Звезды под защитой

— Его никто не предлагал.

— Предусмотрительность экономит время.

Снаружи ударило снова. С потолка посыпалась пыль.

Лия продолжила:

— «Связь создаётся исключительно для удаления чужой метки и защиты от текущего нападения».

— Радиус? — спросила Илана.

— Тридцать шагов, — ответила Эдда. — Дальше появится боль и связь начнёт рваться сама.

— Записывайте. Дамиан не получает права отдавать мне магические приказы, читать мысли, вызывать чувства или вмешиваться в сигилы без отдельного согласия.

— Я не могу читать мысли, — сказал я.

— Прекрасно. Значит, условие не доставит неудобств.

Лия спрятала улыбку и записала.

— Я могу разорвать связь в любой момент, — продолжила Илана. — Даже если вам это невыгодно.

— Да.

— Вы не удерживаете меня силой в радиусе.

— Если вы попытаетесь выйти за стену во время штурма, я остановлю вас как командующий крепостью, не как участник связи.

Она нахмурилась.

— Формулировка честная, но неприятная.

— Обычно так и бывает.

— Пишите отдельно, — решила она. — Ограничения военного положения не считаются правом по договору.

Лия записала и подняла голову.

— Цена?

Эдда ответила:

— Связь распределит отдачу. Если Илана ошибётся, Дамиан примет часть повреждения. Если по ней нанесут удар и он сознательно откроет эхо, тоже. После разрыва обоих будет лихорадить и шатать несколько часов.

— Возможна смерть? — спросила Илана.

— Всегда возможна. Но не от правильно созданной связи.

— Эдда.

— Что? Я не люблю обещать людям бессмертие перед работой с иглами.

Илана выдохнула.

— Последнее: после снятия метки договор не продлевается молча. Любое продолжение — только новым согласием.

— Принимаю, — сказал я.

Она посмотрела прямо на меня.

— Вы соглашаетесь слишком легко.

— Ваши условия не мешают задаче.

— А если бы мешали?

— Мы бы искали другой способ.

Это был не красивый ответ. Красивые ответы редко выдерживали первый удар.

Лия закончила документ. Мы подписали три экземпляра. Один остался у Иланы, второй у меня, третий Эдда спрятала в железный ящик.

Над нами загрохотали шаги.

— Водосток прорван! — крикнули из коридора.

Эдда указала на круги.

— Вставайте. Левые руки на железный мост. Правыми не касаться друг друга. Принцесса, связь создаёте вы: Сера сохраняет направление между вашей магической структурой и военной печатью командующего. Командующий только открывает якорь.

— Если она решит не продолжать? — спросил я.

— Тогда вы оба уберёте руки, и я начну ругаться.

Мы встали напротив. Илана положила левую ладонь на железную полосу. Я сделал то же.

Её пальцы были белыми от холода.

— Готовы? — спросил я.

— Нет.

— Это не отказ.

— К сожалению.

Она закрыла глаза.

Золотой свет Серы прошёл по железу и коснулся военной печати присяги у основания моей шеи. Я открыл якорь ровно настолько, чтобы принять направление.

Связь возникла без вспышки.

Сначала я почувствовал только второй пульс. Быстрее моего, неровный от боли. Потом — её положение: напротив, на расстоянии вытянутой руки. Не мысли. Не чувства. Простая уверенность, где находится человек, чья жизнь временно связана с моей.

Илана распахнула глаза.

— Это странно.

— Согласен.

— Вы не обязаны соглашаться со всем.

— Я экономлю время.

Эдда коснулась чёрной линии на её руке серебряной иглой.

Метка ожила.

Боль ударила в меня вместе с Иланой. Не её боль целиком — отражение, достаточное, чтобы понять глубину. Чужая нить прошла через Нокс, зацепила Серу и тянулась наружу, к людям в водостоке.

— Вижу, — прошептала она.

— Что сохраняете? — спросила Эдда.

— Мои сигилы. Связь с Дамианом. Крепостную защиту.

— Что разрываете?

— Наводчик и внешний канал.

Первый удар пришёл снизу. Каменная дверь в коридоре выгнулась.

Я увидел три удара сердца: дверь ломается; человек с чёрным знаком бросает артефакт; взрыв накрывает стол.

— На пол!

Я рванул Илану за плечо раньше, чем успел вспомнить о её правилах. Мы упали за каменную раковину. Созданная связь удержалась: соляные круги требовались только для настройки, не для каждого следующего шага. Дверь сорвало с петель. В зал вкатился маленький металлический шар.

Илана увидела его одновременно со мной.

— Основа — корпус, — сказала она. — Разрыв — активная печать.

Белый свет Нокса ударил по шару. Золотой — удержал металл от разлёта.

Взрыва не произошло.

В дверном проёме появился человек в северной кольчуге. Лицо закрывала чёрная ткань, на руке горела грубая командная печать. За ним шли ещё двое. Они не ожидали увидеть нас за раковиной живыми и потеряли половину мгновения.

Мне хватило.

Первый удар сердца: ближайший бросится к Илане, второй попытается разбить железный мост между кругами, третий останется у двери с арбалетом.

Второй: я перехвачу клинок, но, если отойду больше чем на три шага, якорь дёрнется и собьёт Илане направление.

Третий: болт войдёт Эдде в спину.

Я метнул нож в арбалетчика. Не в человека — в ложу оружия. Сталь выбила арбалет из рук. Эдда, не оборачиваясь, швырнула ему в лицо миску с солёной водой.

— Я предупреждала, что не люблю дёргаться, — сказала она.

Первый нападавший перескочил через обломок двери. Я встретил его у самого края круга. Двигаться приходилось коротко: шаг, поворот, удар рукоятью. Связь тянула от груди к Илане, напоминая, что сейчас моя задача не победить красиво, а не разрушить направление её силы.

Он ударил снизу. Я отвёл клинок и почувствовал, как шов на груди разошёлся под перевязью. Боль вспыхнула, мир на миг раздвоился. Второе применение дара за последние часы было плохой идеей. Третье стало бы ещё хуже.

Нападавший снова пошёл вперёд. Лия подставила ему скамью. Он споткнулся, и я выбил меч.

— Архивная подготовка, — сообщила она, отступая к стене.

Второй уже рубил железную полосу, соединявшую круги. Каждый удар отзывался в связи резким толчком. Илана сидела на коленях, удерживая Нокс и Серу одновременно. Она не могла отвлечься, но всё видела.

— Левый край моста! — крикнула она. — Там его печать держится за железо!

Я ударил каблуком по руке нападавшего. Клинок упал на пол. Человек попытался схватить Илану, но золотая линия Серы вспыхнула по границе круга и отбросила его ровно настолько, чтобы Эдда приложила к его шее металлическую палочку. Военная метка на коже погасла. Он обмяк.

Третий противник поднял оружие с пола. В коридоре уже слышались наши солдаты. Он понял это раньше меня и сорвал с пояса второй шар.

Я увидел, как тот раскроется через три удара сердца.

— Илана, вниз!

Она не легла. Вместо этого закрепила золотую сеть на каменной раковине. Шар ударился о щит и завис, не долетев до круга. Белая нить Нокса перерезала печать. Металл с грохотом упал на пол.

Только тогда нападавший побежал. Сорен встретил его в коридоре.

Зато метка на её руке рванулась наружу.

Я открыл эхо удара.

Чужая сила вошла мне в плечо и грудь, обожгла военную печать. Колени подогнулись, но направление осталось стабильным.

— Сейчас! — сказал я.

Илана перерезала канал.

Чёрная линия на её коже лопнула. На мгновение весь зал погрузился в бело-золотой свет. Потом стало темно и тихо.

Слишком тихо.

Я услышал собственное дыхание и её дыхание рядом. Связь всё ещё держалась. Пульс Иланы замедлялся.

В коридоре зазвенело оружие. Сорен ворвался первым, перепрыгнул через обломок двери и остановился, увидев нас на полу.

— Я пропустил интересную часть?

— Ты пропустил шар, — сказал я.

— Тогда не жалею.

За ним двое солдат привели пленного. Ещё одного вынесли. Валериус вошёл последним, с кровью на рукаве.

— Водосток очищен, — доложил он. — Трое мертвы, двое взяты. Один пытался сжечь бумаги.

Сорен поднял с пола промокший кусок пергамента.

На нём сохранилась половина схемы: горная дорога, круг с семью лучами и знак старой звёздной станции.

— Карта? — спросила Илана.

Голос у неё дрожал, но не пропал. Первая ступень ожога, пока не вторая.

— Половина, — ответил Сорен. — Вторую унесли или уничтожили.

К моей груди вернулась боль. Я опёрся ладонью о край раковины.

Илана заметила.

— Вы приняли слишком много.

— Ровно столько, сколько требовалось.

— Это обычно говорят люди, которых через минуту унесут.

— Через две.

Я попытался подняться без помощи и тут же понял, что Эдда не преувеличивала насчёт отдачи. Пол ушёл в сторону. Связь отозвалась тревожным толчком — не страхом Иланы, а простым предупреждением: один участник договора сейчас упадёт на второго.

Она шагнула ближе и подставила плечо.

— Это не считается расширением условий, — сказала она.

— Я и не собирался вносить в договор право опираться на принцессу.

— Хорошо. На Севере и без того слишком много странных законов.

Она неожиданно протянула руку, но остановилась, не коснувшись.

— Связь можно уже разорвать?

Эдда проверила её сигил, потом мой.

— Можно. Но я бы оставила до утра. В крепости ещё могут быть проводники, а ваши каналы сейчас слишком раздражены. Решать вам обоим.

Илана посмотрела на подписанный договор, лежавший под перевёрнутой скамьёй.

— До утра, — сказала она. — На тех же условиях.

— Согласен.

В дверь появился запыхавшийся связист.

— Командующий, срочная передача из Крайса. Совет получил сведения о принцессе. Требуют доставить её в столицу к завтрашнему заседанию.

— Они быстро узнали, — сказала Лия.

Связист помедлил.

— В сообщении ещё сказано: слушание будет публичным. Южный король официально требует возвращения дочери и обвиняет Север в похищении.

Илана закрыла глаза на секунду.

— Отец тоже быстро узнал.

Слишком быстро для гонца с перевала.

Я посмотрел на половину карты, на чёрную точку, исчезнувшую с её руки, и на дверь, которую взорвали люди с нашими кодами.

Кто-то начал публичное разбирательство раньше, чем мы успели закончить первое частное.

Глава 5

Илана

Проснуться рядом с вражеским командующим оказалось менее скандально, чем могло бы показаться.

Во-первых, между нами находились две стены, коридор и возмущённая Лия. Во-вторых, связь на расстоянии передавала только направление и смертельную угрозу. В-третьих, Дамиан всю ночь провёл в лазарете, потому что Эдда запретила ему делать вид, будто ожог на груди является частью мундира.

И всё же я знала, где он находится.

Не видела, не слышала, не чувствовала его мыслей. Просто могла с закрытыми глазами указать через каменные стены: там, на двадцать семь шагов левее и ниже, упрямый северянин спорит с лекаркой.

На двадцать восьмом шаге связь начинала тянуть под рёбрами.

На двадцать девятом я начинала ненавидеть северную систему измерений.

— Не ходите туда, — сказала Лия, не отрываясь от половины карты.

— Я ещё ничего не сделала.

— Вы уже трижды посмотрели на дверь.

— Проверяю охрану.

— Дамиан в лазарете.

— Именно это и проверяю.

Она подняла голову. На столе перед ней лежали карта, копия дворцового шифра с болта, наши дорожные документы и три листа с северными кодами. За ночь Лия успела разложить их по размеру, цвету и степени политической неприятности.

Последняя стопка была самой высокой.

— Связь не передаёт мысли, — напомнила я.

— Слава звёздам. Иначе командующий уже знал бы, что вы назвали его упрямым северянином.

— Он не нуждается в магии, чтобы это выяснить.

В дверь постучали.

Дамиан вошёл в сопровождении Эдды и сразу остановился на пороге. Двадцать семь шагов превратились в шесть. Натяжение исчезло.

На нём был свежий камзол без знаков командующего, потому что Эдда разрезала предыдущий, добираясь до ожога. Под воротом виднелась белая перевязь.

— Вы должны лежать, — сказала я.

— Уже лежал.

— Сколько?

— Достаточно.

Эдда фыркнула.

— Полчаса. Потом он решил, что Совет без его личного участия немедленно распадётся.

— Я этого не говорил.

— Вы пытались встать молча. Это хуже.

Дамиан положил на стол свёрнутый документ.

— Повторное требование Совета. Мы выезжаем в Крайс через час.

— «Мы» означает всех? — спросила я.

— Вас, Лию, Эдду, Сорена, меня и охрану. Ваши раненые останутся здесь до транспортабельного состояния. Двое южных стражников могут ехать с вами.

— А Валериус?

— Возглавит передовой отряд.

Лия постучала пальцем по карте.

— Он видел это?

— Только то, что нашли у нападавшего. Копию заберёт Сорен, оригинал останется у вас.

Я посмотрела на Дамиана внимательнее. Он не требовал карту. Не требовал письма. Не требовал даже, чтобы Лия прекратила раскладывать северные военные коды рядом с чайником.

Это не означало доверия. Но означало, что он помнил договор.

— Что произойдёт в Крайсе? — спросила я.

— Совет решит, кто вы: дипломат, свидетель, заложница или причина начать войну ещё до обеда.

— Утешительно.

— Я стараюсь не украшать формулировки.

— Я заметила.

Эдда открыла железный ящик и достала третий экземпляр нашего договора.

— Защитную связь можно оставить до прибытия в Крайс. Ваши каналы восстановились не полностью, а за стенами крепости безопаснее не станет. Но это требует нового согласия. Вчерашний срок заканчивается после завтрака.

— У северян все магические решения привязаны к еде? — спросила Лия.

— Только разумные, — ответила Эдда. — Неразумные принимают натощак и потом жалеют.

Я провела пальцем по краю документа.

Связь была неудобной. Она заставляла учитывать Дамиана при каждом шаге, напоминала о его присутствии даже через стену и превращала обычное расстояние в предмет переговоров.

Но ночью она предупредила меня, когда в коридоре упала тяжёлая балка. Я проснулась раньше удара, успела оттащить Лию от двери и поняла: связь действительно реагировала на смертельную угрозу, а не на любое неудобство.

Она работала так, как обещали.

Пока.

— До Крайса, — сказала я. — Без изменения условий. После прибытия пересмотрим.

— Согласен, — ответил Дамиан.

Эдда записала продление и заставила нас снова поставить подписи.

Лия подождала, пока лекарка уберёт бумаги.

— Есть ещё одна проблема.

— Только одна? — спросил Дамиан.

— На ближайшие пять минут.

Она развернула северный устав Совета, который нашла в комнате среди гостевых книг. Страница была отмечена полоской ткани.

— Илану вызвали на публичное разбирательство. Но выступить она там не сможет.

— Я дипломатический представитель Элары, — сказала я.

— По северному праву — нет, — ответил Дамиан. — Ваше полномочие не подтверждено через советскую канцелярию. После засады печати на документах считаются сомнительными.

— Значит, Совет будет обсуждать мою судьбу в моём присутствии, но без моего участия?

— Вы сможете отвечать на вопросы.

— Какая щедрость.

Лия повернула книгу ко мне.

— Как иностранная принцесса вы считаетесь охраняемой стороной конфликта. Совет может передать вас нейтральному конвою или вернуть отцу, не рассматривая ваши доказательства.

— И разумеется, отец уже требует моего возвращения.

— Разумеется, — сказала Лия. — Отцы удивительно быстро вспоминают о дочерях, когда те оказываются за пределами досягаемости.

Дамиан сложил руки на груди и тут же поморщился из-за ожога.

— Я потребую предоставить вам слово как свидетелю.

— А Совет откажет, потому что вы уже нарушили приказ и заключили со мной связь.

— Вероятно.

— Вы превосходно поддерживаете надежду.

— Это работа лекарей.

Эдда посмотрела на него без симпатии.

Я взяла у Лии устав и пробежала страницу. Северный закон был написан коротко и неприятно ясно. Иностранный правитель мог обратиться к Совету через признанного посла, торгового гаранта или члена семьи гражданина Альянса. Невеста избранного командующего до заключения брака получала временную защиту его области и право лично отвечать перед Советом по вопросам, затрагивающим её честь, безопасность и договорные обязательства.

Я перечитала последний пункт.

Потом ещё раз.

При южном дворе мою будущую помолвку обсуждали с шестнадцати лет. Менялись имена, торговые условия и количество земель, которое очередной советник хотел получить вместе с моей рукой. Не менялось только одно: никто не спрашивал, собираюсь ли я вообще выходить замуж за выбранного мужчину. Отец называл это долгом наследницы и каждый раз уверял, что желает мне счастья. Видимо, счастье следовало выдавать вместе с печатью канцелярии.

Предложить помолвку самой означало превратить привычное орудие давления в собственный политический ход. Цена была понятна. На Юге меня обвинят в предательстве. На Севере — в попытке получить влияние через постель командующего, даже если до его постели между нами оставалось больше стен, чем в приличной крепости. Любое будущее расторжение тоже станет публичным.

Зато Совет обязан будет услышать меня до того, как решит, кому меня передать. Впервые брачный договор мог дать мне не мужа, а голос.

Лия заметила направление взгляда и медленно улыбнулась.

— Нет, — сказал Дамиан.

— Я ещё ничего не предложила.

— Поэтому успеваю заранее.

— Недостойный способ вести переговоры.

— Зато быстрый.

Я положила устав на стол.

— Если я стану вашей официальной невестой, Совет обязан выслушать меня и не сможет передать без рассмотрения доказательств.

— Если вы объявите себя моей невестой, Южный двор сочтёт это изменой или похищением с принуждением.

— Он и так считает меня похищенной.

— Северный Совет заподозрит, что я использую вас, чтобы усилить собственную власть.

— Совет уже это подозревает.

Лия подняла палец.

— Дворцовые сплетники будут счастливы.

— Наконец-то хоть кто-то, — сказала я.

Дамиан не улыбнулся.

— Илана, фиктивная помолвка не станет частной легендой на несколько дней. Её внесут в протоколы. Ваш отец может лишить вас права представлять Элару. Совет потребует брачного договора. Мои противники получат основание обвинить меня в присвоении наследницы вражеского государства.

— А мои противники попытаются вернуть меня до расследования и снова поставить рядом с людьми, которые знали маршрут засады.

Дамиан потребовал рассмотреть другие способы. Мы рассмотрели. Он мог просить Мирею дать мне статус особого свидетеля — без решения Совета она почти наверняка отказала бы. Мог оставить меня в крепости — тогда мою судьбу решили бы в Крайсе без меня и прислали конвой. Передача южной охране выглядела ещё хуже после двух засад с южными кодами.

Эдда занялась пузырьками, демонстрируя выдающийся интерес к медицине. Лия смотрела на Дамиана с профессиональным любопытством архивиста, который ждёт, когда живой человек превратится в неудобный документ.

— Значит, остаётся способ, который вам не нравится.

— Он вам тоже не должен нравиться.

— Именно поэтому выглядит честным.

Дамиан подошёл к окну. Связь мягко потянула меня следом, хотя между нами было всего несколько шагов. Он остановился, будто почувствовал то же, и повернулся.

— Скажите вслух, что именно предлагаете.

— Временную фиктивную помолвку до завершения совместного расследования или до моего добровольного отказа. Она даёт мне право слова в Совете и защиту от передачи. Не даёт вам права на мой титул, землю, тело, магию или решение о браке. Мы публично называем её политическим договором. Условия фиксируем письменно.

— Вы понимаете, что часть людей всё равно решит, будто вас принудили?

— Тогда мне придётся достаточно громко возражать.

— Ваш отец может объявить вас недееспособной из-за магического воздействия.

— Лия и Эдда засвидетельствуют, что связь не управляет волей. А я засвидетельствую, что мой отец иногда путает заботу с государственной собственностью.

Лия кашлянула в кулак.

— Я это запишу.

Дамиан долго смотрел на меня. Не как на красивую женщину — по крайней мере, я надеялась. Скорее как на мост, который мог выдержать обоз, но имел подозрительно мало опор.

— Последний вопрос, — сказал он. — Вы предлагаете это потому, что видите политическую выгоду, или потому, что считаете себя обязанной мне за связь?

— За связь вы получили ожог и головную боль. Я — возможность дойти до Совета живой. Мы уже рассчитались неудобствами.

— Это не ответ.

— Тогда точнее: я предлагаю помолвку, потому что хочу говорить от собственного имени. Вы — самый быстрый законный способ. Не льстите себе сверх меры.

На этот раз он улыбнулся. Коротко, устало и совершенно не по-дворцовому.

— Хорошо. Принимаю.

— Вы тоже соглашаетесь подозрительно легко.

— Нет. Просто понимаю, что спор уже проигран.

Лия придвинула к себе чистый лист.

— Начнём с формулировки «исключительно политическое соглашение»?

— Начнём с завтрака, — сказала Эдда. — Потом можете разрушать репутации.

Через час мы выехали из крепости.

Я ехала верхом рядом с Дамианом, потому что связь не позволяла сильно отстать, а карета после засады осталась на перевале. Лия устроилась в повозке с картой и шифрами. Сорен возглавлял разведку. Валериус шёл впереди колонны и ещё не знал, что к обеду его командующий станет женихом южной принцессы.

Я почти пожалела его.

Почти.

Первые полчаса дороги мы посвятили выяснению, насколько именно неудобна связь в седле. Если Дамиан ускорял коня, под моими рёбрами появлялось натяжение. Если я отставала у повозки Лии, то же ощущение возвращало меня ближе. На двадцати шагах связь молчала. На двадцати пяти напоминала о себе. На тридцати становилась похожа на слишком строгую гувернантку.

— Вы едете быстро, — сказала я.

— Вы едете медленно.

— Моя лошадь выбирает достойный темп для наследной принцессы.

— Ваша лошадь пытается украсть овёс из повозки.

Я посмотрела вниз. Кобыла действительно вытянула шею к мешку.

— У неё дипломатическая миссия.

— Тогда она единственная из нас, кто понимает задачу.

Сорен, ехавший впереди, обернулся.

— Прикажете записать это в официальное сообщение о помолвке?

— Никаких сообщений, — одновременно сказали мы с Дамианом.

Сорен усмехнулся и снова отвернулся.

У повозки Лия разложила половину карты на доске для письма. Я подъехала ближе. На пергаменте виднелся горный изгиб, круг с семью лучами и несколько мелких насечек по краю.

— Это не обычная дорожная карта, — сказала она. — Расстояния записаны звёздным шифром. Смотрите: семь лучей обозначают не направления, а часы наблюдения. Станцию можно найти только в определённое время ночи.

— Какую станцию? — спросил Дамиан.

— Старую, — ответила Лия. — Ещё до войны такие строили для сверки военных печатей присяги. Большинство закрыли после соглашения о запрете командных связок.