Звезды под защитой

Сорен присвистнул.

— Удобное место для людей, которым запрет не понравился.

— На карте есть дворцовая отметка? — спросила я.

— Пока нет. Но один знак повторяет насечки на болте. Не целиком — только длинная черта с точкой. Возможно, это номер архива или владельца.

Дамиан подъехал к повозке с другой стороны.

— Не передавайте оригинал никому без нашей общей подписи.

— Даже Валериусу? — уточнила Лия.

— Особенно тем, кто имеет доступ к северным кодам.

Он произнёс это спокойно, но я услышала смысл. Валериус оставался его ближайшим офицером — и человеком, который первым отправил сигнал о моём захвате. Доказательств против него не было. Доверия без проверки теперь тоже.

— В Крайсе нам понадобится единая версия событий, — сказал Дамиан. — Засада, временная охрана, договорная связь, добровольная помолвка.

— Вы пропустили часть, где Север напал на мою делегацию под собственными знамёнами.

— Потому что нападали не северные солдаты.

— Это ещё нужно доказать Совету и моему отцу.

— Поэтому формулировка будет: «отряд в северной форме».

— Скучно.

— Зато трудно опровергнуть.

— Начинаю понимать вашу любовь к неукрашенным формулировкам.

— Я не называл это любовью.

Связь молчала. Увы, она не предупреждала о неудачно выбранных словах.

К полудню мы остановились у сигнальной станции. Дамиан отправился менять лошадей, а Лия позвала меня внутрь. Оператор зеркала держал в руках свежую ленту сообщения и выглядел человеком, которому очень хотелось оказаться неграмотным.

— Передача из Крайса, ваше высочество, — сказал он.

— Для командующего?

— Для… вас обоих.

Дамиан вошёл как раз вовремя.

Лия забрала ленту и прочитала вслух:

— «Совет Северного альянса поздравляет избранного командующего Дамиана вор-Крэйга и наследную принцессу Илану аш-Терра с объявленной помолвкой. Публичное подтверждение ожидается при въезде в Крайс».

В комнате стало тихо.

Я посмотрела на Дамиана.

— Мы никому не сообщали.

— Нет.

Оператор сглотнул.

— Передача ушла из Крайса на рассвете.

Лия перевернула ленту. На обратной стороне стояла отметка центральной станции Совета и номер протокола, присвоенный официальным сообщениям. Это была не случайная сплетня, которую весёлый связист пустил по зеркалам. Кто-то оформил помолвку как политический факт, получил доступ к советскому каналу и заранее знал, какой выход мы выберем из правовой ловушки.

— Можно подделать отметку? — спросила я.

— На самой ленте — да, — сказал оператор. — Но журнал станции хранит время и исходный ключ. Его увидят в Крайсе.

Дамиан забрал копию, не касаясь оригинала.

— Значит, нас не просто ждут. Для нас уже написали роль.

На рассвете я ещё не открывала северный устав. Дамиан лежал в лазарете. Лия спала рядом с картой, а вся наша помолвка существовала только как решение, которое никто из нас ещё не принял.

Кто-то объявил её раньше нас.

Глава 6

Илана

К утру следующего дня Крайс оказался городом, который не умел встречать гостей тихо.

Мы увидели его ещё с перевала: серые стены, пять башен Совета, крыши из тёмного сланца и длинную реку, делившую столицу Северного альянса почти пополам. Над воротами висели флаги пяти областей. Ни одного королевского знамени — привычная северная демонстрация того, что здесь никто не любит одного человека достаточно, чтобы отдать ему всю власть.

Мне эта мысль неожиданно понравилась.

Потом мы подъехали ближе, и я перестала любоваться устройством государства.

У ворот нас ждала толпа.

— Это всё к нам? — спросила Лия из повозки.

Сорен, ехавший справа, посмотрел на людей, плакаты, торговцев, двух уличных музыкантов и мальчишку, размахивавшего деревянным мечом.

— Нет. Половина наверняка пришла за пирогами.

— Успокаивает.

— Север славится выпечкой.

Я покосилась на Дамиана.

— Вы обещали крепость, а не ярмарку.

— Я обещал Крайс.

— Это хуже.

Он был всё ещё бледнее обычного после ранения и поездки, хотя старательно делал вид, что ремень перевязи под камзолом существует исключительно ради моды. Эдда запретила ему долго держаться в седле. Дамиан выслушал её, кивнул и проехал весь путь верхом.

Отличный пример северной дисциплины.

Связь между нами мягко натягивалась, когда лошади расходились дальше чем на двадцать с лишним шагов. До прибытия в Крайс я согласилась оставить её без изменений. Теперь срок заканчивался.

И именно сейчас кто-то решил превратить нашу ещё не объявленную помолвку в городское представление.

На воротах висела свежая лента:

СЕВЕР ПРИВЕТСТВУЕТ МИРНЫЙ СОЮЗ ПЯТИ ОБЛАСТЕЙ И ЭЛАРЫ.

Ниже кто-то дописал углём:

ПОКА НЕ ПЕРЕДУМАЛИ.

— Вот эту часть писал честный человек, — сказала я.

Сорен кашлянул.

Дамиан не улыбнулся, но в уголке его рта что-то дрогнуло.

У ворот нас встретила женщина лет пятидесяти в тёмно-синем платье без единого украшения. Она стояла прямо посреди дороги, и люди вокруг почему-то оставляли ей свободное пространство.

Леди Мирея вор-Крэйг.

Я знала её по донесениям: глава Северного совета, тётя Дамиана, женщина, которая однажды заставила три области пересчитать военные налоги, потому что в отчёте не сходились две бочки соли.

Человек, способный начать политический кризис из-за бочки соли, заслуживал уважения.

Она дождалась, пока мы остановимся.

— Ваше высочество.

— Леди Мирея.

Её взгляд скользнул к Дамиану, затем к моей правой перчатке и обратно.

— Совет рад, что вы прибыли живой.

— Я тоже. В последнее время это становится достижением.

— В Крайсе уже подготовлено официальное приветствие.

Я посмотрела на помост за воротами.

На нём стояли пять советников, городской глашатай и стол, покрытый белой тканью. На столе лежали два бокала, перо и свиток с лентами цветов Севера и Элары.

— Вы подготовили договор помолвки? — спросила я.

— Мы подготовили подтверждение намерений, о которых получили официальное уведомление.

— До того, как эти намерения появились.

Мирея не моргнула.

— Именно это я намерена выяснить.

— После церемонии?

— До неё было бы удобнее. Но толпа уже видит вас.

Это прозвучало почти как извинение. Почти.

Дамиан наклонился ко мне.

— Мы можем отказаться и войти через военные ворота.

Я оглянулась.

Люди смотрели не только с любопытством. Несколько женщин держали фотографии погибших солдат на деревянных дощечках. У старика возле стены на рукаве была чёрная повязка с тремя именами. Кто-то шептал «южанка». Кто-то — «принцесса». Кто-то заметил Дамиана и начал выкрикивать, что он продал Север.

Если мы уйдём через боковой вход, слух о моей пленённой беспомощности станет правдой уже к вечеру.

— Нет, — сказала я. — Войдём здесь.

— По их сценарию?

— Разумеется, нет.

Я спешилась прежде, чем капитан северной охраны успел предложить помощь.

Лия выбралась из повозки и поправила дорожный плащ.

— Какой у нас план?

— Узнать, что они собираются объявить.

— А потом?

— Исправить.

— Вот теперь я спокойна.

Мы подошли к помосту. Толпа загудела громче. Глашатай развернул свиток.

— По решению Совета областей и в подтверждение союза между избранным командующим Дамианом вор-Крэйгом и наследной принцессой Элары Иланой аш-Терра…

— Прошу прощения, — сказала я.

Глашатай замолчал.

Несколько тысяч человек тоже попытались. Получилось хуже.

Я поднялась на помост и встала рядом с ним.

— Ваше высочество, порядок церемонии…

— Именно о порядке я и хотела поговорить.

Мирея смотрела на меня так, будто мысленно уже открыла отдельную папку.

Дамиан остановился у ступеней. Он мог вмешаться. Не стал.

Это было полезно.

Я повернулась к людям.

— Сегодня утром город получил сообщение о моей помолвке раньше, чем мы с командующим приняли такое решение.

Толпа затихла заметнее.

— Это плохая новость для нашей личной жизни, — продолжила я, — и очень хорошая для расследования. Потому что человек, который отправил сообщение, знал наш следующий политический шаг до нас самих.

Где-то справа кто-то нервно рассмеялся.

— Но поскольку мы действительно приняли это решение, я предпочитаю объявить его сама. Без чужих формулировок.

Я услышала, как Лия тихо сказала Сорену:

— Сейчас начнётся.

— Уже.

— Помолвка между мной и Дамианом вор-Крэйгом является временным политическим договором, — сказала я. — Она действует до завершения совместного расследования нападения на мою делегацию либо до моего добровольного отказа. Она не передаёт командующему права на мой титул, земли, дар или решения. Не делает меня гражданкой Севера. Не отменяет моего права обращаться к Совету лично. И уж точно не превращает меня в военный трофей.

Кто-то в толпе хлопнул.

Потом ещё кто-то.

Мирея медленно закрыла глаза на один вдох.

Глашатай выглядел так, словно хотел попросить перевода в рудники.

Дамиан поднялся на помост и остановился рядом.

— Подтверждаю эти условия, — сказал он.

— Все?

— Вы перечислили их достаточно громко.

— Я предпочитаю свидетелей.

— У вас весь Крайс.

Это прозвучало так сухо, что несколько человек снова засмеялись.

Толпа стала другой. Не дружелюбной — до этого было далеко. Но теперь люди спорили не о том, захватил ли меня северный командующий. Они спорили о том, сумасшедшая ли я, раз сама выбрала его женихом.

Прогресс бывает разным.

С площади донёсся женский голос:

— А если это ловушка?

Я повернулась. У самой ограды стояла женщина в рабочем переднике, с ребёнком на руках. Она не выглядела ни придворной сторонницей, ни человеком, которого привели сюда для красивой поддержки. Просто жительница города, которой надоело, что чужие решения падают ей на голову вместе с налогами и похоронными извещениями.

— Тогда у вас будет право сказать, что вы предупреждали, — ответила я. — Но если это не ловушка, у нас появится возможность выяснить, кто семь лет делает всё, чтобы Север и Юг продолжали хоронить людей.

По толпе прошёл шум. Уже другой — не праздничный.

— Мой брат погиб у Речного брода, — крикнул мужчина в кожаном фартуке. — Ваши сожгли обоз!

— А мой дядя погиб в шахте, которую, по нашим донесениям, обрушили северяне, — сказала я. — Именно поэтому я здесь. Либо мы наконец докажем, кто что сделал, либо ещё семь лет будем обмениваться одинаковыми обвинениями и новыми могилами.

Я не знала, поверили ли мне. И не должна была. Доверие, выданное принцессе только за титул, стоило немногим больше красивой ленты на воротах. Но несколько человек опустили плакаты. Этого хватило, чтобы понять: говорить с городом труднее, чем с Советом, и полезнее.

Мирея подошла к столу.

— Тогда Совет внесёт условия в протокол. Оба подпишут?

— После прочтения, — сказала я.

— Я уже начинаю понимать, почему дворцовые чиновники Элары стареют быстрее обычного.

— У нас просто плохой воздух.

Пока писцы переписывали документ, я заметила человека у края площади.

Он стоял слишком спокойно.

Все вокруг двигались: тянулись увидеть нас, спорили, продавали горячие лепёшки, поднимали детей на плечи. Этот мужчина не делал ничего. Серый плащ, обычная одежда, лицо человека, которого забудешь через минуту.

Но на внутренней стороне его запястья мелькнул знак.

Не врождённый сигил.

Нанесённая метка: белый круг с семью короткими лучами. Тот же условный знак наблюдения, который Лия нашла на старой карте станции.

— Дамиан, — сказала я, не поворачивая головы. — Справа от колодца. Серый плащ.

Он не посмотрел туда сразу.

— Что?

— Служебная метка наблюдательной станции. Та же, что на карте.

— Сорен.

Одного имени хватило.

Сорен исчез из моего поля зрения без суеты. Человек у колодца заметил движение через несколько секунд и шагнул назад.

Слишком поздно.

Или так мне показалось.

Толпа качнулась, когда кто-то уронил корзину. Люди заслонили обзор. Через мгновение серого плаща уже не было.

Сорен вернулся через десять минут, когда мы подписывали новый вариант протокола. На сапогах у него была синяя краска, на рукаве — красная, а выражение лица говорило, что красильщики Крайса не одобряют разведчиков, пересекающих их дворы без разрешения.

— Ушёл через красильный двор, — сказал он тихо. — Подготовленный маршрут. Дважды сменил плащ. На задней улице его ждала обычная телега с пустыми корзинами. Я не стал задерживать возницу: тот мог быть таким же управляемым человеком, как нападавшие на перевале.

— Вы видели лицо? — спросила я.

— Частично. Мужчина, около сорока. Шрам у левого уха. Но это может быть грим. Он знал, где стоят патрули Совета, и прошёл между ними так, будто видел расписание.

Мирея услышала последние слова.

— Расписание патрулей меняется каждый день. Доступ имеют городская стража, мой секретарь и штаб командующего.

Дамиан ничего не сказал, но его взгляд на мгновение стал жёстче. Ещё один список людей, который неприятно быстро сужался.

Сорен разжал ладонь.

— Нашёл только это.

Он протянул маленький кусок белой глины с оттиснутым краем знака.

— Наблюдатель оставил метку на стене? — спросила Лия.

— Или проверял, что она уже там.

Дамиан взял кусок ткани, не касаясь глины пальцами.

— В пакет улик.

Я поставила подпись под условиями помолвки.

Перед тем как отдать перо Дамиану, я добавила ещё одну строку: ни один из нас не вправе использовать объявленную помолвку для военного приказа, передачи собственности или изменения дипломатического статуса без отдельного согласия второго.

— Этого не было в первоначальном тексте, — заметил секретарь.

— Поэтому у вас новый текст.

Мирея прочла строку и кивнула.

— Разумно.

Дамиан подписал без спора.

Толпа этого не видела, но для меня именно эта короткая приписка делала происходящее терпимым. Публичная легенда могла жить своей жизнью. Договор — нет. Особенно договор, который однажды начнут цитировать люди, не присутствовавшие при его создании. Я слишком долго видела, как формулировка, произнесённая за человека однажды, потом превращалась в его обязанность навсегда.

Линия пера показалась слишком чёрной.

До этого момента легенду ещё можно было отменить тихо. Сказать, что произошла ошибка связи, недоразумение, преждевременное сообщение. Теперь весь Крайс видел, как я сама объявила условия и подписала их.

Я получила голос.

Вместе с ним — очень громкую клетку, дверь которой пока держала сама.

После церемонии нас провели во дворец Совета. Он оказался меньше королевского дворца в Эларе и гораздо неудобнее: пять одинаковых крыльев сходились в общий зал, чтобы ни одна область не могла заявить, что сидит ближе к власти.

Лия одобрила архитектуру.

— Здесь невозможно понять, кто главный.

— В этом и идея, — сказал Дамиан.

— У нас во дворце всё проще. Кто сидит выше, тот и прав.

— Очень экономит время на спорах.

В коридоре связь натянулась. Дамиан остановился.

— До прибытия в Крайс, — напомнил он.

Я тоже остановилась.

Мы больше не находились на дороге. Вокруг была охрана Совета, закрытые ворота, официальное расследование. Формально причина связи исчезла.

Но кто-то только что следил за нами в толпе. Кто-то знал о помолвке раньше нас. Доверять городским стенам после двух засад было преждевременно.

— До конца завтрашнего заседания, — сказала я. — На тех же условиях. Не больше суток. Потом пересматриваем.

— Согласен.

— И запишем.

— Я уже попросил Эдду подготовить форму.

Я посмотрела на него.

— Иногда вы пугающе удобны.

— Не распространяйте слух.

Мирея появилась в конце коридора с двумя свитками.

По её лицу я поняла: удобство закончилось.

— У меня два сообщения, — сказала она. — Первое из городской станции. Проверка исходного ключа подтверждает: поздравление с помолвкой отправлено через официальный канал Совета человеком с внутренним доступом.

— А второе? — спросил Дамиан.

Мирея протянула свиток мне.

Печать отца я узнала раньше, чем прочла первые строки.

Наследная принцесса Илана аш-Терра удерживается на территории Северного альянса против воли. Командующий Дамиан вор-Крэйг объявляется ответственным за её похищение. Королевство Элара требует немедленной передачи принцессы нейтральному конвою. В случае отказа будут приняты меры для её освобождения.

Ни слова о моём письме.

Ни слова о двух отправленных копиях.

Ни вопроса, жива ли я.

Только готовое решение.

Я подняла взгляд на Дамиана.

— Поздравляю, жених.

— С чем именно?

— Мой отец официально объявил вас похитителем.

Лия заглянула через моё плечо.

— Быстрая семья.

— Он всегда отличался решительностью.

Мирея не улыбнулась.

— Совет соберётся завтра утром. И теперь первое требование будет не о вашей помолвке.

— А о моей выдаче.

— Именно.

Я свернула свиток.

Впервые за весь день мне стало не смешно.

Глава 7

Дамиан

На следующее утро Совет Северного альянса доказал, что умеет превращать любой спор в архитектурную пытку.

Пять областей — пять длинных столов, поставленных полукругом. В центре свободное место для того, кого собирались обсуждать. Не приглашаемого. Не обвиняемого. Именно обсуждаемого.

Сегодня в центре стоял я.

Илана сидела у правого края зала как официальная невеста избранного командующего. Статус, который ещё два дня назад показался бы мне плохой шуткой, теперь давал ей право говорить без разрешения председателя.

Судя по выражению лица Миреи, она уже сожалела, что северные законы когда-то писали люди с воображением.

— Требование Элары однозначно, — сказал советник области Ледяных озёр. — Принцесса должна быть передана нейтральному конвою до конца дня.

— Нейтральному по чьему назначению? — спросила Илана.

— По совместному соглашению сторон.

— Моего согласия в соглашении нет.

— Ваше высочество, речь идёт о вашей безопасности.

— Эта фраза начинает преследовать меня чаще, чем убийцы.

Несколько советников отвели глаза. Мирея постучала ногтем по столу.

— Илана имеет право задать вопрос. Кто сформировал конвой?

Секретарь поднялся.

— Четыре человека от Северного совета, четыре от южной пограничной стражи, два представителя Звёздной обсерватории Элары. Командование нейтральное, назначено через канцелярию короля Арела.

Я посмотрел на Илану.

Она уже поняла.

— Канцелярия, — сказала она.

То же ведомство, чья маркировка была на болте. То же ведомство, где вскрыли маршрутный пакет до передачи Лии.

— Я возражаю против передачи, — сказал я.

— Разумеется, — сухо ответил советник рудников. — Иначе вам пришлось бы расстаться с невестой через сутки после объявления.

— Моя личная жизнь не входит в военный протокол.

— Уже входит.

Илана подняла руку.

— Впервые соглашусь с советником. К сожалению.

Я не стал смотреть на неё. Если начну, Совет решит, что вся моя аргументация действительно сводится к женщине рядом.

Проблема была в другом.

Семь лет войны научили Совет одному полезному правилу: тот, кто требует срочности, обычно скрывает причину. Сейчас Элара требовала выдать Илану до завершения проверки улик. Конвой сформировали через скомпрометированный канал. А человек, объявивший нашу помолвку заранее, имел внутренний доступ к системе Совета.

Я положил на стол копию ленты с раннего сообщения.

— Отправитель этого документа знал решение, которого мы ещё не приняли. Исходный ключ принадлежит внутреннему каналу Совета. Пока не установлено, кто им воспользовался, я не передам Илану людям, назначенным через второй скомпрометированный канал.

— Вы не можете единолично решить это, — сказала Мирея.

— Могу как избранный командующий в условиях угрозы охраняемому лицу.

— Могли вчера.

Тишина стала плотнее.

Мирея развернула перед собой другой документ.

— После вашего решения связать себя магическим договором с наследницей вражеского государства и публичной помолвки Совет обязан проверить конфликт интересов. До завершения проверки ваше право единоличного приказа может быть ограничено.

Вот оно.

Я ожидал этого. Всё равно неприятно.

— На какой срок?

— До трёх дней. Или до решения Совета.

— За три дня конвой увезёт её.

— Если мы его допустим.

— А если кто-то внутри Совета уже работает на тех, кто устроил засаду?

Несколько человек заговорили одновременно.

Мирея не повысила голос.

— Тогда обвинение следует подтвердить доказательством, а не недоверием ко всем вокруг.

Илана смотрела на меня внимательно. Не вмешивалась.

Это было правильно.

Я мог попытаться продавить решение полномочиями. Приказать гарнизону закрыть ворота, оставить конвой за стенами и поставить охрану вокруг её комнат. Технически право ещё действовало, пока Совет не проголосовал.

И именно этим я доказал бы худшие подозрения.

Если я действительно считал, что Илана имеет право выбирать, мне придётся допустить решение, которое может оказаться не моим.

Ненавижу последовательную мораль. Она редко удобна.

— Я прошу три дня на совместную проверку конвоя и каналов связи, — сказал я. — До её завершения Илана остаётся под защитой Совета и собственного договора. Не под моим личным приказом.

Советник Ледяных озёр усмехнулся.

— А если большинство решит иначе?

— Тогда вы получите мой официальный протест и ответственность за последствия.

— Угроза?

— Документирование риска.

Илана тихо кашлянула. Я не смотрел в её сторону, но почти видел улыбку.

Мирея объявила перерыв на проверку документов.

Мы вышли в боковой зал. Сорен ждал там с тремя папками и лицом человека, которому пришлось слишком долго разговаривать с чиновниками.

— Я предпочитаю засаду, — сказал он.

— Почему?

— Там люди хотя бы честно пытаются вас убить.

Он передал мне первую папку.

— Список конвоя. Из четырёх северян двое настоящие, служат в городской страже. Ещё двоих заменили вчера вечером по распоряжению Совета.

— Чьему?

— Подпись секретаря Миреи. Он утверждает, что распоряжение пришло через стандартный канал.

— Подделка?

— Печать настоящая.

Я открыл вторую папку.

Южные пограничники числились в частях, но последние три месяца находились в отпуске по болезни. Один вообще был записан умершим две недели назад.

— Хороший конвой, — сказала Илана, подошедшая с Лией. — Особенно покойник. Надёжный человек. Никуда не убежит.

Лия взяла лист.