьёзна как никогда.

— Угу.

Она помолчала ещё секунду и, наконец, заговорила.

— В сновидениях Мира что-то поменялось. Как будто лопнула натянутая струна. Это заметила не только я, другие баку тоже. Первое время ничего не происходило. А потом полезли чудовища. Активнее, чем обычно.

Я молча отставила кружку.

— За последнюю неделю ко мне обратились родственники троих жертв. Симптомы стандартные: люди теряют волю к жизни, спят подолгу, просыпаются ослабевшими. Потом не просыпаются вовсе. Меряченье.

— Ты ходила?

— Ходила. Ставила защиту.

— И?

— Двое мертвы. Щиты не держат, — сказала Сонора. — Совсем. Я ставлю, чудовище уходит. Но сновидец все равно труп.

Любопытно. Почему защита баку не помогает? Обычно их силы хватает, чтобы вытащить человека из кошмара. Но здесь что-то иное.

Людей пожирают чудовища, а способов от них избавиться существовало всего два, и оба со своими прелестями.

Первый — боевая магия. Быстро и эффективно: тварь уничтожалась раз и навсегда. Беда в том, что свободного мага в этом мире уже не найти. Остались только ищейки — повязанные кланами по рукам и ногам, и без согласия хозяев их с места не сдвинешь.

Второй — защитная. Достаточно подать заявку в Орден, и тебе пришлют баку, специалиста по отпугиванию тьмы. Вот только щит, как уже выяснилось, больше не работает. Да и раньше он тьму не убивал — лишь отгонял на время. А значит, рано или поздно всё возвращалось, и приходилось подавать заявку снова. Очень удобная схема для пополнения жреческой казны.

И где-то посередине между этими двумя — я, клановая ищейка, которая дружит с баку.

Так или иначе, планы мои на ближайшее время, кажется, определились сами собой.

— Ты посмотришь? — Сонора достала из кармана маленький пакетик. Внутри — серьга. Медный крючок, круглая шляпка, выгравированная спираль.

Зацеп.

— Девушка обычная. Без нити. Просто человек.

Я взяла пакетик. Металл сквозь плёнку был тёмным и слегка поцарапанным — серьгу долго носили.

— Спасибо, что ты есть, — сказала Сонора тихо.

Внутри меня что-то коротко встрепенулось. Я почти сказала что-то в ответ. Уже сложила слова. И тебе спасибо, что приходишь. Что находишь меня. Что в этом проклятом городе у меня остался хоть кто-то, кто не отворачивается.

Не сказала. Просто улыбнулась.

— Только не разводи мне тут сантименты, — буркнула я и принялась завязывать косу с такой сосредоточенностью, будто от этого зависела судьба мироздания. — Иди уже. И эфирник свой найди, пока я твою серьгу отрабатывать буду. Свяжусь, как вернусь.

Сонора посмотрела на меня долгим внимательным взглядом — она слышала то, чего я не сказала, но милосердно сделала вид, что не заметила. Поднялась, накинула рюкзак.

— Возвращайся целой, красотка.

— Когда это я возвращалась иначе.

— Каждый раз, — сказала она у двери.

Дверь скрипнула. Калитка скрипнула. Шаги стихли.

Ещё минуту я сидела за столом и смотрела на розовую кружку с нарисованным сердцем. Потом встряхнулась.

— Прости, котенок. Придется искупать тебя позже. И имя придумать…

Я переоделась обратно в рабочую одежду — темные штаны с карманами, перевязь для оружия, черную майку под горло, малахитовый платок на шею. Накинула куртку и зашнуровала высокие ботинки. Уйти в сновидение неподготовленной — ладно, но если вдруг охота занесет в кротовую нору, обидно будет гулять по мирам в пижаме с котиками и босиком.

Улеглась в кровать прямо в верхней одежде. Свинство конечно, но ничего не остается. Пружины чуть слышно скрипнули, одеяло пахло лавандой.

Закрыла глаза.

И где-то под рёбрами всё ещё тихо подрагивала натянутая струна — мне с Сонорой слишком хорошо. Это плохо, Налирр. Соберись.

***

Сновидения — первая и самая важная ступень. Каждый маг нашего мира ищет свои собственные пути в рабочий сон. Мой путь начинался с ветра.

Чтобы уйти, мне не нужно считать овечек от нуля до бесконечности, перекатываться с боку на бок или шептать зловещие заклинания. Достаточно представить, а потом почувствовать вкус ветра. Холодного, солёного, морского бриза, который обнимет со всех сторон и нетерпеливо подтолкнет в спину: ну же, давай, иди. Он пахнет йодом и далёкими грозами, он щиплет губы и запутывается в волосах, словно живой.

Потом я открыла глаза…

Из темноты медленно проступили первые оттенки серого. Свинцовые грозовые тучи закрыли небо плотным куполом, от горизонта до горизонта, без единого просвета. Я стояла на узкой площадке, на вершине безымянной скалы, вокруг которой бушевало штормовое море. Холодные брызги долетали до лица и оседали на ресницах мелкими каплями. Внизу волны разбивались о камень с глухим утробным гулом, море пело на низкой ноте, предвкушая бурю. Возможно, когда-нибудь она действительно разразится. Но не сегодня.

Сегодня я смотрела на свои руки.

Бледные, с тонкими пальцами — они всегда выглядят именно так. Отстегнула с поясного ремня тонкие кожаные перчатки, натянула их, затянула ремешки на запястьях. Они немного снижали чувствительность хвата при работе с Сиками, но без них не стоит, голые руки могут оставить след в чужом сновидении. Лицо закрыла платком, ткань пахла мускатным орехом и чем-то смоляным, терпким. Проверила ножны слева: клинок сидит плотно, ремешок-фиксатор застёгнут. Кинжал Хагэ на поясе справа, прихвачен дополнительным ремешком к бедру. Нащупала зацеп-серьгу в нагрудном кармане куртки — на месте.

Последние приготовления: начертить в воздухе руну призыва. Указательный палец почувствовал привычный лёгкий ожог. Символ вспыхнул и погас. Рядом раздались мягкие шаги.

Обернулась и поприветствовала друга. Пальцы погрузились в густую шерсть на загривке, чуть влажную от морских брызг. Чтобы запрыгнуть волку на спину, приходится опереться на его сложенное крыло. Он немного присаживается, чтобы облегчить мне задачу.

Перекинула ногу и устроилась в седло — широкий пояс-платформу за основанием крыльев. Провела рукой над креплениями, они схватились чуть выше колен, плотно, но не сдавливая — мое личное магическое изобретение. Высвобождение происходит моментально, стоит только этого захотеть. Зато на крутых виражах не соскольлнешь.

Волк распрямился. Готов.

Через мгновение мы уже летели наперегонки с ветром. Под нами море вздыбилось чёрными горами: вода кипела и бушевала. Над нами — глухое свинцовое небо. Ветер толкал в спину. Добрый знак. Значит, до Перекрёстка доберёмся быстро.

Перекрёсток — угрюмая, одиноко торчащая из пучины скала. Волны разбивались о её основание с яростью, снова и снова, век за веком, но этому древнему исполину нет до них никакого дела. Он существовал всегда.

Нас интересовала площадка наверху — пятачок голого камня перед входом в башню. Старую, сложенную из тёмного базальта.

Приземлились прямо перед огромной деревянной дверью, обитой железными пластинами, потемневшими от соли и времени. Я потянула за металлическое кольцо, пальцы почувствовали шершавость ржавчины даже сквозь перчатку. Тяжёлая дверь открылась не до конца, со стоном, но щели нам достаточно, чтобы протиснуться внутрь. Берилл уменьшился в размерах, седло и крылья развоплотились, нам предстояла пешая прогулка, а значит все это без надобности.

Знакомый полумрак коридоров обволакивал сразу, как вода. Налево пойдёшь — в лабиринт сновидений попадёшь. Направо свернёшь — к кротовой норе выйдешь.

Когда я была маленькой, пользовалась этой дверью, чтобы быстренько улизнуть в свой любимый мир с парком аттракционов. Там пахло сахарной ватой и горячим асфальтом, а карусели крутились даже ночью. Кротовая нора — она и во сне кротовая нора. Стоит ступить в неё, и тело исчезает из постели. Куда занесёт новичка амат знает. Со временем можно научиться самому заказывать музыку, а до тех пор лучше иметь в арсенале наставника, который сможет отыскать потеряшку и за шкирку приволочь обратно в родной мир.

Среди магов Мельхута существовал негласный закон: первая найденная дверь становится твоей навсегда. Через неё, и только через неё, первые годы обучения человек совершает переходы. В какой бы части сновидения она ни находилась: в подвале заброшенного дома, на дне колодца, в расщелине дупла. Нашёл — она твоя. И ты её. Я свою первую дверь обнаружила именно здесь, в темном лабиринте Перекрестка.

Однако, чуть позже, правило «одной двери» перестало для меня работать. Я могу проделать дыру где угодно, и уйти за черту из любого места. Почти.

Из Перекрёстка есть ещё направление прямо, и наверх по лестнице. Но выше третьего этажа я еще ни разу не поднималась.

Сегодня меня потянуло налево, и я не сопротивлялась. Я взяла в руку серьгу, она жжёт пальцы даже сквозь перчатку. Бегу сквозь тёмный коридор; мимо проскакивают едва заметные тени. Берилл трусит за мной по пятам, я слышу его жаркое дыхание и приглушенный цокот когтей по каменному полу.

На стенах бледными маячками горят искры голубоватого холодного света. Мы уже в лабиринте. Бесконечное число поворотов, окошек самых разных форм и размеров, межкомнатные двери, калитки, входные арки, маленькие форточки и панорамные проёмы во всю высоту коридора — выходы в чьи-то сны. Чужие истории, чужие страхи, чужие радости — всё за этими дверями. Но меня тянет дальше.

Наконец, предчувствую финиш.

Перед нами красная деревянная дверь с золотистой ручкой в форме вытянутого листа. Открываю.

Нос немедленно ловит затхлый, прелый запах хлебной плесени. Густой и липкий, будто кто-то забыл буханку в пакете и вспомнил о ней лишь через неделю. Однако никакого помещения уже нет, мы стоим на поляне в лесу, среди цветущих маргариток. Белые и розоватые лепестки, жёлтые сердцевины — всё безупречно, как на открытке. Солнце стоит в зените, припекает по-летнему серьёзно; в тени деревьев надрываются цикады. Серьга в руке перестала пульсировать и жечь. Прячу её в карман. Мы на месте.

Нащупываю тропинку, едва заметную, примятую, и мы уходим в глубину соснового леса.

Хищники бездны, способные охотиться на людей, могут перемещаться между мирами, а могут доставать вкусных человечков более тонким образом — через сновидения. Обычные люди, без врождённой нити магического дара, совершенно беззащитны. Во сне они способны неосознанно близко приближаться к границе, и именно там их поджидают чудовища. Одни пожирают сновидца сразу. Другие растягивают трапезу на годы. Итог в обоих случаях один: человек умирает в собственной постели.

Таков порядок вещей в нашем мире, ничего нового. Плохо одно — как сказала Сонора, щиты баку перестали работать, чудовищ стало гораздо больше, а свободных магов, которые согласились бы встать на защиту жителей Мельхута — единицы.

Запах плесени нарастает с каждым шагом, хотя пейзаж вокруг не меняется: ровные бурые стволы, рассеянный свет сквозь хвою, мягкая игольчатая подстилка под ногами. Но я уже знаю, кого мы найдём — этот запах мне знаком.

Сердце сбивается с ровного шага. Я осознаю это и намеренно замедляю дыхание. Азарт — хороший слуга, но скверный хозяин.

Берилл сходит с тропы и растворяется в тени — он чует то же, что и я. Добыча близко, ему пора на позицию. Мы берем нашу жертву в кольцо. Я ощущаю кровожадный голод волка почти физически, как жар от открытого огня, я и сама его разделяю и на долю секунды почти растворяюсь в нём. Чувствую, как что-то тёмное и такое притягательное поднимается из глубины, расплывается горячим огнем по организму, зовёт отпустить себя на волю. Но я догадываюсь какова цена этого «отпустить». Я охотник, а не чудовище… Наверное.

Ламашту — наша цель, довольно частый зверь в сновидениях наряду с аматами. В отличии от последних, ламашту глупы как пробка, зато хорошо защищены и убить их немного сложнее.

Противник возник внезапно — в нескольких метрах впереди воздух загустел и собрался темным пятном, приобретая очертания хищного существа. Секунду спустя передо мной материализовалось скорпионоподобное, покрытое хитином создание с чешуйчатым женским торсом. Безупречно красивое женское лицо, равнодушное, словно пустая маска. Белокурые длинные волосы стелятся по спине, ниспадают на плечи и руки с клешнями. Слабое место этой твари — чешуйчатый живот на получеловеческом торсе.

Берилл затаился. Первый удар мой.

Клинок уже в руке, красотка-ламашту ринулась в атаку. Главное, прочитать верный ритм, с которым двигается чудовище, подхватить его, прочувствовать и перенять на себя. Если не попасть в ритм, тебя сразу поймают и аппетитно сожрут.

Клешня молниеносно устремилась мне в шею, но я не стала встречать ее в лоб. Ушла с линии атаки вправо и вперед. Клинок встретил хитин под углом — не остановил удар, клешня проскользила вдоль лезвия, заговоренный металл попал в сочленение и отсек конечность. Ламашту вложила в удар слишком много звериной ярости и чуть не завалилась вперед, не успев погасить инерцию. Тем временем клинок продолжал путь — замах и режущий удар в неприкрытый бок.

Тварь отскочила назад и короткий меч-глефа рассек воздух. Ламашту зашипела, прижала свою покалеченную конечность к груди, обиженно скривила мордочку и окинула меня ненавистным взглядом глаз-бусинок. Чёрная лимфа стекала из обрубка по руке на живот, капала на землю.

Она не стала использовать свой хвост с жалом, решила, что меня легко можно разорвать клешнями. И поплатилась.

Я угрожающе выставила клинок перед собой, тварь качнулась назад — и в этот момент сзади навалился Берилл. Его челюсти сомкнулись на хвосте скорпиона с хрустом; рывок — и фрагмент с жалом остался у него в пасти.

Пока Берилл отвлекал на себя внимание я уже заканчивала чертить руну. Иса — замораживающий, замедляющий знак, разлилась синим светом, холодным и беспощадным, как январский рассвет. Тварь схватило мгновенно — изморозь пошла по торсу вверх, перехватила горло, остановила вой на полузвуке. Леди-хищник замерла.

Прямой укол в центр без замаха — Сиками вошёл точно в ледяной живот. Чудовище разлетелось на мелкие льдинки. Они посыпались в траву со звуком рассыпанного хрусталя и тут же начали таять, оставляя на иглах влажные тёмные пятна.

Берилл немедленно занялся своим трофеем. Взъерошенный, довольный, он грыз откушенный хвост, аппетитно чавкал и брызгал слюнями во все стороны.

— Фу, дружище. Где твои манеры.

Он не удостоил меня ответом. Хвост истончался у него во рту, расползался, как сахарная голова в горячем напитке. Берилл поглощал всё, что осталось от чудовища. Трапезничал.

А у меня дрожали колени.

Обратная волна после схватки — адреналин уходит не сразу, он выкатывается из крови медленно и неохотно, руки чуть трясутся, а в голове звенит тонкий, почти неслышимый звон. Я привалилась плечом к стволу и дала себе несколько секунд. Только несколько.

Потому что это ещё не конец.

Нужно найти якорь — точку, через которую чудовище зацепилось за сновидящего и высасывало из него силу. Без якоря работа не закончена. Чудовища часто охотятся стаями и через эту открытую дверь в любой момент придёт его собрат.

Якорь нашёлся неподалёку. Я почти сразу его увидела — он не мог не бросаться в глаза: корявое дерево, чёрное, болезненное, будто облитое неизвестной едко пахнущей жижей. Кора вздулась и потрескалась. Ни одной живой ветки. Оно стояло среди здорового леса как чужеродное включение.

Черчу руну очищения — Кхен. Дерево занялось мгновенно, вспыхнуло белым огнём и иссякло.