Турбаза "Рубинная"

Девушки торопливо спускались, то и дело хватаясь за стволы сосен, чтобы не поскользнуться и не полететь с обрыва. В руках они сжимали подаренные камушки.

— Странно ведь, скажи… — Мира не умолкала да и Таша не хотела прислушиваться к ночному лесу. — Это как мы так умотались и заболтались, что и обед, и ужин умудрились проторчать там!

— Да. И за это время никто не пришёл. Совсем! — ответила Таша, пытаясь поймать равновесие на скользком от иголок склоне. — Но почему тогда Шай сказал, что мы должны кого-то встретить…

— Ага! И говорил так, как будто непременно встретим. Я бы больше зверей опасалась…

Мира поморщилась. Совершенно некстати вспомнила, что в лесах национального парка водятся в том числе и рыси.

— Хотя мы на туристической тропе. А звери не маньяки какие-то, они редко выходят к людям. Ну… только если не голодны или не больны бешенством… Чёрт! — Мира выругалась и застонала. — Таша, давай музыку включим. Или, я не знаю, сыграем… в слова? От мыслей о животных, больных бешенством, у меня начинаются панические атаки…

Ответить Таша не успела: из-за большого валуна на узкую тропу выскочила напуганная девушка в белом платье. Мира вскрикнула и отпрянула. А незнакомка, ойкнув, вежливо попросила прощения.

— Ох, как хорошо! — взмолилась она. — Как хорошо, что я нашла кого-то в этом лесу! Девочки, я потеряла телефон. Не поможете мне?

Замерев в нерешительности, Мира слеповато щурила глаза, приглядываясь. Таша тоже не спешила заговаривать с незнакомкой. Что бы ни казалось им правильным и здравым, в голове накрепко засели странные напутствия Шая. Таша попыталась отказаться:

— Мы торопимся…

— Ну как же я без него? — воскликнула незнакомка.

Она сделала шаг, протянула руки. Таша неловко переглянулась с Мирой. Казалось, испуганный стук их сердец шумит на весь лес.

Преодолев смущение, Таша боязливо протянула в сторону незнакомки раскрытую ладонь с лунным камнем. Даже в темноте было видно, как резко девушка переменилась: милое личико потеряло невинный напуганный вид, глаза ожесточились. Поджав губы, она хмыкнула, откинув копну волос за плечо:

— О, братец уже успел поиграть с вами? Пф… Ну и катитесь отсюда! — и неслышно бросилась куда-то в бок, за каменную гряду.

— Господи, — едва слышно прошептала Таша. — Давай-ка шагу прибавим…

Ветер притих и чудилось, даже деревья притаились в странном ожидании. Что-то ползло по лесу вместе с сумерками, поднимая в девушках волну неясного страха.

— Кошмар какой-то, — вслепую, уже не выбирая место для шага, причитала Мира. — Не узнаю тропу и не понимаю, насколько близко подножие…

Мрак становился гуще, ночь вытесняла сумерки и цеплялась за ноги. Тишина неприметно сменилась вкрадчивыми шорохами… Над головами беспокойно перелетали птицы. Вскрикивали совы. Мира и Таша запыхались, но мысль остановиться даже не приходила им в головы. Страх затмевал любую усталость и одышку.

Где-то позади, в темноте, осталась странная девушка. Впереди им то и дело мерещились всполохи и блики. Телефоны сели, и они остались без света…

Звук вспорол замершую ночную тишину — острый и звонкий. Сердце Миры рухнуло вниз, а Таша оступилась, но вовремя вцепилась в ствол.

— Птица… — в горле пересохло и шёпот получился зловеще-хриплым.

Но в ответ, словно дразнясь, звук стал громче и отчётливей. По лесу разлетелся пронзительный женский хохот.

— Может выпь? — кивнула Таша, чувствуя, как всё немеет от страха.

Из раза в раз они ловили друг друга, беспрестанно поскальзывались. Слева чернел каменный обрыв. Мира и Таша полагались только на стволы деревьев: они были немного светлее всего окружающего мира в свете луны.

Чтобы бояться не так сильно, они пытались отвлечь себя тихими разговорами. Хохот смолк, оставшись далеко позади… Но, откликнувшись на призыв, тоненько запела флейта, за ней — гулкие бубны. Они всё слышали, но молчали. Словно если признать, что слышишь её, — ночные музыканты обнаружат бегущих с горы.

В голове вспыхивали самые страшные мысли. Ветер шумел в ветвях, а музыка играла где-то на грани сознания и реальности. Они спешили, оступались и охали, но старались не вскрикивать, когда спотыкались.

— Гуляют… эти, — отрывисто выдохнула Таша. — Ролевики…

— Жутко! — согласилась Мира.

Вдали протяжно завыл зверь и музыка словно притихла… Мира и Таша переглянулись.

— Быстрее!

— Осторожнее, под ноги смотри!

Что делать при встрече со зверьём, не обсуждали — боялись даже думать. Они понимали, как малы шансы спастись у двух девушек. На сосну не залезть… Отбиваться ветками? Таша молча подобрала попавшуюся по дороге «трость» и нашла такую же для Миры.

— Обрыв кончился, — дрожащим голосом заметила Мира. — Мы уже много прошли…

На миг Таше почудилось, что всё осталось позади. Ветер качнул деревья, и они зашелестели. Стало тише… Она выдохнула, и страх, сжимавший сердце, ослаб.

А потом звуки ударили с новой силой. Низкий мужской голос завёл пробирающую мелодию, грозно выкрикнул незнакомые слова. Но даже не понимая их смысла, Таша и Мира чувствовали его обращение. Властный приказ.

— Сил нет, — выдохнула Таша почти одновременно с Мирой.

— Я сейчас свалюсь… голова кружится.

Они впервые замедлились. Остановились, как осторожные звери прислушиваясь к гомону. Мужчине вторили дивные девичьи голоса. Обманчивое, манящее песнопение вилось по чёрному лесу, но казалось ещё достаточно отдалённым, чтобы перевести дух… Всего на минутку.

Прислонившись взмокшими спинами к большому валуну, Таша и Мира позволили себе отдохнуть. Но продолжали вертеть головами, разглядывая ночную тропу. Напряжённые, готовые бежать в любой миг, они молчали, не зная, как заговорить друг с другом. Только тяжело дышали. Думали об одном и том же — что за чертовщина приключилась с ними? И каким образом две осторожные, бдительные девушки, давно оставившие в прошлом безрассудные приключения, могли так забыться?

Несколько лет назад, они, быть может, даже повеселились бы, убегая через ночной лес. Или того хуже — додумались бы сунуться на ночную гульбу. Но подростковая отвага осталась в прошлом. Таша и Мира выросли. До них дошло, насколько опасными могли быть приключения.

— Таш, — тихо выдохнула Мира. Её дыхание понемногу выровнялось. — Я не представляю, как мы будем объяснять это «логически» следующим утром…

Осторожно помассировав подвёрнутую в дороге лодыжку, Таша поморщилась и взглянула на Миру. В свете луны её напуганные глаза жутко блестели.

Дикая шаманская музыка всё лилась, стирая границы между вымыслом и настоящим. Озорные напевы сменялись дикими плясовыми.

Таша и сама не представляла, как будет это объяснять. В голову пришла мысль о том, что они могли наесться «не тех» ягод, пока собирали землянику.

Может быть, утром эта версия приживётся… Но сейчас, в ночном лесу, Таша знала — это не ягоды или что угодно другое. Там играла непростая музыка. И Шай был непростым… Таша помедлила, вслушиваясь в звон бубенцов. Померещилось или он стал ближе?

— Купалье… что ты помнишь про купалье?

Карие глаза Миры стали ещё больше от изумления. Она могла бы засмеяться: Таша спрашивает о фольклоре не как о далёком и позабытом, а в самом деле испуганно… с надеждой. Да и сама Мира изучала верования народов с холодной головой, никогда не размышляя об этих знаниях как о чём-то большем… настоящем.

— Так, ну, — Мира стала шепотом припоминать все мигом вылетевшие из головы поверья: — Где-то говорят, что нельзя купаться после захода солнца — русалки и черти на дно утянут. Но верили ещё, что вода целебная в эту ночь… Нечисть выползает в мир, чтобы людям вредить, и спать потому нельзя. Надо шуметь и веселиться, чтобы нечисть отпугнуть. Они гуляют… ведьмы, колдуны, оборотни, бесы, черти, лешие и… прочие, — ей вдруг стало страшно перечислять нечисть поимённо. — Надо собирать травы и… блин, нет, про урожай не так важно!

— Может, в лесу собрались какие-нибудь староверы? — спросила Таша и просияла. Нашлось правдоподобное объяснение: — Не думала, правда, что в нашей стране Купалье может так праздноваться… Но вот же, поют и играют, чтобы «нечисть» отпугнуть!

Тихий шёпот Таши прервался её же пронзительным вскриком. Мира испуганно подскочила. Что есть силы сжав посох, Таша ударила им что-то тёмное, жмущееся к её ноге. Мира растерянно нацелилась своим, но никак не могла ударить. Боялась, что попадёт по ноге отбивающейся Таши.

— Сла-ая ветьма-а, — плаксивым, детским голоском простонал комок под ногами. — Сла-ая!

Младенческий плач заглушил музыку и заставил Ташу на мгновение замереть, с занесённым посохом. Но только для того, чтобы снова огреть тёмное существо.

— У-у-у-а-а-а, — протянуло оно и отпустило её ногу. — Сла-ая, проти-ивная ветьма! Игра-ать не дала, сла-ая!

Существо продолжало надрывно рыдать. А Мира выпалила:

— Играй-играй, да нас не кликай!

И, потянув Ташу, она бросилась бежать. Позади звенел жалобный плач. Мохнатая морда и цепкие ручонки были ей незнакомы. В голове вертелись имена нечистых духов, но произносить их вслух было страшно. «Может, он из тюркской мифологии?» — подумалось Мире.

Выдуманные образы путались. Но заметив, как странно звучат её мысли — будто существо в самом деле могло быть настоящим — Мира тряхнула головой и сосредоточилась на тропе под ногами и дикой музыке, ставшей громче…

Всё кружилось перед глазами. Им казалось, что тропа давно потеряна и они сбились с пути. Громкое дыхание и тянущая в оцепенение музыка путали сознание. Деревья возникали из тьмы прямо перед лицом и ветки царапали кожу. Шум нарастал и давил всё сильнее. Гулкая дрожь гуляла по камням, проходила насквозь — от ног до головы. Отражалась в костях…

Деревья кончились резко и неожиданно. Таша и Мира не сразу поняли, что спуск закончился и они оказались в небольшом подлеске между санаторием и подножием горы.

— Налево, налево! — задыхаясь, воскликнула Таша, и растерявшаяся Мира развернулась в другую сторону.

Заросли цеплялись за одежду, девушки испуганно дёргались. Мерещилось, что безумная музыка спустилась вместе с ними и теперь неведомые существа ловят их.

Спотыкаясь в темноте, Мира и Таша перемахнули через мост. Пробежали последние несколько метров и едва не свалились на землю, когда наконец оказались на вымощенной плиткой тропинке санатория.

В темноте чернел указатель с красной надписью: «Бесово озеро», и зловещие тёмные ветви сосен тянули к ним лапы. Улица пустовала. Мира и Таша не задержались, чтобы перевести дух. Только отчаянный бег сменили на быстрый шаг.

На территории санатория они стали чаще озираться. Редкие фонари освещали путь, и страх понемногу унимался. Но санаторий быстро кончился и перед ними распростёрлась чернеющая дорога вдоль озера и леса. Чтобы попасть в «Рубинную», нужно было пробираться через лес.

И они снова побежали. Каждый шорох в кустах, каждая вспорхнувшая утка, разбуженная их суетой, заставляла сердце замирать от страха и снова биться — ещё быстрее, чем прежде. Его стук, отдающийся в пересохшем горле, стал единственным чувством. Ни усталости, ни боли в ногах. Только жжение в лёгких и стук сердец. Страх.

Перед чернеющим сводом деревьев, где тропа, ведущая в «Рубинную», исчезала во мраке, они замешкались. Им снова померещилась эта музыка, проникающая в душу. Но иного выбора не было: либо тропа и стена ночи, либо открытое пространство и полное одиночество. Мира и Таша снова шагнули в лес. Побежали вверх по склону.

Здесь чувство преследования и погони усилилось втрое, хотя музыка больше не грохотала так, как на горе. От напряжения и бьющих по лицу веток текли слёзы. Они и представить не могли, что способны выдержать такую безумную пробежку.

Горящий во дворе «Рубинной» костёр был заметен издалека. Таша выругалась. Они замедлили шаг. Здесь тоже играла музыка. И пьянящие ритмы были им слишком хорошо знакомы. Девушки затаились и осторожно приблизились.

— Как нам проскочить? — щурясь, спросила Мира.

— Ты окно закрывала?

— Нет, — подумав, ответила Мира.

— Тогда давай, я подсажу тебя, а ты подтянешь меня. Как обычно.

— Идёт.

Ничего не мешало им просто войти в главные ворота, проскочить мимо пляшущих у костра и запереться в комнате до самого утра. Но они даже думать об этом не стали. Приблизиться к неугомонным соседям сейчас казалось смерти подобным. Залезть в окно через задний двор намного разумнее.

Музыка гуляла по телу мурашками и волнами страха. Девушки крались в тени, вдоль забора. Мира старалась не вглядываться в танцующих. Здесь, рядом с безопасным местом, звуки стали слишком отчётливыми. Напев вспарывал надрывный смех.

Мира молчала, тихо шурша иголками под ногами и следуя за Ташей. Несколько раз костёр взметал языки к небу, и тогда блики освещали склонившуюся Ташу. А потом снова падала завеса тьмы.

Они почти достигли цели. Забор повернул направо, а костёр отдалился от них. Мира и Таша обошли здание. Всего на мгновение остановились, подкрались ближе, чтобы разглядеть пляшущих у костра людей и наконец узнать своих странных соседей в лицо. Таша прищурилась, вглядываясь в тёмные фигуры.

Незнакомки хохотали. Мужчины пели. Мелькали белые и цветные юбки. Таша разочарованно повернулась к Мире, собираясь посетовать, что не может разглядеть их лиц, но не успела.

Бледная как снег Мира таращилась на пляшущих у костра. Её взгляд метался от одного к другому. Она беспомощно открывала и закрывала рот, всё пытаясь что-то сказать. Облупившаяся краска на заборе впивалась в ладони.

Таша почувствовала, как сердце пропустило удар. Что сейчас видела её подруга? На лице Миры совершенно точно застыло понимание. Она узнала в соседях каких-нибудь опасных староверов, совершавших кровавый обряд? Распознала сектантов поклоняющихся старым божествам? Что такого было в пляшущих? Чего она боялась?!

Мира бледнела сильнее с каждой секундой. Таша осторожно коснулась её плеча. Подруга вздрогнула, будто очнулась ото сна, и безумным взглядом уставилась на Ташу.

— Мира, кто это? Ты узнала…

— У них рога, — выдохнула Мира так тихо, что Таша еле расслышала её за шумом шаманского бубна и сумасшедшей музыки.

Прошептала и потеряла сознание.

— Господи боже! — застонала Таша.

Когда она поняла, что Мира не приходит в себя, страх за неё стал сильнее страха перед соседями. Не думая ни о чём, она заколотила в окно первого этажа, припоминая, что в этой части гостиницы должен быть офис Лауры.

Громко, нарушая безумный ритм ночи, позвала:

— Помогите!

Глава шестая. Это не...

Мира приоткрыла глаза, вздрогнула и резко дернулась вправо. Прямо над ней стоял — нет, не человек. Странное создание с горящими жёлтым глазами. Цокнули копыта. Мира беспомощно замычала, а опустив взгляд, прикусила язык. Там, где кончалась туника, начиналась шерсть и причудливые ноги.

Кто-то удержал напуганную девушку за плечи. Она запрокинула голову и увидела Ташу, страдальчески сгорбившуюся над ней. Невиданное создание улыбнулось. Мира попыталась закричать, но рот открывался, а звуков не было.

— Не переживай, я сейчас помогу, — услышала Мира голос существа.

— Спасибо вам огромное! — Таша погладила подругу по голове и ответила чудищу, благодарно улыбаясь.

От страха волосы вставали дыбом. В немом ужасе Мира уставилась на Ташу, а та позволила страшному созданию поднять Миру на руки и понести в комнату.

— Мы заблудились… в лесу, — объясняла Таша на ходу. — Напугались, и пришлось бежать. Наверное, ей стало плохо из-за бега…

— Такое случается. Думаю, это переутомление. Главное, что она быстро пришла в себя, — со знанием дела ответило чудовище и подмигнуло немеющей от ужаса Мире. — Утром будет как новенькая.

— Как же мы перепугались… — выдохнула Таша.

Резко сев в постели, Мира посмотрела на Ташу. Она ворочалась в утренней дрёме. Где-то на краю сознания мерещился перестук копыт.

— Таша… — тихо, позвала Мира. — Мы вчера… бежали ночью с Бесова озера? Таша…

Исцарапанные руки и жуткая ломота в теле и без того кричали: Мире не приснился сон. Всё обстояло куда страннее.

— Да, — сонно выдохнула Таша. — Бежали…

Она ответила не сразу. Проснувшаяся Мира невзначай разбила и её робкую надежду на то, что все случившееся окажется сном.

Изумлённо притихнув в кровати, Мира уставилась на свои исцарапанные руки. Всё слишком отчетливо въелось в память… Не спишешь на помутнение. Вспомнился странный конец этой безумной пробежки. Мира точно помнила мохнатые ноги и копыта странного существа. Она покосилась на Ташу.

— А чего с тобой случилось-то? — не открывая глаз, пробубнила Таша. — Мы, конечно, обе начудили, пересравшись музыки… Напридумывали всякого, но у «Рубинной» тебя конкретно подкосило.

— Не знаю, — у Миры ёкнуло сердце. Значит, подруга совершенно точно не видела того же! Иначе, не спрашивала бы так спокойно. Она решила подступиться к теме осторожно: — А нога твоя как? Эта хрень неведомая так вцепилась…

— Сраная белка, ага… — потянувшись, Таша открыла глаза и, взглянув на экран телефона, убедилась, что завтрак уже начался. — Сам господь бог уберег, — она высунула целёхонькую ногу из-под одеяла. — Даже царапинки нет. Иначе кончился бы наш отпуск — поехали бы меня от бешенства прививать…

— Белка… в самом деле, — пробурчала Мира, чувствуя подступающий приступ тошноты и ужаса.

Она видела не белку. Кого угодно, но не белку! Тогда в темноте пищало что-то странное и незнакомое. Впервые Мире стало боязно признаваться в чем-то Таше. Услышь подруга её необычную версию вчерашней пробежки, несомненно, подыскала бы для Миры диагноз из практики и рассказала, как с ним бороться. Мире в голову приходило только одно слово — шизофрения. Но к этому разговору она не была готова.

— А Шай?.. — неопределенно и хрипло выдохнула Мира, не зная даже, как дальше задавать вопросы и о чём спрашивать.

— Ха-х, — Таша выдохнула и села в кровати. Сонно потерла глаза. — Хороший чувак. Да уж, жаль, что из этих… технологии и нормальную жизнь не признающих. Могли бы дружить. Будь у него телефон и менее строгие предки…

«Хорошо, значит, Шая она помнит… — успокаиваясь и натягивая спортивные штаны, подумала Мира. — А всё остальное — просто помутнение. Давление подскочило. Бег».

Перед тем как идти на завтрак, Таша выстроила убедительную и стройную догадку, о том, что, по её мнению, с ними приключилось:

— Там, на вершине, мы потеряли счет времени. Шай, благоразумно предупредил нас, что в лесу начинается веселуха этих… назовем их язычниками, будет проще. Сам тоже помчался к ним, а иначе что? Правильно: строгие родители, живущие по заветам прошлого, накажут!

Она запальчиво размахивала руками и воодушевлено рассказывала притихшей Мире:

— А мы с тобой по праву можем считаться самым ярким примером самовнушения. Возьму этот случай на вооружение. Буду рассказывать… Значит так. Мы, истолковавшие неверно слова Шая, обосрались от ужаса, напуганные собственным внушаемым сознанием. Конечно, сильно сказались внешние условия: ночь, лес, на минуточку, полный диких животных, и действующая на психику, шаманская музыка — и вот!

Таша широко улыбнулась, хлопнула себя по коленям, подводя толкование к завершению:

— Мы пересрались и летели в отель как ужаленные. Помнишь, так ведь уже было? Эта история про балкон, по которому лазила и скреблась нечисть… Или тот случай на заброшке, когда мы уже и маньяка вообразить успели. Мы же в самом деле нагнали на себя ужаса! Вот и получилось… что получилось.

— В самом деле… — только и выдохнула Мира.

Объяснение Таши вышло изумительно правдивым и достаточно приемлемым. Но что-то в груди Миры ныло странной, незнакомой болью. Всё в ней противилось этой боли и раздражающим мыслям.

Вместе с Ташей, они спускались на завтрак — спокойные, вовремя принявшие «объяснительную» таблетку. Но Мира то и дело ловила себя на непривычных… неправильных мыслях! Словно отковыривая присохшую корочку на ране, она раз за разом возвращалась к объяснению Таши и зачем-то искала изъяны — но молчала.

Официант, так и оставшийся для них без имени, этим утром пребывал не в лучшем расположении духа. Он хмурился и молчал, расставляя перед постояльцами тарелки.

Таша несколько раз пробежала взглядом по залу, пытаясь отыскать женщину, которая вчера помогла ей донести Миру до комнаты. Но её в столовой не было.

Насупившаяся Мира, жевала бутерброд и разглядывала соседей. Со смесью страха и растущего любопытства пыталась отыскать среди них кого-то с лицом ночного чудища.

Из пелены утренних размышлений их вырвал голос Сэра. Так они прозвали официанта за диковинную речь.

— Вы вчера припозднились. Заблудились в лесу?

— Да, ходили на Бесово озеро…

Бледное сонное лицо парня исказила гримаса отвращения. Чёрные брови сдвинулись к переносице, а верхняя губа приподнялась. Он бросил небрежно:

— И что там ищут дамы? На этом… Бесовском озере? Не понимаю.

— Суть в самом подъеме, — Мира включилась в разговор, надеясь, что хоть это поможет отвлечься от навязчивого страха перед потусторонним. — Это такая традиция. Понимаешь?

— К тому же, в пути встречаются интересные, добрые люди, — добавила с улыбкой Таша. — Только мы загулялись. Встретили паренька и так заболтались с ним, что назад пришлось по ночи бежать.

Сэр вскинул брови. Фыркнул, выпрямляясь и подхватывая поднос. Мира удивленно переглянулась с Ташей. Слова об озере будто бы оскорбили официанта. Осторожно, припомнив, как легко ранить этого непонятного молодого человека, Таша примирительно сказала:

— А ты сам давно там был? Почему не нравится?

— Нет. Ноги моей там не бывало! — Сэр гордо вскинул голову и удалился.

Мира и Таша переглянулись. Смеяться над странностями официанта уже не хотелось. Они совершенно не понимали его, но казалось, за брезгливостью и горделивым уходом прячется нечто большее.

После бегства по лесу ноги ныли и болели при каждой попытке двинуться быстрее позволенного. Мира и Таша выползли наружу из столовой и притаились в теньке летней беседки. В кормушке шуршала белка. Хотелось отдыхать и наслаждаться солнышком. И у Таши это почти получалось…

Но Мира сидела сама не своя. Она подозрительно озиралась, следила взглядом за каждым проходящим мимо человеком.

— Что с тобой?.. — спросила Таша, прекрасно понимая, почему та ведёт себя странно.

Вместо ответа, Мира красноречиво поглядела на Ташу. Смотреть было проще, чем озвучивать бредовые мысли. «Пусть сама решит, что значил этот взгляд, — подумала Мира. — Только скажу о чудищах, и она заговорит о психотерапии… Хотя, может, она и правда мне нужна».

Таша, в самом деле, истолковала взгляд подруги по-своему, решив, что та в угрюмом настроении из-за плохого самочувствия после дикой ночки.

— Вечером, может, в «Солнышко» сходим искупаться? — спросила Таша, решив не дёргать подругу расспросами.

— Давай завтра, сегодня мне совсем ничего не хочется, — всматриваясь в какого-то паренька, идущего вдалеке, ответила Мира.

Вздохнув, Таша стала бездумно перебирать монетки, найденные в кармане, и строить из них башенки. Среди мелочи лежала монета побольше, с самодельной треугольной дыркой посередине и камень — подарок Шая.

Таша улыбнулась. Невзирая на все странности, паренёк вспоминался с теплом. Она хотела предложить Мире сделать из этих камней кулоны, в память о безумном приключении, но не успела. Кожей ощутила на себе чей-то цепкий взгляд и украдкой обернулась. За ней точно наблюдали, и Таша не хотела спугнуть наблюдателя так быстро.

Дворик «Рубинной» пустовал. Но за ними точно наблюдали. Таша ткнула Миру в бедро и прошептала:

— Кто-то пялится на нас…

Мира кивнула и очень медленно обвела взглядом противоположную сторону дворика. Вздрогнула, через полминуты обнаружив того, кто за ними следил. За кухонным блоком, притаившись в тени дерева и едва-едва выглядывая из-за кирпичной стены, стоял Сэр. Он почти сливался с тенью и зеленью… Мира осторожно коснулась подруги, и Таша через некоторое время тоже взглянула в ту сторону. Сэр стоял на том же месте.

— Это чё… — прошептала Таша, крепко выражаясь.

— Спрятался… — выдохнула изумлённая Мира, когда Сэр пропал из поля зрения.

Странность нового знакомого отодвинула переживания Миры и Таши на второй план. Всё внимание к себе приковал таинственный Сэр. Но до самого вечера он не приближался.

День тянулся медленно и лениво. Заскучав на территории турбазы, они прошлись до Поляны. Полазили по каменным кручам рядом с «Рубинной», воображая себя горными козочками и громко распевая песни.

Над головой, за сосновыми лапами, мелькало ясное небо, и Мира мечтательно вздыхала. Ей хотелось посмотреть на звёзды отсюда, из леса, без светового загрязнения. Таше тоже вдруг до боли в груди захотелось взглянуть на ночное небо… Лечь на большой, нагретый за день камень и наблюдать, как звёзды загораются в тёмной вышине.