Мой враг внутри меня

Йенс не улыбается, но плечи опускаются на полпальца.

Вейн подходит к котлу. В его стенке открылась узкая щель, которой раньше не было. За ней вращаются четыре медных диска. На каждом – имя, перечёркнутое номером.

– Таррен обновляет реестр, – говорит он. – Мы вывели одну единицу, и система пытается записать замену.

На первом диске проступает моё имя.

СИРА.

Буквы дрожат, сменяются на ВИРРА, затем на 0-7-4.

На втором – ВЕЙН АРДЕН.

На третьем – ЭЛИАН.

Четвёртый остаётся пустым.

Йенс смотрит на него и медленно вытаскивает сухарь из рукава.

– Он ждёт, – говорит мальчик.

– Кого? – спрашивает Элиан.

– Того, кто станет вместо меня.

Медный диск щёлкает. На нём появляется слово: ДОБРОВОЛЕЦ.

Вейн мгновенно закрывает щель ножнами.

– Не произносите согласие рядом с механизмом.

– Я и не собиралась, – говорю я.

– Ты соглашаешься на опасные вещи быстрее, чем большинство людей здоровается.

– Зато вежливо.

– Нет.

Связь приносит его страх. Не за себя. За меня, Элиана, Йенса – всех сразу. Он держит чувство так крепко, что оно становится похоже на гнев.

Я аккуратно пересаживаю мальчика к Элиану и встаю.

– Вы знали, что система попросит замену?

– Предполагал.

– И промолчали.

– Если бы сказал, ты всё равно открыла бы нишу.

– Это не ответ.

– Это причина.

– Вы снова решили, какая правда мне нужна.

Метка на руке Вейна вспыхивает. Не ложь. Боль.

Он делает вдох.

– Хорошо. Я должен был сказать.

Признание звучит почти неестественно. Как если бы железная дверь вдруг извинилась за сквозняк.

– И?

– И в следующий раз скажу до того, как ты полезешь в механизм.

– Даже если считаете, что я поступлю глупо?

– Особенно тогда.

– Запомню.

– Связь тоже.

Его взгляд опускается на мою ладонь. Там, где мы вместе передавали дыхание Йенсу, кожа покраснела, а чёрные линии стали шире. Вейн протягивает руку, но не касается.

– Можно посмотреть?

Вопрос всё ещё удивляет.

Я киваю.

Он берёт моё запястье осторожно, будто железо под кожей делает меня хрупкой, а не опасной. Большой палец проходит рядом со шрамом. Через связь приходит тепло – сдержанное, совсем не лечебное.

Йенс наблюдает.

– Вы женаты? – спрашивает он.

Мы с Вейном отпускаем друг друга одновременно.

– Нет, – отвечаю слишком быстро.

– Совсем нет, – добавляет Вейн.

Метка жалит нас обоих.

Элиан закрывает лицо ладонью.

– Великолепно. Даже ребёнок понял раньше вас.

– Писарь, – предупреждает Вейн.

– Я груз. Мне разрешено только наблюдать.

Йенс наконец откусывает сухарь.

Звук маленький. Обычный. Хруст хлеба, а не костей или шестерёнок.

И почему-то именно от него зал впервые перестаёт казаться частью Таррена.

У нас есть один живой ребёнок, три закрытые ниши и пустой диск, ожидающий добровольца.

Плохие новости.

Но Йенс жуёт, Госпожа Пыль ворует крошку, а Вейн стоит достаточно близко, чтобы я чувствовала его дыхание и достаточно далеко, чтобы это всё ещё было выбором.

Для начала сойдёт.

Глава 9. Невозможная родня

Сира

Ирма не могла родить ребёнка.