Воин Света

- Лучше я постригусь покороче, чем потом полдня буду добывать из зарослей на лице остатки трапезы, - невозмутимо отозвался брат.

Княжичей провели в просторную расписную повалушу. Слуги торопливо накрывали столы и вносили недостающие лавки. Низенький, полноватый боярин и высокий, атлетически сложенный князь уже были здесь и увлечённо беседовали, стоя в нише возле окна. Для пира в честь прибытия сыновей Юрий оделся роскошно: на нём был охристо-жёлтый парчовый кафтан поверх малиновой шёлковой рубахи, расшитые жемчугом лёгкие поршни, шёлковый пояс с кистями и драгоценное эмалевое ожерелье византийской работы. Андрей двинулся было к отцу, но Ростислав уловил несколько слов и удержал брата за руку.

- Смотрю, возмужал уже и Андрей, - задумчиво произнёс Кучко.

- Да… Двадцать второй год пошёл. Ростислав всё по девкам бегал, пока не женился, а Андрей – боголюбец, почитает иноков, подолгу молится… В прошлом месяце такое отчудил - к княжому дворцу пришли прокажённые, плакаться о своей нищете. Ключник погнал было их прочь. А тут как раз Андрей с охоты возвращался. Так рявкнул на ключника - тот чуть не обделался и рысью побежал за милостыней. А Андрей тем временем принялся со слезами утешать тех прокажённых, даже брать их за руки… Праведник, одно слово. Ищу ему жену, да княжон нет на примете. Часом боюсь, как бы в монахи не пошёл.

Несмотря на то, что князь вроде бы жаловался, в его голосе звучала гордость.

- У меня вторая дочь на выданье, тоже редкого нрава: добрая, жалимая, богобоязненная. Боюсь отдавать её за кого попало, а достойного жениха не могу ей сыскать. А с приданым не поскуплюсь, - осторожно намекнул боярин.

Юрий угрюмо посмотрел на него.

- Даже не думай, Иваныч! Андрей - третий мой сын и в свой черёд станет великим князем, если Бог не попустит. Хотел я женить его на Звениславе Всеволодовне, да Болеслав Вроцлавский успел раньше её просватать. А у меня ведь ещё младшие сыны подрастают. Елена обещала поискать среди своей византийской родни...

- Слыхал? Кучко хочет определить тебя в зятья, - прошептал Ростислав на ухо Андрею, оттесняя его назад на несколько шагов, чтобы их не заподозрили в подслушивании. - Хотя слыхал я ещё в Новгороде, что он древнего рода, в числе его предков сам Гостомысл, дед Рюрика…

- Лучше бы этот родич Рюрика слуг своих поторопил с ужином, пока мы тут с голоду не померли, - так же шёпотом ответил ему брат.

Увидев сыновей, князь умолк. Перехватив его взгляд, Степан Кучко тоже остановился на полуслове. Разморённый баней, Андрей не вникал, что за люди входили в широкие двери, раз за разом кому-то механически кланялся, пока перед ним не возникла стройная девушка в травчатом сарафане. Он замер, уставившись на неё как на диво: светло-русая коса, прямой нос, нежный румянец, большие голубые глаза… Ростислав, удивлённый состоянием брата, чувствительно толкнул его локтем.

- Дочь моя, именем Улита, - важно сообщил Кучко.

Андрей отвесил девушке поясной поклон, но вместо того, чтобы двинуться дальше, сделал шаг вперёд, охваченный безотчётным желанием обнять её, и сдержался в последний момент. Он не замечал недоумевающих взглядов со всех сторон, не видел и не чувствовал вообще ничего, кроме тихого сияния в глазах Улиты, её вспыхнувших щёк и приоткрытых губ. Неловкую ситуацию разрешил Ростислав: на правах старшего брата со смехом отпихнул его и поклонился сам.

На пиру творилась обычная в таких случаях суета - бесконечная смена блюд и заздравные чаши. Степан Кучко слыл известным чревоугодником, на его дворе особым способом откармливали живность, в садах выращивали особые сорта яблок, вишни, крыжовника. Повара у него были искусные, служившие Степану ещё в его бытность в Новгороде. Даже наспех собранный стол украшали запечённые с ранними яблоками поросята, гуси с кашей, хрустящие солёные рыжики, мочёная брусника, датская селёдка с луком, благоухающие курники, расстегаи и кулебяки, нежные творожники и ягодники, имбирные пряники, медовый сбитень и малиновый квас. Несмотря на редкую изысканность яств, Андрей жевал и пил, не чувствуя вкуса. Перед его мысленным взором стояло милое лицо девушки, и он не спешил отогнать это чудное видение. Но он уже овладел собой и не позволял себе ни одного лишнего взгляда.

Наутро выяснилось, для чего князь Юрий затребовал дружину сыновей: Кучково находилось на окраине Ростово-Суздальского княжества и должно было выполнять функции пограничной засеки, но его укрепления представляли собой простой частокол от волков, и такой защиты явно было недостаточно сейчас, когда стычки между князьями грозили перерасти в настоящую войну. Обстановка требовала более основательной защиты. Для такой масштабной затеи свободных рук у боярина Кучко не хватало. Поэтому уже на следующий день прибывших дружинников снабдили секирами и отправили рубить лес. Очищенные от веток стволы крестьяне перетаскивали волоком, привязав к лошадям. Тех, кто знал плотницкое ремесло, поставили рубить стены. Поскольку княжеских детей учили и этому делу, Ростислав с Андреем могли вполне сносно вырубить чашки и пазы и работали наравне с мастерами.

Чтобы накормить строителей, в больших котлах каждый день варилась каша с мясом, а после ужина все отправлялись купаться на реку Москву, разгоняя баб-портомойниц. Княжичи купались отдельно, уезжая на лошадях вверх по течению, где заприметили отличную песчаную косу под холмом. Здесь шумел сосновый бор, спускаясь почти к самой воде. После целого дня, проведённого в пыли и шуме, они с удовольствием плавали с одного берега на другой и обратно, а потом обсыхали на вечернем солнце.

Так проходил день за днём. В один из таких вечеров, вволю накупавшись, братья растянулись на траве.

- Видал, какая ладная молодуха сегодня сбитень разливала? - мечтательно произнёс Ростислав. - Наливная, ядрёная! Вот бы её да на сеновал!

- А какая дивная портомойница бросила в тебя мокрым рушником, когда ты назвал её расписной печью, - лукаво отозвался Андрей, давно привыкший к вольной манере брата.

- Тьфу на тебя! У неё зад размером с печь и есть. На сеновал закатывать нужно. Домой, к жене хочу! Отцу легко…

- У отца тоже молодая жена в Суздале, второй сын народился.

- Ага, византийка. Детей рожает, а по-русски толком молвить и не может.

- Батюшка с ней сам разговаривал поначалу по-гречески, вот потому, - флегматично заметил Андрей. Он вытащил нож и занялся извлечением из ладони занозы. - Я вот только не пойму, почему Кучко выбрал для строительства то поле? Оно открыто с трёх сторон. Этот Боровицкий холм намного лучше защищён: тут река Москва, там река Неглинная, здесь Моховое болото. Вырыть ров с восточной стороны, и город будет хорошо защищён.

- Э… ну да. А я получил тайное письмо от Изяслава Мстиславича, — безо всяких вступлений, будничным тоном произнёс Ростислав.

Андрей резким движением сел и уставился на брата.

- Что он может писать тебе?! После того, как подбил против нас всех, до кого дотянулся? После нападения на Ждан-горе? После всех своих шкод и пакостей??

- Погоди, не кипятись. У Владимира Мономаха осталось столько потомков, что всем нам перебыть на великом княжении никак не удастся. Изяслав предлагает заключить тайный союз, чтобы поддерживать друг друга на тот случай, если не станет отца. В конце концов, он не чужой человек, а наш двоюродный брат. Мы поможем ему удержаться в Киеве, а он даст нам удел получше. А если умрёт раньше нас, то сделает нас наследниками. «Не идёт место к голове, а голова к месту» - так он написал мне…

- Ты же понимаешь, что он замахнулся на основы престолонаследия?

- Ну, не он первый. Вячеслава, вон, двигают все кому не лень. Лествичное право нужно менять!

- Возможно, но Изяслав начал не с того. Устоявшийся закон враз не изменишь. Наступит безвременье, смута, и тогда власть захватят недостойные, для которых чужие жизни будут пылью под ногами. Наш отец это прекрасно понимает и потому добивается строгого соблюдения лествицы. Я другое тебе скажу: князья меняются, а киевские бояре остаются, и у них уже слишком много власти! Нужно переносить престол из Киева.

- Если ты попытаешься это сделать, тебя просто убьют, брат. Слишком много всего завязано на Киеве!

- Ну что ж, если убьют! Каждый должен нести своё бремя. Пахарь - встать до света, запрячь лошадь и работать до предела сил, чтобы прокормить свою семью. Воин должен быть отважен на ратях. Монах - молить Бога днём и ночью, показывать пример воздержания, помогать страждущим. А князь обязан защищать свою землю от врагов, и если понадобится, отдать за неё жизнь.

Глава третья

По воскресеньям работы не велись, с утра все шли на литургию. Дружина не вмещалась в небольшую деревянную церковь, поэтому многие толпились снаружи, перед открытыми дверьми. Андрей становился рядом с амвоном, полностью погружаясь в молитвы, и лишь однажды его отрешённость была нарушена. Когда дьякон сошёл с амвона с кадилом в руке, княжич повернулся за ним и случайно встретился взглядом с одной из прихожанок… Это была Улита. Она сразу опустила взгляд, но он заметил, как вспыхнули её щёки. Когда после службы все начали выстраиваться к причастию, Андрей пробрался сквозь толпу и встал позади неё. У него не было конкретной цели или мысли, просто его тянуло к ней, как бабочку к цветку. Княжич с восхищением рассматривал девушку, её стройную шею, маленькие розовые уши и нежные щёки. Ради выхода в церковь она нарядилась в вышитый сарафан и рубаху с пышными рукавами, на голове был полупрозрачный убрус цвета весенней зелени, а поверх него - тонкий серебряный венец с цветными камнями. Среди гула голосов и шороха ног по деревянному полу княжич различал нежный звон её узорных подвесок. Он так и следовал за ней, полагая, что она не догадывается об этом манёвре, но после причастия, на выходе из церкви, она внезапно обернулась и посмотрела Андрею в глаза. У него пресеклось дыхание. Оба остановились, мгновенно забыв обо всём. Неизвестно, сколько бы они так простояли, если бы за спиной у Андрея не поднялось ворчание тех, кому он загородил выход. Тогда он осторожно взял девушку за локти и вывел наружу.

- Прости за дерзость, красавица, - тихо произнёс он, не отрывая взгляда от её чудесных голубых глаз.

Он испугался - ему показалось, что она сейчас потеряет сознание, так побледнели её щёки. Но она улыбнулась и опустила длинные ресницы.

- Ты прости меня.

И провела ладонью по его рукаву. Каким бы лёгким ни было это прикосновение, оно обожгло молодого княжича, и у него разом потемнело в глазах. Небывалое счастье захлестнуло его сердце. Неизвестно, что бы он сотворил от избытка чувств, но тут из церкви вывалилась, пыхтя, низенькая и толстая женщина в парчовой кичке. Она подошла к девушке, не обращая никакого внимания на княжича.

- Улита, дитя моё, пойдём скорее – сегодня на завтрак оладушки с малиной и сливками!

- Идём, нянюшка, - откликнулась та, украдкой бросая на Андрея ещё один взгляд.

«Улита. У неё очень милое имя!» - думал княжич и повторял его на все лады весь день, пользуясь тем, что за грохотом строительства никто не мог этого услышать. Ночью он ворочался на слишком жаркой перине и думал только об одном: как уговорить отца, чтобы тот разрешил ему жениться на боярской дочери, всё отчётливее понимая: не позволит! Князья женили сыновей на ровне: на княжнах, византийских принцессах, дочерях западных конунгов и половецких ханов. Бояре тоже роднились в рамках своего сословия, купцы, крестьяне и ремесленники - среди своих. Брачные связи создавались в первую очередь в интересах рода. И Андрей прекрасно это знал.

Наконец он сердито откинул одеяло и встал возле открытого окна. Его горница находилась на самом верху боярских хором. Вокруг угадывалась тёмная масса домишек. Из палаток, в которых ночевали дружинники, доносился мощный разноголосый храп. Мимо с угуканьем пролетела сова. Под холмом в свете луны блестела серебристая лента - река Неглинная, оттуда тянуло свежестью. Андрей сжал в кулаке свой нательный крест работы византийских мастеров. «Я встретил зазнобу мою, красавицу, ладу, счастье моё. Я обрёл её, как аромат цветка, как сияние луны в облаках - так неужели моя горькая судьба состоит в том, чтобы её потерять?.. Господи, молю тебя, помоги мне, ничтожному и грешному, в моей любви!»

Звёздный хоровод кружил по чёрному небу, а он так и стоял, пока не продрог, а его мысли не начали путаться. Тогда он неверными шагами прошёл по горнице и свалился в постель.

Строительство продвигалось, уже были уложены нижние венцы. Андрей час за часом махал топором, погружаясь в свои мысли, но его брат начал раздражаться.

- С этой мужицкой работой скоро разучимся оружие в руках держать, - ворчал Ростислав.

- Попросим батюшку отпустить нас на охоту? Заодно дичи набьём, - предложил Андрей.

Эта мысль понравилась князю Юрию и боярину Кучко, которые были заядлыми охотниками, а ещё больше – боярскому ключнику, который тяжко вздыхал, каждый день выделяя на прокорм строителей свинью или корову. В окрестных лесах водилось множество дичи - кабаны, лоси, косули. А вскоре главный ловчий примчался с сообщением, что деревенские девушки, собирая ягоды, видели медведя и теперь боятся ходить в лес.

Во главе охотничьей ватаги выдвинулись князь и боярин с сыновьями, прихватив ловчих, слуг и свору собак. Следом, не торопясь, ехал крестьянин с телегой, чтобы было куда погрузить добытую дичь. Все отдыхали от многодневного стука топоров, наслаждаясь шелестом листьев и пением птиц.

Первой добычей стал кабан, которого собаки выгнали из чащи на лесную поляну. Мимоходом прихватили косулю и двух-трёх зайцев – их поразили на бегу меткие стрелы. Затем, рассыпавшись по склону, охотники затравили матёрого лося, который ринулся в атаку и взмахом огромного копыта разнёс голову одной из собак. Аким, сын боярина Кучко, ловко метнул сулицу вслед зверю, попав ему в шею. Лесной гигант, истекая кровью, повернулся, принял в грудь ещё два копья и свалился замертво. Ловчие наскоро соорудили волокуши, разделали добытого лося и потащили в условленное место, где ждал крестьянин с телегой.

Под холмом протекала речка с прозрачной водой. Ватага остановилась на травяном бережке, чтобы отдохнуть, перекусить, умыться и утолить жажду. На привале охотники рассудили, что день на исходе, дичи набито достаточно, и решили двигаться домой. Они ехали растянувшейся цепочкой по узкой лесной тропе, когда собаки вдруг снова бешено залаяли, рванулись вперёд и буквально нос к носу столкнулись с медведем. Хорошо обученные хорты блокировали зверя, чтобы дать хозяевам время подойти. Медведь грозно рычал и делал обманные движения, заставляя собак отскакивать. Увидев людей, хищник бросился на них, отмахиваясь от собак, как от назойливых насекомых.

Первым ехал старший ловчий, он нацелил было копьё на приближающегося медведя, но промахнулся, потому что его конь испугался и понёс. Потеряв цель, зверь напал на ехавшего следом Кучко. Тот, умотавшись за целый день, не успел изготовиться, и медведь одним ударом когтистой лапы свалил лошадь на землю, перебив ей шею. Всё произошло так быстро, что боярин не успел соскочить на землю, и его ногу прижало конским туловищем. Степан Иванович безуспешно дёргался, пытаясь освободиться из-под бьющейся в судорогах лошади. Только случайный удар кованого копыта не позволил медведю в тот же миг прикончить боярина. Как назло, в этом месте было особенно тесно из-за бурелома, переплетённого зарослями орешника, поэтому остальные охотники не могли вмешаться в схватку и даже толком понять, что происходит. Ловчий, который наконец справился со своим конём, вернулся, но его копьё было потеряно, и он в отчаянии заорал, пытаясь отвлечь внимание зверя на себя. В этот момент прямо сквозь кусты проломился Андрей, за ним следовал князь Юрий. Сразу же оценив обстановку, княжич спрыгнул с коня и кинулся на медведя с засапожником в руке, ловко увернулся от оскаленной пасти, всадил клинок в сердце лохматого гиганта и отскочил прочь. Зверь ещё секунду-другую стоял, рыча и дёргая лапами, а затем свалился наземь.

Вокруг зашуршали кусты – это подъезжали остальные. Андрей, поднажав плечом, приподнял конскую тушу и подал руку боярину, чтобы помочь ему подняться. Только теперь Кучко смог освободить ногу, но его сапог остался лежать под лошадью. Его добыванием занялись двое ловчих.

- Хороша здесь охота! Ох хороша, - азартно восклицал князь Юрий, разглядывая огромную медвежью тушу.

- Пожалуй, я теперь лучше с соколами на уточек. Стар стал, - проворчал Кучко, пока слуга натягивал на его ногу кое-как почищенный зелёный сапог.

Наутро княжичи снова присоединились к строительству. В этот день Андрею несколько раз удалось увидеть Улиту, когда она ненадолго выходила на гульбище княжеских хором. При виде красивой боярышни он начинал нервничать и утрачивал свою обычную ловкость. Едва не всадив лезвие секиры в собственную ногу, Андрей выпрямился, перевёл дух и вытер лоб. Снова берясь за топорище, он не удержался, взглянул в сторону боярского дома и не поверил своим глазам, когда девушка махнула ему зелёным платочком. Чувствуя себя глупцом, который верит в собственные выдумки, он низко ей поклонился и был потрясён, снова увидев приветливый взмах. У Андрея потемнело в глазах и задрожали ноги. Улита не побоялась подать ему знак - так значит, она тоже любит его! Это было поистине чудо. Он не помнил, как доработал этот день – на его счастье, пошёл ливень, и работы были прекращены раньше обычного.

Андрей больше не думал о возможных последствиях - все его мысли были заняты размышлениями о том, как поговорить с Улитой. Теперь ему было известно, где находятся окна её светлицы. Сидя за ужином, он составил рискованный план.

Когда в боярском доме погасли последние огни, Андрей долго стоял возле открытого окна, позволяя глазам привыкнуть к темноте. Дождь закончился совсем недавно, тучи ещё летели над землёй, отсекая свет звёзд и луны от спящей земли. Наконец княжич перебросил ногу через подоконник, гибким движением выбрался наружу через узкий проём и взялся руками за резной карниз, который шёл вдоль свеса крыши. Проверив карниз на прочность, он подтянулся и взобрался на водотёчник, всё ещё скользкий от дождя, но достаточно широкий и прочный, чтобы выдержать человека. Теперь княжич начал пробираться, опираясь на наклонную крышу, пока не добрался до хоромной пристройки, где начиналось гульбище, на котором он видел Улиту. Глядя снизу, Андрей не оценил масштаба задачи, и только теперь понял, что гульбище находится выше, чем позволяет дотянуться его рост, и нависает над двором на высоте трёх саженей. Но он и не думал о том, чтобы отказаться от своей затеи. Прикинув так и эдак, ящерицей вскарабкался по чешуйчатой крыше, распластался по примыкающей стене терема и дотянулся до карниза. Держась за него и упираясь ногами в стену, он без особого труда достиг своей цели.

Оказавшись на гульбище, княжич остановился. Только сейчас он сообразил, что его поступок был не просто отчаянным, но и неприличным, однако отступать было поздно. Словно прыгая в ледяную воду, он негромко постучал по ставню. Его сердце замерло, когда он услышал в горнице какую-то возню. Дверь распахнулась – перед ним стояла его лада. Они молча смотрели друг на друга. Текли секунды. Наконец Андрей судорожно вздохнул и вновь обрёл дар речи.

- Прости, я не мог больше… Я думаю о тебе каждую минуту. Надо же было как-нибудь поговорить!

- Я… Я должна поблагодарить тебя за спасение моего батюшки…

Сердце Андрея обрушилось и похолодело. Так она махала ему только из чувства благодарности!.. Как же он не понял! Вообразил невесть что…

- Ничего. Это был обычный случай на охоте. Я… пойду.

Его голос звучал безжизненно. Не в силах покинуть Улиту просто так, он на секунду сжал её пальчики, затем отвернулся, вскочил на мокрые после дождя перила и пошёл по ним, рискуя сорваться и разбиться насмерть. Княжича остановил сердитый девичий шёпот:

- Что ты творишь! Слезай оттуда сейчас!

Он подчинился, с тоской глядя ей в лицо. В конце концов, ему больше нечего было терять.

- Я пришёл не за словами благодарности, Улита. Меня сюда привела любовь моя. Я все дни думаю только о том, чтобы повести тебя под венец. И надеюсь на твоё согласие просить об этом батюшку моего.

Луна выглянула из-за облака и осветила его лицо, подчеркнув мужественный облик княжича: прямой нос, высокий лоб, решительный взгляд, брови вразлёт.

- Ты ладо мой один-единственный на всю жизнь, князь Андрей! Потому я и махала тебе платком – чтобы сказать, что не пойду ни за кого другого. Будут вынуждать - уйду в монастырь.

Он даже не заметил, что она назвала его не княжичем, а князем, потому что услышал главное, за чем лез сюда, проявляя чудеса ловкости. Стеснение в груди, которое мучило его столько недель, враз исчезло. Он стоял, любуясь ею, а её огромные голубые глаза в ответ сияли, словно яхонты, отражая лунный свет.

Они так и стояли на гульбище всю короткую летнюю ночь, тихо беседуя о семьях, о своём детстве, о своём будущем, пока небо на востоке не начало светлеть. Надо было прощаться.

Андрей взял девушку за руки. Они были ледяными.

- Ты совсем замёрзла!

Он поднёс её пальцы к губам, согревая их своим горячим дыханием, совершенно опьянённый, готовый одновременно смеяться и плакать от счастья.

Они не заметили, как золотой краешек солнца показался над холмами и свет начал заливать городок. Снизу с разных сторон раздавался стук дверей: хозяйки шли доить коров. Стало слишком светло, чтобы лезть обратно по крышам, и девушка выпустила Андрея через двери, объяснив, как наилучшим образом вернуться к себе.

Он проснулся от того, что кто-то тряс его за плечо. Это был Ростислав.

- Вставай, вставай, засоня, что я тебе говорю! Вот же болван не от мира сего, прости Господи… Молился опять что ли всю ночь? Вставай! Отец зовёт!

Андрей неверными шагами подошёл к берестяному рукомою, снял крышку и обеими руками принялся плескать себе на голову холодной водой, растирая виски и шею. Немного придя в чувство, он поспешно оделся и вслед за Ростиславом прошагал по переходам к горницам отца, застав его одетым в домашнюю ферязь и мягкие поршни. Горели свечи в серебряном подсвечнике, князь с сумрачным лицом перечитывал какой-то свиток. Оценивающим взглядом посмотрел на сыновей, задержавшись на мокрых кудрях Андрея, с которых капала вода.

- В Киеве замятня. Умер великий князь Всеволод Ольгович. Великим князем стал его брат Игорь, на него пошёл ратью Изяслав Мстиславич. Игорь призвал на помощь брата Святослава. Боярин Лазарь Саковский, воевода Иван Войтишич и тысяцкий Улеб изменили Игорю, и как только Изяслав подошёл к городу, киевское войско поринуло свой стяг. Берендеи ударили сбоку, чтобы разрознить Ольговичей и бить поодиночке. Игорь бежал и попал в болото, где увяз его конь. Его поймали, увезли в Переяславль и заточили там в поруб. Под это дело разволочили казну Игоря, имения его бояр, монастыри... Ограбили село, где стоял его дворец. Дошло до того, что сожгли там церковь святого Георгия. Святослав Ольгович ушёл с малой дружиной и спас семью Игоря… Андрей! Езжай в Белозёрье и приведи оттуда тысячу конницы. Об этом уже пересылались, но пока нет ни слуху ни духу. Посылаю тебя, а не простого гонца: поторопишь их, проверишь оружие и справу. Ростислав, ты возвращайся в Суздаль, будешь там за князя. Я пока задержусь здесь.

От таких известий сонливость Андрея как рукой сняло.

- Так… А что Изяслав?

- Предложил Святославу Путивль, чтобы он отступился от брата. Святослав ответил, что откажется от любых волостей, только бы вернули ему Игоря живым. Но Изяслав не хочет выпускать его из своих рук. Святослав в отчаянии, от него все откачнулись, кроме Владимира Муромского, сбежал даже его наёмник Иван Берладник, прихватив деньги, уплаченные вперёд. Святослав написал мне и половецким ханам Тюнраку и Оселуку, своим дядьям по матери. Молит о помощи.

- Изяслав как-то объясняет свой захват власти?

- Мол, киевляне сами пришли к нему и пригласили на великое княжение.

- А с каких это пор киевские бояре ставят на Руси великого князя? Или это латиняне заплатили кому нужно? Изяслав им попросту продался! А киевские богатеи уверились, что могут получать прибыль со всех сторон и распоряжаться князьями по своему разумению!

- Латиняне далеко, у них свои хлопоты. А Изяслав засел в Киеве и снова собирает полки.