Рубеж

Егор поднял голову.

— Подожди —

— Отправлено.

Егор посмотрел на дом из окна сарая. Бабушка, видимо, не проснулась, и до утра не посмотрит. Но её браслет принял сводку про нестабильный канал, буфер и участника Яну, тактическая целесообразность которой отрицательная.

Браслет на его запястье мигнул.

Он посмотрел.

Индекс: 47. Полное прохождение рекомендовано.

Слот: 11:40. Школьный узел. Капсула №3.

Егор смотрел на эти слова ещё несколько секунд.

Потом тихо вздохнул и пошёл спать.

Глава 2. Две очереди

Утром бабушка расспрашивать Егора про вечер не стала.

Просто поставила перед ним тарелку с сырниками, налила чай и спросила:

— Волнуешься, Егор?

— Да, бабуль, есть немного.

— Ты старайся там держаться своих, вместе-то всегда легче.

Егор потянулся за чашкой и не сразу ответил.

— Таня как? Давно к нам не заходила.

— Да вроде нормально.

— Хорошая она девочка, не обижай её.

Говорила она, не глядя на него прямо, — а потом подняла глаза и долго посмотрела поверх очков, в самое лицо.

Егор ел молча. Пару раз порывался всё объяснить, и про Яну, и про то, что система всё равно сама решит, и что он ничего такого не сделал. Потом понял: если начнёт объяснять, станет хуже.

Фёдор стоял у окна и смотрел во двор.

— Гоша стабилен, — сообщил он. — Забор нестабилен.

— Спасибо, — сказал Егор. — Очень помог.

— Рад быть полезным.

— Ты не был.

— Формулировка принята.

Бабушка подвинула к нему пакет со свежим печеньем.

— Ты не опоздаешь?

— Всё, уже выхожу.

— Ну, с богом.

Он кивнул, допил чай, сунул пакет с печеньками в карман куртки и выскочил во двор, спеша к сараю и не оборачиваясь. У окна Мария Петровна смотрела ему вслед, потом коротко перекрестила его.

Егор осмотрел Пчелу — белую с жёлтым, с чуть кривой антенной — и одним ловким движением снял с неё яркую полосатую плёнку. Дрон моментально слился по цвету с поверхностью верстака, и только импеллеры выдавали его присутствие.

— Улей, маскировка?

— Динамический контур запитан. Шкурку выберу позже по цветовой гамме цели.

— Думаешь, в этот раз не заметят?

— Если никто не будет искать специально, с «Пчелой» ничего не случится.

— А если будут?

— Тогда случится. Но у неё будет шанс удрать.

— Отлично. Всё как мы любим.

Егор достал из ящика мягкую тряпку, обернул дрон и положил в рюкзак. Импеллеры сложились, антенна прижалась к корпусу. Он ещё раз проверил, не выпирает ли дрон, потом застегнул молнию и кружным путём пошёл к школе.

Перемахнув через низкий забор, пошёл через густую посадку, где весной всегда собиралась вода. Конечно, промочил ноги, но отсутствие контроля было важнее.

Через пятнадцать минут вышел к краю леса, от которого до задней стороны здания школы было метров сто. У серой сплошной стены без окон заряжались автоматические дроиды-дворники, служебная дверь была закрыта. На крыше густо толклись короба вентиляции и систем охлаждения, а над всем этим торчали четыре серые антенны школьных ретрансляторов.

Егор сел на корточки у старого тополя, открыл рюкзак, надел очки и управляющую перчатку.

— Периметр?

— Все дроны контроля сконцентрированы у главного входа, — сказал Улей. — Облёт периметра осуществляется двумя дронами, с интервалом в шесть минут. Эта сторона для них скучная.

— Скучная нам подходит.

— Если всё же нас обнаружат, скучно быть перестанет. Вероятность этого около двенадцати процентов.

— Спасибо за веру в меня, всего двенадцать процентов.

— Это не вера. Это результат анализа.

Егор достал свёрток с «Пчелой», развернул тряпку и поставил дрон на землю. Корпус поплыл цветовыми пятнами, и белое тельце дрона стало серовато-зелёным. Импеллеры мягко раскрылись.

— Запуск, — сказал он тихо, поправляя очки и крутя головой.

«Пчела» взвилась в воздух. Вчерашнего жужжания уже не было, только мягкое ровное шуршание. Дрон пошёл вдоль ствола тополя, петляя между ветками, и стрелой метнулся к крыше школы. Аккуратно прилип к антенне, импеллеры втянулись в корпус. Через пару секунд стал почти невидимым — серая нашлёпка на сером, просто неровное пятно. Если случайно посмотрят, то не заметят, но если станут искать, то могут увидеть.

— Тут она и останется, — тихо сказал Егор. — На весь сезон. Снимать не будем — снимешь, тогда точно заметят.

— Разумно, — согласился Улей. — Пока висит — висит тихо. Каждое снятие и возврат — это риск. Лучше один раз посадить и не трогать.

В очках появилась строка:

Канал нестабилен. Буфер активен. Ретрансляционный слой доступен частично.

Егор задержал дыхание.

— Это нормально?

— Для нас — да.

— А для системы?

— Пока ей это неинтересно.

— А когда станет интересно?

— Около двух миллисекунд в начале загрузки. Когда школьный узел начнёт передавать профили в общий распределительный банк.

— Всего? Тебе столько времени хватит, чтобы нас четверых туда засунуть?

— Корректнее: подать пакет, хватит с запасом.

— А если всё же засунуть, у нас будет больше шансов?

— Нет.

— Тогда пусть будет пакет.

Егор убрал тряпку в рюкзак, застегнул молнию и пошёл к главному входу.

Школа Дубки-3 была очень старой. Длинное серое здание с плоской крышей, мокрые ступени под козырьком входа. Два ВР-купола соединялись со старым зданием прозрачными трубами переходов. Контраст цветного пластика, блестящего металла и мягких обводов с коробкой школы выглядел вызывающе.

В холле было шумно, как никогда — обычно по утрам тут так не толпились.

У автомата питания двое сверстников Егора пытались победить меню. Меню было старше, опытнее и подключено к школьной сети контроля питания. Девочки из параллельного класса держались кучкой, хихикали и делали вид, что они нисколько не волнуются. Группа ребят рядом с ними обсуждала, правда ли десять лучших получат годовой премиальный доступ, и в какие именно игровые вселенные. Кто-то сказал, что это рекламная наживка, и спор разгорелся с новой силой.

Ребята первого потока пытались выглядеть спокойными, но у большинства получалось так себе. У стены трое из них читали рекомендации школы, один просто листал страницу вверх-вниз, не меняя выражения лица. Егор понял, что тот не читает, а просто пытается занять руки.

Он приложил свой браслет к ближайшему терминалу, тот в ответ мигнул жёлтым, потом зелёным.

Участник подтверждён. Сезон «Семь лампад: Рубеж».

Лёха стоял спиной к колонне, одна рука в кармане, а во второй держал большое зелёное яблоко. Вид у него был такой, словно он уже успел с утра поссориться с половиной школы и готов ко второй половине.

— Как наши дела? — спросил он тихо. — Всех нас получилось внести?

— Да. Буфер активен, — ответил Егор так же тихо. — Но пока не войдём, не поймём.

— То есть всё как мы любим — сделали гадость и ждём, заметит ли система.

— Вон на экзамене же проскочили.

— Пусть в этот раз тоже прокатит. Я люблю стабильность.

Они стояли у колонны, глядя на очередь. Лёха доел яблоко и бросил огрызок в утилизатор. Не попал. Тот мигнул, подумал секунду и посеменил подбирать. Сегодня у утилизатора работы было больше обычного.

— Слушай, а если сработает — нас всех точно поставит вместе?

— Если сработает, то да. Если не сработает, то нет.

— Поодиночке, да в группе с лагерными всем нам будет кисло. Особенно Тане.

Вскоре подошла Таня. Тихая, в куртке, которая была ей чуть велика, с подвёрнутыми рукавами. Она посмотрела на Егора, потом отвела глаза.

— Тебе третью капсулу дали, я увидела в расписании.

— Сам просил, — сказал Егор. — Через Саныча.

Таня посмотрела на него непонимающе.

— Сам? В ней же Тёма тогда проходил. — Она запнулась. — Вышел и стал… не таким. Об этом вся школа говорит. У меня девяносто шестая, давай поменяемся.

— Не из-за капсулы он стал не таким, — сказал Егор мягко. — Капсула просто старая. С Тёмой другое случилось, не в железе дело. А мне нужна именно эта.

— Почему именно эта?

Егор не ответил. Объяснять про Пчелу, про модуль, про то, что из других капсул нужный канал не достать, было нельзя — особенно здесь. Он просто промолчал, и Таня по его молчанию поняла, что причина есть, а сказать он её не может.

Она глубоко вздохнула, посмотрела Егору в глаза и сказала:

— Тогда хотя бы пообещай мне — если внутри станет не так, не пытайся разобраться. Просто выходи.

Егор посмотрел на неё.

— Почему ты так за меня переживаешь?

— Не знаю, — сказала Таня, слегка покраснела. — Просто волнуюсь.

Толпа стала гуще, и вскоре в холле было уже не протолкнуться.

— Жаль на эту ерунду время терять, — хмуро сказал Лёха. — Каникулы только начались, и вот тебе такое.

— Неделю реального времени потратим, зато потом всё лето наше, — ответил Егор, пытаясь скрыться за колонной от толкающегося потока учеников.

Саныч появился из левого туннеля — невысокий, в серой жилетке с карманами и с планшетом под мышкой. Встал у терминала и поднял руку. Очередь затихла.

— Подходим по одному, не толкаемся, успеете все — и без вас не начнут. Браслеты прикладываем к стойке. Капсулы ваши школьные — так что ничего для вас нового нет. Рубеж вам не знаком — поэтому слотами не меняемся, настройки не трогаем, привычные фокусы с учебных занятий не демонстрируем.

Кто-то хихикнул.

Он провёл взглядом по очереди.

— После выхода из капсул не разбегаемся. Проходите через медицинский блок, это дело трёх минут, кто не пройдёт — всё равно школа не выпустит. Если в ушах звенит, тошнит, пропадает звук, немеют пальцы — говорите сразу и проходите в медпункт вне очереди. «Само пройдёт» оставьте для синяков.

На инфостене всплыл логотип сезона: семь маленьких бледных лампад, под ним возникло и замигало сообщение:

Пожалуйста, наденьте ваши очки и переведите в режим приёма.

Вокруг раздался шорох, шёпот и множество тихих сигналов подключения.

Надев очки, Егор подтвердил подключение, и перед глазами возник огромный белый зал чужого лагеря.

Там всё было по-другому, не так, как у них в школе. Новые капсулы заливал мягкий свет, сквозь прозрачный купол было видно небо. Никто не толкался и не суетился, все улыбались и, похоже, никто не волновался. Почти все ребята были без очков дополненной реальности, видимо, использовали дорогие контактные линзы.

Куратор поднял руку и заговорил.

— Доброе утро. Сегодня мы открываем наш сезон «Семь лампад: Рубеж». Как подростки вы входите в среду полного погружения через капсулы и ваши браслеты. При достижении совершеннолетия всем из вас будет установлен взрослый нейроинтерфейс.

Важная задача Летних сезонов заключается в определении ваших социально-экономических и психофизических характеристик. Проще говоря, система заботливо определяет наиболее комфортный для вас жизненный путь.

Лёха наклонился к Егору.

— Будут смотреть, как мы дёргаемся, чтобы решить, как нас потом удобнее дёргать.

Куратор взмахнул рукой, и трансляция лагеря сменилась изображением группы радостно улыбающихся подростков.

— При распределении система заботливо и тщательно собирает группы из пяти человек. Участники с пониженной адаптационной устойчивостью будут распределены в группы совместно с игроками, имеющими высокий управленческий профиль. Это ни в коем случае не наказание, а поддержка и забота о вас. Повышение социального рейтинга участников — это наша совместная цель!

На экране появилась строка:

Система распределяет участников так, чтобы суммарный рейтинг каждой группы был одинаковым.

В холле стало тише.

— Интересно, сколько их в лагере? — спросил кто-то сбоку. — И какой у них средний рейтинг?

Лёха тихо прокомментировал:

— Лагерь стал гораздо больше, чем в прошлом году. И рейтинг наверняка у них больше, чем у нас. В прислуге окажемся.

Саныч тихонько сказал:

— Прислуга — это устаревшее слово. Правильно говорить «интеграция». Привыкайте к взрослой жизни, ребятки.

Куратор на экране продолжал.

— Конечно, все вы ознакомились с правилами заранее. Но хочу вам напомнить главное — только совместное групповое взаимодействие ценится системой и ведёт к успеху. Помогайте друг другу, помните, что голод и жажда будут ощущаться вами в полном объёме, уменьшая вашу выносливость и замедляя вас. Боль вы тоже будете чувствовать, хотя и ограниченно по интенсивности. Агрессия игроков друг против друга запрещена и наказывается, хотя вы и так не сможете нанести физический урон.

— Желаю вам успехов и радости! — улыбнулся куратор. — Пожалуйста, давайте начнём наш сезон.

На экране перед глазами вид зала плавно сменился рекламой новых ВР-миров. Егор снял очки, выключил их и убрал в нагрудный карман. Потом он снова посмотрел на браслет, но там по-прежнему висела серая иконка, видимо, распределение начнётся, когда они будут входить.

В этот момент раздался сигнал, и очередь медленно двинулась в купола, где кругами расположились одинаковые серые капсулы. Третья стояла во внешнем круге, прямо рядом со входом. Крышка чуть темнее остальных, уплотнитель по краю потёрт, панель управления с царапиной наискосок. Номер на крышке был чуть затёрт.

Егор остановился рядом с ней, Лёха коротко кивнул ему и свернул в правый проход, а Таня задержалась.

— Пожалуйста, не забудь, что я тебе сказала.

— Танюша, я помню. Просто выйду, если что. Обещаю.

— Вот и хорошо.

Подошёл с планшетом Саныч и знаком показал на капсулу. Егор приложил браслет к терминалу, тот пискнул жёлтым, и на панели замигало сообщение:

Внимание! Состояние оборудования требует подтверждения ответственного техника.

— Спасибо, родной, я в курсе, — сказал Саныч, вводя что-то на планшете. — Работоспособно, с ограничениями.

Подтверждение принято.

Егор провёл пальцем по холодному пластику капсулы. Возле правого фиксатора тянулась маленькая царапина.

Саныч уткнулся в планшет и негромко сказал Егору:

— Если вдруг зрение поплывёт — сразу выходи. Звук там просядет или запах почувствуешь нехарактерный — тоже сразу на выход. На поиск причины время не теряй. Имей в виду, что лучше выходить самому. Если серьёзный сбой, достать тебя будет можно, но твои шансы превратиться в овощ — около шестидесяти процентов.

— А если мне просто покажется?

— Особенно если покажется. Выходишь и только потом крестишься.

— Сан Саныч, — сказал он тихо. — А если там правда что-то…

— Выходишь.

— А если я не успею?

Саныч посмотрел на него сочувственно.

— Успеешь, если не будешь ворон считать.

Лёха подошёл сзади и хлопнул его по плечу — сильно, как всегда.

— Если найдёшь кнопку «стать нормальным», не жми.

— Нормальным быть очень скучно, так что не волнуйся.

Егор думал о Пчеле, которая теперь сидела на крыше весь сезон. Если посмотрят случайно, не увидят. Если посмотрят специально — увидят. И ещё Егор не был уверен, успела ли Пчела подловить нужный момент и запихнуть связанную группу в общий распределительный слой.

Внутри капсулы пахло пластиком и дезинфекцией, потом крышка закрылась с тихим щелчком. Подсветка в капсуле стала мягко тускнеть. Голоса снаружи слились в тихий гул, потом и гул пропал.

А потом и запах ушёл.

Глава 3. Высадка

Первым пришёл звук.

Егор почувствовал его затылком раньше, чем услышал, — будто звук догонял сзади и никак не мог догнать. Потом догнал: шум листьев, и вдалеке тихий шум горной речки.

Он лежал на спине, на холодной влажной земле. По небу плыли белые облака, неотличимые от настоящих. Пахло сыростью, мхом и чем-то металлическим — тоже почти как настоящим, только это «почти» и было неправильным. Тело было вялое, чужое, как после долгого сна в неудобной позе. Сел он с трудом, потом посмотрел на свою левую ладонь. Тонкая и тёмная щепка вошла под кожу у основания большого пальца. Егор смотрел на неё спокойно, потому что боли он пока не чувствовал. Он машинально сжал пальцы. Пальцы послушались, и тут боль наконец стрельнула в руку. Значит, Куратор про Рубеж не соврал.

Местность вокруг — знакомая, но странно чужая. Но гору, которую он в детстве облазил всю, Егор узнал сразу, и от этого стало тревожно: место его, а правила тут не его.

Справа, в трёх метрах, сидел Лёха — тряс головой и тёр лицо ладонями. Яна уже стояла, держала карту в левой руке и оглядывалась коротко, по-деловому, то в одну сторону, то в другую; браслет на запястье мигнул и погас. Таня сидела на корточках и гладила траву ладонью, как котёнка.

— Ты живой? — спросил Лёха. — Вроде бы да. Только со звуком что-то странное. — А у меня ощущение, что меня неправильно собрали.

Чуть поодаль стоял высокий парень — в такой же, как у всех, одежде — и рассматривал их, изредка вскидывая взгляд поверх голов, будто сверялся с чем-то, чего остальные не видели.

— Как видите, меня зовут Семён Максимов, — сказал он и показал пальцем над своей головой. — Я лидер нашей группы. Для меня это, кстати, тоже новость.

Лёха наконец встал, осмотрелся — мимо Семёна, словно того и не было. Кивнул Тане. Оценивающе оглядел уткнувшуюся в карту Яну. Потом почесал затылок привычным жестом и подмигнул Егору, глядя прямо в глаза. Егор отвёл взгляд первым — не выдержал, и сам на себя за это рассердился. Лёха ухмыльнулся и повернулся к Семёну.

В воздухе перед всеми повисла полупрозрачная строка:

Сезон «Семь лампад». Фаза 1. Выбор сектора.

— Рейтинг нашей группы сейчас пятьдесят шесть, — сказал Семён, мягким жестом приглашая подойти ближе. — Это на грани. Если он упадёт ниже пятидесяти, то мы потеряем доступ в город. Так что поднимаем его с первого дня. Мы все здесь ради этого.

Рукой он показал вниз — на заросшую низкой травой поляну, по которой неспешно расхаживали пятеро, осматриваясь и переговариваясь. Развернул перед собой карту: та странно легла горизонтально, в воздухе, как на столе. Жестом позвал смотреть. Егор глянул — и увидел знакомую с детства местность, засыпанную россыпью серых треугольничков.

— Вон там одно из лучших мест для нас, — Семён ткнул пальцем в карту. — Нам надо встать маркером там первыми. Но, как видите, полянка уже кому-то приглянулась. Остальные места или далеко, или хуже. Значит, собираем материал — и делаем это быстрее соперников.

Распределял он быстро и чётко, не оставляя пауз на сомнения.

— Алексей, мы с тобой собираем палки здесь, потом сразу бежим к поляне, я ставлю маркер. Девочки — держитесь рядом, собирайте траву, сколько сможете, держитесь в пределах прямой видимости. Егор, за тобой камни. Их нужно немного, но рядом я их не вижу.

— За девчонками присматривать? — Егор не понял. — Нападения же запрещены.

Семён посмотрел на него без выражения.

— Запрещены. Но здесь есть дикие животные. Главное — не влезть в их радиус агрессии.

И, не дожидаясь ответа, пошёл к ближайшим кустам. Лёха не стал спорить и двинул за ним следом.

Егор остался стоять, растерянно озираясь.

— Подумай, где тут камни. Ты же местный, — без улыбки подсказала Яна. — Поспеши.

Местный. Слева внизу, он вспомнил, был ручей с запрудой — там они с Лёхой обычно купались. Идти неблизко. Вскоре он услышал плеск воды по камням и пошёл на звук. Звук всё ещё приходил с задержкой, отставал на полшага от того, что видели глаза, — но к этому Егор уже как-то приладился.

Ручей оказался ровно там, где ему и положено. По берегам блестели боками плоские серые камни с белыми прожилками. Присев на берегу, Егор принялся зачерпывать ладонями воду и пить. Вкус и прохлада воды были полностью как настоящие, и она освежала.

Напившись, Егор огляделся и понял, что камней вокруг должно хватить на целый замок, а не только на какой-то там маркер. Сколько их на самом деле нужно — Егор не знал; «немного» Семёна ничего ему не говорило, и он решил набрать столько, сколько унесёт.

Мелкими набил карманы — влезло неожиданно много, а оттопырились только чуть. Сверху набрал в охапку тех, что покрупнее. И вот тут понял свою ошибку: большие камни были тяжёлые, сырые, с илистым боком, и всё норовили выскользнуть из рук. Пришлось идти медленно, прижимая их к груди, и каждый шаг отдавался в плечах.

Краем глаза наверху, у кромки обрыва, Егор увидел движение.

На него в упор смотрел незнакомый лопоухий парень. Из той, второй группы. Поймал взгляд Егора, ухмыльнулся — и сыпанул вверх по склону, к поляне, быстро и легко, как Егор сейчас точно бы не смог. Егор прибавил, насколько вышло с грузом, и на ходу прикидывал: бросить большие? И сколько их на самом деле для маркера надо? Получалось, что не знает, и от незнания тащил всё.

На поляне уже стояли две пирамиды, по пояс Егору, одна недалеко от другой. Первая мерцала пульсирующим зелёным, вторая была полупрозрачная, будто из стекла. Вокруг зелёной по траве шло едва различимое световое кольцо — метров двадцать в поперечнике.

У этой зелёной Яна и Таня рвали траву обеими руками, в полную силу. Соперников рядом видно не было — только один здоровяк рвал траву поодаль и то и дело косился на девушек. Егор пошёл к зелёной, всё ещё думая, правильно ли он нагрузился так сильно и из-за этого тащится так медленно. Выходило, что так, что так.

И тут девчонки, быстро переглянувшись, рванули к маркеру. Здоровяк встрепенулся, раскинул руки, встал перед Таней, перекрыв ей путь. Яна спокойно оббежала сбоку, вывалила траву в пирамидку, вернулась к Тане. Здоровяк хмуро посмотрел на девушек, плюнул и побежал туда, откуда Егор пришёл.

Семёна и Лёхи нигде не было.

Егор торопливо выгрузил камни — сперва из охапки, потом из карманов. Выглядело это странно: камни словно исчезали из ладоней, а пирамидка от каждого чуть уплотнялась, теряла прозрачность, и над ней то возникали, то гасли три вертикальных столбика — зелёный, коричневый, чёрный. Зелёный и коричневый были заполнены уже на две трети. Чёрный — меньше половины.

Он побежал обратно к ручью. У воды никого не было, Егор набрал вторую партию и побрёл наверх. Вернулся как раз, когда Семён с Лёхой слаженно загружали в пирамиду жерди: длинные, втрое выше самой пирамидки, они уходили в неё без всякого спора с геометрией. Семён обвёл площадку быстрым взглядом и задержался на чужом маркере.

— Девочки, сколько раз они приходили с деревом?

— Один собирал траву, остальные возвращались дважды, — выпалила Таня. — Сейчас все вместе ушли вниз по склону.

— Значит, за камнями пошли в первый раз. — Семён нахмурился. — Алексей, помоги Егору. Девочки, заканчивайте с травой и ко мне, собирать дерево. Втроём одной ходки хватит.

Лёха с Егором побежали к ручью. Егор стал отставать почти сразу.

— Ты чего так медленно? — обернулся Лёха. — Ты ж как заяц бегаешь, вечно меня делал.

— Капсула, похоже. Звук глючит, и сам как в киселе.

— Греби руками, — посоветовал Лёха и припустил вниз. — Догоняй!

Егор попробовал — помогая себе руками, по-дурацки, — и, как ни странно, чуть отпустило, пошло легче.

Лёху он встретил, ещё не добежав до ручья, — тот возвращался, пыхтя, с двумя большими камнями под мышками, и двигался немногим быстрее Егора.

— Все пятеро уже там пасутся, — бросил Лёха на бегу. — Эх, твоего бы Гошу сюда.

У ручья соперники показывали, что такое сработанная команда. Здоровяк стоял, сцепив руки замком, а остальные грузили на него камни — вдвое крупнее тех, что мог унести Егор. Загрузили, и он бодро затопал наверх; следом, каждый с грузом, потянулись остальные. Егор смотрел на это, и было нехорошо: они работали как один человек, а он, местный, тащил по горсти и опаздывал.