Тихий контроль

Натали Морроу

Тихий контроль

Глава 1. Зонт

К трём часам дождь окончательно добил Мейпл-стрит. Вода стекала по витрине неровными дорожками, размывала вывески напротив, фары машин, лица людей под зонтами. Прохожие втягивали головы в плечи, перепрыгивали лужи и смотрели на небо так, будто город лично решил испортить им день.

В такие дни книжный магазин превращался в убежище. Люди заходили внутрь мокрые, раздражённые, с пластиковыми стаканчиками кофе и пакетами, которые вот-вот должны были развалиться от воды. Кто-то прятался от ливня на пять минут. Кто-то бродил между полками дольше, чем собирался. Иногда человек приходил за книгой, а уходил с книгой, открыткой, свечой и ощущением, что день ещё можно не списывать в утиль.

Эмма любила такие дни. Вслух она бы этого не признала. Слишком похоже на фразу с открытки, где рядом с осенними листьями обязательно стоит чашка какао. Но дождь делал магазин тише. Честнее, что ли.

В солнечную погоду люди влетали сюда на ходу, говорили в телефон, бросали взгляд на новинки, спрашивали, где касса. В дождь приходилось останавливаться. А останавливаться умели далеко не все. Эмма сидела за прилавком, поджав одну ногу под себя, и смотрела на страницу рукописи так, будто та лично её оскорбила. На полях уже не осталось свободного места. Красный карандаш лежал между пальцами. Рядом остывал кофе, который она налила себе утром и с тех пор только разбавляла горячей водой, надеясь вернуть ему хотя бы отдалённое сходство с кофе.

Не вернула. В чашке стояла тёмная горькая жидкость с привкусом финансовой безысходности. Она перечитала абзац в четвёртый раз. Героиня стояла у окна. За окном шёл дождь. Внутри неё тоже шёл дождь. Эмма закрыла глаза, положила карандаш на стол и откинулась на спинку стула. Внутри неё сейчас сидел маленький злой бухгалтер и считал, сколько страниц осталось до вечера.

Колокольчик над дверью звякнул. В магазин вошла миссис Полсон. На ней был бежевый плащ, мокрый по плечам, и шляпа, которая выглядела так, будто пережила две войны, один развод и ещё несколько событий, о которых лучше не спрашивать. Она всегда приходила по пятницам. Всегда покупала любовные романы. Всегда делала вид, что ужасно занята и вообще зашла на минуту. Сегодня была среда, что уже само по себе выглядело подозрительно.

Миссис Полсон стянула с головы шляпу, стряхнула с неё воду прямо на коврик у входа и посмотрела на Эмму так, словно та была обязана объяснить, почему на улице льёт.

— У тебя есть что-нибудь для мужчины, который считает, что книги ему не нужны?

Эмма опёрлась локтями о прилавок.

— Умер?

— Живее всех живых. К сожалению.

— Тогда есть шанс.

Миссис Полсон поставила на прилавок тяжёлую сумку.

— У него день рождения в субботу. Семьдесят один. Он говорит, что у него всё есть.

— Обычно это говорят мужчины, у которых есть гараж, давление и мнение по любому вопросу.

Миссис Полсон посмотрела на неё поверх очков.

— Я не за этим сюда пришла.

— Я знаю. Но вы же не можете просто прийти, купить подарок и уйти. Это было бы слишком просто.

Уголок её рта дрогнул.

— Он любит историю.

— Настоящую историю или ту, где всё объясняют мужики с картами и серьёзными лицами?

— Второе.

Эмма вышла из-за прилавка и направилась к полке с нон-фикшном. Магазин был небольшим, но она знала здесь всё: какая доска на полу скрипит, на какой полке летом выцветают корешки, где лежат книги, которые никто не покупает, но которые жалко убирать. В каком ящике у кассы спрятаны шоколадные батончики, потому что на виду они исчезают за два дня. Она провела пальцем по корешкам, достала одну книгу, затем вторую.

— Вот эту не берите. Там шестьсот страниц про войну, а он уснёт на девятой.

— Он скажет, что дочитал.

— Конечно. И ещё расскажет гостям, что у автора хорошая перспектива.

Миссис Полсон фыркнула. Эмма протянула ей другую книгу.

— Вот эта. Небольшая, но не примитивная. Там есть реальные люди, нормальная история и ни одной главы, где кто-то полчаса объясняет, как стоял флот.

Миссис Полсон перевернула книгу, прочитала аннотацию.

— Ты уверена?

— Я ни в чём не уверена. Но за эту могу поручиться.

— Ты слишком самоуверенная для человека, который сидит в магазине целыми днями.

Эмма улыбнулась.

— Это мой магазин. Я могу быть здесь какой угодно.

Миссис Полсон подняла на неё взгляд.

— Да. Можешь.

Три года назад Эмма подписала бумаги, от которых потом неделю просыпалась среди ночи. Ей казалось, что она купила не магазин, а большую дорогую проблему с крышей, налогами, арендой и старым холодильником, который гудел так, словно внутри мучительно умирал небольшой двигатель.

Потом она открыла дверь в первое утро. Включила свет. Расставила новые книги на полке. Сварила кофе в крошечной подсобке. И поняла: всё это теперь её. Не мечта. Не красивый план. Её ответственность.

Иногда от этой ответственности хотелось спрятаться под одеяло и не выходить неделю. Но всё равно было лучше, чем снова работать там, где кто-то другой решает, что ей читать, что продавать и сколько улыбаться покупателям.

— Завернуть? — спросила она.

— Нет. Я сама. Он любит разворачивать подарки медленно. Как будто там может оказаться что-то ценное.

— Очень мудро с его стороны.

Миссис Полсон расплатилась, забрала книгу и снова нахлобучила шляпу. У самой двери она обернулась.

— И перестань пить эту бурду.

Эмма посмотрела на чашку.

— Это кофе.

— Нет, дорогая. Это месть.

Дверь стукнула, и миссис Полсон исчезла за стеклом. Эмма вернулась за прилавок, взяла карандаш и посмотрела на рукопись. Героиня всё ещё стояла у окна. Внутри неё, судя по всему, продолжался сезон дождей.

— Ну давай, — пробормотала Эмма. — Удиви меня.

Телефон рядом с кассой завибрировал. Сообщение от поставщика. Задержка поставки. Ещё на четыре дня. Эмма открыла таблицу заказов и начала переставлять цифры. Дождь усилился. По стеклу барабанило так, что колокольчик над дверью потерялся в этом шуме. Она заметила нового посетителя, только когда в проходе мелькнула тень. У входа стоял мужчина. Высокий. Тёмные волосы, немного седины на висках. Тёмное пальто промокло по плечам, но он держался так, словно не видел в этом повода для раздражения. В одной руке он сжимал сложенный зонт. В другой ничего.

Он не бросился к ближайшей полке и не начал разглядывать ценники. Сначала посмотрел на магазин. На витрину, дальние стеллажи, лампы над детским отделом, старое кресло в углу. Без суеты. Без привычного беглого взгляда, которым люди оценивают чужое пространство и сразу решают, стоит ли оно их времени. Эмма выпрямилась. Мужчина встретился с ней глазами, и уголки его губ дрогнули. Вежливо. Спокойно.

Дождь, мокрые улицы и чужой магазин на него не действовали. Она отложила карандаш.

— Вам помочь?

Он посмотрел на полки, потом на неё.

— Наверное, да. Я давно не покупал книги и теперь, кажется, растерял навык.

— Такое бывает. Особенно если заходить сюда в дождь. Отсюда обычно выходят с лишней книгой, свечой и ощущением, что надо срочно поменять жизнь.

Он усмехнулся.

— Звучит опасно.

— Это ещё до отдела с ежедневниками.

Он подошёл к прилавку. Вблизи Эмма поняла, что он старше, чем показалось сначала. Не намного. Сорок с небольшим. У глаз появились тонкие морщины, заметные, когда он улыбался. Пальто было хорошее, недешёвое, но без неприятного блеска, когда вещь как будто представляется раньше хозяина. Он положил зонт на край прилавка. Одна спица выгнулась наружу. Ткань в двух местах порвалась.

— Ясно, — сказала Эмма. — Теперь понятно, почему вы выглядите так, будто проиграли спор с погодой.

Он посмотрел на зонт.

— Он сдался раньше меня.

— Неплохая стратегия. Обычно так и бывает.

— Вы всегда так встречаете покупателей?

— Только тех, кто приносит в магазин сломанные зонты.

Он хмыкнул, явно забавляясь. Эмма одёрнула себя раньше, чем мысль успела разрастись. Мужик промок под дождём. Не надо уже придумывать ему биографию, тяжёлое детство и красивые руки.

— Так что вам нужно? — спросила она. — Что-то серьёзное? Что-то, чтобы уснуть? Или подарок человеку, которого вы не очень любите, но почему-то всё равно обязаны поздравить?

— Себе.

— Это уже легче.

— Не уверен.

Эмма подняла бровь.

— Хорошее начало.

Он провёл пальцем по гладкой поверхности прилавка.

— Хочу снова начать читать.

— «Снова» это после перерыва на месяц или после перерыва на десять лет?

— Где-то посередине.

— Значит, надо подобрать книгу, которая не будет наказывать вас за плохое поведение.

— Книги умеют наказывать?

— Ещё как. Особенно те, которые начинаются с убийства, а на третьей странице ты понимаешь, что впереди четыреста семьдесят страниц и сорок персонажей с одинаковыми фамилиями.

Он рассмеялся. Не из вежливости. Ему и правда стало смешно.

— Значит, никаких больших исторических романов, — сказал он.

— Если не хотите потом использовать их как подставку под стол.

— А что бы вы выбрали?

Эмма посмотрела на полку за его плечом. Этот вопрос задавали раз по двадцать в день. Иногда больше. Она вышла из-за прилавка.

— Есть какие-то условия?

— Не слишком мрачно.

— Это уже ограничивает выбор.

— И не слишком оптимистично.

Эмма обернулась.

— Вы сложный человек.

— Мне говорили.

— Полагаю, не один раз.

— Вы быстро делаете выводы.

— Я владелица книжного. Это почти профессиональная деформация.

Он пошёл за ней и остановился у следующего стеллажа, пока она перебирала книги. Эмма достала одну, посмотрела на обложку, покачала головой и поставила обратно. Потом взяла другую.

— Вот. Не весёлая, но и не пытается сделать тебе плохо на каждой странице.

— Звучит как высокая похвала.

— В нашем жанре это почти любовь.

Он взял книгу из её рук. На обложке был старый дом у воды, бледное небо, тёмные окна. Никаких кричащих надписей. Только название и имя автора.

— О чём?

— О женщине, которая возвращается в город, где выросла, и понимает, что половину детства помнит не так, как было на самом деле.

Он посмотрел на неё.

— Это триллер?

— Нет. Скорее история про память, семью и всё то, что люди любят закапывать в себе, пока однажды не выясняется, что оно никуда не делось.

Он перевернул книгу, прочитал аннотацию.

— Вы сами её читали?

— Конечно.

— И она вам понравилась?

Эмма пожала плечами.

— Я её не забыла. Для меня это важнее.

Он посмотрел на обложку.

— То есть вы не любите книги, которые просто развлекают?

— Люблю. Просто хорошие развлечения тоже остаются в голове. А плохие, ну… — она кивнула в сторону рукописи на прилавке. — Плохие заставляют тебя ненавидеть людей, которые решили, что у них есть история.

Он перевёл взгляд на страницы с красными пометками.

— Вы редактор?

— Иногда. Когда хочется добровольно испортить себе зрение и настроение.

— А обычно?

— Обычно я владелица этого великолепного маленького предприятия, которое съедает всё моё время, все мои деньги и половину нервной системы.

— Но вы всё равно его любите.

Эмма посмотрела на него. Он сказал это без нажима. Как будто ответ был очевиден.

— Да, — сказала она. — Люблю.

Дэниел, хотя имени она ещё не знала, опустил взгляд на книгу.

— Тогда я возьму её.

— Вы даже не спросили цену.

— Я как-то переживу.

— Самоуверенно.

— Скорее надеюсь на лучшее.

— Плохая привычка.

— У меня их несколько.

Эмма забрала книгу, вернулась за прилавок и пробила чек. Он достал бумажник. Кожа была потёртая, совсем не новая. В прозрачном кармашке лежала старая фотография. Эмма увидела только край светлого лица и чью-то ладонь. Бумажник закрылся. Она перевела взгляд на экран кассы.

— Пакет нужен?

— Нет. Спасибо.

Он взял книгу, потом посмотрел на зонт.

— Кажется, мне придётся оставить здесь это.

— Не советую. Мы уже принимаем книги, старые открытки, чужие шарфы и один раз чью-то обувь. Зонты у нас в лимит не входят.

— Я серьёзно. Он бесполезен.

— Тогда выбрасывайте. Не у меня, пожалуйста.

Он поднял зонт и попытался его раскрыть. Спица вывернулась ещё сильнее. Эмма не сдержала смешок. Он посмотрел на поломанную конструкцию.

— Ладно. Возможно, вы были правы.

— Это очень важный момент. Я бы его запомнила.

— Вы всегда так радуетесь чужим поражениям?

— Только маленьким и безопасным.

Дождь по-прежнему лупил по стеклу. Мужчина посмотрел наружу, потом на свой окончательно покалеченный зонт.

— Подождите.

Эмма наклонилась под прилавок и достала чёрный зонт с деревянной ручкой. Старый, но крепкий. Она держала его здесь на случай, если нужно закрыть магазин и добежать до машины, не промокнув до белья. Пользовалась редко. Но знала, что он надёжный. Она протянула зонт мужчине.

— Возьмите.

— Вы уверены?

— Да. Иначе вы дойдёте до угла и окончательно проиграете битву с небом.

— А если я сбегу с вашим зонтом?

— Тогда я очень разочаруюсь в человеческой природе.

— Серьёзная цена за зонт.

— Он хороший.

Он взял его осторожно.

— Я верну.

— Вернёте. Я тут практически каждый день.

Он кивнул.

— Тогда увидимся.

— Возможно.

У двери он обернулся.

— Дэниел.

Эмма подняла взгляд.

— Что?

— Меня зовут Дэниел.

Она едва не закатила глаза.

— Я поняла, что вы не просто так стоите и ждёте, пока я назову своё.

Он ничего не ответил на это, только смотрел, будто ждал, когда она сама всё скажет.

— Тогда?

— Эмма.

Он повторил её имя, чтобы запомнить. От этого стало неловко и тепло одновременно. Очень глупо. Очень не вовремя.

— Спасибо за книгу, Эмма.

— Сначала прочитайте. Потом спасибо.

— Договорились.

Дверь скрипнула, когда он её открыл. В магазин ворвался холодный воздух, запах мокрого асфальта и шум машин. Дэниел раскрыл зонт, проверил спицы и вышел под дождь. Эмма видела, как он переходит улицу. Шёл быстро, но без суеты. Книгу прижал под пальто. Чёрный зонт качнулся над головой и исчез за потоком людей. Она посмотрела на рукопись. Героиня всё ещё стояла у окна. Внутри неё всё ещё шёл дождь.

— Ну нет, — сказала Эмма, беря карандаш. — У тебя хотя бы есть повод.

У двери остался его сломанный зонт. Дэниел поставил его к стене перед уходом. То ли собирался забрать потом, то ли не хотел тащить эту несчастную конструкцию через весь город. Эмма отнесла зонт в подсобку. Там уже лежали две забытые перчатки, зарядка от телефона, шарф с золотыми нитями и одинокая серёжка, которую никто не забирал почти год.

Магазин напоминал маленький музей чужой невнимательности. Через несколько минут в магазин забежала молодая женщина с ребёнком лет пяти. Мальчик был в жёлтом дождевике и держал под мышкой плюшевого динозавра, мокрого почти так же, как он сам.

— Простите, мы просто переждём немного? Там вообще невозможно идти.

— Конечно, — сказала Эмма. — Только динозавра лучше не ставьте на полку с детективами. Там и без него хватает проблем.

Мальчик серьёзно кивнул и прижал игрушку к груди. Минут через десять он уже сидел на ковре у окна, листал большую книгу про морских чудовищ и время от времени сообщал матери важные новости.

— У этого кальмара глаза размером с мяч.

— Угу.

— Он может съесть лодку.

— Не может.

— Может.

Мать устало посмотрела на Эмму.

— Простите.

— Не за что. Он прав. В плохом настроении кальмар вообще способен на многое.

Мальчик поднял голову.

— Вы тоже так думаете?

— Я владелица магазина. Мне приходится знать такие вещи.

Он задумался, решая, можно ли ей доверять. Потом кивнул. Ближе к вечеру дождь ослаб. Не прекратился, конечно. Просто перестал выглядеть как личная месть небес всем, кто вышел из дома без резиновых сапог. Поставщик наконец ответил. Поставка придёт в понедельник. Вместо четверга. Эмма посмотрела на письмо, досчитала до пяти, открыла ответ и написала вежливое сообщение. Потом перечитала его и убрала слово «серьёзно?». Это уже считалось личностным ростом. В шесть она закрыла кассу, проверила выручку, выключила лампу у дальнего стеллажа, потом ещё одну.

Магазин сразу стал другим. Более пустым, хотя книги оставались на месте. Она любила это время. Когда двери уже закрыты, никто не спрашивает, есть ли у неё что-нибудь похожее на ту синюю книгу, которую видели где-то в аэропорту года три назад. Никто не трогает новинки грязными руками. Никто не просит скидку «как постоянному клиенту», хотя приходит второй раз в жизни.

Тишина после закрытия всегда была её. Эмма обошла магазин, поправляя книги, которые покупатели успели поставить не туда. Детектив среди кулинарии. Детская энциклопедия рядом с эротическим романом. Тонкий сборник стихов между путеводителями по Италии. Она вытащила сборник, посмотрела на женщину в длинном платье на обложке и поставила его обратно. У двери больше не было зонта. Он лежал в подсобке, среди перчаток, серёжки и чужого шарфа.

Эмма заперла подсобку, выключила свет у кассы и взяла сумку. Натягивая пальто, заметила на прилавке чек, который забыла выбросить. Старый. От утренней продажи. Она прочитала дату, время, сумму и покачала головой.

— Соберись, Картер.

На улице пахло мокрым асфальтом, кофе из соседней кофейни и холодом. Эмма закрыла дверь магазина, дважды проверила замок и натянула капюшон. Дождь превратился в мелкую морось. До машины было всего полквартала. Она шла быстро, прижимая сумку к боку, и думала о поставке, рукописи и о том, что дома надо заказать нормальный ужин, а не открыть банку супа и назвать это заботой о себе. На светофоре она посмотрела на капли на лобовом стекле и призналась себе: хотелось, чтобы Дэниел вернул зонт.

Глава 2. Возвращение

На третий день после дождя Эмма перестала смотреть на дверь. По крайней мере, так она себе сказала. Утро началось с того, что кофемашина окончательно решила умереть. Она шипела, плевалась водой на стойку и выдавала кофе цвета грязной лужи. Эмма стояла перед ней с кружкой в руке и пыталась понять, можно ли считать убийство бытовой техники уважительной причиной для нервного срыва.

— Давай, — сказала она. — Я в тебя верила.

Кофемашина ответила коротким хрипом и погасла.

— Ну конечно.

В десять пришла курьерская коробка с новинками. В одиннадцать позвонил бухгалтер и напомнил про квартальный отчёт. В полдень женщина в сером пальто двадцать минут выбирала открытку для сестры, с которой не разговаривала шесть лет, и в итоге взяла самую нейтральную, с цветами. К часу Эмма почти забыла, чего ждала. Она сидела на полу у стеллажа с новыми поступлениями и клеила ценники на корешки, когда колокольчик над дверью звякнул.

— Если вы за кофе, сразу предупреждаю, сегодня мы официально его не продаём, — сказала она, не поднимая головы.

— Тогда мне повезло. Я пришёл не за кофе.

Эмма подняла голову. Дэниел стоял у двери с её зонтом в руке. На этот раз без пальто. Тёмно-синий свитер, джинсы, лёгкая куртка на сгибе локтя. За окном светило солнце, но город после трёх дней дождя выглядел настороженно, словно ещё не решил, можно ли снова доверять хорошей погоде. Эмма поднялась с пола и отряхнула ладони о джинсы.

— Выжили.

— С трудом.

Он протянул ей зонт.

— Возвращаю в целости. Это, кажется, большая редкость в вашей практике.

Эмма раскрыла зонт прямо в магазине и проверила спицы.

— С ним всё в порядке.

— Рад, что не подвёл.

— Пока не за что хвалить. Вы всего лишь сделали то, что обещали.

— Звучит сурово.

— У меня магазин. Я много работаю с разочарованием.

В уголках его глаз собрались морщинки. Эмма сложила зонт и поставила его за прилавок.

— А ваш? Тот, который пытался вас убить?

— Я отнёс его в ремонт.

Она повернулась к нему.

— Серьёзно?

— Да.

— Это очень дорогая привязанность к вещам или вы просто не умеете выбрасывать безнадёжное?

— Наверное, и то и другое.

Он посмотрел на книги, разложенные на полу.

— Помочь?

— Не советую.

— Почему?

— Потому что вы сейчас положите роман рядом с биографией какого-нибудь диктатора, а я потом буду искать его неделю.

— Я умею читать таблички.

— Все так говорят.

— Вы мне не доверяете.

— Я вас знаю примерно семь минут.

— Восемь. Если считать дождь.

Эмма не удержалась от улыбки.

— Хорошо. Возьмите вот ту коробку и поставьте на прилавок. Но если уроните, я скажу, что вы были предупреждены.

Он поднял коробку и поставил её туда, куда она показала. Без фразы о том, что ей не стоит таскать тяжёлое. Без попытки забрать у неё работу. Просто сделал то, о чём попросили. Эмма тут же разозлилась на себя. Нормальный взрослый мужчина поставил коробку на прилавок. Прекрасно. Можно уже не писать ему памятник.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

Он остался у прилавка. Эмма поставила последнюю книгу на полку.

— Ну?

— Книга.

— Какая именно?

— Та, которую вы мне продали.

— А. И?

Дэниел посмотрел на неё почти серьёзно.

— Первые сорок страниц я был уверен, что вы меня наказали.

— Господи, — фыркнула Эмма. — За что?

— Пока не понял. Возможно, за сломанный зонт.

— Там просто начало медленное.

— Это очень вежливый способ сказать: «Потерпи, потом станет лучше».

— Стало?

— Да.

Эмма опёрлась ладонью о край прилавка.

— И что именно вам понравилось?

— Она не пыталась сделать героиню приятной.

— Это редкая претензия к книге.

— Люди часто хотят, чтобы им было удобно любить персонажа.

— А вам не надо?

— Нет. Мне интереснее, когда человек ведёт себя плохо, глупо или неправильно, но ты всё равно понимаешь, почему.

Эмма посмотрела на него внимательнее.

— Ну вот, — сказала она. — Значит, вы не совсем безнадёжны как читатель.

— Высокая оценка.

— Не привыкайте.

Он оглядел полку с новинками.

— У вас есть ещё что-то в этом духе?

— В каком именно?

— Где люди всё портят, но не становятся от этого картонными злодеями.

Эмма скрестила руки на груди.

— Слишком конкретный запрос для человека, который только начал читать.

— Возможно, я просто быстро учусь.

— Или быстро наглеете.

— Это тоже возможно.

Она прошла к полке с современной прозой. Дэниел остановился в стороне, пока она перебирала корешки. Эмма достала тонкую книгу в тёмно-зелёной обложке.

— Вот эту.

Он взял её.

— О чём?

— О семье, которая много лет делает вид, что у них всё нормально.

— Весело.

— Вы сами просили.

— Да, но я ещё надеялся сохранить остатки душевного здоровья.

— Тогда вам надо было идти в магазин с выпечкой.

Он хмыкнул, качая головой. Из подсобки донёсся звонок телефона. Эмма посмотрела туда и поморщилась.

— Это, скорее всего, бухгалтер. Если я не возьму, он позвонит ещё три раза и оставит голосовое сообщение на пять минут.

— Звучит угрожающе.

— Он хороший человек. Просто считает, что цифры надо обсуждать вслух. Все. До последней.

Дэниел посмотрел на книгу.

— Я не буду вас задерживать.

— Не хотите взять?

— Хочу. Но вы уже и так один раз спасли мой вечер. Не хочу злоупотреблять.

— Это книга, не донорская почка.

— В вашем магазине я уже понял, что разница не такая большая.

Эмма улыбнулась. Он положил книгу на прилавок. Пока она пробивала чек, он достал карту.

— Кстати, — сказал он. — Я так и не сказал вам спасибо нормально.

— Вы вернули зонт.

— Это было не спасибо. Это было обязательство.

Эмма подняла на него взгляд.

— Вы всегда так разделяете?

— Стараюсь.

Телефон в подсобке зазвонил снова.

— Вот видите, — сказала Эмма. — Меня требуют обратно в мир скучных взрослых дел.

Он взял книгу.

— Тогда не буду мешать.

У двери он обернулся.

— Дэниел.

Эмма подняла глаза.

— Я помню.

Он кивнул.

— Хорошо. Тогда до следующей книги, Эмма.

Дверь стукнула за ним, и колокольчик коротко тренькнул. Телефон зазвонил в третий раз.

— Да иду я, — буркнула Эмма и направилась в подсобку.

Бухгалтер действительно говорил почти семь минут. Сначала про аренду. Потом про налог, который оказался выше, чем они обсуждали в прошлом месяце. Потом про форму, которую Эмма якобы не подписала.

— Я подписала всё, что вы мне присылали, — сказала она, прижимая телефон плечом и роясь в ящике с папками.