Турбаза "Рубинная"

— Мира… Мира, ты меня напугать решила?

Ответа не последовало, спящая продолжала мурлыкать под нос странный мотив.

— Чёрт!

Таша выругалась и, чувствуя, как сердце колотится от страха, метнулась к выключателю. Зажгла свет и принялась тормошить Миру.

— Эй! Да проснись же!

Вздохнув резко, точно вынырнув из-под воды, Мира открыла глаза. Она дёрнулась, застонала и накрылась одеялом с головой:

— Ты с ума сошла, Таш? Чё творишь-то…

— Мира, ты во сне пела. И не просто… — Мира запротестовала из-под одеяла, но Таша подскочила и опять потрясла её за плечо: — Прислушайся, там чертовщина какая-то творится!

Возмущения под одеялом затихли. Высунувшись, Мира посмотрела на Ташу прищуренным глазом, прислушалась… И расслышала! Её брови взметнулись от изумления, но свет снова ударил по глазам.

— Выключи ты этот свет! — воскликнула Мира.

— Ага, я чуть не обосралась! — но Таша всё же выключила свет и села на кровать, прижав колени к груди. Выжидающий взгляд замер на Мире. — Ну, ты знаешь эту песню?

— Тебе, поди, почудилось. Спать надо раньше ложиться.

— Почудилось? Ага! Мира, я тебе реально говорю: ты пела… вот слышишь, опять мужик этот завёл! И ты также мычала, только повыше. Женским голосом.

— Не мужским — и то хорошо, — Мира тихо усмехнулась, но Таша, хоть и не видела её лица, почувствовала в голосе подруги растущий страх. — Чего-то я не разберу, на каком он там поёт?

— Ты лунатила когда-нибудь? — прислушиваться в тишине к зловещей музыке стало слишком страшно, и Таша пыталась отвлечься на разговоры.

— Нет, — Мира ответила нехотя, явно пытаясь вникнуть в смысл песнопения. — Ты со мной всю жизнь ночевала и дома, и в гостях. Я даже не говорю во сне!.. Мотив такой… пробирающий. Может я через сон его уловила? Такие ритмы на сознание влияют. Чувствуешь? И страшно, и манит. Я со своими ходила однажды, очень похоже было…

— Да, ты рассказывала, — подхватила Таша, когда Мира замолчала.— Я вот и подумала, что может это какие-то… хиппи, а может любители грибов, или ещё чего такого.

— Завтра узнаем насчёт грибов, — пошутила Мира. — Может, это… глянем быстро, что там такое?

— Мне как-то не хочется, — нервно отозвалась из темноты Таша.

— Шутишь что ли? — почему-то перейдя на шёпот, спросила Мира. — Как теперь спать ложиться, когда тут такое странное? Не похоже на тебя…

После недолгих пересудов о том, стоит ли рисковать и проверять странных соседей, Мира убедила Ташу, что сделать это просто необходимо, и тихо отворила дверь.

Бой барабана не кончался, но другие инструменты затихли. Действовать решили «профессионально». Таша распахнула дверь так, чтобы в случае чего Мира легко заскочила внутрь. Одной рукой она крепко держала ручку, а второй готовилась запирать замок. Для спокойствия, прежде, чем вылезать наружу, девушки перетащили тумбу поближе к двери. На всякий случай. Мало ли, странные соседи не оценят подглядывание.

Встав на позиции, они приступили к делу. Мира тихо ступала по чернеющему коридору. В соседних комнатах не было постояльцев, но от этого не становилось легче — только страшнее.

Костёр точно горел — его блики освещали общий для четырёх комнат коридор и террасу. Чтобы стать ещё незаметнее, Мира шагала под ритм. Удар барабана — шаг. Удар. Шаг. Удар…

Она переступила порог и замерла, вытягивая шею и одной рукой держась за дверной косяк. Таша напряжённо вглядывалась в её фигуру, очерченную светом костра. Барабан смолк, словно его и не было. Таша испуганно сжала ручку: Миру точно заметили!

— Ну? — тихо позвала она, когда Мира не шелохнулась спустя несколько секунд.

Опомнившись, та развернулась и быстро вернулась назад.

— Ну-у?!

— Там ничего… Костёр горит только, — странным голосом ответила Мира, присаживаясь на кровать. — Ты дверь заперла?

— Как это — ничего?

— Вот так. Я уже и в кусты вглядывалась, и за забором рассмотреть пыталась. Совсем никого, Таш… Только кострище полыхает… Ух!

— А барабан? Инструменты?

— Не видела. Может они под террасой, ну, там, где я не могла увидеть.

— Да. Точно, — взволнованно кивнула Таша.

За окном перестали метаться блики. Костёр потух, и девушки остались в полной темноте.

— Успокоились?

— Надеюсь, это не мы их спугнули.

— Не думаю, — попыталась успокоить и себя, и подругу Мира. — Музыка затихала, слышала ведь. Только барабан стучал. Просто совпало так. Ушли они…

Глава четвёртая. Бесово озеро

Они проснулись рано, на удивление, выспавшиеся и совсем не напуганные. Обсуждать странное ночное происшествие страшно не хотелось. И, заключив, что стали свидетельницами некой «гулянки просветлённых», Мира и Таша предпочли забыть о ритмичных барабанах и манящих языках костра. Так было проще, чем забивать голову, когда отдых в «Рубинной» только начался и впереди ждали ещё четыре ночи.

Ночные ритмы позабылись, но новый день не встретил их спокойной тишиной природы. Завтрак выдался весёлым. Официант, так цепко наблюдавший за Ташой прошлым вечером, проявил себя и утром. Он ловко поставил перед девушками две тарелки с пшённой кашей, не самой дорогой колбасой и маленькими кусочками сыра. Улыбнулся. И пожелал им приятного аппетита так, словно принёс, по меньшей мере, блюдо высокой кухни, приготовленное лично им.

На этот раз Мира была сдержаннее и спокойно доела всё до конца. Им предстоял подъём в горы, и на обед возвращаться они не планировали. Но официант не обошёлся простым изяществом, вернувшись, чтобы забрать посуду, он заговорил с ними:

— Как вы смотрите на прогулку по лесу? Я свободен после обеда, и мы могли бы…

— Извини, — Таша переглянулась с Мирой. Им совершенно не нужен был странный попутчик. — Мы думали полежать, отоспаться сегодня.

— О, как знаете…

Его широкая улыбка потухла. Молча собрав остатки посуды, официант унёс их и не возвращался в зал до самого конца завтрака. Но и тогда он только метнулся от стола к столу, забрал посуду — и был таков. Никакой весёлости и обходительности. И на шутки заигрывающей с ним женщины в летах он не ответил.

— Вот это мы роковые женщины, — пошутила Таша. — Одним отказом так настроение ему испортили. Чёрт, давай хоть спасибо за вкусный завтрак скажем, а то неловко как-то…

Мира пожала плечами и, утянув со стола бесхозные конфеты, направилась за подругой в сторону кухни.

Всё случилось за один короткий удар сердца: официант вырос на пороге точно из-под земли. Таша стала торопливо его благодарить, смущённая неожиданным столкновением:

— Спа-а-аси-и…

Словно в замедленной съёмке Мира наблюдала, как её подруга склоняется в низком поклоне и падает на колени. Оторопев, она не сразу сообразила, что Таша споткнулась о высокий порожек и полетела под ноги официанту.

— Бо-о… Завтрак был вкусным! — закончила изумлённая Таша, глядя на официанта снизу вверх.

Он замер как вкопанный, с пустым подносом в руке, и молча пялился на девушку. Молчание и бездействие всё тянулись… Мира наконец осознала случившееся и, держась из последних сил, метнулась к подруге, подняла её на ноги и дала дёру через боковую дверь. А официант всё стоял в проёме, ведущем в кухню.

Оказавшись за пределами столовой, на самом её пороге, Мира и Таша не выдержали. Бежать до комнаты было слишком далеко. Они захохотали так громко и бессовестно, что потревоженные белки с ворчанием разбежались по карнизу.

— Таша, аха-ха! — визжала Мира не в силах остановиться.

И Таша вторила ей безудержным смехом. Где-то в недрах столовой спрятался на кухне смущённый официант. Знакомство и извинения не задались…

Захватив собранные заранее рюкзаки, они отправились в путь. Знакомый маршрут пустовал, и по дороге им не встретилась ни одна живая душа. Но Миру и Ташу это не беспокоило, напротив — даже радовало. Лес и тропы, ведущие на Бесово озеро, они знали, как свои пять пальцев.

Тихо прошмыгнули через территорию чужого дома отдыха и добрались до указателя. По традиции повторили фото рядом с ним и продолжили путь.

— Самое чудесное в нашем с тобой путешествии, — присаживаясь на камень для очередного спонтанного привала, поделилась Таша, — что никто нас не торопит. Гуляй по лесу сколько влезет, хоть весь день тащись на Бесово. Благодать!

— О, да. Это просто чудесно, — делая глоток воды, согласилась Мира. — Кстати, за завтраком я никого такого не заприметила. Кто мог вчера плясать в полночь?

— Кто их знает. Внешность обманчива.

Поднимались быстрее, чем рассчитывали, но никуда не торопились. Шутили, дурачились и останавливались, подолгу слушая птиц. С видом настоящего орнитолога, Мира записывала птиц на диктофон и с гордым видом оглашала:

— Зяблик!

Так незаметно добрались до вершины. За высокими камнями с особенно крутым подъёмом виднелось лишь небо. Девушки оживились, зашагали быстрее. Первой спохватилась Мира:

— Странно как-то… Чёрт, Таша! Гляди!

Никакого Бесова озера. Снова бесконечная тропа, уходящая вверх, и издевательская надпись на камнях: «Половина пути»

— Я думала, половина пути была половину пути назад! — страдальчески застонала Таша.

Посмеялись. Каждый раз забывали про этот указатель и каждый раз, как в первый, изумлялись. Шутили.

— Сфоткай, а, Мира, — смеясь, попросила Таша. — А на обратном пути повторим.

И снова тропа взвилась к вершине. Ноги приятно гудели. Девушки были счастливы. В горах, в лесу забывалось всё на свете. Проблемы и тревоги остались внизу, у подножия, и забирать их обратно они не собирались. Где-то далеко внизу остались и странный официант, и соседи, праздновавшие ночью невесть что. Мира и Таша уверенно шагали вверх по тропе. В лесу было умиротворяюще тихо.

Но сердце трогала лёгкая тоска: неужели за несколько лет, что они не навещали любимые леса, место успело потерять всех туристов? Их подъём подходил к концу, а других путников всё не было. Стало казаться, что на всей горе, во всём лесу они единственные люди. Не было верениц детей, приехавших в лагеря, не было старичков и весело спорящих коллег в отпуске. Только птицы пели и ветер качал сосны.

Ни души.

На этот раз предчувствие не подвело, и за очередной каменной грядой тропа ушла вправо. Склон сменился чашей, а сухие сосновые иглы под ногами исчезли среди буйной травы и чёрной влажной земли. Перед ними лежало Бесово озеро.

Таша и Мира притихли, медленно шагая вдоль берега, поросшего зарослями камыша. И здесь — ни единой души. И птицы петь перестали.

Они дошли до каменного возвышения, где обычно лазили дети и фотографировались туристы. Залезли на вершину, огляделись и покричали, радуясь, что осилили подъём.

Величественные горы хранили безмятежный покой. Ветер качал разлапистые сосны. Пахло хвоей и летним теплом. Спускаться не хотелось. Мира никогда не могла налюбоваться этой красотой — сердце щемило от радости и бесконечной любви к природе… Сколько бы ни смотрела, казалось, никогда не подберёт слов, чтобы описать всё это…

Излазив каменную гряду, они спустились, оставили вещи и присели на выступ у самой воды.

— Холодная, — попеняла Мира, опустив в воду уставшие после ходьбы ноги. — А я думала, будет тёплая. Солнце вон весь день светит, а воде хоть бы что!

— Может, там потоки какие-то? — предположила Таша.

— Под водой пещеры, — позади раздался голос, и они вздрогнули. — Чего пугаетесь, красавицы?

Совсем рядом с ними стоял паренёк, ещё не перешедший из возраста юности в раннюю взрослость, — едва старше Таши и Миры. Загорелый и облачённый в непривычный для леса наряд. Все обыкновенно носили что-то удобное и спортивное, а незнакомец нарядился в льняную рубаху с глубоким вырезом и широкие штаны, подвязанные красным тканевым кушаком.

«Никак ролевики рядом гуляют, — подумалось Таше. — Или это один из наших соседей? Вполне похож на того, кто может ночью скакать вокруг костра…»

— А мы вас не заметили… — буркнула Мира, неотрывно пялясь на парня.

На его шее висела свирель на кожаном шнурке, и Мира не могла отделаться от странного чувства. Ей чудилось, что один из её рассказов вдруг стал явью и молодец сошёл прямо со страниц книги.

— Задумал подшутить над вами, — признался парень, хитро поглядывая тёмными весёлыми глазами. — Да раздумал. Вы чего, первый раз на Бесово?

— Ну конечно нет! — хмыкнула Таша.

Мира подхватила:

— Не первый, всегда ходим. Традиция такая.

— Даже традиция?

Парень оживился и плавной походкой подкрался поближе. Опустился рядом, достал из маленькой льняной сумки знакомый девушкам напиток в белой бутылке с надписью «Тан».

— Ну-ка, ну-ка. А что ж вам тут нравится?

— По лесу бродить нравится…

Не выпуская его из поля зрения, Мира придвинулась ближе к Таше. По коже шли мурашки от его странного говора и хитрой улыбки. Незнакомец совсем не походил на обычного человека, каких можно было встретить в этих лесах. Прежде чем продолжать разговор, Мира вкрадчиво спросила:

— Как тебя зовут?

— Шай, — он сделал глоток тана и склонил голову на бок. Тёмные волосы упали ему на лоб. — А вас, ведьмочки?

Мира хохотнула и тут же стушевалась, но Шай и бровью не повёл. Она снова пристально его оглядела и решила то же, что и Таша: перед ними был отбившийся от группы ролевик.

— Ну, Мира я.

— А я Таша, — не сочтя Шая опасным, Таша поддержала разговор. — Почему один и налегке?

— Да, я живу тут недалеко, — отмахнулся Шай. — Так чего вы к озеру-то ходите?

— Нравится. Долго поднимаешься, устаешь, а потом сидишь довольный у озера и думаешь: «Какой я молодец, осилил подъём»! — Таша пожала плечами.

— Меня это вдохновляет, — добавила Мира, и на лице Шая промелькнуло любопытство. Смутившись, она пояснила: — Я… книги пишу. А кто не знает про двойное дно у Бесова озера и его жителей, чертей… — Заметив, что Шай никак не реагирует она добавила, совсем уж стушевавшись: — Фэнтези пишу. Про нечисть всякую.

— А какую нечисть лично встречала? — спросил он, пододвигаясь к ней ближе.

— Как это — какую? Никакую! — Мира засмеялась, переглядываясь с Ташей. — Мы не верим в нечисть. Я просто интересуюсь фольклором.

— Э-как, — устремляя взгляд на водную гладь, протянул Шай и притих.

Девушки снова красноречиво переглядывались. Молчать становилось неловко, а Шай не спешил продолжать разговор. Задумчиво коснулся свирели, он что-то пробубнил под нос. Пытаясь разбавить неловкую тишину, Мира сказала:

— Сама бы я никогда не полезла плавать, а вот папа в юности переплывал озеро. Он тогда вожатым был и часы дорогие утопил… Снять забыл…

— Я бы тоже не рискнула, — поддержала Таша.

— Твой отец колдун? — серьёзно спросил Шай.

Мира, изумлённо вытаращилась на него. Но, не увидев шутливой улыбки, медленно покачала головой.

— Ну, он химик. А люди науки, иногда кажутся мне колдунами…

— А хотите искупаться? — перебил вдруг Шай.

— Ты что, нет, конечно! — Таша усмехнулась. — Нам туда голенькими прыгать? Да и к тому же, мы зря, что ли, про поверья говорили? Там же черти и дно… Утопнем!

— Со мной не утопнете, — вкрадчиво и с улыбкой произнёс он.

Что стало причиной такой вздорной смелости, девушки не знали и долго гадали о случившемся после. Может, всему виной было солнце, напёкшее их бедовые головы, но Таша и Мира вдруг… согласились. Мгновение назад были уверены, что ни одна сила в мире не заставит их нырнуть в озеро, о котором гуляли страшные сказки… А тут — и глазом моргнуть не успели, как ответили твёрдое: «Да!»

Нагишом купаться не пришлось. Шай весело подскочил, сунул руку в льняной потрёпанный мешок и выудил оттуда две длинные тонкие сорочки. Ни Таша, ни Мира не задались вопросом: откуда у незнакомца нашлись две рубашки, точнёхонько по их меркам, и почему они согласились на это безумство?!

Вместо вопросов, они быстро скрылись в укромной расщелине меж камней и стянули одежды. Шай заверил, что подглядывать не станет. И словно для большего их спокойствия, сел у озера и самозабвенно заиграл на свирели. Над водой потянулся тихий напев. Мира и Таша сменили спортивную форму на длинные рубахи. Оглядели себя блестящими глазами, похихикали и босые вышли из укрытия.

Камни приятно согревали стопы. Ветер трепал подолы сорочек. Шай хмыкнул, оставил свирель и громко объявил:

— Спускайтесь, ведьмочки! Со мной не утопнете, я-то знай себе всю жизнь тут плаваю как рыба в воде!

Голову вскружила небывалая лёгкость и это дивное чувство было ни с чем не сравнимо. И лес, и горы, и они сами — всё вдруг показалось иным, незнакомым и в то же время, истинным. Словно с глаз сорвали пелену.

Они вернулись к каменному уступу и встали рядом с Шаем. Скинув молочно-белую рубаху в траву, Шай отправил туда же кушак и остался в одних штанах. Свирель ласково опустил на камень. Он протянул руку Таше:

— Давай-ка, старшая ведьмочка, — он сделал первый шаг в холодную воду.

— Может, я сама? Мне тяжело так, когда… тянут.

— Э-нет, не получится самой… Я знаю как по дну ступать безопасно, — уклонился он.

Мира хихикала и топталась на камне в нетерпении. Осторожно придерживая одной рукой подол, Таша шагнула в воду, под руку с Шаем. Она изумлённо ахнула и обернулась, чтобы бросить подруге через плечо:

— Мирка, не холодная! Тёплая!

— Стой, ведьмочка, не ходи, — юноша остановил Миру. — Сам заведу…

Он провёл Ташу дальше от каменных уступов. Вода дошла до пояса, и Шай предупредил:

— Не трусь, чаровница. Дай-ка мне обе руки. Я тебя окуну…

Тихо хихикая, Таша подала юноше вторую руку и, не видя в происходящем совершенно ничего страшного, задержала дыхание. Закрыла глаза.

— Водица тихая, водица стылая, — пробормотал Шай. — Топь моя, топь, тело и душу не тронь…

Сердце забилось быстрее, но не от страха… от предвкушения! Таша повиновалась рукам, потянувшим её вниз, и послушно окунулась в воду с головой. Шай протянул её немного за собой и снова встал на твёрдое дно. Вынырнула Таша уже там, где вода доходила ей до груди.

— Теперь плавай сколько пожелаешь, ведьмочка, — Шай улыбнулся, и Таша кивнула. — Пойду заведу твою сестрицу…

И звонко засмеявшись, Таша смело поплыла. Очередь дошла до нетерпеливо топчущейся на камне Миры. Она доверчиво позволила Шаю взять её за руки и ступила в воду. Подол намок, потяжелел. Мира поморщилась, ожидая ощутить под ногами скользкие водоросли, но поверхность дна ничем не отличалась от обычных камней. Медленные шаги и пристальные чёрные глаза, как два омута…

— Водица тихая, водица стылая… Топь моя, топь, тело и душу не тронь…

Шай макнул Миру в воду, и спустя несколько секунд, она вынырнула с громким вздохом. Откашлялась — случайно хлебнула воды, пока ныряла, — и залилась смехом. Поплыла вслед за Ташей.

Солнце блестело на поверхности воды, со стороны казавшейся бурой. Девушки в белых сорочках плавали и резвились, не помня ни об ужине, ни о дурных соседях. И даже не помня о том, что день мало-помалу катится к вечеру.

Людей всё не было. Спрятанное на вершине горы озеро оставалось неизменно тихим, словно во всём лесу существовал только девичий смех — звенящий, переливающийся над водой.

Иногда они пытались донимать шалостями Шая: брызгали водой или ныряли, пытаясь ухватить за ногу. Юноша подыгрывал, и каждый раз картинно пугался и хохотал. Но всё же чаще задумчиво наблюдал за ними с хитрой улыбкой и загадочно молчал.

— Ой! Ой! — вдруг на светлом лице Миры отразился испуг. Шай, плавающий рядом на спине, изумлённо приподнял тёмную бровь. — Глубоко-то как… Ай! Ой!

— Тихо! Ты расслабься, и вода подымет… — Шай перевернулся и уже направился к Мире. — Эх, ведьма непутёвая!..

Таша встала на твёрдые камни и взволнованно поторопила юношу. Только спустя несколько часов самозабвенного купания она вспомнила, что Мира плавает отвратительно плохо!

Легко подхватив успевшую нахлебаться воды Миру за шкирку, как котёнка, Шай потянул её к берегу. Испуг прошёл и Мира расхохоталась.

— Поплавали, пора и честь знать, — сказал Шай, искоса поглядывая на Миру. Таша стучала по её спине, и смех девушки перемежался с кашлем. — Накупались…

— Я голодная… как зверь! — через кашель проговорила Мира. — Давайте сосиски съедим?

Сменив мокрые рубахи, они присели у костра, разведённого Шаем. Таша и Мира молчали, держа над огнём сосиски, нанизанные на палки. Юноша стал тише, перестал шутить и тёмный взгляд затянулся печальной поволокой. Он задумчиво крутил сосиску.

Таша протянула ему половину лепёшки, а Мира достала хрустящий огурец, запрятанный на дно рюкзака. Шай принял угощение. Поблагодарил.

С них пока не сошло наваждение — паренёк, которого они знали несколько часов, давно перестал казаться подозрительным. Они болтали с ним словно дружили всю жизнь.

— Чудны́е вы, ведьмочки, — хмыкнул Шай, по большей части молчавший за трапезой. — Говорите, что из «Рубинной» пришли, а сами… — Он развёл руками, не высказав мысль до конца.

Таша и Мира поняли замечание по-своему. Отмахнувшись от него и отправив в рот последний кусочек подкопчённой сосиски, Таша сказала:

— Да, молодёжь сейчас не в таких местах отдыхает. А мы это…

— Не боимся суровых условий проживания! — подхватила Мира. — Нам в таких местах иногда привольнее, чем в отелях…

— Ну-ну, — протянул Шай, глядя на них со странной усмешкой. — Ведьмочка, а ведьмочка? — он склонил голову, переводя взгляд и разговор на Миру. — Принесёшь рукописи свои почитать?

— Может, лучше я тебе ссылку…

— Не-а, так не получится. Принеси рукопись.

— Типа… прям бумажную?

— На бересте нацарапанную, — хмыкнул Шай. — Бумажную.

— Так я уеду через три ночи, и как же? Где ж мне тут печать найти и…

— В грядущем году приноси, — невозмутимо ответил Шай. — Я подожду. Никуда не денусь отсюда. Забавные вы, ведьмочки…

Вдали почудился раскат грома. Мира и Таша примолкли, высматривая грозу между деревьев. Но небо оставалось чистым — закат красил облака.

— Как бы дождь не зарядил, — хмыкнула Таша. — Так и в обрыв улететь можно на скользком склоне…

Вдруг вскинув голову и тряхнув чёрными волосами, Шай подорвался и босиком побежал по камням. Взглянул на розовеющее небо. Выругался.

— Ай, дурья башка!.. — Виновато глядя на девушек, он, ничего не объяснив, стал закидывать в их рюкзаки разложенные вещи. — Всё, дурак, позабыл в глуши своей!..

— Шай, ты чего погоди… — Таша изумлённо уставилась на него, когда паренёк выхватил из её рук термос и тоже сунул в рюкзак.

— Лита! — воскликнул Шай. — Лита! Янов день… — не найдя в глазах девушек понимания, Шай замер на миг и повторил: — Купалье! Солнцестояние летнее!

Наконец в глазах Миры и Таши мелькнуло понимание: двадцать первое июня, вечереет. А значит, начинался праздник летнего солнцестояния. Но понять, от чего Шай так переполошился, они не могли. На сборы какие-то опаздывал?

Шустро подняв их на ноги, Шай покачал головой, приговаривая:

—Ах ведьмы, ах непутёвые… ай-й, дурья башка!

Мгновение спустя они уже стояли у тропы. Изумлённые, с рюкзаками на спинах, слушали наставления Шая.

— Дорогу знаете? — дождавшись их кивков, он продолжил: — Смотрите, сумерки нагрянут скоро, хоть и день сегодня самый долгий. В дороге не тормозите, ни с какими стариками не болтайте, даже если помощи попросят, скажите: «Играй-играй, да нас не кликай»…

Глаза у обеих были что большие блюдца. Даже посмеиваться перехотелось, так изумил их Шай своим напором. Юноша не отступал:

— Проводить вас власти не имею: раньше посильнее был… да нынче далеко не уйдёшь.

Опомнившись, он прервался, заметался по берегу и вдруг нырнул в озеро, подняв столп брызг. Девушки вздрогнули. Насквозь мокрый Шай тут же вынырнул, пошептал что-то в сложенные лодочкой ладони и сунул девушкам в руки по цветному камушку. Мире в ладонь янтарь положил, Таше — лунный камень.

— Вот. Смотрите, не потеряйте! Если кто настырный встретится, вы камень ему на ладони покажите, да трогать не давайте…

— Шай, да погоди ты… — Таша попыталась остановить его торопливые напутствия.

— Да, объясни толком…

— Нету времени, ведьмочки. Эх, были б вы позорче… да некогда уже, и не в моих это правах! В путь красавицы. Пора!

Не успели они и слова вставить, как Шай настойчиво оттащил их обратно к тропе, хлопнул каждую по плечу на прощание, зачем-то низко откланялся и велел идти. Спустившись, они помедлили и обернулись. Шай стоял на вершине и махал руками.

— До встречи! Поспешайте!

Эхо его просьбы разлетелось по лесу. Мира и Таша торопливо спускались по склону. Розовое небо темнело…

Глава пятая. Солнцестояние

Холодный ночной сумрак медленно полз по лесу. Стоило только отойти от Бесова озера, где на вершине всё было таким неважным и правильным, — к Таше и Мире вернулась былая подозрительность. Нет, не неизвестный юноша по имени Шай, оставшийся на вершине, вдруг показался им странным, а его слова.