Тихий контроль

— Да, но не ту форму.

— Конечно. Потому что почему бы не сделать две почти одинаковые формы с разными последствиями.

Он вздохнул так, словно это она лично придумала бухгалтерию. Когда разговор закончился, Эмма вернулась в зал. Коробка с новинками стояла на прилавке. Книги лежали ровно. Всё было на своих местах. Она взяла следующую книгу из стопки, перевернула её и наклеила ценник. Поймала себя на том, что улыбается, как дура.

— Не начинай, — сказала она вслух.

Магазин ничего не ответил. В понедельник Дэниел не пришёл. Во вторник тоже. К вечеру Эмма заметила, что весь день ни разу не подняла голову на звук колокольчика с той надеждой, которую сама себе запретила. Ну и отлично. У мужчины была книга. Работа. Своя жизнь. Он не подписывался приходить сюда по расписанию только потому, что однажды одолжил у неё зонт.

В среду она почти о нём не думала. Почти. День выдался тяжёлый. С утра доставили коробку с повреждёнными обложками. В обед пришёл парень, который хотел «что-нибудь умное, но чтобы не очень много букв». Потом женщина лет пятидесяти устроила спор у стойки с открытками, потому что Эмма не смогла точно сказать, понравится ли её коллеге рисунок с лисой.

К половине шестого Эмма мечтала закрыть магазин, выключить телефон и поесть что-нибудь, чего не надо разогревать в микроволновке. Она стояла на стремянке у витрины и поправляла бумажную гирлянду из книжных страниц, когда дверь открылась со знакомым дребезжанием.

— Мы закрываемся через полчаса, — сказала она, не оборачиваясь. — Но если вы точно знаете, что вам нужно, я ещё могу сделать вид, что не устала.

— А если я не знаю?

Гирлянда выскользнула у неё из пальцев. Эмма повернула голову. Дэниел стоял у входа с книгой под мышкой. Без пальто, без дождя, без сломанного зонта. На нём была тёмная рубашка с закатанными до локтей рукавами и серые брюки. В другой руке он держал бумажный стаканчик с кофе.

— Я не вовремя? — спросил он.

— Зависит от того, умеете ли вы ловить людей, если они падают.

Он посмотрел на стремянку.

— Я предпочёл бы не проверять.

— Справедливо.

Эмма спустилась, придерживая гирлянду одной рукой. Дэниел подошёл и забрал у неё пачку бумажных страниц.

— Куда это?

— На витрину.

— Я догадался. Вопрос в том, куда именно.

Она показала пальцем.

— Вон туда. Только не слишком ровно.

— Не слишком ровно?

— Да. Иначе будет выглядеть так, будто я провела здесь четыре часа с линейкой и нервным тиком.

— А вы не проводили?

— Я владелица книжного магазина, а не человек, который умеет планировать жизнь.

Он поднялся на стремянку и закрепил гирлянду. Эмма смотрела снизу. Дэниел не суетился и не спрашивал каждые две секунды, правильно ли делает. Посмотрел, как висят остальные страницы, и повторил рисунок. Когда спустился, витрина выглядела ровно так, как она хотела. Немного неровно.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

Он положил книгу на прилавок.

— Я пришёл признаться.

— В чём?

— Я не дочитал.

Эмма посмотрела на книгу.

— Вторую?

— Вторую.

— Это трагедия?

— Я пока не решил.

Она перелистала несколько страниц.

— Где бросили?

— Примерно здесь.

— О, вы далеко продержались.

— Мне не понравилась её сестра.

Эмма усмехнулась.

— Она и не должна была нравиться, — фыркнула Эмма.

— Я понимаю. Но она врёт всем подряд и потом искренне удивляется, почему никто ей не доверяет.

— Это называется семья.

Он рассмеялся.

— Ваша?

— Нет. У меня нормальная мама. Она просто считает, что способна решить любую проблему, если дать ей достаточно времени, телефона и доступ к чужим анализам.

— Врач?

— Да.

— Тогда я сочувствую всем, кто пытается от неё что-то скрыть.

— Она всё равно узнает.

— А сестра?

Эмма поставила книгу на прилавок.

— Нет сестры.

— Брат?

— Тоже нет.

— Значит, вам повезло.

— Почему?

— В книгах братья и сёстры редко приносят что-то хорошее.

— Это потому, что нормальные семьи никому не интересны.

— А у вас нормальная?

Эмма провела пальцем по корешку книги.

— В целом да. Мама иногда слишком переживает. У меня есть Карла, мы дружим ещё со школы. Она считает, что почти все люди что-то скрывают.

— Почти все?

— Это её щедрая версия.

— А ваша?

— Моя что?

— Версия про людей.

Обычно люди сначала рассказывали, что думают сами, а потом ждали, пока она согласится.

— Думаю, что большинству просто хочется, чтобы их оставили в покое, — сказала она. — И чтобы кто-нибудь иногда был к ним добр.

Дэниел провёл пальцем по краю обложки.

— Неплохая теория.

— Не очень романтичная.

— Зато честная.

Эмма повернулась к витрине. На стекле отражались лампы магазина, полки, её фигура и его силуэт рядом с прилавком.

— Значит, книга вам совсем не зашла? — спросила она.

— Не совсем. Я хочу знать, чем закончится.

— Тогда дочитайте.

— А если мне опять не понравится?

— Приходите и предъявляйте претензии.

— Вы всегда разрешаете клиентам предъявлять претензии?

— Только тем, кто читает до конца.

— Договорились.

Он поднял стаканчик с кофе.

— Я проходил мимо и увидел, что у вас опять нет кофе.

Эмма посмотрела на его руку.

— Это мне?

— Если хотите.

— А если я скажу, что вы пытаетесь подкупить владелицу магазина?

— Тогда я скажу, что это дешёвый и довольно неэффективный способ.

Она взяла стаканчик. Кофе был ещё горячий. Пах корицей и чем-то сладким.

— Спасибо.

— Вы говорите это так, будто я сделал что-то подозрительное.

— Я не привыкла, что люди приносят мне кофе без просьбы.

— Теперь будете.

Эмма хотела ответить что-нибудь колкое. Например: «Не берите на себя слишком много». Вместо этого сделала глоток. Кофе оказался хорошим. Очень хорошим.

— Ладно, — признала она. — Это уже почти взятка.

— Почти?

— Не наглейте.

Он рассмеялся. За окном прошла женщина с собакой. Где-то дальше по улице хлопнула дверь машины. Эмма поставила стаканчик на прилавок.

— Вы ведь не просто так проходили мимо?

Дэниел поднял брови.

— А если просто так?

— Тогда вы очень удачно выбираете маршруты.

— Я правда был рядом. Увидел вас на стремянке и решил, что либо вы сейчас упадёте, либо мне придётся снова покупать книгу.

— Очень трогательно.

— Я старался.

— И как успехи?

— Пока не уверен.

— Тогда приходите ещё. У меня много книг. И ещё больше мнений по поводу того, что вы должны читать.

— Я заметил.

Дверь за ним хлопнула чуть громче обычного. Эмма осталась за прилавком с кофе в руках. В пятницу Карла позвонила ей в половине девятого вечера. Эмма сидела на полу в подсобке, разбирала коробку с канцелярией и пыталась понять, зачем человек изобрёл прозрачный скотч, если он всё равно каждый раз приклеивается не туда, куда нужно.

Телефон зазвонил между коленом и коробкой с открытками.

— Ты жива? — спросила Карла вместо приветствия.

— Пока да.

— Ты мне не отвечала с обеда.

— Я работала.

— Это не объяснение. Ты всегда работаешь.

Эмма прижала телефон плечом и потянула за край скотча. Он тут же прилип к пальцу.

— У меня был тяжёлый день.

— У тебя каждый день тяжёлый. Ты владелица книжного, а не лесоруб в Канаде.

— Спасибо за поддержку.

— Пожалуйста. Я стараюсь.

Эмма усмехнулась. Карла умела говорить резкие вещи так, что обижаться на неё было сложно. Иногда хотелось, особенно когда она попадала слишком точно. Но обычно Эмма закатывала глаза и слушала дальше.

— Ты завтра свободна? — спросила Карла.

— В смысле, кроме магазина, бухгалтерии, поставки, уборки и тихого нервного срыва?

— В смысле после семи.

Эмма посмотрела на часы.

— Наверное. А что?

— Я хочу тебя украсть на ужин.

— Ты так говоришь, будто я сейчас закажу адвоката.

— Я бы не отказалась от нормального адвоката, но пока ты подойдёшь.

Эмма вытащила палец из липкой ленты.

— Куда?

— В то новое место на Риверсайд. Где делают пасту и притворяются, что у них нет свободных столиков.

— У них и правда нет свободных столиков.

— У меня есть знакомая, которая там работает.

— Ты невыносима.

— Зато у тебя будет ужин.

В подсобку заглянула Софи, её продавщица, работавшая по вечерам три раза в неделю.

— Эмма, у нас закончились пакеты среднего размера.

Эмма закрыла глаза.

— Конечно, закончились.

Карла услышала это и вздохнула.

— Ты опять уйдёшь в работу?

— Я не уйду. Я уже там.

— Завтра. Семь часов.

— Хорошо.

— Ты точно придёшь?

— Карла.

— Я спрашиваю, потому что знаю тебя.

— Приду.

— Ладно. И надень что-нибудь не в цвет книжной пыли.

— У меня нет одежды цвета книжной пыли.

— У тебя половина шкафа бежевая.

— Это разные оттенки бежевого.

— Вот именно. До завтра.

Она отключилась. Эмма посмотрела на телефон. Потом на коробку. Потом на Софи.

— У нас правда нет пакетов?

— Нет.

— Ладно. Закажу.

Софи кивнула и исчезла. В субботу магазин был полон людей. С утра пришла группа туристов, решивших, что независимый книжный — идеальное место для громких фотографий. Потом зашла школьная учительница за книгами для класса. Потом мужчина в костюме, которому срочно понадобился подарок для женщины, о которой он говорил так, будто сам не понимал, зачем вообще с ней встречается. К пяти Эмма уже не чувствовала ног.

Софи ушла в шесть, пообещав, что в понедельник принесёт пакеты и напомнит Эмме заказать новые.

— Напомни, — сказала Эмма. — Потому что я забуду.

— Я знаю.

— Не надо говорить это так грустно.

Когда за последним покупателем закрылась дверь, Эмма перевернула табличку на «Закрыто» и пошла к кассе. Она считала выручку, когда над дверью снова задребезжал колокольчик.

— Мы уже закрылись.

— Я знаю.

Дэниел стоял в дверях с той самой второй книгой в руке. Без кофе. Без коробки. Без повода, который можно было бы сразу объяснить. Просто пришёл.

— Вы умеете читать таблички, — сказала Эмма.

— Я же обещал, что умею.

— И всё равно зашли.

— Я быстро.

Она посмотрела на часы. Без двадцати семь. Карла ждала её через двадцать минут.

— У вас есть ровно две минуты, — сказала Эмма. — Потом я превращаюсь в человека, который бросает друзей ради бухгалтерии и получает заслуженные проклятия.

Дэниел поднял книгу.

— Я дочитал.

— И?

Он подошёл к прилавку.

— Вы были правы.

Эмма улыбнулась.

— Мне нравится, как это звучит.

— Я заметил.

— Что именно?

— Что вам нравится быть правой.

— Всем нравится быть правыми.

— Нет. Большинству нравится, когда с ними соглашаются. Это не одно и то же.

Она кивнула на книгу.

— Так что с ней?

— Конец мне не понравился.

— О, прекрасно. Значит, она вас задела.

— Или автор просто решил наказать всех, кто дочитал до конца.

— Это тоже возможный вариант.

Дэниел, не споря, положил книгу на прилавок.

— Но я всё равно о ней думал.

— Ну вот. Значит, она сработала.

Он посмотрел на неё.

— Вы всегда так выбираете книги?

— Как?

— Которые потом не отпускают.

— Иногда. Если человек сам понимает, что готов к этому.

— А если не понимает?

— Тогда он злится и пишет плохой отзыв.

Дэниел усмехнулся.

— Я не буду писать плохой отзыв, — сказал он с притворной серьёзностью.

— Спасибо. Магазин переживёт.

Он посмотрел на пальто, висевшее на спинке стула.

— Вы куда-то собираетесь?

— На ужин с подругой.

— Карла?

Эмма подняла глаза.

— Я упоминала её один раз.

— Вы сказали, что дружите со школы.

— У вас хорошая память.

— Она полезна.

— Иногда, наверное.

— Тогда я не буду вас задерживать.

Эмма выдавила из себя кивок, чувствуя, как внутри поднимается раздражение. Не на него. На то, что он так легко сказал: «Не буду задерживать». Будто ей вообще должно быть важно, останется он или уйдёт.

— Что? — спросил он.

Она моргнула.

— Ничего.

— У вас было лицо человека, который сейчас что-то скажет.

— У меня всегда такое лицо.

— Не всегда.

Эмма посмотрела на него с подозрением.

— Вы опять наблюдаете?

— Я всего лишь заметил.

— Разница очень тонкая.

— Знаю.

Телефон в кармане завибрировал. Сообщение от Карлы:

«Я уже в ресторане. Не смей писать, что у тебя поставка».

Эмма усмехнулась. Дэниел заметил экран.

— Она строгая?

— Она считает, что я не умею жить вне магазина.

— А вы умеете?

Эмма посмотрела на полки, кассу, папки с документами у стены.

— Сложный вопрос.

Она взяла пальто.

— Мне правда пора.

— Конечно.

Дэниел сделал шаг к двери.

— В следующий раз, когда у вас не будет планов…

Эмма посмотрела на него.

— Здесь за углом есть маленькое кафе. Нормальный кофе, плохие стулья, но довольно тихо.

Он улыбнулся.

— Можем как-нибудь сходить.

Кофе. После работы. С мужчиной, которого она знала меньше недели. Карла бы сказала: «Ну наконец-то». А потом попросила бы его имя, возраст, профессию и, возможно, номер социального страхования.

— Как-нибудь, — повторила Эмма.

Дэниел кивнул.

— Это не отказ.

— Это очень умная попытка не выглядеть слишком заинтересованной.

— У вас почти получилось.

— До свидания, Дэниел.

— До свидания, Эмма.

Он вышел первым. Эмма схватила пальто, сумку и ключи. На улице уже темнело. Она заперла магазин, добежала до машины и посмотрела на телефон. Три сообщения от Карлы.

«Ты где?»

«Если ты опять сортируешь чеки, я тебя убью».

«Я заказала вино. Тебе не достанется».

Эмма завела двигатель и написала:

«Еду. Не начинай».

Карла ответила почти сразу:

«Поздно».

Всю дорогу до ресторана Эмма думала не о том, что скажет Карла. О том, что в следующий раз ей, кажется, придётся согласиться. Карла сидела за столиком у окна и выглядела так, будто ресторан принадлежал ей, а персонал просто пока не успел об этом узнать. Перед ней стоял бокал вина, рядом лежал телефон. Тёмные волосы были собраны в низкий хвост, на губах яркая помада, на лице то самое выражение, которое Эмма знала с пятнадцати лет. Выражение человека, которому уже есть что сказать.

— Ты опоздала на сорок две минуты, — сообщила Карла, когда Эмма подошла к столику.

— Пробки.

— Ты едешь сюда из магазина. Там шесть минут на машине.

— Тогда город сегодня был против меня.

— Город тут ни при чём. Ты просто опять решила, что можешь закрыть магазин, пересчитать кассу, ответить на письма, убрать полки и прожить ещё одну жизнь до ужина.

Эмма сняла пальто и села напротив.

— Прости.

Карла посмотрела на неё.

— Ты странно улыбаешься.

— Я не улыбаюсь.

— Улыбаешься.

— Нет.

— Эмма.

Официант подошёл с меню, и Эмма с благодарностью взяла его в руки.

— Я буду пасту. И ещё, пожалуйста, воду.

Карла дождалась, пока официант отойдёт.

— Кто?

Эмма подняла глаза.

— Что кто?

— Не начинай. У тебя лицо человека, который либо выиграл в лотерею, либо познакомился с мужчиной.

— Очень приятно, что у тебя такие высокие стандарты в оценке моего эмоционального состояния.

— Это мужчина.

Эмма положила меню на стол.

— Возможно.

Карла откинулась на спинку стула.

— О господи. Это мужчина.

— Я не сказала, что это мужчина.

— Ты не сказала «нет». Это почти признание.

Эмма взяла бокал воды. Карла ждала. Она всегда умела ждать. Не задавала десять вопросов подряд. Просто смотрела так, что молчать становилось сложнее, чем говорить.

— Его зовут Дэниел, — сказала Эмма.

Карла кивнула.

— Уже лучше, — Карла отпила вина.

— Мы познакомились в магазине.

— Конечно.

— Что значит «конечно»?

— Где ещё ты могла познакомиться с мужчиной? В очереди за кофе? На свидании вслепую? Ты бы умерла от неловкости ещё до того, как он спросил, чем ты занимаешься.

— Я не настолько безнадёжна.

— Ты однажды ушла с вечеринки, потому что кто-то спросил, какую музыку ты слушаешь.

— Он сказал, что любит всё, кроме джаза и женщин с короткими волосами.

— И ты решила, что это повод сбежать?

— Это был повод вызвать полицию.

Карла чуть не поперхнулась вином. Эмма фыркнула следом. В ресторане пахло чесноком, вином и тёплым хлебом. За соседним столиком кто-то слишком громко праздновал день рождения. Официантка пронесла мимо тарелки с пастой, и Эмма вспомнила, что весь день питалась кофе и раздражением.

— И что за Дэниел? — спросила Карла.

Эмма пожала плечами.

— Нормальный.

Карла подняла бровь.

— Очень информативно.

— Он пришёл в магазин в дождь. Купил книгу. Сломал зонт. Потом вернул мой.

— Звучит как начало романтической комедии, которую ты обычно выключаешь на пятнадцатой минуте.

— Я не выключаю. Я просто люблю знать, что никто не умрёт в конце.

— В романтической комедии?

— Люди умирают где угодно. Не надо недооценивать сценаристов.

Карла покачала головой, сдерживая смех.

— Он красивый?

Эмма отпила воды.

— Да.

— А-а.

— Не начинай.

— Я ещё ничего не сказала.

— У тебя лицо уже всё сказало.

— Ладно. Он красивый. Он читает. Он возвращает зонты. Пока у него безупречное резюме.

— У него не безупречное резюме. Он пришёл в дождь с дырявым зонтом.

— Это была трагедия.

— И ты его спасла.

Эмма закатила глаза.

— Я дала ему зонт, Карла. Не почку.

— Для тебя это почти одно и то же.

Официантка принесла хлеб, масло и бокал вина для Эммы. Карла подняла свой бокал.

— За мужчину с зонтом.

— Не надо пить за него.

— Хорошо. За то, что ты наконец-то заинтересовалась кем-то, кто не существует только в твоей голове.

Эмма посмотрела на неё.

— Я не настолько одинокая.

Карла сразу стала серьёзнее.

— Я знаю.

Карла могла поддеть, съязвить, сказать что-нибудь настолько точное, что хотелось кинуть в неё салфеткой. Но если видела, что зашла слишком далеко, не делала вид, будто ничего не произошло.

— Просто у тебя последние годы были магазин, магазин и ещё немного магазина, — сказала она. — Я не осуждаю. Он твой. Ты его построила. Но иногда ты так держишься за всё это, будто если отвлечёшься на один вечер, оно рухнет.

Эмма отломила кусочек хлеба.

— Иногда так и кажется.

— Я знаю.

— Бухгалтер, кстати, тоже знает.

— Бухгалтеру нельзя доверять. Они питаются чужими тревогами.

Эмма покрутила бокал в пальцах.

— Ты серьёзно думаешь, что мне стоит пойти с ним на кофе?

Карла посмотрела на неё.

— А ты хочешь?

— Наверное.

— Тогда иди.

— Это так просто?

— Да.

— Карла.

— Что?

— Ты обычно сначала задаёшь двадцать вопросов.

— Могу, если тебе станет легче.

Она загнула палец.

— Где он работает?

— Архитектор.

— Хорошо.

Ещё один палец.

— Сколько ему лет?

— Не знаю точно.

— Эмма.

— Ну сорок с чем-то.

— Ты не спросила?

— Мы говорили о книгах.

— Ну да. Конечно. А про знак зодиака хотя бы?

— Я не спрашиваю мужчин про знак зодиака.

— Это очень неосторожно с твоей стороны.

Эмма рассмеялась.

— Я не знаю, Карла. Он просто… нормальный.

— Это хорошо, — согласилась Карла.

— Он не пытается выглядеть кем-то особенным.

— Это ещё лучше.

Эмма покрутила бокал в пальцах. Дэниел не делал громких комплиментов. Не лез с вопросами, после которых хочется уйти в другой конец комнаты. Рядом с ним было легко.

— С ним спокойно, — сказала она.

Карла наклонила голову.

— Спокойно хорошо?

Эмма посмотрела на вино.

— Да. Хорошо.

Официантка принесла еду, и разговор ушёл в сторону. Карла рассказывала про работу, про нового руководителя, который отправил ей письмо в два ночи с темой «Срочно», а внутри написал: «Доброе утро». Эмма смеялась, жаловалась на поставщика, который снова перепутал накладные.

Потом Карла спросила:

— Он знает, что ты владелица магазина?

— Да.

— И?

— Что «и»?

— Что сказал?

— Ничего особенного. Что понимает, почему я его люблю.

Что-то смягчилось в лице Карлы.

— Это хороший ответ.

— Ты сейчас его одобрила?

— Не привыкай.

— Поздно. Уже выбираю вам свадебный стол.

Карла фыркнула и отпила вина.

— Главное, чтобы ты хотя бы сходила с ним на кофе. А не сидела потом неделю и не думала, почему он не пришёл.

Эмма подняла голову.

— Я не сидела.

Карла промолчала.

— Ладно, — призналась Эмма. — Может быть, один раз.

— Конечно.

— Не смей.

— Я молчу.

— У тебя очень громкое молчание.

Карла улыбнулась.

— Дай ему номер.

— Нет.

— Почему?

— Потому что тогда всё станет каким-то… настоящим.

— Эмма, он уже дважды пришёл в твой магазин.

— Это не то же самое.

— Ты права. Это даже лучше. Он знает, где тебя найти, а ты всё ещё строишь из себя женщину-загадку.

— Я не строю.

— Ты построила целый бизнес на том, что прячешься за прилавком и рекомендуешь людям книги вместо того, чтобы говорить, что думаешь.

Эмма медленно положила вилку.

— Ух ты.

— Я знаю. Жестко.

— Немного.

— Но неправда?

Эмма посмотрела в окно. Снаружи люди шли по тёмной улице, кто-то держал зонт, хотя дождя уже не было. В стекле отражался ресторан, свет, её лицо и лицо Карлы напротив.

— Иногда проще говорить о книгах, — сказала она.

— Я знаю.

— Они хотя бы не обижаются.

— Ты бы удивилась.

Эмма усмехнулась. Карла протянула руку через стол и накрыла её ладонь.

— Сходи на кофе. Просто сходи. Не придумывай за него ничего заранее. Ни плохого, ни хорошего, ни ужасного, ни судьбоносного. Посмотри, как тебе рядом с ним.

Эмма посмотрела на их руки, помедлила и выдохнула.

— Ладно.

— Ладно?

— Ладно.

Карла хлопнула ладонью по столу, довольная собой.

— Вот и всё.

— Не радуйся так. Это просто кофе.

— Конечно. А потом ты скажешь, что просто ужин. Потом просто поездка куда-нибудь. Потом просто купишь ему зубную щётку.

— Ты ужасный человек.

— Я лучшая подруга. Это разные должности.

Когда они вышли из ресторана, воздух оказался прохладнее, чем Эмма ожидала. Карла обняла её на прощание, потом отстранилась.

— Напиши мне, когда вернёшься домой.

— Мне тридцать семь.

— Именно. В этом возрасте надо уже беречь колени, нервы и мужчин, которые умеют держать слово.

— Господи.

— Я серьёзно.

Эмма улыбнулась.

— Напишу.

Она села в машину, положила сумку на пассажирское сиденье и завела двигатель. До дома было десять минут. На первом светофоре она взяла телефон и открыла новый контакт. Написала:

Дэниел Хейз.

Потом уставилась на пустую строку для номера. Она закрыла телефон, бросила его на сиденье и невольно фыркнула от смеха.

— Отлично, Картер. Очень уверенно.

Глава 3. После закрытия

К среде Эмма успела три раза передумать насчёт кофе. В первый раз она решила, что это хорошая идея. Во второй, что лучше не усложнять себе жизнь. В третий поймала себя на том, что выбирает утром рубашку дольше обычного, и разозлилась. Никакого кофе пока не было. Никакого свидания тоже. Был только мужчина, который дважды приходил в её магазин, возвращал зонт, читал книги до конца и умел говорить так, что ей потом хотелось ещё немного подумать над его словами. Подумаешь.

К вечеру Эмма снова сидела в подсобке с ноутбуком на коленях и смотрела на письмо от арендодателя. Письмо было длинным, вежливым и абсолютно бесполезным. В нём сообщалось, что в следующем месяце они планируют проверить вентиляцию, освещение в коридоре и состояние пожарной сигнализации. Эмма прочитала его дважды, потом ещё раз, уже медленнее. В конце было написано:

«Мы ценим ваше сотрудничество».

— Ну да, — пробормотала она. — Особенно когда повышаете аренду каждый январь.

Из зала донёсся звон колокольчика. Эмма посмотрела на часы. Без десяти семь. Она уже перевернула табличку на двери и закрыла кассу.

— Мы закрыты, — крикнула она, не вставая.

— Я вижу.

Она замерла. Потом закрыла ноутбук и вышла в зал. Дэниел стоял у входа. На нём была тёмная куртка, под ней светлая рубашка без галстука. В руках он держал ничего. Ни книги. Ни кофе. Ни сломанного зонта.