Петля

— Удерживай вектор, М-4! — прохрипел один из них через внутреннюю связь. — Щит плывёт!

Она не ответила, экономя силы, просто закрыла глаза, полностью перейдя на внутреннее зрение. В этой серой каше она видела их как четыре неровных огня. Ей нужно было не просто «подливать» им энергии, а стать для них общим знаменателем. Селена начала мягко подстраивать их частоты под свой ритм, сглаживая острые углы их агрессии. Группа пошла ровнее. Гул Сектора начал затихать, подавленный их слаженной работой. R-2 бросил короткий взгляд через плечо на девушку. В его глазах не было благодарности, только угрюмое признание факта: она справлялась. Она не паниковала, не пыталась выделиться, просто... работала.

Кайл следовал за ними в пяти шагах. Его присутствие ощущалось, как холодная, неподвижная тень. Он не вмешивался, даже когда один из Разрывов едва не задел край их построения. Он наблюдал за тем, как Селена ювелирно распределяет нагрузку, не давая никому из оперативников «перегореть». Для стороннего наблюдателя это была образцовая зачистка. Но для Кайла это было подтверждением: она научилась главному правилу спецподразделения — доверять ритму соседа больше, чем собственному зрению.

— Зачистка завершена. Стабилизация 98%, — сухо доложил R-2 в штаб через сорок минут. — Возвращаемся.

Когда они вышли обратно в стерильный шлюз «Резонанса», Селена едва не рухнула от нахлынувшей слабости. Ноги были ватными, а перед глазами плыли цветные пятна. Оперативники начали снимать шлемы и разгрузки, перебрасываясь короткими фразами. Один из них, тот, что просил поддержки слева, проходя мимо, задержался на секунду.

— Неплохо, М-4, — бросил он, едва заметно кивнув. — Для первого раза сойдёт.

Это было больше, чем похвала. Это было принятие в стаю. Кайл подошёл к группе, когда они уже заканчивали разоружение в Арсенале. Он по-прежнему сохранял дистанцию Высшего.

— R-2, отчёт на стол через час, — приказал он. Затем его взгляд переместился на Селену, стоявшую у стены. — М-4, в мой кабинет после санобработки. Нам нужно обсудить твою интеграцию.

Группа разошлась и девушка осталась одна на несколько секунд, глядя на дрожащие руки. Она прошла тест. Она стала частью команды. Но теперь, когда официальная половина была окончена, её ждал разговор с боссом.

***

Санобработка в Секторе «R» была такой же холодной и безличной, как и всё остальное. Ледяные струи дезинфицирующего состава смывали серую пыль «K-14», но не могли унять дрожь в мышцах. Селена переоделась в свежий чёрный мундир, методично застёгивая пуговицы. В зеркале на неё смотрело лицо, которое за один этот выход стало ещё более чужим: скулы заострились, а в глазах застыла та самая отстранённость, которую она видела у ветеранов группы. Она вошла в кабинет Командира. Мужчина уже снял штурмовую броню и стоял у окна, скрестив руки на груди. На столе лежал предварительный отчёт R-2.

— Сядь, — бросил он, не оборачиваясь.

Девушка опустилась на диван, чувствуя, как каждая клетка тела молит о покое. Но разум бодрствовал. Тот странный отголосок, который она поймала в «K-14», не давал ей покоя.

— Ты справилась, — Кайл повернулся к ней. В его взгляде не было торжества, только сухая констатация. — R-2 признал, что «центр» держал нагрузку без сбоев. Для Системы ты теперь официально — функциональная единица спецподразделения.

Селена внимательно слушала Командира, но в голове у неё пульсировала совсем другая мысль. Официальный статус, интеграция, отчёты — всё это было лишь верхним слоем, на который Система наносила свой лак. Но то, что она почувствовала в «K-14», и то, как вёл себя Кайл во время операции, требовало немедленного обсуждения без свидетелей. Она подняла на него глаза. В этом взгляде не было покорности подчинённой — в нём была настойчивость человека, который учуял след. Девушка понимала: здесь, в кабинете, забитом датчиками и протоколами безопасности, стены буквально впитывали каждый звук. Любое неосторожное слово могло стать их последним общим воспоминанием. Ей нужно было снова попасть в его «мёртвую зону». Туда, где тишина была настоящей.

После её первого визита к Главе и тех сцен в тренировочном зале, сплетни об «особом интересе» Р-1 к новичку стали местным фольклором. Она решила больше не бороться с этим. Наоборот — пора было использовать эти слухи как дымовую завесу. Поэтому, когда официальная часть встречи закончилась, и ей полагалось уходить, остановившись в дверях, она медленно обернулась, мягко коснувшись косяка.

— Командир... — негромко произнесла она, так, чтобы микрофоны в кабинете чётко зафиксировали её голос. — Прошу прощения. Кажется, после «K-14» мой фон всё ещё нестабилен. Я чувствую... странную вибрацию, но не понимаю, нормально ли это. Вы не могли бы лично проверить мои показатели? Я боюсь, что общие сканеры в медблоке могли дать сбой...

В кабинете воцарилась тишина. Кайл медленно поднял голову от терминала. Его рубиновые глаза на мгновение сузились; он считал её игру. Девушка прямо сейчас предлагала ему легальный повод уединиться, который Система классифицирует как «углубление межличностной связи».

— Твоя проводимость действительно вызывает опасения, — холодно ответил он, вставая из-за стола. — Не хватало ещё, чтобы ты «коротнула» в жилом блоке и выжгла систему жизнеобеспечения. Идём. Я проведу калибровку на изолированном оборудовании.

Он вышел вслед за ней, и Селена кожей почувствовала, как по коридору пронёсся немой вздох разочарования и зависти, когда случайные прохожие поняли, куда они идут вдвоём. Теперь их поход в «мёртвую зону» выглядел для всех как начало очередной интрижки, санкционированной самим Командиром. Когда за ними закрылась дверь его покоев и тяжёлый щелчок отсёк гул Системы, девушка мгновенно выпрямилась. Усталость исчезла с лица, сменившись ледяной сосредоточенностью.

— Это было так очевидно... — Кайл бросил китель на кресло и обернулся к ней с улыбкой. — О чём ты хотела поговорить, Селена?

— Я почувствовала что-то, — начала она, стараясь унять внутреннюю дрожь. — В «K-14» было не только эхо сдвига.

Мужчина замер. Он внимательно вглядывался в её лицо, ловя малейшее изменение мимики.

— Что именно?

Девушка подалась вперёд, и её голос стал тише, почти переходя на шёпот.

— Среди этого серого мусора я наткнулась на обрывок частоты, похожей на нашу. Но она была... искажённой. Словно кто-то пытался имитировать резонанс, но ошибся в фазе.

Кайл на мгновение отвёл взгляд, и по этой короткой заминке Селена поняла, что он точно знает, о чём она говорит.

— Думал, ты уже в курсе, — тихо произнёс он, и в его интонации проскользнуло нечто похожее на вину. — То, что ты слышала — это остатки одной из твоих прошлых итераций, «ложное эхо». Эти волны иногда просачиваются в стены и пространство Лабиринта, создавая нестабильные участки. Их же используют в пытках.

Девушку прошиб холодный пот. Тошнотворное осознание накрыло её с головой: она только что калибровала пространство, буквально пропитанное останками собственного прошлого «Я». Она работала с ошмётками своей души, как с обычным строительным мусором.

— Значит, «рутинная зачистка» была не просто тестом на командную работу? — её голос стал жёстким, в нём зазвенел металл. — Ты хотел, чтобы я столкнулась со своим эхом?

— Не намеренно, — признался он, и теперь его взгляд был прямым и серьёзным. — Большинство Архитекторов сгорают, столкнувшись с собственным эхом: они принимают его за реальность и пытаются спасти, выдавая себя Системе. Но ты, похоже, интуитивно встроила его в щит и переработала в ресурс для группы. Я рад, что твои 0,04% работают на полную.

Он замолчал, давая ей возможность осознать сказанное. В тишине комнаты, защищённой от «ушей» Лабиринта, Селена понимала: её способность адаптироваться и использовать даже собственные обломки для выживания — это именно то, что делает её такой опасной и такой перспективной для их общего, тайного плана.

— Думаешь, это Хозяйка подстроила? — спросила она ещё тише, почти одними губами. — Проверяла меня на вшивость этим эхом?

Мужчина на мгновение нахмурился, вглядываясь в пустоту за её плечом, словно пытаясь прочесть невидимые алгоритмы, парящие в воздухе.

— Вполне возможно… — он сделал паузу, подбирая слова. — В этом месте нельзя сказать наверняка, было ли это спланированным тестом или просто роковой случайностью.

Он медленно подошёл к ней и положил руку на плечо. После бесконечных часов в зале «Альфа», где его касания были жёсткими, как удары хлыста, это движение показалось Селене чем-то запредельным. Его пальцы сжимали её плечо непривычно мягко, почти бережно, передавая ей своё спокойствие.

— Но если бы твоя частота дала хоть малейший сбой, Система бы уже оповестила команду Надзора, — он смотрел ей прямо в глаза, и его рубиновый взгляд больше не обжигал, а словно укрывал от внешнего мира. — Поэтому сейчас можно выдохнуть. Ты прошла это испытание.

Между ними возникла густая, плотная тишина. Девушка чувствовала тепло его ладони сквозь ткань мундира, и эта физическая осязаемость Кайла — не командира, не Высшего, а просто человека, который стоит рядом — странным образом отвлекла её от тошнотворных мыслей о «собственном эхо». Она прикрыла глаза и на мгновение позволила себе просто дышать, доверившись его опыту. Он-то уж точно знал, когда можно опустить щиты, а когда нужно сжать зубы. Если этот мужчина говорит, что можно выдохнуть — значит, эта битва закончена.

— Спасибо... Кайл, — прошептала она, впервые добровольно сокращая дистанцию в этом цикле.

Он не убрал руки, и на долю секунды девушке показалось, что его пальцы чуть сильнее сжались на её плече, словно он тоже нуждался в этом коротком моменте тишины перед тем, как им снова придётся выйти за дверь и надеть свои маски. Девушка улыбнулась, глядя куда-то в пустоту перед собой, и эта улыбка была горькой, но удивительно живой для этого места.

— Это странно... — выдохнула она.

— Что именно? — спросил он, и его голос в тишине апартаментов прозвучал непривычно мягко.

— Сейчас ты не кажешься мне таким страшным, как при первой нашей встрече... — Селена подняла глаза, встретившись с его рубиновым взглядом. Расстояние между ними было мизерным, и само пространство вокруг них будто натянулось, заискрилось от невидимого напряжения.

Его рука медленно, почти неохотно освободила её плечо. И девушка заметила, как его пальцы слегка дрогнули в воздухе, прежде чем он опустил их. В груди что-то сильно кольнуло — острый, фантомный отзвук из тех жизней, которые она не помнила, но которые он хранил в себе.

— Похоже, я был к тебе недостаточно суров на тренировках, — Кайл улыбнулся, и эта улыбка была защитной реакцией, попыткой не затягивать момент, который мог сломить их обоих. — Завтра придётся увеличить нагрузку вдвое, раз ты начала расслабляться в присутствии «самого опасного хищника» Сектора.

Он сделал пару шагов назад, восстанавливая дистанцию, которая была необходима им для выживания. Но Селена, поддавшись внезапному порыву лёгкости, который эта комната дарила вопреки логике Лабиринта, не дала холоду вернуться.

— Пожалуйста, не надо! — рассмеялась она, делая эти два шага навстречу и сокращая расстояние до прежнего. — Я правда думала, что в какой-то момент окажусь в медблоке из-за истощения.

Она искренне улыбалась. Странно, но теперь его адские тренировки, от которых ломило всё тело, отзывались в её душе странным теплом. Несмотря на весь ужас, творящийся за стенами вокруг, этот угрюмый мужчина с рубиновыми глазами внушал ей странную уверенность в завтрашнем дне.

— Лучше скажи, что мы будем делать, пока остальные придумывают новые подробности нашего «романа»? — девушка отошла к массивному шкафу, где стройными рядами стояли книги в настоящих переплётах. Корешки из кожи и ткани манили своей реальностью. — Нужно занять себя чем-то на пару часов, раз уж я здесь «на калибровке».

Она провела кончиками пальцев по корешкам, ощущая шероховатость. Кайл замер, наблюдая за ней. На его губах снова появилась та самая мягкая усмешка, которую он позволял себе только здесь.

— Можешь выбрать любую, — он кивнул на полки, подходя чуть ближе, но уже не пытаясь давить своей аурой. — Система считает чтение бесполезной тратой когнитивного ресурса, поэтому эти книги — самый безопасный способ занять время. Они не транслируют данные, не требуют подключения и не оставляют цифрового следа.

Он прислонился плечом к книжному стеллажу, наблюдая, как она жадно рассматривает названия.

— Пока Сектор «R» обсуждает, как я «укрощаю» твой строптивый нрав, мы можем просто поговорить о чём-то, что не касается сдвигов и Язв. Расскажи мне… — он запнулся, подбирая слова, — какая из этих книг заставила бы прежнюю тебя забыть о времени?

Селена обернулась к нему, зажав в руках небольшой томик в потемневшем переплёте. В этой тихой комнате, под его выжидающим взглядом, она вдруг поняла: эти два часа в «мёртвой зоне» — самая большая роскошь, которую они могли себе позволить. И это была их маленькая победа над Лабиринтом — право просто быть собой, пока весь остальной мир ждал их возвращения в масках надзирателей.

Встречи с ним были для неё глотком воздуха, но вместе с тем и испытанием. Она чувствовала на себе взгляд Кайла — не того командира из тренировочного зала, а этого, нынешнего, который молча наблюдал за ней. Ей было неловко. Она понимала, что этот человек видит в ней не просто М-4-10:23, а кого-то гораздо более важного из своего далёкого прошлого. У них и впрямь мог быть роман когда-то, но для неё самой он всё ещё оставался загадкой. Она осознавала всю жестокость этой ситуации: перед ним была не та возлюбленная, которую он помнил, а совершенно новый человек, пусть и с тем же лицом, голосом и привычками.

— Выбери что-нибудь, — негромко произнёс он, прерывая затянувшуюся тишину. Он сел в кресло, что стояло чуть поодаль.

Атмосфера в комнате стала мягкой и тягучей. Селена вытащила небольшую книгу с полки. Это были стихи. Она присела в кресло напротив, стараясь не смотреть прямо в глаза, чтобы не выдать своего замешательства.

— В 511-й итерации ты любила читать вслух, — Кайл слегка улыбнулся, и эта робкая улыбка сделала его лицо почти юным. — Ты говорила, что так слова обретают вес и их сложнее стереть из памяти.

Селена открыла книгу на случайной странице. Её пальцы слегка дрожали. Она начала читать — сначала тихо и неуверенно, но постепенно её голос окреп. Мужчина слушал, прикрыв глаза. В этой тихой комнате, под мерный ритм слов, разделяющая их пропасть из восьмисот жизней на мгновение показалась чуть меньше.

Они проводили это время в странном, доверительном полузабытьи. Кайл рассказывал ей короткие истории — не о Лабиринте и битвах, а о мелочах: о том, как она морщила нос, когда сердилась, или как любила смотреть на звёзды, которых здесь никогда не было. Селена слушала, и в её груди росло странное чувство — смесь боли за этого мужчину и благодарности за то, что он сохранил в себе эту её версию. Однако чем дольше он говорил, тем отчётливее она понимала: она не хочет быть лишь тенью или эхом той женщины. Она хотела, чтобы он видел её сейчас, в этой 842-й итерации, а не призрака из прошлого.

— Ты скучаешь по ней? — спросила она, и её голос предательски дрогнул.

Кайл замер. Он смотрел на неё долго, всматриваясь в черты лица, которые не менялись веками, но за которыми теперь билась совсем другая личность. Он отвёл глаза, и в этом жесте было столько подавленной боли, что Селене захотелось забрать свои слова назад.

— Я забылся? Прости... — глухо произнёс он, и его пальцы непроизвольно сжались.

— Дело не в этом... — она не хотела теребить его старые раны, но любопытство, смешанное с пугающим предчувствием, не давало ей покоя. — Расскажешь мне, как ваши пути разошлись?

Вопрос повис в воздухе тяжёлым свинцовым грузом. В комнате стало так тихо, что слышно было, как в вентиляции свистит воздух. Селена всматривалась в его профиль, пытаясь разгадать главную загадку: как этот мужчина, способный на такую тихую нежность, стал самым эффективным палачом Системы? Она почти кожей чувствовала, что эта ледяная броня, эти золотые погоны и рубиновое безразличие в глазах — всё это появилось не просто так. Это был саркофаг, который он построил вокруг себя после того, как та, другая Селена, исчезла.

Кайл молчал. Он медленно повернул голову к ней, и в его взгляде на мгновение отразилась та самая ночь, когда всё рухнуло. Мужчина колебался, пальцы на подлокотнике кресла побелели от напряжения. Правда была слишком острой, слишком грязной для этой внезапно возникшей тишины.

— Если расскажу, ты больше не сможешь находиться со мной в одной комнате... — слова, выдавленные с такой нечеловеческой болью, казалось, физически скребли его лёгкие.

Он смотрел на неё в упор, и в чертах его лица, обычно неподвижных, как маска, Селена читала сокрушительную, выжигающую изнутри вину. Она видела, как он борется с желанием снова спрятаться за ролью командира, но назад дороги уже не было. Его предупреждение лишь сильнее подстегнуло её решимость.

— Лучше так, чем биться в постоянных догадках... — произнесла она тише, но твёрдо, не отводя взгляда.

— Я... убил её...

Эти слова повисли в воздухе, словно ядовитый газ. Девушка замерла, перестав чувствовать собственное дыхание. Стерильная тишина апартаментов вдруг наполнилась звоном, похожим на звук разбитого стекла.

— Это была пятьсот одиннадцатая итерация, — продолжил он, и его голос стал сухим, безжизненным, как шелест пепла. — Мы были в шаге от Ядра. Система поставила ультиматум: либо один из нас стирает другого, чтобы получить энергию для прорыва, либо мы оба стираемся в ноль. Без права на возвращение. Без шанса на новую попытку.

Он поднял на неё свои рубиновые глаза, в которых сейчас плескалось чистое отчаяние.

— Она сама приставила мой излучатель к своему виску. Заставила меня нажать на спуск, чтобы я выжил, сохранил память и стал частью Системы. Чтобы я мог ждать тебя здесь, в «Резонансе», цикл за циклом.

Селена вздрогнула. Книжные полки, запах корицы, мягкий свет — всё это мгновенно стало чужим и пугающим. Перед ней сидел человек, который купил своё место в иерархии Лабиринта ценой её собственной крови. Его «верность» и «ожидание» были выстроены на фундаменте самого страшного предательства — или самой страшной жертвы.

— Ты... ты действительно сделал это? — её голос сорвался на хрип.

— Каждый день, когда я смотрю в зеркало, вижу того, кто нажал на спусковой крючок, — Кайл закрыл лицо рукой, вцепившись пальцами в переносицу. — Теперь ты знаешь всё. Ты всё ещё хочешь остаться в этой комнате, М-4?

Девушка была парализована этой правдой. Резонанс между ними, который ещё минуту назад казался уютным, теперь жёг кожу. Она смотрела на него и не знала, кого видеть: монстра, который убил её, или мученика, который обрёк себя на вечную память об этом убийстве. Понимание того, почему он был так жесток на тренировках, ударило её под дых. Селена медленно поднялась из кресла, отложив книгу, словно та внезапно стала невыносимо тяжёлой. Каждый её шаг к нему отдавался гулким эхом в висках. А в следующую секунду её ладонь, заряженная статическим напряжением, замерла у самой его шеи. Упираясь ногой в край его кресла, она нависла над ним в боевой позе, готовая превратить его разум в выжженную пустыню одним коротким импульсом.

Кайл даже не шелохнулся. Он сидел неподвижно, подставив горло под удар, и в этой его покорности было больше силы, чем в любой защитной стойке. Он понимал её ярость — она была закономерной, чистой и справедливой. Он дал ей полное право стать его судьёй здесь и сейчас.

— Почему... — голос Селены сорвался, а рука заметно дрогнула. — Почему тогда при всём при этом ты так смотришь на меня? С этой невыносимой, тупой надеждой в глазах?

Он молчал, и тишина в комнате стала острой как бритва.

— Ждёшь прощения? Или сострадания? — она почти выплюнула эти слова ему в лицо. — Я не дам тебе ни того, ни другого.

Мужчина поднял на неё взгляд, и в глубине его рубиновых глаз она увидела лишь бесконечную, выжженную пустыню.

— Мне ничего от тебя не нужно... — произнёс он сухим, бесцветным голосом. — Я уже давно свыкся со своей ролью. Прощение не сотрёт память, а сострадание не вернёт тех, кого я обнулил, чтобы дождаться тебя.

Селена вскинула свободную руку, подпирая атакующую, она концентрировала энергию на кончиках пальцев, будто собиралась вот-вот шмальнуть в упор.

— Ролью? — она горько усмехнулась, и в этой усмешке было больше боли, чем в крике. — Если ты смог нажать на спуск... ты либо никогда не любил её, либо стал монстром, которым тебя считает весь Лабиринт.

Её рука дрожала так сильно, что искры срывались с пальцев, обжигая воздух. Обида за ту прошлую Селену, которую предали в пятьсот одиннадцатой итерации, смешивалась с яростью на этого человека, который так спокойно, почти обыденно, признался в убийстве.

— Тогда чего же ты ждёшь... — прошептал Кайл, и его взгляд стал почти вызывающим. — Сделай это. Закончи мою главу. Это будет самый логичный финал для монстра.

Девушка смотрела на него, и в голове её бушевал хаос. Он не защищался. Он ждал удара, как избавления. И именно эта его готовность умереть от её руки злила её больше всего — потому что, убив его, она бы окончательно подтвердила, что Система победила их обоих, превратив в идеальных палачей друг для друга. Селена резко разжала пальцы, и накопленный заряд энергии с треском рассеялся в воздухе бесполезными искрами. Но вместо того чтобы отступить, она рванулась вперёд, мёртвой хваткой вцепившись в его горло. Девушка навалилась на него всем телом, прижимая к спинке кресла, словно физическая близость могла заставить его забрать свои слова назад.

Её взгляд продолжал буравить его лицо, ища в этих чертах хоть малейший след предательства, но видела она лишь бесконечную, выжженную пустоту. Злость, только что пылавшая в груди, начала стремительно остывать, сменяясь ледяным чувством бессмысленности. «За что я его сужу? — эта мысль полоснула по сознанию как бритва. — Он убил ту, другую. Пятьсот одиннадцатую. А я — восемьсот сорок вторая. Мы оба здесь — лишь тени своих итераций».

Бессилие тяжёлым грузом навалилось на плечи. Девушка прерывисто дышала, чувствуя, как пульс Кайла бьётся под её пальцами — ровный, размеренный, пугающе спокойный. Она медленно закрыла глаза, пытаясь собрать разрозненные куски этого кошмара воедино. Силы покинули её так же внезапно, как и ярость. Её голова тяжело наклонилась вперёд, и их лбы соприкоснулись. Селена замерла. Её пальцы на его шее продолжали мелко дрожать, и он чувствовал эту дрожь каждой клеткой своего тела, но сидел смирно, почти не дыша, позволяя ей выплеснуть это отчаяние.

— Это невыносимо... — прошептала она, и её голос сорвался. — Мы будто два призрака, которые терзают друг друга за грехи, которых не помним.

Тишина в комнате стала густой, как патока. Резонанс между ними зазвучал низким, траурным аккордом. Кайл не пытался убрать её руку, не пытался обнять или утешить. Он просто был рядом — единственный свидетель её бесконечных падений и единственный, кто знал, что под этой чёрной формой надзирателя всё ещё бьётся сердце, способное на боль.

— Если ты хочешь ненавидеть меня — ненавидь, — его голос прозвучал прямо у её губ, тихий и лишённый всякой надежды на прощение. — Это самое честное чувство, которое осталось в этом Лабиринте. Но не смей сдаваться. Не дай 511-й умереть зря.

Селена сжала пальцы на его воротнике, почти до боли, и из-под закрытых век скатилась одинокая, обжигающая слеза. Она ненавидела его за правду, но ещё больше она ненавидела этот мир, который заставил его сделать такой выбор. В этой тихой комнате, в этой болезненной близости, было очевидно: они связаны не любовью и не долгом, а общим преступлением против самих себя, и единственный способ искупить его — это дойти до конца вместе.

Девушка судорожно разжала пальцы, словно обжёгшись о его кожу, и попыталась набрать в лёгкие побольше воздуха, который казался густым и горячим. Она сделала резкое движение, чтобы отстраниться, разорвать эту удушающую близость, но тело, измотанное тренировками и эмоциональным взрывом, подвело её. Ноги подогнулись. Кайл среагировал мгновенно. Он перехватил её под локоть, когда она пошатнулась, не давая упасть, но и не отпуская. Селена оказалась зажата между его коленями и крепкой хваткой рук, всё ещё пугающе близко к нему. Этот калейдоскоп чувств — ярости, бессилия и странного, болезненного притяжения — лишал её возможности мыслить здраво. Слова мужчины о том, что Система постоянно сталкивает их лбами, заиграли в её голове новыми, по-настоящему жестокими красками.

Это был идеальный замкнутый круг. Система не просто стирала их память, она использовала их чувства как топливо для самой изощрённой пытки. Она давала им найти друг друга лишь для того, чтобы в финале один принёс в жертву другого, множа вину и укрепляя стены Лабиринта. Селена подняла глаза, его лицо было совсем рядом.