Пособие для начинающих чудовищ

И тогда меня поглотила благостная тьма, мокрая и с клыками.

Откуда-то сбоку пространство разверзлось огромной волчьей пастью. Она выгрызла меня из паучьих сетей одним точным, почти хирургическим движением. И унесла.

***

Берилл. Чувствую запах его шерсти.

Какое-то время я просто лежала с закрытыми глазами и пыталась осознать, что всё ещё существую. Не самое очевидное открытие после сегодняшнего вечера.

Свежий ветерок щекотал волосы. Почва под спиной была тёплой и такой притягательной, что вставать казалось совершенно неразумной затеей. Рядом что-то тёплое и шерстяное. Его ровное, глубокое дыхание успокаивает.

Я с трудом разлепила глаза. Погожий день, кажется, близится к вечеру. Два ослепительных солнечных диска в этом мире уже перебрались поближе к горизонту. Судя по всему, мы на поляне в каком-то лесу.

Берилл повернулся и облизал моё лицо огромным шершавым языком. Заботливо. Можно было бы расчувствоваться, если бы это было не так мокро.

— Спасибо, дружище, — язык еле шевелится.

Сейчас волк был не больше своей стандартной лётной формы, с крыльями и под седлом. Признаюсь, мне было страшно представлять, какого размера он стал, чтобы вытащить меня из паутины. Видимо, охота этого шерстяного удалась на славу, в отличие от моей. Нажрался, вырос от переизбытка чувств и пришёл меня спасать. Приятно, что хоть у кого-то сегодня всё прошло по плану.

— Хозяйка неосторожна, — прорычал его голос у меня в голове. — Многоликий. Опасный.

Многоликий. Дрожь прокатилась по спине холодной волной. Я нехотя поднялась с такой притягательной земли, лежать на ней было настоящим блаженством, которого я, по всей видимости, не заслужила. Принять вертикальное положение оказалось куда сложнее, чем я подозревала: ноги не слушались. Я оперлась на мохнатый тёплый бок Берилла и выдохнула:

— Давай-ка ты меня прокатишь, милый. Сил совсем не осталось.

Только сейчас я заметила остатки вязкой паутины на своих руках, ногах и одежде.

О, нет. Так не пойдёт. Тащить её с собой нельзя. Прежде чем уйти, нужно уничтожить следы — мало ли, вдруг многоликий обидится, что мушка сбежала из паутины, и пустится в погоню? Я бы на его месте точно обиделась.

Необходим ритуал очищения. Позарез. Плохо, что тело и без того пережило сегодня слишком многое, но надо попытаться.

В основе ритуала тоже огонь, но другой, очищающий. Руну Кхен нужно направить на себя. Она выжигает наложенные заклинания, в том числе любые негативные магические воздействия. Причем, не разбирает: испепеляет и плохое, и хорошее, и одежду, кстати, тоже. Последнее обстоятельство всегда меня немного огорчало.

Помню, как впервые применила очищение на себе. Я тогда столкнулась с марой, мы долго плясали в танце — я пыталась достать ее клинком, она отбивалась длинными когтями. В итоге удалось пробить ее защиту и зарубить, но хтонь в долгу не осталась, уколола в бедро на прощание. Яд распространялся быстро, и без особых расшаркиваний Таркос велел воспламенится. Я горела факелом в неизвестном мире, ночью, при свете луны. Красивое, должно быть, было зрелище.

Одежду я кое-как с себя стянула, с ней разберусь отдельно, так, чтобы ткань не пострадала. Легла на землю, стоять уже не было сил. Начертила руну пальцем в воздухе перед собой и направила ее на себя.

Обжигающая теплота разлилась по жилам. Пламя облизывало кожу, растекалось по ней волнами и согревало изнутри. Через несколько минут всё закончилось.

Какое-то время я лежала опустошённая, как ракушка от морской мидии, которую выбросило волной на берег. Потом кое-как поднялась на колени и свернула одежду в узел. Мысленно усмехнулась, представив картину со стороны: растрёпанная голая магичка на четвереньках посреди поляны. Впрочем, смеяться было некому. К тому же косматый Берилл с холодными жёлтыми глазами стоял на страже.

Я поискала глазами свое оружие, оба клинка оказались рядом, — обрадовалась им как старым приятелям. Не потеряла! Впрочем, в моём арсенале есть руна призыва Сиками и Хагэ, так что они бы никуда не делись, но всё равно приятно.

Преодолев кое-как тяжесть собственного тела, и со скрежетом приняв вертикальное положение, я вскарабкалась в седло, едва не свалившись на последнем усилии. Пожалуй, это было бы достойным завершением вечера. Провела руками по мягким магическим креплениям выше колен. Надёжно. Летим.

— Нам нужно туда, где есть живой источник воды, — сказала я. — В мир с текущими в небо колоннами.

Берилл не удостоил меня ответом, просто тронулся с места, сделал несколько длинных упругих прыжков и взмахнул крыльями, поднимаясь в воздух. Я прислонилась к его шее, зарылась пальцами в густую шерсть, покачивалась в ритме крыльев — вверх-вниз, вверх-вниз и незаметно для себя задремала. Чтобы перемещаться между мирами верхом, мне не нужно разрезать пространство клинком — волк прекрасно справляется сам.

Ворвавшись в иную реальность, новый мир приветствовал нас водным потоком. Буквально. Мы прошли через водяной купол насквозь, мокрые и взъерошенные. Вода была теплой, но от неожиданности я едва не захлебнулась. А затем рассмеялась. Приземлившись, сползла на влажный песок, и рухнула в ближайшую лагуну.

Их здесь было множество — идеально круглых, словно выбитых в земле гигантским кулаком. Вода живая, целебная, невероятного пурпурного оттенка, густого, почти бархатного, закручивалась в плавные водовороты и устремлялась вверх. Неведомая сила вытягивала её в небо тонкими живыми колоннами. Там они таяли, расплёскивались о низкие тучи. В каждой лагуне температура воды была своя. В этой — почти горячая.

Я выбралась на берег, тщательно прополоскала одежду, кожаные ботинки, платок, удостоверилась, что нигде не осталось ни следа паутины – она растворилась в источнике. Разложила на ближайших камнях и рухнула рядом на песок. Берилл пристроился тут же.

Я чувствовала как он греет меня, щедро делится силой, которую впитал на охоте. Спасибо, друг. Сон навалился на меня теплым успокаивающим одеялом.

Глава 5. Сойки

« Не тревожь то, что спит в тебе. Особенно если оно уже не спит и, честно говоря, выглядит бодрее тебя». Из дневника Налирр.

Во сне я нежилась на пляже фантастического бирюзового озера. Здесь меня и нашла взволнованная Сонора.

— Ты жива? Мы уже не знали, что думать — ты исчезла с радаров, прошло уже больше двух часов!

— Всего лишь? — пробормотала я. — Хвала единорогам.

— Когда мы с Филом проснулись, тебя и след простыл. Мы поняли, что охота унесла тебя за черту. Ждали, что ты вернёшься. Фил даже полез обратно в сон страдальца, но там тебя не было. Потом я сообразила покопаться в твоей сумке, найти что-то подходящее для зацепа. Нашла резинку для волос. Ты уж извини. Что вообще произошло?

Сонора тараторила так быстро, что сосредоточиться становилось всё сложнее. Бирюзовая вода манила, хотелось уплыть куда-то в дальние дали и забыться. Просто поспать. Но нет — сначала дело.

— Берилл пошёл по следу за химерой и, судя по всему, успешно её настиг. Я шла по следу из паутины и попала в очень скверную переделку. Если бы не Берилл, меня бы уже сожрали. Сейчас валяюсь без сил.

— Значит, паутина… — пробормотала Сонора. — Ничего не понимаю. Я ничего не заметила…

— Сонора! — я чуть приподнялась. — Нужно вернуться в сон того человека, пока он ещё жив. И испепелить паутину.

Сонора выглядела такой растерянной, будто я только что попросила её слетать на луну за молоком.

— Нал, я не умею! Нас же этому не учат в Ордене.

— Так научись!

Я приподнялась на локтях.

— Послушай. Надо попытаться. Сейчас расскажу, что делать.

На песке рядом с собой я пальцем начертила символ.

— Эта руна — дверь, через которую ты пропускаешь стихию. Она зарождается у тебя внизу живота. Огонь Соулу — очень чувственная магия, разрушительная, яркая, мощная, и немного… интимная. Визуализируй искру внутри себя, и раздувай ее. Представь, как тебя наполняет жар, как по жилам растекается пламя. Наполни себя этой испепеляющей, радостной яростью. Жар исходит отсюда, — я приложила ладонь к животу. — Затем начерти этот символ пальцем прямо в воздухе перед собой. Это знак солнца. Он светится золотым. Он выжигает всё, до чего дотянется. Нужно взять под контроль поток и направлять его туда, куда нужно.

Сонора сконцентрировалась и начала чертить. С первого раза не вышло — это было бы слишком просто. Но во сне обучение всегда идёт легче, чем в любом из миров, потому что пространство здесь мягче и податливее.

Через какое-то время в воздухе заискрилось.

— Получается, — выдохнула Сонора изумлённо, почти ошарашенно.

— Иди к Филу, зачисти сон жертвы, может тогда он выживет. Сейчас я не в состоянии встать.

— Мы постараемся, — сказала Сонора и исчезла.

А я поплыла дальше, по каким-то совершенно бессвязным снам-облакам: с летающими драконами, леденцами в виде клыкастых кроликов, каруселями и прочей умилительной белибердой. Листала их, как страницы фотоальбома, лениво выбирая, где бы остановиться. В какой-то момент взгляд зацепился за картинку с дилижансом, запряжённым полупрозрачным мерцающим зверем. Возле дилижанса стоял высокий мужчина с тёмно-серым платком, повязанным на манер наших моряков, но с длинными и широкими свободными концами. Он обернулся, обронил кому-то несколько слов, губы тронула улыбка. Глаза светлые, пронзительные, посмотрели прямо на меня...

Внезапно я проснулась. Сердце бешено колотилось, Берилл встрепенулся от моего резкого движения.

— Полетели домой, дружище. Хватит тут разлёживаться.

Я чувствовала себя немного лучше — не хорошо, но уже не так отчаянно плохо, как раньше. Надела всё ещё влажную одежду, с некоторым усилием вскарабкалась Бериллу на спину, и мы отправились на Мельхут.

***

Дома было хорошо. Спокойно. В соседней комнате умиротворяюще шуршало привидение. А может Арья, теперь уже не угадаешь.

По возвращении я выпила целое ведро кофе — без преувеличений, именно столько и требовалось. Потом набрала ванну, пошептала лёгкий заговор на восстановление сил и улеглась в горячую воду.

Блаженство.

Валялась там целую вечность, пока вода окончательно не остыла и не приморозила мое расслабленное тело. Тогда я неохотно выбралась, завернулась в полотенце и принялась осматривать куртку. Пара дырок, ничего критичного. Зашью. Жить будет.

Многоликое чудовище осталось где-то за горизонтом моего утомлённого сознания, и думать о нём мне решительно не хотелось. Однако я откинула подальше все лишние мысли и зарылась в книги, свитки и формуляры. Таркос собрал неплохую запретную библиотеку и спрятал самое ценное в потайной нише шкафа.

Многоликий, многорукий… Как тебя убить?

В древнем потрепанном трактате о шести магических путях я искала упоминания подобных существ. Но нашла нечто другое:

О природе теней и о ремесле ткачей.

В нижних слоях хаоса пребывают сущности, именуемые тенями. Не имеют они ни тела, ни облика, ни предыстории; не названы, и потому не суть. Бытие их следует понимать условно: они не живут и не мертвы, но пребывают, подобно слову, которое ещё не было произнесено.

Колдуны, прозываемые ткачами, владеют искусством обращения с сей материей. Берут они зыбкое и неуловимое, и ткут из него вещь подлинную. Дают тени плоть, и кровь, и имя, и место под небом. Тем самым свершают они то, чего прежде во вселенной не было, — и да зовётся сие осуществлением.

Может ли быть многоликость не просто физиологической особенностью твари? Уже не тень, но еще не плоть. Именно поэтому его так сложно убить. Существо из хаоса, которое так и не завершило себя. Зыбкая материя, не успевшая или не пожелавшая принять окончательную форму.

Значит ли это, что овеществив тварь окончательно, ее можно будет прикончить?

Мой взгляд упал на горстку песка на постели и возле кровати. Песок из сна мага-ткача.

Без колебаний я оделась, вооружилась, насыпала на ладонь щепотку песка и улеглась на кровать. Предпринимать что-либо конкретное я не собиралась. Нельзя терять осторожность — ткач все-таки сильный маг, на глаза которому лучше не попадаться. И все же, стоило присмотреться к нему поближе. Возможно, это поможет мне отыскать ответ.

Песок провёл меня через лабиринт Перекрёстка и вывел прямиком на тот самый пляж, с которого я так бесславно уносила ноги. На этот раз я сразу же прикинулась маленькой песчинкой и понеслась вместе с ветром, оглядывая чудесные просторы этого сновидения.

Через какое-то время пейзаж стал зыбким, начал меняться, детали стали расплываться и ускользать от взгляда — это было закономерно. Я погружалась глубже в человеческое сознание, до тех пор, пока сон не вывернулся наизнанку и не предложил мне новую реальность.

Я смотрела глазами ткача. Думала его мыслями — самую малость, на самой поверхности. Глубоко забираться в чужую голову нельзя: можно случайно навредить или стать слишком заметной. Перед тем, как загадать колдуну загадку, я проникаю в сознание самую чуточку, считываю поверхностные образы, запоминаю окружение, а затем строю из этого достоверную ловушку. Чем больше знакомых деталей, тем охотнее маг погружается в задачу. Но сейчас это было ни к чему, я не собиралась провоцировать ткача применять боевую магию. Сначала нужно его изучить.

Колдуна звали Солдан. Он сидел в мягком кресле, положив руки на широкий стол из тёмного дерева. Напротив него распологался сэр Тавви в тёмно-синих одеждах, вышитых серебром, с утончёнными чертами лица и аристократической выправкой. Длинная чёрная коса, заплетённая рыбьим хвостом, лежала на груди.

Рядом с Солданом устроилась леди Тирен: красивая девушка в элегантном чёрном платье со строгим вырезом, тёмные волосы уложены в высокую причёску, увенчанную сверкающей диадемой. По другую сторону стола, подле Тавви, сидел почтенный пожилой господин с трубкой во рту — сэр Нилари, человек солидный и представительный, в бордовом плаще.

Головы мужчин покрыты тканью под цвет одежде. Это — фийяр, всплыло из сознания Солдана. Длинная полоса материала, намотанная и завязанная особым образом, так что свободные концы мягко спускаются на спину. По длине и цвету фийяра можно судить о статусе и положении мужчины в обществе.

Я не стала углубляться в культурный уклад. У Солдана, человека этого мира, знаний хватало с избытком, и тонуть в них не было смысла. Меня сейчас занимало другое. От всех присутствующих исходила яркая, плотная магическая сила — здесь собрались весьма серьёзные колдуны. Поэтому я свернулась клубочком и притаилась, попутно выхватывая детали обстановки: большое окно-эркер с широким подоконником, несколько кресел, светлые стены, огромный резной шкаф во всю стену. Кресло во главе стола пустовало.

Алая вязь. Что-то вроде стражей порядка и закона. Все присутствующие входили в Алое Око — высший совет, само сердце этой структуры. Отсюда расходятся нити управления боевыми магами и блюстителями закона. Судя по настроению в кабинете, здесь проходило совещание.

Солдан был действительно умелым колдуном, но в голове у него при этом творилась живописная чехарда. Он был поглощён изучением какого-то нового заклинания и одновременно украдкой поглядывал на прекрасную леди Тирен. Многозадачность во всей красе.

Тирен как раз говорила, голос у неё был красивый, бархатный, под стать внешности:

— Шесть жертв. Ни на что особенно не жаловались. Знахари Тихой вязи разводят руками.

В этот момент в помещение кто-то вошёл. Волна магии прокатилась по залу. Она была плотной и тяжёлой, как воздух перед грозой. Что-то неуловимо изменилось в атмосфере — участники собрания словно бы чуть подобрались. Напряглись. Боятся? Или показалось.

Его звали Рудгар. Тот самый колдун в темно-серых одеждах, который чуть не почуял меня в прошлый раз.

И он учитель Солдана, начальник Алой вязи.

Рудгар опустился в кресло во главе стола. Светло-серые глаза неторопливо обошли присутствующих. Леди Тирен начала докладывать. Он слушал ее с уважительным вниманием, отвечал дружелюбно. Я едва улавливала слова, только ровный негромкий голос. Однако, несмотря на его миролюбие, в самой его позе чувствовалась привычка руководить и принимать жёсткие решения.

— Банту. Местное население усилило охрану, но проблему заметили слишком поздно. Критический предел достигнут. Теперь, с каждым новым инцидентом мощность преграды будет истончаться. Затмение близится. Если защита спадет, нам придется выделить защитных магов и гарнизон…

Я внутренне подобралась. По-хорошему, пора уносить ноги. Но я… не могла оторвать взгляд от сероглазого колдуна. Аматы меня дери! Какое-то неприличное любопытство. Жгучее, неудобное такое. Рудгар раскурил трубку, и тонкая струйка дыма потянулась вверх.

Солдан что-то спросил. Шеф посмотрел ему в глаза — и вдруг прищурился.

— Ты в порядке?

Я выскочила из чужого сознания так стремительно, что пробка из бутылки вельнского горячительного могла бы мне позавидовать.

***

Минут десять я лежала на кровати, прислушиваясь к собственному сердцу. Алло, тревога, ты на связи? Что передаёте? Сердце трепыхалось беспорядочно, но без острых нот — обычная физиологическая паника после близкого контакта с тем, с чем контактировать не следовало. Предчувствий не было. Значит, снова обошлось.

Идиотка. Что с моей головой? Колдун, от которого разумному человеку положено держаться на расстоянии пушечного выстрела заворожил меня, как огонь мотылька. Хуже того: я отдавала себе в этом отчёт в реальном времени и всё равно продолжала пялиться.

Сила у него была странная. Жёсткая, хищная, темная и при этом было в ней что-то красивое, как в хорошо заточенном клинке. Магия пахла грозой и хвоей.

Любопытно, что ребята из Алой вязи расследуют необычные смерти. И какое-то «банту». Но проблемы чужих миров меня не касаются, пока они сами не стучат в мою дверь.

Сейчас моя проблема — многоликий.

Подглядывать за ткачом со стороны занятие и правда увлекательное. Но, оказалось, бесперспективное: так я ответов не найду. Вариантов, по сути, два. Либо проникнуть глубже и пошарить у него в мозгах. Либо попробовать наладить контакт. Что почти так же рискованно, но хотя бы укладывается в рамки приличий. Заходить далеко в сознание нельзя. Есть вещи, которые отличают меня от тех, за кем я охочусь, и эта одна из них.

Я отправилась за эфирником, чтобы узнать у Соноры про сновидца, однако вспомнила, что он в сумке. А сумка в Вербнице.

Ладно. Значит нужно раздобыть еды, передохнуть, а потом через кротовую нору в Подвербье.

План казался хорошим до тех пор, пока я не вышла за двор.

Сперва я почувствовала на себе чужой взгляд. А потом увидела источник.

По дороге в мою сторону неторопливо поднимался человек. Пару секунд я перебирала в памяти лица, пытаясь сообразить, откуда он мне знаком. Потом сообразила. Ну, разумеется. Ирбис.

Острое, почти физическое раздражение прокатилось от макушки к ключицам. Я про него забыла. Не просто забыла — выкинула из головы сознательно и с некоторым облегчением, сразу после той встречи в кафе. Потому что его просьба находилась за гранью того, о чём можно просить вообще: лишить ребёнка дара, выжечь нить. Я бы не стала делать этого, даже если бы умела. Он обещал зайти ещё.

И вот — зашёл.

— Добрый вечер, — мужчина учтиво поздоровался. — Я хотел осведомиться о твоих намерениях. Ты подумала?

— Нет.

— Девочка, ты помнишь, о чём мы говорили в прошлую встречу? — Голос его звучал ровно и спокойно, но я ощущала исходящую от него угрозу.

— Я помню, — вздохнула я. — Ты хочешь, чтобы я выжгла нить твоему внуку. Ответ не изменился. Я не умею. И не буду.

Ирбис проигнорировал мой переход на «ты» и только усмехнулся.

— Первое — сомнительно, — проговорил он негромко. — Второе — поправимо.

— Нет.

— Какая ты сердитая. — он качнул головой и оглядел меня с ног до головы. — Ну что ж. Как скажешь. — произнёс это так, будто бы другого ответа и не ждал.

Я прошла мимо и свернула за поворот на узкую тропинку.

Эта история нравилась мне всё меньше. Что-то в Ирбисе рождало во мне тревогу, хотя ничего явно угрожающего в нём не было. Он не колдун. Просто наглый человек, уверенный в своей правоте, себе на уме.

Надо держать ухо востро. — угрюмо подумала я.

…не знаю, что насчет уха, но сердце не подвело. Стукнуло так, словно подавало сигнал. Сейчас что-то будет. И это что-то начинается на букву «Ж».

Я обернулась. Тёмная улица, ничего особенного. Но ноги сами ускорили шаг.

А на третьем повороте я заметила троих мужчин. Может, случайные прохожие. Может, нет. Но разница между «может» и «точно» иногда стоит слишком дорого, чтобы рисковать. Свернула в соседний проулок и помчалась бешенным зайцем, словно гончии шли по пятам.

Выйти обратно к холму. К дому. Уйти через кротовую нору.

Внезапно из темноты на меня выскочили еще двое.

Тело сработало моментально — я отпрыгнула в сторону, на лету выхватывая Хагэ. Меч даже не стоило пытаться достать из-за спины, не успею. И тут произошло неожиданное. Боец справа выхватил лучемет и направил ствол прямо на меня. Я замерла.

— Цыц, малышка. Остынь.

Лазерное оружие в руках у… кого? Бандита или солдата? До сих пор не задумывалась, велика ли между ними разница.

Тем временем позади меня послышались шаги.

— Медленно, без глупостей, положи свои клинки на землю, — скомандовал, чуть запыхавшись, Ирбис.

Против энергострела и думать нечего сражаться клинками. Опускаю кукри себе под ноги. Следом скрепя седце идет Сиками.

— Умница. — Ирбис ногой откинул оружие, удовлетворенно цокнув языком. Боец с лучеметом продолжал держать меня на прицеле. — Мне не хотелось бы лишать Подвербье ищейки, вас и так мало. Жаль, конечно, что ты принадлежишь ласкам, а не нам. Но договор мы держим. Будешь себя хорошо вести, отпустим. После того, как выполнишь мою просьбу, конечно.

С этими словами на голову мою надели мешок, руки скрутили за спину — я и пискнуть не успела. Что-то обжигающе холодное сомкнулось на правом запястье.