Звезды под защитой

Я посмотрел на повозку. Илана слушала мужчину из связки, уточняла название пристани и склада. Не тратила силу, не изображала милосердие для свидетелей — просто собирала факты.

— Вы спасли их, хотя они целились в вас, — сказал я, когда она снова посмотрела в мою сторону.

— Они не выбирали цель.

— Вы не могли знать этого до разрыва.

— Могла ошибиться.

— И всё равно рискнули щитом.

— Командующий, вы пытаетесь сделать мне комплимент?

— Проверяю мотив.

— Тогда запишите: я не люблю, когда за людей выбирают, кого им убивать.

Ответ был слишком точным, чтобы быть придворной формулой.

Путь сужался. Слева поднималась осыпь, справа уходил вниз сухой ручей. Камни под колёсами двигались, лошади нервничали. Я держался рядом с повозкой и слушал лес.

— Вы всегда меняете маршрут после одного выстрела? — спросила Илана.

— После одного точного выстрела, сделанного из безопасной зоны по нашему коду.

— Значит, меня спасла не ваша забота, а профессиональная мнительность.

— Забота ещё менее надёжна, чем благодарность.

Она поправила плащ на плечах Лии, хотя сама мёрзла сильнее.

— Удобная философия.

— Для войны — да.

— А для мира?

— До него ещё нужно дожить.

Я не должен был отвечать. Тем более честно.

Сорен поднял два пальца. Следы впереди.

Повозка остановилась. Я спешился и подошёл к нему. На влажной земле отпечатались четыре лошадиные подковы. Свежие. Один всадник прошёл по тропе туда, затем вернулся.

Разведка.

— Они знали про каменоломни? — спросил Сорен.

— Или наблюдали за разделением.

За спиной скрипнула повозка.

Илана уже стояла на земле.

— Вернитесь, — сказал я.

— Если вы хотите, чтобы я подчинилась, придётся придумать что-нибудь убедительнее привычки командовать.

— На склоне наблюдатель.

Она молча вернулась за борт повозки.

Разумный человек. Всё ещё неудобно.

Мы не прошли и сотни шагов, когда сверху покатился первый камень.

Не обвал. Слишком ровный толчок.

— Вправо! К руслу!

Лошади рванули. С осыпи посыпались валуны. Один ударил переднее колесо повозки и расколол обод. Повозку повело набок.

Я увидел три удара сердца: Лия падает под колесо; Илана пытается удержать раму Серой; второй валун пробивает борт.

Я прыгнул.

Звезда Войны вспыхнула в груди резким серебром. Эхо удара связало меня с Иланой за мгновение до того, как камень врезался в золотой щит.

Удар, предназначенный ей, вошёл мне под рёбра.

Воздух исчез. Я удержался на ногах только потому, что падать под собственную лошадь было унизительно.

Щит Иланы не сломался. Она закрепила его на металлических скобах повозки и прикрыла Лию с ранеными.

— Это вы сделали? — выкрикнула она.

— Позже.

Сорен с тремя людьми уже карабкался по склону. Я поднял руку, указал направление. В висок снова вонзилась боль, но ближайшее движение показалось: человек за валуном отступит к расщелине, второй выстрелит вниз.

— Левее! Двое!

Раздался звон клинков. Потом короткий крик.

Я заставил себя вдохнуть. Под рёбрами горело. Ничего сломанного — возможно. Лекари любили портить хорошие предположения.

Илана спрыгнула с повозки.

— Вы приняли удар на себя.

— Часть.

— Зачем?

— Потому что ваш щит держал четверых.

Она хотела возразить, но посмотрела на раненых и промолчала.

Сорен спустился через несколько минут, таща за ворот человека в южной дорожной куртке. Второй лежал выше, без сознания. Пленный был молод, лицо в крови, на шее след от выжженной военной метки.

Илана подошла к нему раньше, чем я успел запретить. Потом я вспомнил, что обещал не путать защиту с приказами, хотя никакого договора между нами ещё не существовало.

— Он может быть связан повторно, — сказал я.

— Тогда вы увидите нити.

— А если не увижу?

— Значит, ошибётесь вместе со мной. Это хотя бы честнее, чем решить за него заранее.

Она опустилась на корточки на расстоянии вытянутой руки. Правая ладонь оставалась прижатой к груди; Нокс после разрыва сети всё ещё не слушался. Поэтому Илана не могла ни защититься даром, ни проверить человека магически. Она всё равно спросила:

— Вы меня понимаете?

Пленный моргнул. Его взгляд скользнул к синей форме Сорена, к моему знаку командующего, потом остановился на бело-золотом шитье её дорожного жакета.

— Принцесса, — выдохнул он.

— Пока это самое точное, что прозвучало за утро. Кто отправил вас на склон?

Он попытался ответить, но закашлялся. Илана не коснулась его, только потребовала воды. Сорен подал флягу без спора.

— Пытался проглотить это, — после первого глотка Сорен протянул мне крошечную металлическую пластину.

На ней были вырезаны наш недельный код и маршрут через каменоломни.

Илана увидела пластину.

— Откуда он мог знать, что вы выберете эту дорогу?

— Не мог, — ответил я. — Если только маршрут не был подготовлен заранее как единственная безопасная альтернатива.

Пленный рассмеялся. Кровь выступила у него на губах.

— Поздно, — прошептал он.

Я опустился рядом.

— Кто дал приказ?

Он посмотрел не на меня — на Илану.

Глаза у него уже мутнели.

— Западный купол… семь огней… окно Нокса закрыто до полуночи.

Илана побледнела.

— Что это? — спросил я.

Она медленно сняла перчатку с правой руки, будто хотела убедиться, что белый сигил всё ещё там.

— Пароль королевской обсерватории Элары, — сказала она. — Действующий с этой недели.

Пленный выдохнул и больше не вдохнул.

Илана закрыла ему глаза здоровой рукой. Потом поднялась, не глядя на меня. Приказ Совета требовал передать её как ценную пленницу. Пароль обсерватории превращал её в единственного человека, способного подтвердить связь засады с южным двором. Передача без расследования теперь была не осторожностью, а вполне удобным способом уничтожить свидетеля.

Ветер шевельнул синюю сигнальную ленту в руке Сорена.

Противник знал наш код, южный пароль и оба возможных маршрута.

И всё меньше походил на отдельный отряд, случайно оказавшийся на перевале.

Глава 3

Илана

Крепость Северный Щит выглядела так, будто её строили люди, не доверявшие ни погоде, ни соседям, ни архитекторам.

Серый камень, узкие окна, две стены вместо одной и ворота, способные пережить плохое настроение целой армии. Над башнями горели сигнальные чаши. Их синий огонь отражался в мокрой брусчатке и делал двор ещё холоднее.

Нас встретили не фанфарами, что было разумно, и не цепями, что я сочла добрым знаком.

Дамиан первым спешился и отдал распоряжения так быстро, что люди вокруг перестали видеть в нас дипломатическую катастрофу и начали видеть работу.

Раненых — в лазарет. Освобождённых от командной связки — отдельно, но без кандалов. Южную охрану — рядом с нашей делегацией. Лошадей — сменить. Ворота — закрыть. Сигнальный код — отменить.

— Принцессу в западные комнаты, — закончил он.

— С Лией, — сказала я.

— С Лией.

— И без замка снаружи.

Он посмотрел на капитана крепости.

— Без замка снаружи.

— Это подозрительно легко.

— Вы ещё не видели западные комнаты.

Лия, стоявшая рядом, шепнула:

— Возможно, там нет крыши.

Крыша оказалась. Зато отопление существовало скорее как историческая гипотеза.

Нас привели в две соединённые комнаты на втором этаже. Дверь в коридор действительно не запиралась снаружи. Внутри стояли широкая кровать, узкий диван, стол, два стула и железная печь, которая добросовестно коптила, но почти не грела.

На окнах были решётки.

Я указала на них сопровождавшему нас солдату.

— От птиц?

Он растерялся.

— От осады, ваше высочество.

— Птицы на Севере, видимо, особенно настойчивые.

Лия закрыла дверь после его ухода и сразу подошла к окну.

— Двор видно. Ворота тоже. До земли высоко, но не безнадёжно.

— Мы не побежим через окно.

— Я проверяла архитектуру.

— Разумеется.

Она повернулась ко мне, и шутка исчезла с её лица.

— Покажите руку.

— Ты уже видела её на дороге.

— Я видела перчатку, которую вы держали так, будто собирались задушить. Это не медицинский осмотр.

Я сняла правую перчатку.

Сигил Нокса тянулся от основания большого пальца к запястью тонкими белыми линиями. Обычно они напоминали ветви зимнего дерева. Сейчас между ними проступила чужая чёрная точка — крошечная, почти незаметная.

Лия наклонилась ближе.

— Этого утром не было.

— Я тоже умею замечать плохие новости.

— У вас рука ледяная.

— Это уже старая плохая новость.

Она взяла меня за пальцы осторожно, без попытки давить на знак. За семь лет службы при дворе Лия научилась обращаться с государственными тайнами, хрупкими рукописями и мной. Последнее требовало больше терпения.

В дверь постучали.

Дамиан вошёл только после моего разрешения. Вместе с ним была женщина лет шестидесяти в тёмном платье и сером шерстяном переднике. Волосы она собрала в узел, на поясе висели ножницы, пузырьки и связка деревянных палочек.

На мага она не походила.

— Эдда Норн, — представил её Дамиан. — Старшая лекарка крепости.

— Без дара, — добавила женщина. — Чтобы вы не ждали красивого свечения и не разочаровались.

— Я сегодня уже видела достаточно свечения.

Эдда села за стол, не поклонившись, и протянула ладонь.

— Руку.

— Сначала условия.

— У меня одно: вы не дёргаетесь, пока я работаю иглой.

— Это не условие. Это угроза.

— Хорошо. Тогда у нас взаимопонимание.

Лия улыбнулась впервые после дороги.

Я села напротив Эдды и положила руку на стол. Дамиан остался у двери, достаточно далеко, чтобы не участвовать, и достаточно близко, чтобы вмешаться. Он делал это со всем помещением.

Эдда осмотрела сигил через маленькую линзу, потом коснулась чёрной точки деревянной палочкой. Боль отозвалась не в коже — глубже, под локтем.

Я отдёрнула руку.

— Вот теперь можно дёргаться, — заметила она. — Поздно, но можно.

— Что это?

— Наводчик.

Дамиан выпрямился.

— На ней не было метки при выезде из дворца, — сказала Лия.

— Верю. Такие вещи ставят в момент касания чужой сети. Принцесса разрезала командную связку и получила занозу от проводника.

Эдда взяла миску с водой, насыпала туда соль и опустила палочку. В воде проступили тёмные круги.

— Метка слушает оба сигила, — продолжила она. — Тот, кто её создал, чувствует направление и расстояние до носителя. Чем сильнее принцесса применяет дар, тем точнее след.

— Можно снять? — спросила я.

— Можно всё. Вопрос — сколько частей человека останется после.

— Обнадёживает.

— Я лекарь, не придворный певец.

Дамиан подошёл к столу.

— Какой способ безопаснее?

Эдда посмотрела на него, затем на меня.

— Военный якорь. Временно связать её импульс с вашей военной печатью присяги, отделить метку, дать ей перерезать чужой слой. Вы удержите направление и примете часть отдачи.

— Нет, — сказала я.

Никто не попытался спорить.

Дамиан кивнул один раз.

— Другие способы?

Эдда начала загибать пальцы.

— Запереть принцессу в подземной комнате, окружить солью, не позволять пользоваться силой и ждать, пока метка ослабеет. От трёх дней до двух недель. Или попытаться выжечь след Ноксом без якоря и рискнуть повредить оба сигила. Или позволить убийцам прийти и снять метку с их мёртвого настройщика, если они принесут его с собой.

— Последний вариант звучит гостеприимно, — сказала Лия.

— У нас Север, — ответила Эдда. — Здесь ценят простые решения.

Я посмотрела на Дамиана.

— Вы рассчитывали, что слово «временно» сделает связь привлекательнее?

— Я не рассчитывал, что вы согласитесь без условий.

— Вы считаете, я соглашусь с ними?

— Считаю, вы захотите сначала понять устройство.

Правильный ответ. Раздражающе правильный.

— Связь передаёт мысли?

— Нет, — ответила Эдда. — Только предупреждение о смертельной угрозе и часть удара, если командующий сознательно примет её.

— Позволяет ему отдавать мне приказ?

— Нет.

— Следить за мной?

— В пределах тридцати шагов вы оба будете ощущать направление друг друга. Дальше связь начнёт тянуть и слабеть.

— Разорвать её могу я?

— Да. Но после будет слабость.

Я взглянула на Дамиана.

— А если я скажу «нет» второй раз?

— Значит, мы укрепим подземную комнату и отправим людей искать настройщика.

— Без попытки связать меня во сне?

В его лице ничего не изменилось, только голос стал холоднее.

— Если кто-то в этой крепости прикоснётся к вашему сигилу без согласия, он перестанет служить в гарнизоне раньше, чем успеет придумать оправдание.

Эдда удовлетворённо хмыкнула.

— Вот поэтому я до сих пор здесь работаю.

От ответа стало легче. Не настолько, чтобы соглашаться, но достаточно, чтобы задать следующий вопрос.

— Мне нужно отправить сообщение отцу.

— Звёздное зеркало крепости отключено, — сказал Дамиан. — Недельный код скомпрометирован.

— Очень своевременно.

— Вы можете написать письмо. Его повезут два гонца разными дорогами. Текст не будут менять.

— Но прочтут.

— Да.

— Тогда я хочу копию с вашей подписью и печатью крепости. И Лия должна увидеть отправку.

— Согласен.

Дамиан позвал писаря. Тот принёс бумагу, песок, две одинаковые печати крепости и такой осторожный вид, будто собирался записывать признание в государственной измене.

Я написала отцу сама. Коротко: делегация атакована; часть нападавших находилась под запрещённой командной связкой; среди оружия обнаружена маркировка закрытой канцелярии; я жива и временно нахожусь в Северном Щите по собственному решению. Последнюю фразу подчеркнула. Потом добавила, что требую не предпринимать военных действий до получения моего следующего сообщения.

— Короли обычно любят, когда им что-то требуют? — спросил писарь.

— Мой отец любит, когда требования сформулированы грамотно. Выполнять их — отдельный вопрос.

Лия перечитала письмо и постучала ногтем по слову «временно».

— Это наш старый архивный маркер, — объяснила она Дамиану. — Если письмо составлено под прямым принуждением, Илана пишет «в течение ограниченного срока». «Временно» означает, что текст свободный.

— Полезная привычка, — сказал он.

— У дворца много полезных привычек. Некоторые даже не приводят к засадам.

Мы сделали две копии. На каждой Дамиан написал, что Илана аш-Терра прибыла в крепость после нападения и на момент составления письма не была закована, связана ритуалом или лишена возможности отказаться от текста. Формулировка звучала так, будто Север регулярно выдавал подобные справки.

— Почему вы отдельно указали ритуал? — спросила я.

— Ваш отец знает о сигилах больше среднего правителя. Если мы промолчим, он предположит худшее.

— Он и так предположит худшее. Это его способ проявлять любовь.

Дамиан задержал взгляд на мне, но не задал вопрос.

Двух гонцов выбрали при нас. Один должен был идти южным трактом, второй — через речную заставу. Лия лично вложила письма в тубусы, проверила печати и записала имена лошадей, гонцов и час отправки.

— Вы всегда так работаете? — спросил писарь.

— Только когда есть риск войны, похищения или плохого архивного учёта. Обычно всё сразу.

Мы вышли на галерею над внутренним двором. Гонцы сели в седло и разъехались к разным воротам. Дамиан приказал открыть их по очереди, чтобы наблюдатель снаружи не мог определить, какое письмо важнее.

Я дождалась, пока оба исчезнут за стенами. Только после этого вернулась в комнату. Цель была выполнена не полностью: отец получил бы мой голос, если письма до него доберутся. Но теперь их исчезновение тоже оставило бы след.

— Ещё я хочу, чтобы мои люди не считались пленными.

— Они останутся в крепости до выяснения обстоятельств, но смогут передвигаться по внутреннему двору и встречаться с вами.

— Без допросов в одиночку.

— Я хочу увидеть их сейчас.

Дамиан посмотрел на Эдду. Та пожала плечами.

— Идти может. Колдовать не советую. Падать тоже, но это обычно никто не слушает.

Мы спустились во внутренний двор. Южных стражников разместили у лазарета, а не в караульной тюрьме. Оружие у них забрали, зато двери не запирали. Мой капитан сидел на скамье с перевязанной головой и выглядел человеком, готовым объявить войну лично каждому северному камню.

— Ваше высочество, — он попытался встать.

— Сидите. Это приказ, который хотя бы не требует магии.

Я сообщила ему условия: свободный двор, встречи со мной, никаких одиночных допросов. Капитан выслушал, бросая на Дамиана тяжёлые взгляды.

— Король потребует, чтобы мы немедленно вернули вас, — сказал он.

— Король сначала получит моё письмо.

— Вы доверяете северянам доставку?

— Я доверяю двум разным дорогам, трём копиям и Лии, которая записала даже клички лошадей.

Лия кивнула с достоинством человека, только что защитившего государство хорошим почерком.

— Мы не вернёмся на дорогу, пока не узнаем, кто знал маршрут, — продолжила я. — Вы отвечаете за наших людей здесь. Никто не провоцирует гарнизон и не пытается освободить меня из комнаты, дверь которой не заперта.

Капитан недовольно поджал губы, но согласился. Теперь у моих людей была не только свобода передвижения, но и понятный приказ, не зависящий от решений Дамиана.

Лия переводила взгляд с меня на Дамиана, будто следила за дуэлью, где оружием служили условия договора.

— У вас всегда переговоры проходят так быстро? — спросила она.

— Нет, — сказал Дамиан. — Обычно мне не возражают по каждому существительному.

— Вам полезно расширять опыт.

Он посмотрел на неё.

— Теперь я понимаю, почему принцесса взяла вас с собой.

— Это было в документах, которые кто-то использовал для засады, — напомнила Лия.

Воздух в комнате изменился.

Мы вернулись к папке. Она лежала на столе, испачканная дорожной грязью, но целая. Лия развязала тесёмки и начала проверять листы. Мирный договор, приложения о зерновых поставках, список членов делегации, маршрут.

Последний лист она держала дольше остальных.

— Печать вскрывали, — сказала она.

— Где? — я наклонилась.

На сургуче вокруг королевского знака шла тонкая вторая линия. Почти идеальная, но Лия знала каждую трещину на печатях дворцового архива.

— Конверт нагрели, сняли оттиск и поставили заново. До того, как пакет передали мне.

— В канцелярии? — спросил Дамиан.

— Или между канцелярией и архивом. Доступ имели шесть человек.

— Назовите их.

— После того как вы назовёте всех, кто знал северный код.

Соревнование могло бы начаться заново, но внизу ударил колокол.

Один раз.

Пауза.

Ещё два коротких удара.

Дамиан распахнул дверь.

— Это не тревога гарнизона, — сказала Эдда.

Чёрная точка на моём запястье вспыхнула жаром. За минуту она стала больше, будто чернила проступали изнутри кожи. Я успела подумать, что убийцам не нужен открытый проход: достаточно было заставить меня снова применить Нокс и показать им точное место здесь.

Я вскрикнула и прижала руку к груди. За стеной, где-то далеко за крепостью, будто натянули тонкую нить.

Она тянулась прямо ко мне.

Дамиан обернулся.

— Нас нашли.

В коридоре уже бежали солдаты.

Глава 4

Дамиан

Тревожный колокол в Северном Щите умел различать пожар, нападение и человеческую глупость. Сейчас он звонил о нападении.

Жаль. С глупостью было бы проще.

Я вышел в коридор и перехватил бегущего офицера.

— Доклад.

— На внешней стене погасли три охранные печати. Восточный склон пуст, но дозор слышит движение под камнями. Ворота закрыты.

— Никого не выпускать. Валериус на месте?

— Вернулся с основным отрядом пять минут назад.

Слишком вовремя.

Я не позволил мысли задержаться. Подозрение без факта годилось для бессонницы, не для приказа.

— Передайте ему восточную стену. Сорен — ко мне. Эдда, готовьте нижний зал.

— Я не согласилась на связь, — сказала Илана за спиной.

Она стояла в дверях западных комнат, бледная, с прижатой к груди рукой. Лия держала её за локоть. Чёрная точка на сигиле Нокса уже вытянулась в тонкий штрих.

— Поэтому Эдда готовит нижний зал, а не ритуал, — ответил я.

— Нижний зал — это подземная комната с солью?

— С окнами было бы трудно.

— Я начинаю понимать северную архитектуру. Всё, что не удалось сделать мрачным, вы убрали под землю.

Она шутила, пока метка прожигала руку. Полезная привычка. Опасная тоже.

Внизу снова ударил колокол. На этот раз к звуку примешался глухой треск. Крепостная защита получила удар снаружи.

Илана дёрнулась. Чёрная линия на её коже стала длиннее.

Эдда выругалась без всякой мистики.

— Они используют её как ключ к нашим печатям. Каждый удар по крепости проходит через метку, а метка проверяет, где защита слабее.

— Сколько времени? — спросил я.

— До чего?

— До того, как они откроют проход.

— Если бьют обученные люди — четверть часа. Если те же, кто устроил засаду, — меньше.

Я посмотрел на Илану.

— Подземный зал выиграет время.

— Но не снимет метку.

— Нет.

— А связь снимет?

— Даст вам возможность отделить её от собственных сигилов, — сказала Эдда. — Если не перепутаете слои.

— Вы умеете обнадёживать всё лучше.

— Практика.

Илана перевела взгляд на меня.

— Я поставлю условия.

— Поставите.

— Письменно.

— Да.

— При свидетелях.

— Да.

Лия моргнула.

— Вы могли бы хотя бы немного поспорить. Для достоинства сторон.

— У нас мало времени, — сказал я.

— Это не мешало политикам никогда.

В нижний зал мы спустились по узкой лестнице. Помещение прежде служило складом лекарственных запасов. Из мебели остались длинный стол, скамьи и каменная раковина. На полу Эдда уже велела начертить два круга из соли и железной стружки, соединённые узким мостом.

Сорен принёс бумагу, чернила и мою походную печать.

— Восточная стена держится, — доложил он. — Кто-то идёт через старые водостоки. Валериус перекрывает выходы.

— Пленных брать живыми, если возможно.

— Валериус приказал не рисковать людьми.

— Теперь у него другой приказ.

Сорен коротко кивнул и ушёл.

Илана села за стол. Лия встала у её плеча. Эдда — напротив. Я остался стоять.

— Пишите, — сказала принцесса.

Лия обмакнула перо.

— «Временный договор о защитной связи между Иланой аш-Терра и Дамианом вор-Крэйгом».

— Слово «подданство» не использовать, — сказала Илана.