Хранитель Порядка: Перекресток Миров

Костя понял, что это не галлюцинация.

Это – вопрос.

Что-то в этом зале спрашивало его. Причем спрашивало образами, без слов. Показывало ему его жизнь и ждало ответа в той же форме, в какой задавало вопрос. На обычную беседу это походило мало.

– Костя, – позвал Чарльз из коридора. – Ты в порядке?

– Да, – ответил он. – Не входите пока, пожалуйста.

Образы продолжались.

Он увидел экспедицию – Эмму, Игоря Сергеевича, Чарльза, всех остальных – и понял, что это уже не прошлое. Образы показывали будущее. Одно из возможных: опасность, которая придет к команде, если Костя пойдет дальше. Никакой конкретики: была только тяжелая, ясная уверенность, какая бывает, когда спиной чувствуешь чужой взгляд.

Вопрос был такой: ты пойдешь дальше, зная это?

Костя не колебался. Уж лучше неизвестность и шанс на спасение, чем верная гибель от тьмы позади.

– Да, – сказал он вслух.

Образы исчезли, и воздух снова стал обычным, а тяжесть ушла.

Северов дошел до постамента и остановился перед ним.

Пластина светилась в полуметре от него. Руны на ее поверхности двигались медленно, почти незаметно, перетекая друг в друга. Синевато-белый свет от нее отдавал теплом и, как ни странно, был совсем не пугающим.

Костя прикоснулся к ней.

То, что случилось дальше, на чтение походило мало. Скорее воспоминание, причем Костя вспоминал то, чего никогда толком не знал. Знание как будто все это время лежало в нем, спрятанное в глубинах подсознания, и теперь поднималось на поверхность.

Нейпсил. Наконец, для этого слова пришел предельно ясный смысл. Как бывает, например, с тем же стулом: когда видишь его, уже знаешь, что это, даже не задумываясь. Вот и слово «нейпсил» теперь не требует усилий для понимания. Это же некая эфемерная энергия, существующая на стыке воли, сознания и материи, которая присутствует во всем мире и проявляется как физика, подчиненная сознанию. Аналогию можно проводить с той же темной материей, которую никто обнаружить не может, но все понимают, что она есть. Магия тут была ни при чем.

Потом пришло остальное.

Знание шло структурами – целыми массивами, в обход языка. Как будто кто-то загружал в его голову древний архив напрямую, минуя письменность. Сознание Кости выдержало лишь потому, что он готовился к этому целых пять лет, впитывая через руны разрозненные абстрактные осколки знаний. Один за другим, ничего не понимая. Сейчас же эти осколки сами начали складываться в систему.

Северов увидел древнюю цивилизацию и Хранителя Порядка, который создал Книгу; войны, расколовшие мир; магию нейпсила, что обернулась проклятием. В самом конце пришел образ Божьего Склепа – последнего убежища, построенного для борьбы против Хаоса.

Хранитель искал наследника – того, кто примет его бремя и станет избранным, кто сможет дойти до Источника в Перекрестке Миров.

Вопросов возникало больше, чем находилось ответов, но поток информации резко остановился, и Костя вдруг увидел золотые линии.

Везде. В стенах зала, в постаменте, в воздухе, даже в собственных руках – тонкие золотые нити, которые пульсировали в такт с чем-то, что было сразу и в нем, и за стенами, и, кажется, во всем этом мире.

– Костя!

Голос доносился откуда-то снизу. Или нет, снаружи, за стенами. А может, сзади. Костя обернулся и не сразу понял, где находится. Зал был тот же. Команда у входа – та же. Однако что-то изменилось. Воздух стал другим, свет от пластины – ярче.

А под ногами у всех пульсировали золотые линии.

– Что происходит? – произнес Рауль.

– Не двигайтесь! – крикнул Костя.

В следующий миг зал тихо взорвался. Синевато-белый свет, шедший от пластины, вдруг заполнил все пространство сразу, вытеснив темноту из каждого угла. И все засияло: пол, стены, потолок. Не было никакой слепящей вспышки, никакой боли в глазах, просто свет и ничего более.

Северов почувствовал, как пол ушел из-под ног, и, казалось, он теперь летел куда-то вниз. Спустя несколько секунд дошло, что падение было странным – без вектора. Как будто гравитация переориентировалась, и «вниз» перестало быть направлением.

Где-то вдалеке Костя услышал испуганные возгласы команды. Джон – что-то по-испански. Эмма – тихое, четкое: «Что это, что это, что это». Некоторые – протяжные: «А-а-а», – причем слышался и чей-то мужской голос.

Затем резко – тишина.

Полная. Такая, в которой нет даже шепота собственного дыхания.

***

Первым вернулся запах.

Костя ожидал чего угодно – горелого, затхлого или привычного по снам озона. Однако запах оказался живым. Металлическим, как воздух перед грозой, только глубже и насыщеннее. И под ним скрывалось что-то сладковатое, незнакомое, похожее на запах старого леса после дождя, но с некоторыми отличиями.

Северов открыл глаза и понял, что лежит на спине, а над ним неправильное насыщенное темно-фиолетовое небо с двумя источниками света, расположенными под углом друг к другу. Два солнца давали тени, которые ложились в обе стороны одновременно. Костя моргнул. Тени не исправились. Они так и лежали – раздвоенные и мягкие.

Он медленно сел и осмотрелся.

Руины.

Огромный, древний, давно заброшенный город. Стены из темно-серого камня с золотыми прожилками стояли прямо, арки держались, колонны не упали. Город на первый взгляд не выглядел разрушенным, но это было обманчиво.

Структуры сначала казались целыми – только пустыми, как оболочки, из которых убрали содержимое и забыли закрыть дверь. Дальше, за ближайшими кварталами, очертания менялись. Где-то стены обрывались слишком резко. Где-то камень лежал не так, как должен лежать после тысячелетий: создавалось ощущение, что его положили совсем недавно. Или он положил себя сам. Между камнями росло что-то синеватое, почти металлическое на вид – слишком равномерное, чтобы быть сорняком, слишком тихое, чтобы быть живым.

Хотя Костя уже не был уверен ни в чем, связанном со словом «живое».

Под ногами темная, почти черная земля, и из нее медленно, ритмично проступали золотые прожилки. Те же, что были в камне Склепа. Только здесь их было больше, намного больше.

Тот мир.

Именно тот, который он видел в снах последние полтора года и не включал ни в одну книгу. Именно этот город. Именно это небо. Именно эта земля.

Однако сейчас все вокруг было пронизано тем, чего никогда ранее здесь не было – золотыми нитями, линиями, служащими пульсом чего-то живого и нечеловеческого: в камне, в земле, в воздухе, в каждом человеке, стоящем рядом.

И впервые за пять лет – с тех пор, как все это началось с золотой Книги в темноте Божьего Склепа и будильника в 06:41 в среду – у Кости возникло ощущение, что он, наконец, попал туда, куда его звали все эти годы.

Не домой, а туда, где судьбой предначертано быть.

Гла