Воин Света

- Андрей привёз владимирские налоги, - бесстрастно заметил Юрий.

- Тиуна, значит, изображает твой Андрей. А почему он княжит во Владимире, Глеб княжит в Городце-Остёрском, а я сижу в Суздале под твоим присмотром? А?! Я тоже хочу быть неподвластным в своём городе, хочу сам распоряжаться серебром, а не как ты по счёту мне гривны выделяешь!

- Я оставлял тебя княжить в Суздале, и что? Ты роздал боярам княжьи покосы! Добрее меня захотел быть? Княжеская доля не только в том состоит, чтобы тратить серебро и красоваться в узорных сапогах, но и за порядком следить, и доходы приумножать, и жизнь свою отдать, если понадобится!

- Что-то не особо вы тут, в бертьянице, свою жизнь отдаёте! У тебя вон Елена что ни год рожает нового сына - куда их посадишь? Кому передашь Суздаль??

- Хочешь прежде моей смерти лишить меня удела?

- Ты то в Ростове, то в Москве, то ещё где мотаешься по княжеству, а здесь, в Суздале, правит Шимонович твой! Почему не дашь мне здесь больше власти?

- Георгий всё и всех знает. Его никто не обманет. Езди с ним, учись! И не забудь, что я в черёд должен стать великим князем Киевским. Ты получишь тогда Переяславль на Днепре.

- Когда ещё это будет, и будет ли! А прежде что мне делать? Яблоки жевать да косточки в окно плевать, как тот юродивый?!

И Ростислав плюнул на пол. Повернулся и, громко топая, поднялся по лестнице. Хлопнула дверь. Юрий задумчиво вертел своими длинными, тонкими пальцами витую восковую свечку.

- Слишком многое должно соединиться в одном человеке, чтобы он смог стать князем на Руси и достойно нести свою ношу. Среди моих сынов пока не вижу такого. Ты, Андрей, молитвенник и хозяйственник. Глеб - воин, а в мирном управлении мало понимает, не интересно оно ему. А Ростислав… Вырос, возмужал, а сам как дитя. Только забавы ему подавай.

- Прости, батюшка, что раньше тебе не говорил… Изяслав предлагал Ростиславу союз. Обещал дать ему волости за признание его старшим вперёд тебя. Ещё год назад.

Глаза Юрия замерцали.

- Вот как!..

- Думал я, что брат склонится к моим словам…

- И не хотел рассорить его со мной?

Андрей молча кивнул.

- Сомневаюсь, что он всерьёз рассчитывает получить удел от Изяслава. Да и получить - не значит сохранить. Там и без него князья толкутся как гуси на кормушке, выхватывают города друг у друга.

Наверху на Юрия набежали внуки. Дети Ростислава обожали своего дедушку.

- Деда, а ты покажешь мне коника? - запищала четырёхлетняя Ефросинья.

Юрий, смеясь, посадил малютку себе на плечи и, придерживая её, «поскакал» по переходу. Мстислав считал, что солидность его шести лет даёт ему право говорить со взрослыми на равных и завёл с дядей Андреем беседу о способах сабельной рубки, тут же похваставшись, что своей маленькой саблей с одного раза срубил тряпичное чучелко.

* * *

Изяслав вновь неожиданно напал на Святослава Ольговича и Владимира Черниговского, пожёг их сёла и города по Десне, всё разграбил и увёл много народу. На помощь вышел было Глеб Юрьевич из Городца-Остёрского, но битва была им проиграна. Понимая, что на юге у его сторонников недостаточно сил, Юрий вызвал Ростислава и поручил ему вести рать в Чернигов, на помощь Владимиру Давыдовичу. Ростислав отправился в путь, взяв с собой не только дружину, но также жену и детей.

В декабре 1147 года новым патриархом стал Николай Музалон, в Суздаль эта весть попала спустя полгода. Её привёз Евфимий Переяславский, который был крайне встревожен из-за затянувшегося заточения владыки Нифонта. Юрий принял гостя с большим почётом, выслушал его и пообещал отправить посольство в Царьград, чтобы сообщить о пленении великим князем епископа новгородского. Когда этот вопрос был решён, Евфимий заговорил о другом.

- Ты - достойнейший из князей русских, и я хотел бы сообщать тебе только хорошие вести. Но увы...

Юрий вопросительно посмотрел на него.

- Твой сын Ростислав переметнулся на сторону Изяслава Мстиславича.

Князь откинулся на спинку кресла, ошеломлённо глядя на епископа.

- Он приехал в Киев, поклонился Изяславу Мстиславичу и признал его старшинство в Русской земле. Сказал, что ты его, мол, переобидел, удела не дал.

Юрий провёл ладонью по лицу.

- Вместе с детьми стал заложником Изяслава и вдобавок усилил его рать своей дружиной!

- Да, княже.

- Это моя вина... После того, как Ростислав провалил несколько важных поручений, я старался проверять каждый его шаг, а зря. Он честолюбив, нужно было больше ему доверять сначала в малых делах, глядишь - опыт и пришёл бы со временем.

- Боюсь, что он просто завистлив, и вернётся, когда поймёт, что для Изяслава он не более чем орудие.

- Дай Бог, чтобы живым.

- Об этом я сам буду ежедён молить Господа.

Узнав, что у отца гостит Евфимий, Андрей приехал в Суздаль, поклонился епископу и испросил его благословения, а вечером явился к отцу, чтобы узнать новости.

- Я намерен по просьбе владыки Евфимия отправить посольство в Царьград, рассказать о незаконном избрании митрополита и пленении епископа новгородского за то, что он противостоял Изяславу, - Юрий помахал в воздухе свёрнутой грамотой.

- Там встанут на дыбы, как только узнают.

- Жаль, что разбираться с Изяславом нам всё равно придётся самим. Мой брат Вячеслав слаб характером, но чтобы соблюсти законность, мне придётся бороться за великое княжение сначала для него, а потом уже для себя.

- Не для того был убит Игорь, чтобы великое княжение оказалось в законных руках. Неугодных князей так и будут убивать одного за другим! Киев больше не может быть главным городом Руси, там всё прогнило. Батюшка! Надо переносить великое княжение сюда, на север.

- Я не просто так строю города здесь, в Залесье. Один из них со временем станет больше и сильнее всех прежних. Но это потом, когда страна будет готова к принятию новых порядков. А пока нужно держаться обычаев. Стольным градом должен остаться Киев.

В Суздаль прискакали несколько воинов из дружины Ростислава. Осознав предательский поступок своего князя, они покинули его, вернулись домой и рассказали Юрию Долгорукому подробности о том, что произошло в Киеве. По их словам, Изяслав принял старшего сына своего соперника с почестями и передал ему во владение шесть городов, включая Городец-Остёрский, из которого выгнал Глеба Юрьевича, предварительно поиздевавшись в отместку за отказ перейти на его сторону: «Иди к Ольговичам, раз к ним пришёл, пускай они дадут тебе волость». Вскоре Глеб сам вернулся к отцу и подтвердил этот рассказ.

Предательство Ростислава имело ещё одно последствие, которое сильно повредило его отцу. Не получив помощи от суздальского союзника, Владимир Давыдович и Святослав Ольгович, спасая свои волости от разорения, вынуждены были разорвать ряд с Юрием и поклясться в верности Изяславу.

Глава девятая

Епископ Мануил Смоленский был не только личным соперником Клима Смолятича, перехватившим у него смоленскую епархию, но и византийцем, преданным патриаршему престолу. Он с крайним неодобрением отнёсся к самовольному поставлению митрополита, и теперь вся смоленская епархия перешла в противостояние киевской власти. Причём это происходило с молчаливого согласия князя Ростислава Мстиславича, который хоть и был родным братом Изяслава, не всегда поддерживал проводимую им политику. Но и Клим не терял времени даром, он всем силами избавлялся от несогласных и рукополагал послушных иереев, которые в своих проповедях оправдывали всё, что делал новый митрополит и великий князь. Клим устроил настоящее гонение на Мануила, которому пришлось прервать объезд своей епархии и в ночь бежать в Смоленск, чтобы не быть похищенным и заточённым в темницу, как это произошло с новгородским епископом.

В Новгороде правил Ярослав Изяславич, сын великого князя, и сторонников его отца там было немало. Они сообщали в Киев тревожные вести. В городе поднимались волнения из-за пленения епископа Нифонта. Боярин Нежата Твердятич, чьё слово имело большой вес в городе, вёл дело к тому, чтобы Новгород откачнулся к Суздалю. Изяслав понял, что должен действовать немедля, иначе его власть просто посыплется.