Хранитель Порядка: Перекресток Миров

Костя чувствовал это.

Через два часа шахта расширилась, и группа вышла в огромную ледяную пещеру. Пол был относительно ровным, припорошенным тонким слоем снега. В центре – темная вода подледного озера, ровная и неподвижная, без единой ряби.

Маршалл первым коснулся дна, отстегнул карабин и осмотрелся.

– Все целы? – спросил он по радио.

Один за другим члены группы подтвердили. И уже через полчаса все переодевались в гидрокостюмы: быстро, без лишних слов, спиной к стене. Полярную одежду сложили у основания шахты, там же, где остались страховочные тросы. Забирать ее было некуда. Никто, впрочем, и не говорил об этом.

– По данным сканирования, структура находится на глубине двадцати метров, – сказал Джон, не отрывая взгляда от планшета. – Спускаемся на подводных санях. Готовьтесь.

Рауль, Таро и Анабель начали собирать оборудование – компактные подводные аппараты с электродвигателями и встроенными фонарями. Каждый мог перевозить двух человек.

Пока сани собирали, остальные упаковывали рюкзаки со всеми вещами и продовольствием в герметичные чехлы.

Через двадцать минут Костя уже стоял у края воды, всматриваясь в темные глубины. Что-то внутри звало. Тело узнавало место раньше, чем голова успевала это допустить. То, что лежало на дне, уже знало, что он придет, и, можно сказать, ждало.

– Кость, – окликнула Эмма. – Идем. Мы в одной паре.

Он обернулся. Лоунс протянула руку, приглашая к подводным саням. Северов кивнул и пошел к ней.

Погружение.

Черная вода поглотила их, отрезав от мира. Свет фонарей пробивал темноту всего на несколько метров. Температура – чуть выше нуля. Даже в гидрокостюме ощущался дикий холод, проникающий в кости.

Они погружались медленно, следуя за лидирующими санями с Крыловым и Маршаллом. И уже через несколько минут в темноте впереди начала проступать форма.

Костя увидел ее и на мгновение забыл, как дышать.

Это была пирамида.

Огромная, безукоризненно ровная, сделанная из черного камня и покоящаяся на дне озера. Грани были испещрены символами – теми самыми рунами, которые они собирали полтора месяца по всему миру. Руны светились тусклым голубым светом, пульсирующим в ритме, похожем на сердцебиение.

– Боже мой, – прошептал Игорь Сергеевич по радио.

Группа зависла перед пирамидой. Никто не двигался. Четырнадцать человек в гидрокостюмах, в черной воде, на глубине двадцати метров, и тишина в наушниках, в которой осталось только дыхание. Чье-то участилось. Чье-то, наоборот, остановилось на секунду.

– Это реально, – пробормотал Дмитрий. – Все реально.

У основания пирамиды виднелся вход – массивная арка, обрамленная символами. Внутри – тьма.

– Входим, – решительно сказал Чарльз.

Подводные сани подплыли к арке. Группа спешилась и, активировав встроенные в костюмы огни, шаг за шагом двинулась внутрь пирамиды.

И вдруг вода кончилась.

Костя прошел через невидимый барьер и оказался в воздухе. Сухом воздухе. Снял маску, вдохнул. Воздух был теплым, с легким запахом озона – таким же, какой бывает после грозы.

– Что за чертовщина? – громко выдохнул Джон, срывая маску.

Один за другим они снимали тяжелые акваланги, ненужные здесь. Рауль тут же стянул гидрокостюм до пояса и сделал глубокий вдох.

– Здесь не должно быть воздуха, – пробормотала Аиша. – Мы же на дне озера, под двумя километрами льда. Это физически невозможно.

– Добро пожаловать в Божий Склеп, – тихо сказал Чарльз. – Здесь физика не работает.

Группа стояла в огромном коридоре. Стены были из камня. Не изо льда, а из темного и ровного камня, как будто обработанного. Вверху – потолок, в темноте которого луч фонаря терялся. Впереди – коридор, широкий, без дверей, уходящий вглубь.

Костя видел этот коридор.

Не похожий, а именно этот. Те же пропорции, та же высота потолка, тот же характер поверхности стен: не шероховатый и не полированный, а что-то среднее, как будто материал помнит форму, но не способен удержать идеальный контур.

– Узнаешь? – спросил Чарльз тихо.

– Да.

Команда стояла в полутьме. Четырнадцать фонарей создавали хаотичный мозаичный свет, но никто и шага не сделал. Все ждали команды.

– Переодеваемся в сменную одежду, – приказал Чарльз. – Сани, акваланги и гидрокостюмы оставляем здесь. Они нам уже не пригодятся.

Никто не возразил.

Лундберг переоделась первой и, пока остальные возились со снаряжением, уже медленно вела лучом вдоль стены. Там, в правой нише, что-то слабо отозвалось – не светом, скорее плотностью темноты, как будто оно было чуть темнее, чем должно быть.

– Что там? – спросила София.

– Не туда, – ответил Костя, надевая куртку.

Он дождался товарищей, после чего пошел вперед. Группа за ним.

На третьем шаге Накамура замер. Под ногой что-то хрустнуло: сухо, отчетливо, не похоже на камень. Он опустил фонарь.

Пол коридора был покрыт тем, что на первый взгляд казалось каменной крошкой. Но крошка лежала слишком неравномерно: скоплениями, с длинными тонкими фрагментами, потемневшими от времени до такой степени, что материал уже почти не читался.

– Тут что-то под ногами, – сообщил Таро, пытаясь сохранять спокойствие.

Ковалев присел, не касаясь, осветил ближе.

– Костная ткань, – сказал Дмитрий после паузы и встал.

Больше ничего не добавил. Никто не уточнял. Никто не хотел уточнять. Моралес повел лучом дальше по полу и увидел, как фрагменты шли вдоль всего коридора, сколько хватало света. Что бы это ни было, оно лежало здесь очень долго.

– Идем, – сказал Костя.

Они пошли осторожнее. Старались не смотреть под ноги. Правда, это не всегда получалось.

Тьма появилась через несколько минут.

Не сразу. Северов пропустил этот момент. Но когда он шел впереди и светил фонарем на развилку коридора, Ли Вэй медленно сказал за спиной, тяжело сглотнув:

– Сзади.

Костя обернулся.

У входной шахты – там, где они спустились – темнота была другой. Очень плотной и слабо движущейся. Она не давала давления и не поглощала воздух. Просто приближалась, и в этом движении не было ничего, кроме направления.

Ковалев повел фонарем в ее сторону. Луч вошел в тьму и пропал. Он не отразился, не осветил ничего. Просто исчез.

– Что это? – спросил он спокойно. Только Дмитрий умел задавать вопросы о неизвестном так, как будто уже был готов к любому ответу.

– Назад пути нет, – произнес Костя ровно. – Выход впереди. Другой.

Никто не заговорил. Не сразу.

Рауль медленно опустил фонарь. Аиша стояла неподвижно, и руки у нее чуть дрожали. Джон беззвучно шевелил губами. Анабель сняла очки и протирала стекла краем рукава, хотя протирать было незачем. Эмма стояла рядом с Костей и не отходила.

Они знали, Маршалл же предупреждал: выхода назад не будет, именно поэтому руны, именно поэтому полтора месяца по чудесам света. Но одно дело услышать про это в переговорной комнате в Лондоне, и совсем другое – стоять здесь и видеть собственными глазами, как темнота сжирает фонарный луч. Знание не защищает от страха. Оно просто делает его тише.

– Хорошо, – сказал Чарльз просто. – Тогда идем вперед.

Никто не возразил. Костя не знал, что об этом думать – о том, что никто не возразил. Он ожидал, как минимум, несколько вопросов. Может быть, это и было тем самым доверием, которое Маршалл строил все прошедшее время, и Северов просто не понимал, насколько прочным оно стало.

Люди развернулись и пошли. Под ногами снова хрустнуло, но никто уже не остановился.

Глава 10. Наследник

Склеп оказался значительно больше, чем снился, и совершенно другим.

Это Костя понял в первом большом зале – круглом помещении, от которого расходились четыре коридора в разные стороны. Свод уходил вверх метров на двадцать. Стены были покрыты чем-то, что в свете фонарей напоминало гравированный текст – плотный, мелкий, без каких-либо пробелов. Явно не руны. Что-то другое, чего он никогда не видел.

Ковалев остановился перед ближайшей стеной и поднес прибор.

– Биологическая структура, – сказал он через несколько секунд. – Удивительно… По первичным данным можно сказать, что это выращено. Здесь ничего не вырезалось.

– Выращено? – переспросила Анабель.

– Да, буквально. Тут явно наблюдается структура роста. Как, например, кость или коралл. – Дмитрий посмотрел на стену. – Она очень старая.

– Насколько?

Ковалев помолчал.

– Прибор не дает корректный ответ. Значит, очень старая.

Они не задержались. Тьма за спиной медленно и непрерывно двигалась. Каждый раз, когда Костя оглядывался, она была на несколько метров ближе, чем в прошлый.

В стене появилось ответвление, ведущее в небольшое помещение. Костя заглянул машинально. Внутри оказалось светлее, чем в коридоре – совсем на чуть-чуть, и все же заметно. Хотя источника света видно не было.

Он остановился, увидев стоящее в центре помещения зеркало – вертикальная поверхность в рамке из темного камня. Костя сделал шаг внутрь и посмотрел на свое отражение. Вот только оно оказалось неправильным.

Искажений в нем не было. Просто в зеркале почему-то стоял другой человек. Похожий, но другой. Те же черты лица, та же осанка. Вот только стоял по-другому, в пол-оборота, а еще лицо – какое-то пустое. Совсем. Безо всякой усталости или злобы, как будто из него убрали ту самую черту, что делает лицо по-настоящему живым, и человек в отражении уже давно живет с этим без каких-либо жалоб.

Также отличались глаза, которые горели. Причем буквально, но в пределах глазного яблока. Радужная оболочка была оранжевой и ненормально яркой. Вместо зрачков – серебряные диски в центре пламени, и они смотрели прямо на Костю – точно на него, узнавая.

Северов не понял, сколько так простоял.

Что-то потянуло его изнутри, наполняя каким-то умиротворяющим чувством. Зеркало как будто тихо предлагало остаться без каких-либо угроз или давления. И в этом предложении было что-то бесконечно спокойное, от чего становилось хуже, чем от страха.

– Костя, с тобой все в порядке? – рядом раздался голос Эммы.

Северов отвел взгляд. Шагнул назад в коридор.

– Не заходить, – сказал он группе. – И не смотреть. Это не зеркало.

Девушка посмотрела на него, и было видно, что ей очень хотелось спросить, что именно он там увидел. Однако не спросила.

Группа пошла дальше.

Второй зал давал звук. Тихий, на грани восприятия. Голоса – без слов, только интонации. Далекие, как будто из другой комнаты, из другого года. Причем у каждого свои. Костя, например, услышал спокойный голос Андрея, узнаваемый до последней нотки. И на секунду стало физически больно. От точности, а не от страха, который сопровождал людей из зала в зал.

Рауль замедлил шаг. Один раз. Второй. Потом выровнял темп и поспешил за остальными.

– Не задерживаемся, – сказал Костя.

Они не задержались.

Склеп оказался устроен тоньше любой ловушки из книг Северова. Об этом писатель догадался только здесь, внутри. Такие залы ему никогда не снились, но они были смутно знакомыми, Костя даже знал, куда надо идти. Вот только не подозревал о ловушках, которые не пытались ни остановить силой, ни убить. Они просто тихо и без давления предлагали остаться, чтобы взглянуть на будущее или послушать прошлое. И если согласиться, то тьма поглотит. Как поглотила тех, чьи останки лежали в коридоре.

Костя пошел вперед и повел группу за собой.

***

Через час Аиша Патель нашла скелет. Еще целый.

Левый коридор, который они проверили только для того, чтобы убедиться, что он не ведет к чему-то важному. Аиша зашла внутрь на три метра, посветила фонарем и остановилась.

– Ча-а-арльз, – протянула она без паники, тем голосом, которым говорят, когда хотят сохранить спокойствие в группе, но при этом необходимо предупредить о смертельной опасности.

Маршалл зашел, посмотрел. Следом за ним – Северов.

Скелет сидел у стены прямо, как будто намеренно. Снаряжение истлело до нечитаемости. По виду – прошла тысяча лет, не меньше. И все-таки кое-где угадывались детали: полярный костюм, карабины, рюкзак. На рюкзаке – нашивка. Японский флаг. Под ним маркировка: «KH-7».

– Ключ Хранителя, – тихо сказал Игорь Сергеевич, заглянув через плечо. – Седьмая экспедиция.

Значит, конкуренты все-таки нашли вход. Другой. В совершенно другом месте. Спустились и дошли до этого места.

Но тьма настигла их быстрее, чем они успели найти выход.

– Сколько их погибло? – произнесла Анабель за спиной.

– Не знаю, – ответил Костя. – Но ключа у них не было.

Дольше задерживаться, впрочем, он не стал. Ни сожаления, ни урока отсюда было уже не извлечь – японцы пришли первыми, и пришли без того, что имелось у него. Теперь команда Маршалла знала две вещи: угроза реальна, и время здесь течет совершенно иначе.

Северов вышел в основной коридор.

– Идем. Здесь нельзя задерживаться.

***

Зал с Книгой располагался в конце главного коридора.

Костя знал его заранее. Из снов – и сам зал, и то, что подходить к Книге нельзя, и почему. И все-таки, когда он вошел и увидел тихий золотистый свет, идущий ниоткуда, что-то внутри все равно остановилось.

Зал был большим. Овальным. С высоким сводом, в котором золотой свет собирался в точку.

Стены из белого мрамора с золотыми прожилками. Прямые колонны, украшенные резьбой. Идеально ровный пол – черный мрамор, отражающий золотое сияние. Все совпало со снами. Только миниатюр чудес света не хватало.

Посреди зала стоял массивный постамент из черного камня, испещренного рунами. На нем лежал предмет, который Костя узнал немедленно, без малейшего удивления.

Золотая Книга.

Раскрытая и неподвижная. Ее страницы были пусты, или, точнее, текст написан чем-то, чего обычный глаз не различает. Размером она была с обычную книгу. Ничего особенного, если не знать.

Костя остановил группу у входа.

– Не подходить к ней, – сказал он. – Ни в коем случае.

– Почему? – спросил Таро с тем характерным сдержанным любопытством, которое Костя за несколько недель научился читать, как искренний профессиональный интерес.

Северов помолчал. Он не знал, как объяснить то, в чем был уверен без объяснений. В снах он всегда шел к Книге свободно: никакого барьера, никакого предупреждения. Дойти, конечно, не получалось, но было вполне безопасно. Сейчас – нет.

– Потому что она существует вне времени, – слова пришли сами. – Любой, кто подойдет достаточно близко, проживет все оставшееся время сразу. Здесь и сейчас.

– Это... – Таро помолчал. – Это физически возможно?

– Думаю, скелет тому подтверждение, – тихо сказала Амина за его спиной. – Здесь все возможно. Но тогда что нам делать?

– Зачем мы вообще сюда пришли?! – громко спросила Аиша, не скрывая раздражения. – Я думала, что за Книгой. Так вот же она! Прямо перед нами. Чарльз, ты же сам говорил, что цель экспедиции – Книга в Склепе. Я на другое не подписывалась!

– Это не то, что мы ищем, – спокойно ответил Чарльз. – Идем дальше.

– Что значит «не то»? – громко возмутился Джон.

– Книга в другом месте, – вмешался Костя и пошел длинной дугой, чтобы не приближаться к постаменту.

После короткого замешательства группа последовала за ним. Даже возмущенные Аиша и Джон, чувствуя себя обманутыми, последовали за остальными за неимением лучшего. К Книге не подошел никто. Никто, кроме Дитера Фогеля.

Северов почти не запомнил его за полтора месяца пути. Немецкий геолог, тихий, методичный. Шел в группе всегда ровно. Лишних вопросов не задавал, никогда не жаловался. Надежный и незаметный. Он относился к тем, кто выполняет свою работу аккуратно и на передний план не лезет, на ком взгляд не задерживается, пока они почему-то не сделают шаг в сторону.

И сейчас он сделал шаг в сторону.

– Дитер, – сказал Костя.

Тот не остановился.

– Дитер!

– Я хочу проверить, – произнес он. Голос звучал без агрессии, с тем спокойным научным упрямством, которое присуще людям, привыкшим доверять приборам больше, чем чужим предупреждениям. – Это может быть оптической иллюзией или нейропсихологическим эффектом замкнутого пространства. Расстояние кажется неизменным, потому что…

– Дитер, – Чарльз сделал один шаг к нему. – Стой.

Только Фогель уже медленно шел.

– Книга становится больше, – сказал он через несколько шагов. Голос ровный, как у человека, проводящего опыт. – Или расстояние не уменьшается. Это интересно. Она буквально… Подождите, я вижу текст на страницах. Уже почти. Вот сейчас, еще немного…

Эмма дернулась было к нему, но Костя резко поймал ее за руку и сжал, не произнося ни слова. Она еще раз попыталась вырваться. Костя не отпустил.

– Эй, вы чего? – Дитер обернулся. – Со мной ничего не будет, не переживайте. Еще пару шагов и вернусь обратно.

Северов смотрел на него.

Остальные смотрели на него.

Со стороны было видно все: как Фогель медленно идет к постаменту, как расстояние между ними сокращается, как он уверенно протягивает руку, не сомневаясь в своих действиях.

Потом это произошло.

Не вспышка и даже не звук. Просто в одно мгновение Дитер Фогель перестал быть собой. Рука, которую он протянул, сделалась тонкой, потом прозрачной, затем просто рассыпалась вместе с рукавом куртки и перчаткой. Прибор, который он держал в другой руке, полетел вниз. Костюм осел, как оседает палатка, из которой выдернули каркас. На камне у постамента осталась груда серого: легкого, почти невесомого, а спустя мгновение исчезла и она. Наступил черед снаряжения, которое тоже начало испаряться. Прибор, наконец, достиг черного мрамора, ударившись глухо, а затем и он исчез, разложившись за считанные секунды. Пусто. Ни пыли, ни звука, ни намека на то, что здесь только что стоял человек.

Тишина была абсолютной.

– Боже, – произнес кто-то за спиной Кости.

Чарльз стоял неподвижно. Лицо – закрытое, непроницаемое. Не потому, что не чувствовал. Костя уже знал его достаточно хорошо, чтобы понять: именно тогда, когда было тяжело, Маршалл закрывал лицо. Не для других. Для себя.

Эмма стояла рядом с Костей. Девушка уже сама крепко схватила его за руку, как будто это он собирался приблизиться к Книге, а не она.

Их осталось тринадцать.

– Нам нужно идти, – сказал Костя наконец.

Голос получился ровнее, чем он ожидал.

– Куда? – спросил Ли без враждебности. Просто испуганно.

– В тот коридор. Последний. Там рунический проход.

– Откуда ты знаешь, что он работает? – вмешалась Аиша уже без возмущений.

– Я его видел. Много раз. Я видел все, с чем мы столкнулись здесь. Коридоры, залы, ловушки, эту надвигающуюся тьму. Все совпало. И это совпадет тоже.

Конечно, сказанное являлось ложью. На самом же деле, здесь мало что совпало со снами, но сейчас правда была непозволительной роскошью. Хотя в существование рунической арки Костя сам искренне верил.

Молчание.

Северов посмотрел на товарищей. Напряженные лица, каждый думал о своем. Ему до сих пор не было понятно, почему они согласились отправиться в столь опасную экспедицию. Может, никто из них не воспринимал угрозу всерьез, и они всегда рассчитывали на легкое возвращение домой? Или же Маршалл сознательно скрыл от них часть информации, чтобы убедить пойти? В любом случае, к каждому был подобран уникальный подход, в том числе и к Косте, с которым Чарльз общался на философские и личные темы исключительно на русском языке. Неужели все это – лишь профессиональная актерская игра?

Впрочем, сейчас правда была уже совсем не важна, потому что тьма продолжала медленно приближаться. И теперь это чувствовалось почти физически – через изменение температуры воздуха, как будто что-то холодное аккуратно сужало пространство позади.

– Костя прав, – сказал Чарльз. – Признаю, что не все пошло по плану. Моя вина. Но сейчас наш единственный выход – это рунический проход. Поэтому нам нужно идти дальше.

Возражений теперь не последовало.

***

Последний отрезок пути оказался короче остальных.

Метров пятьдесят – и он закончился стеной с аркой. Она была высокой, в полный свод, сложенной из того же темного камня, что и пол здесь, однако сами блоки были другими.

В самой арке светились руны.

Длинная последовательность из всех восьми наборов, в точных позициях, которые Костя неоднократно видел в снах. Символы медленно пульсировали в собственном ритме, как неугасимое пламя.

– Вот, – сказал Костя.

Группа встала.

Крылов подошел ближе, поднес прибор. Потом убрал его.

– Структура другая, – сказал он. – Совсем. Не та, что в рунах на чудесах света. – Он помолчал. – Это не похоже на запись. Скорее… какой-то активный процесс.

– Он резонирует? – спросила Эмма.

– Не уверен, но вроде как да.

Костя в это время стоял у арки и рассматривал руны – одну за другой, по порядку, который знал наизусть. Все на месте. Ни одна не угасла, ни одна не изменила позицию.

Здесь сны оказались точными.

– Что нужно сделать? – спросил Чарльз.

– Активировать. – Костя поднял руку и на секунду замер.

Привычная секунда. Последнее «до».

Только за этой секундой стояло нечто большее, чем очередной этап экспедиции. За ней стоял переход, после которого, если судить по снам, обратной дороги нет. И гибель тут была ни при чем. Речь шла просто о другом направлении. Вперед. Без возможности вернуться тем же путем.

Он подумал о родителях, об Андрее, о квартире в Москве, даже об остывшем чае на Патриарших в декабре. А затем о том, каково жить с вопросом, у которого пять лет не было ответа.

Сейчас ответ стоял перед ним в виде светящихся рун.

Костя коснулся первых символов, и сразу пришло тепло, причем сильнее, чем в любой из восьми точек ранее. Руны отозвались мгновенно: свет стал ярче, ритм пульсации изменился. Костя потянулся к следующим рунам – те отозвались еще до касания, просто от близости руки. Следующие, следующие – пульсация все быстрее и быстрее, система как будто набирала темп.

За спиной кто-то из группы сделал шаг назад – и тут же остановил себя. Ведь тьма из коридора сзади неумолимо надвигалась с той же безучастной методичностью, что и с самого начала. Она не торопилась. Просто шла и теперь была уже близко – метров двадцать, может, меньше. Даже золотую Книгу поглотила. Несколько людей направляли на нее свои фонари, но все так же безуспешно, ведь тьма поглощала лучи света без остатка.

– Костя, – произнес Чарльз тихо.

Костя уже подходил к концу.

Арка пела – без звука, одним давлением: в воздухе, в ушах и даже в костях. Резонансом без боли. Будто все здесь – камень, воздух – начало вибрировать в одной частоте.

Последняя руна.

Свет из арки стал таким ярким, что фонари перестали быть нужны. Золотой, теплый, невероятно живой. Он заполнял собой весь оставшийся зал, отбрасывал резкие тени назад, где двигалась тьма, которая тут же замедлилась – хотя и не остановилась – словно этот свет был чем-то, что ей не нравилось.

– Заходим, – сказал Костя. – Быстро. Все.

Он шагнул в арку первым. Темный коридор. Синевато-белое свечение в конце. Во сне писатель никогда не доходил до конца, однако этого и не требовалось. Где-то на полпути, когда дышать становилось невозможно, он поворачивал назад и оказывался в том мире.

Сейчас же группа медленно шла вперед. Вместо стен и потолка – неосязаемая тьма, которая стояла неподвижно.

– Нам долго еще? – спросила Эмма, и ее голос утонул в коридоре, как будто все они находились в безэховой камере.

– Нет, – сказал Костя уверенно, ожидая, что вот-вот перенесется в тот мир, как было в его снах.

Однако ожидания не оправдались.

Они прошли еще двадцать минут, прежде чем коридор закончился очередным залом – небольшим, метров двадцать в поперечнике, с потолком на высоте метров семи. Посреди – монолитный каменный постамент правильной формы, примерно метр высотой. На нем – источник синевато-белого свечения. Это была плоская каменная пластина – примерно полметра на полметра, тонкая, почти прозрачная у краев – и поверхность ее была покрыта рунами. Теми самыми.

Чарльз остановился у входа в зал и оглядел его быстро – он всегда осматривал быстро, схватывая пространство целиком.

– Тупик? Здесь определенно нужна осторожность.

– Согласен, – кивнул Костя. – Дайте мне минуту.

Он вошел в зал первым.

Сначала ничего необычного не случилось, но, когда он прошел примерно треть расстояния, что-то изменилось. Воздух стал тяжелее, причем налился какой-то странной тяжестью, но давление не изменилось. Здесь происходило что-то иное. Пространство стало как будто плотнее именно вокруг мыслей. Тело при этом ничего не замечало.

Костя остановился.

Образы начали приходить без предупреждения.

Сначала – знакомые лица. Андрей, смеющийся над чем-то за кухонным столом. Мама, рассказывающая про последователей Хранителя. Редактор Ольга Сергеевна, произносящая «контракт ваш». Потом – незнакомые: люди из его книг, которых он выдумал, но почему-то видел так же четко, как и реальных. Затем – образы из снов. Город, над которым раскинулось фиолетовое небо с двумя источниками света. Золотая Книга, висящая в воздухе.