Звезды под защитой

Звезды под защитой

Глава 1

Илана

Первый арбалетный болт вошёл в дверцу кареты как раз тогда, когда моя личная архивистка Лия заявила, что хуже дипломатического завтрака ничего быть не может.

— Беру свои слова обратно, — сообщила она, разглядывая дрожащее древко в ладони от собственного носа. — Но только на сегодня.

Второй болт пробил окно.

Я успела пригнуться. Стекло осыпало сиденье, лошадей впереди повело в сторону, и карета накренилась так резко, что Лия свалилась мне на колени вместе с дорожной сумкой и папкой зашифрованных документов.

Документы содержали предложения о перемирии между Эларой и Северным альянсом. Я, наследная принцесса Элары, должна была доставить их в пограничную крепость и убедить северян, что семь лет войны — более чем достаточно.

Пока дипломатическая миссия развивалась не вполне по плану.

Снаружи закричали.

— Под сиденье, — приказала я.

— Я архивист, а не багаж.

— Сегодня придётся расширить обязанности.

Я толкнула дверцу. Та не поддалась: первый болт прошил дерево и застрял в раме. Пришлось ударить плечом. С третьей попытки дверь распахнулась, и внутрь ворвался утренний воздух — холодный, сырой, пропахший лошадиным потом, дымом и мокрым камнем.

Перевал Трёх Ветров оправдывал своё название с раздражающим усердием. Между серыми склонами метался ветер, трепал бело-золотые знамёна Элары и разносил по дороге крики.

Передняя повозка перегородила путь. Одна лошадь лежала в упряжи, вторая билась, пытаясь освободиться. За каменной грядой вспыхивали синие плащи Северного альянса.

Северяне.

По крайней мере, нападавшие очень старались ими выглядеть.

— Ваше высочество! Оставайтесь в карете! — капитан охраны бросился ко мне.

За его спиной поднялся человек в северном шлеме. Я увидела арбалет раньше капитана.

Золотой сигил Серы под моей левой ключицей вспыхнул теплом.

Сигилами называли звёздные метки, которые проявлялись у одарённых в юности. Каждый знак связывал человека с одной из покровительствующих звёзд и давал силу определённого рода. Сера отвечала за Сохранение: щиты, укрепление и защиту того, что ещё не было окончательно разрушено.

Я ухватилась за старую охранную печать на дверце кареты и пропустила через неё силу.

Золотая сетка развернулась между нами за миг до выстрела.

Болт ударил в неё и отлетел. Капитан обернулся, не сразу поняв, почему ещё жив.

— Позже поблагодарите, — сказала я. — Желательно с безопасного расстояния.

Он выругался и поднял меч.

Я выбралась из кареты. Дрожащая золотая дуга закрывала дверцу, Лию и двух раненых стражников. Держать её было несложно. Гораздо труднее было не смотреть на правое запястье, где под перчаткой уже нагревался второй сигил.

Нокс.

Знак Разрыва.

О существовании второго сигила знали отец, дворцовый лекарь и ещё несколько человек, слишком хорошо умевших хранить государственные тайны. Для всех остальных наследная принцесса Элары была благословлена Серой и годилась прежде всего для защитных ритуалов.

Так было спокойнее.

Нокс не защищал. Он разрывал магические связи, печати и заклинания. Если ошибиться слоем или давить вслепую, можно было повредить чужую магическую структуру — вплоть до врождённого сигила.

Поэтому я предпочитала не проверять пределы его возможностей в окружении собственной делегации.

— Илана! — Лия высунулась из кареты. — Слева!

Двое в синих плащах спускались по склону к задней повозке, где ехали писари и лекарь. Они двигались одинаково: одновременно ставили ноги, поворачивали головы и поднимали оружие.

На шеях у обоих мерцали военные печати присяги — служебные метки, которые солдат принимал добровольно при вступлении в армию. От печатей тянулись тонкие тёмные нити и сходились где-то за каменной грядой.

Люди двигались не как отряд.

Как пальцы одной руки.

Кто-то управлял ими через эти печати.

Военные печати создавались для связи и координации, но не для подчинения воли. Наложение внешнего командного слоя считалось запрещённым и на Севере, и в Эларе.

Запрет, судя по происходящему, кого-то не убедил.

— Капитан! — крикнула я. — Не бейте по меткам! Людей держит связка!

Он либо не услышал, либо сделал вид. Принцессы на поле боя считались разновидностью плохой погоды: спорить бессмысленно, выполнять советы необязательно.

Капитан ударил ближайшего противника в плечо. Тот даже не вскрикнул. Повернулся и снова поднял клинок, будто боль была замечанием, которое можно оставить без ответа.

За грядой кто-то дёрнул связку.

Все нападавшие одновременно развернулись к карете.

Ко мне.

— Вот теперь действительно под сиденье, — сказала Лия и схватила меня за рукав.

— Поздно. Я уже расширила обязанности.

Сера удерживала щит. Нокс мог разрезать тёмные нити.

Проблема заключалась в том, что два сигила жили во мне так, словно никогда не встречались и не собирались учитывать чужое присутствие.

Я прикрыла глаза на один удар сердца.

Золотая основа щита ощущалась плотной, как натянутая нагретая ткань. Она держалась за металлическую пластину в дверце, целую часть деревянной рамы и мою левую ладонь.

Тёмная связка проходила поверх — чужая, тугая, питаемая человеком за грядой.

Нужно было сохранить щит и разорвать только приказ.

Задача выглядела почти разумной, если не учитывать летящие в нас болты.

Я раскрыла правую ладонь.

Сигил Нокса вспыхнул под перчаткой холодным белым светом. Боль прошила запястье до локтя. На мгновение перед глазами проступили магические связи: защита кареты, ремни упряжи, печати на оружии, звёздные метки людей.

И одна тёмная сеть, сходившаяся за камнями.

Я нашла место, где чужой приказ касался военных сигилов.

И потянула.

Мир сопротивлялся.

Золотой щит задрожал. По нему побежали трещины света. Лия что-то крикнула, но ветер унёс слова. Пальцы правой руки свело, зато тёмные нити стали тоньше.

Ещё немного.

Я удержала Серу левой рукой и мысленно отрезала не людей, не их собственную силу — только чужую волю.

Связка лопнула.

Нападавшие остановились.

Один уронил меч. Второй согнулся, схватившись за шею. Третий снял шлем и ошеломлённо уставился на собственные руки. Несколько человек на склоне рухнули на колени, будто их разбудили посреди бега.

Золотой щит погас.

Я успела подумать, что результат получился даже удачным, прежде чем колени решили иначе.

Лия удержала меня на ногах, хотя сама была легче дорожного сундука и примерно так же приспособлена для переноски принцесс.

— Не смейте падать, — прошипела она. — Я не объясню королю, что уронила единственную наследницу.

— Скажи, что это сделал Север. Всем будет привычнее.

С задней повозки донёсся треск. Она съехала одним колесом в кювет, и тяжёлая рама придавила молодого стражника. Его товарищ пытался приподнять борт, но дерево только скрипело.

Я сделала шаг туда.

— Даже не думайте, — предупредила Лия.

— Уже поздно.

— У вас рука дрожит.

— Вторая пока проявляет завидное постоянство.

Сера откликнулась слабым теплом. Я не поднимала повозку — после Нокса сил на это всё равно не хватило бы. Только удержала надломленную раму от дальнейшего разрушения. Золотые линии прошли по дереву и стянули трещины.

Двое стражников вытащили товарища.

Я сразу отпустила силу.

Боль под левой ключицей стала острее. Зато рама не рухнула раненому на грудь. Для королевского отчёта это могло считаться разумным расходом магии. Для дворцового лекаря — поводом запереть меня в спальне на три дня и лично проверить все окна.

Освобождённые от связки люди приходили в себя по-разному. Кто-то бросил оружие и поднял руки. Один сорвал с себя синий плащ, будто ткань обожгла его. Другой попятился, увидел лежащего товарища и замер.

На его лице не было ни ярости, ни военного спокойствия — только ужас человека, обнаружившего кровь на собственных руках.

— Кто вами командовал? — спросила я.

Он посмотрел на меня, потом на склон.

— Я не знаю.

Говорил он с южным выговором. Речные равнины, не дальше двух дней пути от столицы Элары.

— Как вы здесь оказались?

— Нам велели сопровождать груз. Потом был свет… — Он провёл ладонью по шее, где гас чужой знак. — Дальше ничего не помню.

Капитан охраны шагнул к нему с мечом.

— Очень удобно.

Я встала между ними. Медленно, чтобы ноги не выдали государственных тайн.

— Он без оружия.

— Он только что пытался вас убить.

— Поэтому мне хотелось бы узнать зачем. Мёртвые свидетели ужасно однообразны.

Капитан посмотрел на меня так, словно вспомнил все причины, по которым не хотел сопровождать наследную принцессу на переговоры с врагом. Затем убрал меч.

Лия подхватила меня под локоть.

— Великолепно, — сказала она. — Спокойная дипломатическая поездка, говорили они. Безопасный маршрут, говорили они.

— Пожалуйся составителю.

— Если выживем, я заведу на него отдельный архив.

Правая кисть дрожала так, что я не могла сжать пальцы. Под кожей жгло, однако цвета вокруг не потускнели, голос не пропал, а значит, откат пока оставался терпимым.

Использовать Нокс второй раз было нельзя.

Разумеется, именно тогда за поворотом прозвучал рог.

Северный.

Настоящий, судя по тому, как побледнели наши стражники.

Из-за склона вышел конный отряд. Те, кто ехал впереди, тоже носили синие плащи, но сходство с нападавшими на этом заканчивалось.

Новые северяне двигались каждый в собственном ритме. Поворачивали головы, следили за склонами, придерживали коней. Между их сигилами не было тёмных нитей.

Впереди ехал мужчина без плаща, в тёмном боевом камзоле и с серебряным знаком избранного командующего на воротнике.

Он поднял ладонь.

Отряд остановился.

— Оружие на землю, — сказал мужчина.

Голос был негромким. Почему-то его услышали все.

Наш капитан встал передо мной.

— Ещё шаг, и наследная принцесса Элары ответит силой.

Я посмотрела на свою дрожащую руку. Угроза звучала убедительнее, пока никто не видел подробностей.

Северный командующий перевёл взгляд на меня. Серые глаза, коротко остриженные тёмные волосы, лицо человека, давно разучившегося удивляться неприятностям и теперь только распределявшего их по срочности.

— Судя по дороге, принцесса уже ответила, — сказал он.

— И получила исчерпывающий ответ Севера.

— Это не мои люди.

— Плащи северные.

— Плащ можно украсть. Манеру завязывать перевязь — сложнее.

Я посмотрела на ближайшего нападавшего. Узел действительно был южным: плоский, с петлёй внутрь, чтобы не цепляться за украшения парадной формы. Северяне застёгивали перевязи иначе — это отмечалось в каждом донесении нашей разведки.

— Ваше имя? — спросила я.

Он чуть склонил голову.

— Дамиан вор-Крэйг. Избранный командующий Северного альянса.

Разумеется.

Если уж утро решило окончательно испортиться, оно не стало размениваться на младших офицеров.

Лия тихо выдохнула за моей спиной.

О Дамиане вор-Крэйге на Юге рассказывали разное. Что он взял пограничную крепость без единого ночного костра. Что отступил из захваченного города, когда узнал о лихорадке среди жителей. Что лично казнил трёх мародёров из собственного отряда.

Последний факт при дворе любили меньше остальных: чудовище, соблюдающее правила, мешало удобной картине войны.

— Прикажите людям отойти, — сказала я.

— Когда ваши положат оружие.

— Мы дипломатическая делегация.

Он оглядел перевёрнутую повозку, тела на дороге и синие плащи нападавших.

— Сегодня это не самая надёжная профессия.

Соревнование в любезности могло продолжаться до зимы, но один из освобождённых мужчин застонал.

Дамиан первым повернул голову.

— Лекаря к раненым. Ко всем, — приказал он.

Северный лекарь спешился и побежал не к своим, а к нашему стражнику, который прижимал ладонь к боку.

Мой капитан нахмурился, но опустил меч.

Дамиан медленно сошёл с коня. Остановился дальше, чем требовали приличия, и ближе, чем мне хотелось.

— Среди нападавших был управляющий, — сказала я. — Он находился за грядой. Я разорвала связку, но он мог уйти.

— Не мог.

— Вы удивительно уверены.

— Мои разведчики перекрыли северный склон до того, как мы вышли на дорогу.

— А южный?

— Там находились ваши люди. По крайней мере, я надеюсь, что ваши.

Он коротко взглянул на край правой перчатки, из-под которой пробивался белый свет Нокса, и сразу отвёл глаза.

Не спросил, как я остановила связку. Не потребовал показать руку. Это не означало, что он ничего не заметил. Только умел откладывать вопросы.

— Вы поедете с нами в крепость Северный Щит, — сказал Дамиан.

Капитан снова потянулся к мечу.

— Принцесса не ваша пленница.

— Тот, кто устроил засаду, знал маршрут делегации и располагал запрещённой командной магией. До южной границы три часа. До моей крепости — меньше одного. Я выбираю место, которое способен защитить.

— Как трогательно, — сказала я. — А если я выберу другое?

— Тогда я предоставлю вам десять лошадей, двух лекарей и сопровождение до границы. А потом буду ждать известия, что следующий отряд оказался удачливее этого.

Он не угрожал.

Это раздражало сильнее.

Угроза позволила бы мне возмутиться, приказ — отказаться. Вместо этого Дамиан оставил выбор между плохим решением и смертельно глупым.

— Мои люди едут со мной, — сказала я. — Раненых лечат независимо от формы. Никого из освобождённых от связки не казнят и не допрашивают без свидетеля с моей стороны.

— Согласен.

— Так быстро?

— Я опасался, что вы потребуете мою крепость целиком.

— Не исключаю. Сначала посмотрю на комнаты.

Уголок его рта едва заметно двинулся.

— Тогда считайте это приглашением под охрану.

— На Юге подобное называется пленом.

— На Севере тоже. Мы просто реже украшаем формулировки.

К нам подошёл северный разведчик с арбалетным болтом в руках.

— Командующий. Нашли за южной грядой.

Дамиан взял болт за древко, осмотрел наконечник и протянул мне.

— Прежде чем объявить нападение делом Севера, взгляните на металлическую втулку возле оперения.

— Вы всё-таки признаёте, что я способна что-то решить сама?

В его глазах мелькнуло усталое веселье.

— Я начинаю подозревать, что запретить вам будет сложнее.

Я не взяла болт сразу.

— Это попытка обезоружить меня лестью?

— Нет. Для лести я выбрал бы менее проверяемое утверждение.

Лия кашлянула. Я слишком хорошо знала этот кашель: так она прятала смех в присутствии людей, которых по протоколу полагалось бояться.

Я перехватила болт левой рукой.

Маркировку грузов закрытой дворцовой канцелярии я видела десятки раз. Три короткие насечки, одна длинная и маленькая точка поперёк металла. Такой знак ставили на оружие и документы, прошедшие через внутренние склады дворца.

Маршрут делегации тоже составляли там.

Его знали отец, несколько членов совета, начальник дворцовой стражи и люди, готовившие поездку.

Под слоем чёрной краски на втулке виднелась именно эта метка.

Дорога качнулась сильнее, чем после магического отката.

— Узнали? — спросил Дамиан.

Я подняла глаза.

Северные солдаты окружали перевал. Южная охрана была ранена и наполовину разоружена. Передо мной стоял вражеский командующий, а в руке лежало доказательство того, что нападение могли подготовить во дворце моего отца.

Положение было отвратительным.

То есть вполне подходящим для начала мирных переговоров.

Глава 2

Дамиан

Пленница обычно не требовала, чтобы её предполагаемых убийц лечили раньше собственных сопровождающих.

Илана аш-Терра потребовала.

Через четверть часа после засады она сидела на плоском камне у дороги, прижимала к груди правую руку и следила, как наши лекари перевязывают южанина, который ещё недавно стрелял в её карету. Белый свет под её перчаткой погас, но пальцы продолжали дрожать.

Она прятала это, опираясь локтем на колено. Получалось плохо.

— Командующий, — сказал Валериус у меня за спиной. — Совет велел доставить принцессу в ближайший гарнизон и передать под общую охрану.

Капитан Валериус Дорн служил рядом со мной шесть лет и произносил слово «велел» только тогда, когда хотел напомнить: даже избранный командующий не являлся королём.

— Совет не знал о засаде.

— Теперь знает. Я отправил сигнал с башни.

Я повернулся к нему.

Он выдержал взгляд. Высокий, седина на висках, ремни затянуты безупречно. Валериус мог построить сотню уставших солдат одним движением брови. За это я его ценил. За привычку отправлять донесения раньше, чем обсуждать их со мной, — меньше.

— Каким кодом?

— Дежурным. Синий круг, две короткие вспышки, одна длинная.

Текущий северный код. Его меняли каждую неделю и сообщали только командирам застав, сигнальным башням и старшим офицерам.

На южном склоне зашуршали камни.

Я увидел ближайшие три удара сердца.

В первом Сорен наклонится над следом и поднимет руку. Во втором из расселины выйдет арбалетный болт. В третьем он войдёт разведчику под ключицу.

— Ложись!

Сорен упал раньше выстрела. Болт прошёл над ним и ударил в камень.

Боль впилась мне в висок. Мир качнулся и вернулся на место с лишней резкостью.

— Живой? — спросил я.

— Оскорблённый, — отозвался Сорен из пыли. — Новый камзол.

— Переживёшь.

— Вы всегда умеете поддержать человека.

Солдаты рассыпались по склону. За расселиной никого не нашли. Только вмятины от сапог и короткий обрывок синей сигнальной ленты.

Такой лентой наши дозорные отмечали безопасный проход после проверки местности.

Илана поднялась с камня.

— Это ваши люди?

— Нет.

— Вы отвечаете быстрее, чем проверяете.

— Мои разведчики не стреляют в Сорена. Он слишком много говорит, но это пока не военное преступление.

Сорен, вернувшийся с обрывком ленты, поклонился принцессе.

— Благодарю за защиту доброго имени, командующий.

— Не привыкай.

Илана посмотрела на ленту.

— Тот, кто оставил её, знал ваш знак.

— И наш недельный код, — сказал я.

Она перестала улыбаться.

Валериус подошёл ближе.

— Поэтому принцессу нужно немедленно доставить в гарнизон. Там стены, гарнизон и запирающиеся комнаты.

— А ещё сигнальная башня, чей код уже известен противнику.

— Северный Щит использует тот же код.

— Именно.

Я развернул карту на капоте уцелевшей повозки. До крепости вёл прямой тракт через узкое ущелье. Быстро, удобно и слишком очевидно. Южнее проходила старая дорога к заброшенным каменоломням. Её не использовали после зимнего обвала, но Сорен проверял тропу два месяца назад.

— Основной отряд пойдёт по тракту, — решил я. — Пустая закрытая карета, два десятка всадников, знамя командующего. Валериус поведёт.

— А вы?

— Каменоломни. Сорен, восемь человек. Раненые и свидетели с нами.

Валериус сжал челюсть.

— Вы оставите главную дорогу противнику и потащите наследницу по обвалам?

— Я оставлю противнику то, чего он ждёт.

— Совет потребует объяснений.

— Запиши заранее: я не позволил убить принцессу из уважения к протоколу.

Он посмотрел на Илану. Она стояла достаточно близко, чтобы слышать каждое слово, и достаточно прямо, чтобы напомнить: обсуждали не груз.

— Я не поеду без Лии и своих раненых, — сказала она.

— Поедете с ними.

— В закрытой повозке?

— В открытой. Так вы увидите, куда мы сворачиваем.

Она прищурилась.

— Я должна быть благодарна за прогулку под охраной?

— Нет. Благодарность плохо держится на ухабах.

Лия, собиравшая документы возле кареты, тихо фыркнула.

Через десять минут колонна разделилась. Валериус ушёл на север с пустой каретой и большей частью людей. Я дождался, пока синее знамя исчезнет за поворотом, и повёл малую группу к каменоломням.

Илану посадили на низкую грузовую повозку рядом с Лией и двумя ранеными. Она отказалась от предложенного плаща, потом передумала, когда ветер добрался под дорожный жакет.

Разумный человек. Это усложняло задачу.

Первым пришёл в себя мужчина, которого Илана остановила у кареты. Его плечо уже перевязали, оружие забрали, но он всё равно попытался вскочить, увидев северные плащи. Ноги не удержали. Он едва не упал с повозки.

Илана поймала его здоровой рукой.

— Спокойно. Вы больше не под связкой.

— Где я?

— На дороге в Север. День мог сложиться лучше, но это уже не исправить.

Он увидел меня и отшатнулся.

— Я ничего не говорил.

— Вас пока ни о чём не спрашивали, — сказал я.

Мужчина дёрнул ворот. Под ним темнел ожог от военного сигила. Не северного клейма и не южной армейской печати — грубо переделанного гражданского знака, к которому кто-то присоединил командный канал.

— Кто нанял вас? — спросила Илана.

— Я грузчик. На пристани в Ардене. Нам предложили сопровождение каравана. Деньги вперёд. Потом выдали плащи и велели ждать на складе.

— Кто выдал?

— Человек в серой маске. Говорил, что это тайная служба короля.

Илана не изменилась в лице, но связь с её отцом уже присутствовала между нами в виде болта с дворцовой маркировкой. Теперь к ней добавлялся человек, веривший, что исполняет королевское поручение.

— А свет? — спросил я.

Он зажмурился.

— В подвале поставили перед зеркалом. Сказали, знак проверят. Потом стало холодно. Я очнулся, когда её высочество держала меня за ворот.

— Удобная память, — заметил Сорен, ехавший с другой стороны повозки.

Илана посмотрела на него.

— После командной связки люди действительно теряют куски времени.

— Вы уверены?

— Я только что держала сеть изнутри.

Сорен склонил голову.

— Тогда принимаю поправку.

Она ожидала спора и не получила его. На мгновение это сбило её сильнее, чем северный ветер.

Я приказал дать мужчине воды и посадить рядом с остальными. Пленный мог лгать. Но ожог, плащи и подготовленный склад уже составляли цепочку, которую следовало проверить.

Болт с дворцовой маркировкой, синюю сигнальную ленту и обрывок чужой печати Сорен сложил в кожаный пакет. Илана потребовала две печати — мою и её дорожную. Лия записала каждую улику и забрала пакет в повозку. Теперь ни Север, ни Юг не могли незаметно заменить содержимое.

Сорен придержал коня и поравнялся со мной.

— Ложная колонна вышла на тракт, — тихо сказал он. — Как только Валериус поднял знамя, с западной башни передали разрешающий сигнал. Нашим кодом. Башня заброшена три года.

— Кто-нибудь вошёл внутрь?

— Два всадника. Потом ушли к южному склону. Я послал следом пару людей.

Значит, противник ждал не только на дороге. Он подготовил точки наблюдения и знал, каким сигналом мы подтвердим безопасный маршрут.