Петля

Её взгляд изучал его как под микроскопом, сканируя мимику, жесты, малейшее движение зрачков. Она искала в этом карателе того, кому когда-то открыла свою самую тёмную сторону.

— Подсказка находится в наших серийных номерах... — с едва заметной, довольной улыбкой произнёс он. Было видно, что его забавляет, как быстро она входит в ритм и начинает складывать мозаику.

— 10:23? — сообразила она. В памяти тут же всплыли слова из отчёта про частоту резонанса. — Мы как-то среагировали друг на друга?

Кайл коротко кивнул, и в этом жесте было признание их общей, неразрывной природы.

— Ты помнишь, как мы впервые встретились в Секторе «М»? — его голос стал тише, приобретая вибрирующую глубину. — Ты почувствовала меня раньше, чем я физически появился в том Измерении. Твой резонанс начал биться о стенки сознания, предупреждая о приближении чего-то... идентичного.

Селена замерла. Она вспомнила тот первый день: за секунду до того, как открылся портал и из него вышел этот пугающий мужчина, её пробила странная дрожь. Она тогда списала это на животный ужас, но теперь понимала — это был скорее зов. Её 10:23 узнало его 10:23 сквозь слои пространства и времени. Девушка сузила глаза, пытаясь поймать в его лице хоть тень лжи. Факты рассыпались перед ней, как битый пиксельный код.

— Однако этот резонанс не даёт никаких гарантий, — размышляла она вслух, чеканя каждое слово. — Чисто по статистике, он может совпасть у многих. И учитывая, что мы изначально из разных Секторов и Измерений, шанс, что мы окажемся заодно, катастрофически мал. Что изменилось в тот раз?

Кайл отошёл к терминалу, его пальцы привычно пробежали по сенсорам, отсекая последние шансы на внешнее прослушивание.

— Ты знаешь, что пленникам запрещено рассказывать про циклы, — продолжил он, не оборачиваясь. — Это базовая директива. Она нужна, чтобы минимизировать процент отклонения в поведении при обнулении. Ты появлялась в Секторе «М-4» более восьмисот раз, и каждый раз тебя перекидывали в новые локации для работы, стирая связи.

— Да, в этом я и сама разобралась, — перебила она его, не желая слушать очевидное.

— Так мы и пересекались с тобой. Каждый раз, когда наши маршруты скрещивались в коридорах, мы чувствовали этот гул. Этот резонанс заставлял нас оборачиваться. Вопросы накапливались от встречи к встрече. Так мы и стали сообщниками.

— Это ты рассказываешь свой путь… — горько заметила девушка.

— И некоторые наши версии не раз повторяли его, — он наконец повернулся, и в его взгляде вспыхнула жёсткая искра. — Мы всегда находили друг друга. Это системная константа.

— Тогда почему в этот раз всё по-другому? — Селена сделала шаг вперёд, сокращая дистанцию. — Моя трансформация в надзирателя… Это твоих рук дело?

— Нет, — Кайл ответил мгновенно и твёрдо. — Я к этому отношения не имею. Система не позволила бы мне провести такую манипуляцию.

— Но ты был там! — она почти крикнула это, её существо завибрировало от возмущения. — Ты вышел из стены, и сразу после этого я стала надзирателем. Это не может быть совпадением!

Мужчина молчал, и эта тишина пугала больше, чем его признание. Он смотрел на неё так, будто видел не одну Селену, а все восемьсот сорок две сразу. Его взгляд был тяжёлым, пропитанным вековой усталостью и чем-то, что девушка не могла разобрать — то ли милосердием, то ли высшей формой безразличия.

— Время от времени я навещал твои итерации, — заговорил он наконец, и его голос в пустой комнате прозвучал как шелест осыпающегося камня. — У каждой из них был свой путь, вмешиваться в который я не мог, иначе меня бы обнулили. Мне оставалось просто наблюдать и ждать... Ждать, какая из них решится изменить свою судьбу.

Девушка молчала, лихорадочно обдумывая его слова. Каждое «навещал» в его устах означало сотни лет ожидания в тени. Она представила его — неизменного, в этом чёрном мундире, смотрящего через экраны наблюдения на то, как она раз за разом падает, ломается или стирается в пыль.

— И сколько моих версий смогли добраться до тебя нынешнего? — спросила она, и её голос дрогнул.

Вопрос повис в воздухе, заставляя гул вентиляции казаться оглушительным. Селена видела, как напряглась его челюсть.

— Четыре, — произнёс он спокойно, но в этой простоте скрывалась бездна.

Девушка сделала глубокий вдох, ресницы задрожали. Нервы ходили ходуном, а в висках стучало. Из восьмисот сорока двух попыток — всего четыре. Статистика выживания была ничтожной, почти невозможной.

— И они все, очевидно, не справились... — закончила она за него, выдохнув.

Они смотрели друг на друга в упор. Это была тяжёлая минута осознания. Кайл на своём веку Главнокомандующего Сектором «R» пережил четыре её версии. Четыре раза он видел, как она доходит до его порога, как она вспоминает его имя и четыре раза он видел, как её свет гаснет навсегда. В голове Селены бушевали вопросы, один страшнее другого. Если те четверо были сильнее, опытнее и дошли до этой комнаты — почему они проиграли? Что стало с ними? И не является ли его нынешнее «приглашение» просто пятым разом в этом бесконечном списке потерь? Она искала в его глазах хоть какой-то знак, но видела лишь отражение собственной тревоги.

— Что с ними стало? — её шёпот разрезал тишину. — Ты сам их обнулил? Или это сделала Система, когда вы подошли слишком близко к выходу?

— Система постоянно сталкивает нас лбами, — Кайл отошёл к окну, и его силуэт на фоне огней Лабиринта показался девушке бесконечно одиноким. — Предательства сменяются предательствами, циклы — циклами. Не все твои итерации могли вынести этот накал. Было время, когда в Системе одновременно существовало тринадцать «тебя» в разных Секторах.

Он коротко, невесело усмехнулся, не оборачиваясь.

— Я думал, Система сошла с ума. Ты и недели не могла прожить без обнуления. Тебя стирали так часто, что я всерьёз начал бояться, что от той девушки, которую знал я, не останется даже тени...

Селена молчала, переваривая услышанное. Тринадцать копий. Недели жизни. Дикая карусель смертей, в которой он был единственным постоянным зрителем.

— А что насчёт тебя? — вдруг спросила она, и в её голосе прорезалось острое подозрение. — Какой по счёту ты?

— Триста двадцать шестой, — ответил он мгновенно. Его лицо оставалось непроницаемым, будто из фарфора.

Селена не сдержала горькой усмешки. Триста двадцать шесть против её восьмисот сорока двух. Разрыв в опыте и, возможно, в степени «сохранности» души был очевиден.

— Это не потому, что я не сражался за свою свободу, — отчеканил он, безошибочно считав её мысли. — Не думай, что кресло Высшего досталось мне на тарелочке. Просто эта вариация меня решила пробиться наверх во что бы то ни стало. Чтобы иметь возможность помочь тебе в другой жизни. Стать системным игроком, у которого есть рычаги влияния.

Наступила тяжёлая, свинцовая пауза. Селена смотрела на него и видела за этим признанием годы — или века — жестокости, которую он был вынужден носить как вторую кожу. Вся та кровь на его руках, весь тот ужас, который он внушал подчинённым, — всё это было ценой за право сидеть в этом кабинете и ждать её появления. Усталость в его глазах теперь казалась ей не просто признаком возраста, а клеймом этой бесконечной жертвы. Мужчина тяжело облокотился на шкаф с книгами, стоявший рядом.

— Были итерации и после меня... — тихо продолжил Кайл. — Доступа к своему личному делу я не имею, но не думаю, что кто-то из моих «последователей» добился чего-то подобного. И какой сейчас по счёту «Я» существую в реальности Лабиринта — не знаю. Может быть, мой счётчик уже тоже перевалил за восемьсот...

Он замолчал, и Селена поняла: он такой же узник, как и она, просто его клетка больше и обставлена лучше. Но его 326-й номер, застывший в её сознании, стал символом воли, которая не просто сопротивлялась, а методично строила стратегию спасения на протяжении сотен её смертей.

— И что теперь? — спросила она, чувствуя, как внутри неё пробуждается та самая 842-я версия, которая не хочет становиться 843-й. — Раз ты проложил этот путь наверх... что мы будем делать дальше?

Мужчина отстранился спиной от шкафа, и его движения в этой домашней обстановке казались непривычно мягкими. Он усмехнулся и тяжело опустился в глубокое кожаное кресло.

— Ты удивишься, но я мало что смог сделать без тебя... — Кайл покачал головой, и в его глазах промелькнула искра старого, почти забытого тепла. — В нашей связке я всегда был мышцами, а ты — мозгом. Это ты строила маршруты, ты видела лазейки в коде. Я лишь пробивал дорогу там, где ты указывала.

Он на мгновение замолчал, и улыбка его стала горькой.

— Когда наши пути разошлись... — он сделал короткую паузу, и его лицо на миг исказилось, будто он коснулся открытой раны. — Мне пришлось стать Высшим. Чтобы выжить и сохранить хоть каплю влияния, я играл свою роль безупречно. Как видишь, свободного времени при такой нагрузке у меня почти не бывает. Я не мог допустить, чтобы Система или Хозяйка заподозрили во мне брешь, поэтому выполнял свои обязанности... самоотверженно.

Селена смотрела на него, пытаясь осознать масштаб этой «самоотверженности». Сколько жизней он сломал, сколько приказов отдал, чтобы просто удержаться в этом кресле ради призрачного шанса дождаться её?

— Тогда расскажи мне всё, чего я ещё не знаю, — произнесла она, и её голос зазвенел сталью.

Она подошла к его массивному столу и упёрлась в него руками, подавшись вперёд. Расстояние между ними сократилось, и теперь она смотрела на него сверху вниз, требуя правды без прикрас.

— Я должна знать обо всех ловушках, о каждом датчике и о каждом секретном протоколе Хозяйки. Я не собираюсь становиться восемьсот сорок третьей итерацией только потому, что чего-то не учла.

Кайл поднял на неё взгляд и невольно улыбнулся. Сердце в его груди, давно привыкшее к размеренному ритму Системы, пропустило удар. Как давно он не ощущал этого чувства — этого электрического напряжения, исходящего от неё. Она наконец-то стояла перед ним: не напуганный раб, не послушный надзиратель, а та самая Селена, решительная и опасная, способная бросить вызов самой реальности.

— Ловушек больше, чем ты можешь себе представить, — тихо ответил он, подаваясь к ней навстречу. — Лабиринт — это не здание, это алгоритм, который учится на твоих успехах. Но теперь, когда у нас есть доступ к Центру наблюдения и твои способности Архитектора, мы начнём играть не против правил, а внутри них.

Он нажал скрытую кнопку на столе, и в центре комнаты вспыхнула сложная, многослойная голограмма «Резонанса», прошитая золотыми нитями, которых Селена не видела в общих архивах.

— Начнём с того, что Хозяйка — это не единственная проблема. Настоящий надсмотрщик здесь — это Система. Хозяйки сами по себе не имеют прямой связи друг с другом, как и остальные заложники Лабиринта, — Кайл откинулся в кресле, и его взгляд стал задумчивым. — Однако... Думаю, ты и сама уже догадалась. Ты можешь взаимодействовать с пространством и обитателями Измерений без особых преград. Теоретически ничто не мешает передать самой себе послание, в каком бы виде оно ни было. Главное, чтобы чисто физически ты и твой двойник не оказались рядом — этот резонанс Система заметит мгновенно.

— Только вот записки передавать никто не будет, — съязвила Селена, криво усмехнувшись. — Система сделала всё, чтобы настроить здесь всех против всех.

Мужчина согласно кивнул, признавая её правоту.

— Именно поэтому Хозяйки общаются друг с другом через Секретарей. Это уникальные люди, копий которых нет ни в одном другом Измерении. Они — исключения из правил Лабиринта.

— Значит, они могут беспрепятственно появляться где хотят... — Селена подхватила его мысль, и в её глазах блеснул азарт исследователя. — Это, должно быть, самые преданные её рабы, раз она даровала им такую свободу. Живые почтовые голуби в золотых клетках.

— Да. Они докладывают ей обо всём, что покажется подозрительным. И даже я, при всём своём статусе, не видел их всех в лицо. Они — тени, скользящие между швами реальности.

Девушка на мгновение замолчала, всматриваясь в Кайла. Она вдруг осознала весь масштаб его положения.

— Да ты по своей сути находишься в ещё более сжатых рамках, чем я, — размышляла она с неожиданным уколом сочувствия. — Находясь под прицелом стольких глаз, удивительно, что ты ещё не совершил роковой ошибки, живя на острие ножа.

— Просто всё это время рядом не было тебя, — Кайл улыбнулся, и в этой улыбке проскользнуло что-то мальчишеское, из какой-то прошлой их жизни. — Ты ведь так любишь вносить хаос во всё, к чему прикасаешься.

— Это ты меня сейчас упрекнул? — прищурилась она, но в её голосе не было злости.

Они оба улыбнулись. Эта пауза впервые за всё время показалась лёгкой, почти прозрачной. Селена вдруг поймала себя на мысли, что если вспомнить их первую встречу в Секторе «М» — ту ярость, тот животный страх и холод, — то сейчас атмосфера была совершенно иной. Словно они наконец-то вынырнули на поверхность, чтобы просто глотнуть воздуха перед следующим погружением.

— Тогда что на счёт других моих версий? — спросила Селена, и её голос в тишине комнаты прозвучал резко, возвращая их к суровой реальности. — Ты сказал, что контактировал лишь с четырьмя. Но что на счёт остальных? Ты знаешь, как далеко они смогли зайти?

Она сделала шаг к нему, и в её глазах вспыхнул азарт человека, нащупавшего след.

— В Архиве, в личном деле, мне оставила подсказку одна из итераций. Какая-то из версий смогла пробраться в святая святых, значит, она прошла гораздо дальше, чем просто коридоры Сектора «М»...

Кайл надолго задумался. Он смотрел на Селену, и в его взгляде боролись осторожность и невольное восхищение. Он оценивал риски: стоит ли вываливать на неё всю правду сейчас, когда её ментальное ядро и так работает на пределе.

— Мне моя роль надзирателя досталась слишком внезапно... — продолжала размышлять девушка, не дожидаясь его ответа. — Если это не ты подстроил мой перевод через портал, тогда, я думаю, что это какая-то из моих прошлых версий могла постараться. Подготовила почву, взломала сценарий...

— Возможно... — ответил он отстранённо, его пальцы машинально коснулись края стола. — Либо Система сама приняла решение назначить тебя сразу, чтобы попробовать минимизировать риски. Держать тебя под прицелом в качестве надзирателя проще, чем ловить, как призрака в рядах пленных.

Он поднял на неё взгляд, и в нём промелькнула тень сомнения. Кайл встал и подошёл к ней почти вплотную.

— Ты должна понимать, Селена: Лабиринт не просто тюрьма, это самообучающаяся сеть. Если пробили брешь, то в следующий раз Система эту брешь залатает вдвойне. То, что сработало у другой, для тебя станет ловушкой. Нам нельзя повторять этот путь. Нам нужно создать абсолютно новое отклонение, которое не зафиксировано ни в одном из предыдущих восьмисот отчётов.

Селена внимательно слушала, впитывая каждое слово. Она понимала: он боится. Не за себя, а за то, что этот хрупкий шанс снова рассыплется в прах.

— Если нельзя войти через двери, — твёрдо произнесла она. — Значит, мы создадим свои собственные окна возможностей. С твоим доступом к «Резонансу» и моей способностью видеть изгибы пространства... мы вырежем себе новый выход.

Усталость в глазах Кайла на мгновение отступила, сменившись тем самым блеском, который она видела в Секторе «Зеро».

— Тогда нам нельзя спешить, — произнёс он и встал, расправляя плечи. — Первое, что мы должны сделать — убедить всех вокруг и саму Систему, что ты стабильна и больше не несёшь вреда. Любое подозрение приведёт к немедленному обнулению.

Он подошёл почти вплотную, и Селена ощутила, как комната снова наполнилась его плотной, властной аурой.

— А это значит, нужно разобраться с твоей силой, чтобы не допустить повторения ошибок в Яме, — он смотрел прямо ей в глаза, и в этом взгляде читалась суровая решимость учителя. — Я уже направил запрос на твоё полное подчинение моему подразделению. Теперь, после удачной вылазки в Сектор «Зеро», Хозяйка просто обязана его одобрить. Ей нужен рабочий инструмент, а не пороховая бочка.

Кайл сделал паузу, и его голос стал ещё тише, вибрируя на грани их общего резонанса.

— Я лично буду тренировать тебя. Мы превратим твой хаос в хирургическую точность. Нужно стабилизировать твои показатели до идеала, чтобы Система сочла тебя не просто «талантливым новичком», а незаменимым ресурсом, без которого Лабиринт начнёт рассыпаться. Только став частью механизма, ты сможешь найти в нём слабое место.

Селена слушала его, чувствуя, как внутри неё снова просыпается та самая настороженность. Личные тренировки с Высшим надзирателем, чья сила подавляла её волю одним присутствием — это была опасная игра.

— Лично? — переспросила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Думаешь, другие надзиратели не учуют в этом неладное? R-2 уже дышит мне в затылок.

— Пусть дышит, — усмехнулся Кайл. — В Секторе «R» моё слово — закон. Они будут думать, что я решил выжать из тебя максимум пользы перед тем, как окончательно сломать. И мы дадим им повод так думать. Твои тренировки будут выглядеть, как пытка, Селена. Но на самом деле это будет наш единственный способ говорить без слов.

Он протянул руку и коснулся её плеча — жест был коротким, почти формальным, но через него девушка снова почувствовала ту самую частоту 10:23.

— Твоё быстрое продвижение по службе подкреплено отзывами надзирателей и надеждой Хозяйки, — произнёс мужчина, и его голос снова обрёл ту властную уверенность, которая не допускала возражений. — Твои успехи в архиве и в Секторе «Зеро» теперь имеют вес. Никто не усомнится в том, что ты достойна моего внимания. Для остальных это будет выглядеть так, будто я первым успел дотянуться до талантливого новичка, пока тебя не перехватили другие подразделения.

Его слова звучали логично и пугающе точно. В этой дикой иерархии, где каждый стремился укорениться в Системе любыми способами, захват перспективного кадра считался признаком силы. Кайл выстраивал идеальное алиби: он вербовал талант, чтобы взрастить его лично, подмять под себя и сделать идеальным оружием «Резонанса». Никто не заподозрил бы в этом акте экспансии старую привязанность или заговор. Девушка молча кивнула, принимая правила этой новой, смертельно опасной игры. Она понимала, что под маской его «личного проекта» ей придётся терпеть двойное давление — и от Системы, и от него самого.

— Дождёмся одобрения и начнём тренировки, — сказал он и убрал руку с её плеча. Разрыв физического контакта ощутился почти как потеря опоры, но Селена заставила себя стоять ровно. — Теперь пути назад не будет. Как только приказ вступит в силу, ты станешь моей тенью. И это будет самая тяжёлая роль, которую ты когда-либо играла.

Он подошёл к двери и активировал замок.

— Иди к себе. И постарайся не привлекать внимания в коридорах. Твой триумф в «Зеро» уже сделал тебя мишенью, а моё покровительство сделает тебя объектом охоты. Будь готова к тому, что совсем скоро мир для тебя сузится до размеров тренировочного зала.

Селена вышла из его апартаментов, чувствуя, как за спиной снова смыкается гул Лабиринта. Но теперь этот шум не казался таким всепоглощающим. В голове пульсировала частота, которую не смог стереть ни один из восьмисот сорока двух циклов. Она шла к своей каюте, зная: завтра начнётся их общая война, и на этот раз она не собиралась проигрывать.

***

Пару дней затишья в Секторе «R» нельзя было назвать спокойными. Селена чувствовала, как вокруг неё смыкается кольцо невидимого внимания. В коридорах, по пути в жилой блок и в общей столовой она то и дело ловила на себе странные взгляды. Коллеги-надзиратели больше не просто игнорировали её — они перешёптывались, провожая её фигуру двусмысленными смешками и колючими комментариями. Девушка чувствовала себя не в своей тарелке, стараясь списать это на обычную дедовщину. Она убеждала себя, что после инцидента в Яме и личного вмешательства Кайла, она просто стала новой удобной мишенью для тех, кто застрял в этой иерархии.

Атмосфера в «Резонансе» была сугубо военной: тяжёлой, пропитанной дисциплиной и ожиданием приказа. Здесь работало мало девушек, и почти все они занимали административные должности, скрытые за мониторами Архива или штабными терминалами. Активные же группы, занимавшиеся устранением Язв и захватом опасных Архитекторов, целиком состояли из крепких, физически развитых мужчин с выжженной эмпатией. Находясь среди них, Селена ощущала себя чужеродным элементом. Но она понимала: «Резонанс» — это передовая. Их жизни всегда висели на волоске, и любое проявление мягкости здесь приравнивалось к фатальной ошибке. «Пусть смеются, — думала она, сжимая кулаки. — Они видят во мне только девчонку, которой повезло привлечь внимание Высшего». Она ждала вызова на первую тренировку, понимая, что эти шепотки за спиной — лишь небольшие волны перед настоящим штормом, который разразится, как только двери зала закроются за ней и Кайлом.

На третий день, когда тишина в коридорах стала почти осязаемой, на личный терминал Селены пришло короткое системное сообщение: «Тренировочный зал «Альфа». 05:00. Полная выкладка». Она пришла за десять минут до назначенного времени. Зал встретил её гулким эхом и холодным светом прожекторов. Это было огромное пустое пространство, стены которого были покрыты амортизирующим составом, способным гасить ментальные удары колоссальной мощности. В центре зала, спиной к ней, стоял Кайл. На нём был тренировочный костюм — без мундира он казался ещё более массивным и опасным.

— Закрой дверь, — бросил он, не оборачиваясь.

Селена подчинилась. Тяжёлый засов встал на место. Кайл медленно повернулся, и его взгляд был лишён той мягкости, которую она видела в его покоях. Сейчас перед ней снова был Р-1-10:23.

— Ты думаешь, шум вокруг тебя — это просто зависть? — спросил он, подходя ближе. Его шаги были тихими. — Нет, М-4. Они делают ставки на то, через сколько минут ты сломаешься. Для них ты — выскочка, которую я решил «приручить» ради забавы. И мы не будем их разубеждать.

Он остановился в двух шагах и резко вскинул руку. Селена едва успела отпрянуть, когда невидимая волна давления пронеслась в миллиметре от её лица.

— Твоя проблема в том, что ты действуешь на инстинктах, — жёстко произнёс он. — В Яме ты выжила чудом. Но в реальном бою никто не даст тебе времени на раздумья. Для начала поработаем над твоей реакцией.

Он снова атаковал — на этот раз серией быстрых ментальных толчков, которые заставляли пространство вокруг неё вибрировать и сжиматься. Селене приходилось лихорадочно выстраивать щиты, используя силы, что были известны Системе.

— Бей в ответ! — рявкнул он. — Не защищайся, а перехватывай ритм! Если ты не научишься контролировать резонанс, он сожрёт тебя раньше, чем ты успеешь понять, что произошло.

Тренировки превратились в изнурительный танец боли и концентрации. Кайл был беспощаден: он бил точно в слабые места, заставляя её раз за разом падать на жёсткий пол и подниматься снова. Он провоцировал её, заставлял работать на пределе тех способностей, которые уже были зафиксированы в её личном деле. Теперь «глаза» и «уши» Системы следили за каждым их действием. Малейшая ошибка, малейший намёк на неформальную связь или использование скрытых талантов — и их обоих ждал провал.

— Медленно, М-4! Твой импульс рассеивается! — гремел его голос, отражаясь от амортизирующих стен.

Селена тяжело дышала, чувствуя, как мышцы горят от напряжения. Она послушно концентрировала энергию, создавая только те пространственные искажения, которые были уже внесены в протоколы. Никаких порталов, никакой ментальной «подпитки». Только чистый, санкционированный Системой резонанс.

Кайл навис над ней, когда она в очередной раз рухнула на колено после мощного ментального толчка. Его лицо оставалось маской холодного превосходства, лишённой и тени того сочувствия, что она видела в его покоях.

— Вставай. Система не терпит бракованных инструментов, — сухо бросил он, глядя на неё сверху вниз. — Ты должна научиться стабилизировать поток за доли секунды. Если ты не можешь справиться с элементарным давлением здесь, в реальном бою от тебя останется только пыль.

Селена сжала зубы, впиваясь пальцами в покрытие пола. Она понимала правила: сейчас они — командир и подчинённая. Он — высшая воля, она — податливая глина. Любое подозрительное поведение было под строжайшим запретом. Она заставила себя подняться, игнорируя дрожь в ногах, и снова выстроила щит.

Они работали часами. Это была изматывающая имитация укрощения строптивого новичка. Кайл выжимал из неё всё, что ей было официально «дозволено» уметь, доводя эти навыки до автоматизма. Со стороны это выглядело как жестокая, почти садистская муштра, но внутри этой пытки Селена чувствовала ритм. Он не просто избивал её — он закалял те грани её силы, которые были видны Системе, делая их настолько безупречными, чтобы никто не заподозрил существование чего-то большего в тени её разума.