Петля

Парни начали расходиться, и R-5, проходя мимо, ободряюще подмигнул ей — мол, опять тебе отдуваться за всех. Как только тяжёлые створки дверей сошлись за последним надзирателем, Кайл стремительно подошёл к девушке. Его маска стального спокойствия рухнула, обнажая живую, пульсирующую тревогу.

— Ты как? — спросил он, мгновенно переходя на шёпот. В этом звуке прорезалось то самое отчаяние, которое он весь день прятал за козырьком фуражки и сухим уставом.

— Это я хотела спросить, — Селена смотрела прямо на него, не отводя взгляда. — Мне показалось, что вы… с тем Высшим, кажется, не ладите.

— Это ещё мягко сказано, — мужчина криво усмехнулся. Его ладонь привычно и нежно скользнула к её лицу, пальцы коснулись скулы. Он жадно всматривался в её сапфировые глаза, ища в них следы ментального вмешательства того Паразита. — Но это не имеет значения. Я горжусь тобой.

Он сделал паузу, и теплота этих слов заставила Селену вздрогнуть. В мире, где её считали лишь эффективным инструментом, признание Кайла весило больше, чем все медали Лабиринта.

— Вырубила козла, — он довольно улыбнулся, и в его рубиновых глазах на миг вспыхнуло торжество хищника, чей партнёр оказался сильнее, чем думали враги.

— Мы оба знаем, что он просто позволил мне это сделать, — девушка улыбнулась ему в ответ, чувствуя, как уходит напряжение вчерашнего дня. — Играл свою роль до конца.

Она замолчала на секунду, а затем, понизив голос ещё немного, добавила, многозначительно взглянув:

— Ты будешь сегодня свободен?

— Да, — он едва заметно кивнул, его большой палец нежно погладил её кожу. — Я напишу тебе вечером, как только закрою отчёты для Секретаря.

В бездушных линзах камер, непрерывно наблюдающих за ними из-под потолка штаба, они выглядели классической парой — влюблёнными, которые ищут любой повод, чтобы уединиться в своём плотном графике. И отчасти это было чистой правдой. Система видела романтическую привязанность, не подозревая, что за этим фасадом скрывается заговор, способный обрушить сами основы Лабиринта.

***

Селена вошла в покои Командира, когда искусственная ночь окончательно накрыла Сектор «R». Её мягкая домашняя одежда и распущенные волосы резко контрастировали с предельной серьёзностью лица. Она несла в себе холодное знание, которое не давало ей дышать с самого момента возвращения из нижних ярусов.

— У нас проблемы? — спросил Кайл, мгновенно считав её состояние. Он стоял посреди комнаты, будто только сбросил мундир, и его бледная кожа в полумраке казалась почти светящейся.

— Вполне может быть… — устало выдохнула она, останавливаясь в паре шагов.

— Тогда подожди… — мягко перебил он. Мужчина подошёл к ней вплотную, и его руки беспрепятственно скользнули по её лицу, пальцами зарываясь в волосы на затылке. Он заключил её в коротком, нежном поцелуе, словно выставляя барьер между ними и всем остальным миром. Отстранившись через несколько секунд, он едва заметно, ехидно улыбнулся, довольный своей маленькой шалостью. — Теперь продолжай.

Селена невольно улыбнулась в ответ, но тревога быстро вернулась.

— Тот Паразит… — вынужденно выдавила она, стараясь говорить чётко. — Он мог почувствовать меня, когда я заблокировала его потоки. Что, если он доложит Хозяйке обо мне?

Мужчина внимательно вглядывался в её сапфировые глаза, ловя малейшую тень сомнения.

— У него есть доказательства? — спросил он уже совершенно серьёзно.

— Нет. Я не использовала поглощение. Только стандартную блокировку потоков.

— Тогда он ничего не скажет, — отрезал Кайл.

— Ты уверен? — девушка искала в его голосе опору.

— Без прямых доказательств в Лабиринте слова не имеют значения, ты же знаешь. Хозяйка не станет обнулять уникальную единицу только на основании подозрений своего агента, который сам провалил внедрение. Это расписка в собственной некомпетентности.

— Да, но это может стать поводом для новых, куда более изощрённых ловушек, — не отступала она.

Мужчина на мгновение задумался, глядя куда-то сквозь неё. Затем он просто притянул её к себе в крепком объятии, уткнувшись подбородком в её макушку. Ему это было необходимо не меньше, чем ей — просто почувствовать её тепло, чтобы восстановить силы после дня, полного лжи и политических игр.

— Мы справимся с этим, Селена, — хрипло прошептал он, поглаживая её по спине.

Руки девушки машинально легли ему на спину, впиваясь в плотную ткань рубашки. Она до боли хотела, чтобы эти объятия могли просто растворить все её тревоги, но реальность Лабиринта была слишком острой, чтобы её можно было игнорировать. Вдруг Селену осенило. Она почувствовала, каким горячим и напряжённым было его тело, как пахло от него озоном штаба и тяжёлым днём. Девушка отстранилась и заглянула ему в глаза.

— Ты… — выдохнула она, и её брови сошлись у переносицы. — Неужели ты только что освободился?

Кайл промолчал, лишь чуть заметно отвёл взгляд, что для него было равносильно признанию.

— Ты даже не переоделся, не отдохнул… и сразу позвал меня? — в её голосе прорезалось искреннее волнение. — Ты ведь сутками не спал из-за этих проверок!

— Просто хотел поскорее с тобой увидеться, — он мягко улыбнулся, и в этой улыбке не было ни капли власти, только безграничная, изматывающая нежность.

— Так не пойдёт, — решительно отрезала она, окончательно высвобождаясь из его рук. — Хватит строить из себя железного Главнокомандующего. Давай, иди в душ. Приведи себя в порядок, и тогда продолжим.

Кайл замер на мгновение, а затем на его лице расплылась та самая ехидная, чисто «его» усмешка, которая всегда выбивала Селену из колеи. Он сделал шаг к ней, вновь сокращая дистанцию и глядя сверху вниз с лукавым блеском в рубиновых глазах.

— Потрёшь мне спинку? — промурлыкал он, склонив голову набок.

Селена почувствовала, как к щекам прилил жар. Даже будучи на грани истощения, он находил силы на свои провокации. Она легонько толкнула его в грудь, пытаясь сохранить серьёзный вид.

— Иди уже, — буркнула она, пряча улыбку. — А я пока… разгребу твои запасы. Если у Высших вообще есть нормальная еда, а не только концентраты.

Кайл тихо рассмеялся — этот звук, редкий и почти непозволительный в стенах Цитадели, заставил Селену окончательно оттаять. Он послушно поднял руки, сдаваясь её напору, и направился к ванной комнате, на ходу расстёгивая рубашку.

Девушка осталась одна в центре его просторных, погружённых в сумерки покоев. Тишина здесь была другой — не давящей, как в коридорах «R-8», а обволакивающей. Она подошла к небольшому кухонному модулю. У Высших действительно был доступ к вещам, о которых в нижних ярусах слагали легенды: натуральные растительные экстракты, терпкий чай и даже настоящие зёрна кофе. Пока шум воды заглушал мысли, Селена медленно перебирала контейнеры, стараясь сосредоточиться на чём-то простом и мирном. Она выбрала два высоких бокала и приготовила напиток из ягодного концентрата, который пах летом — чем-то, чего в Лабиринте никогда не существовало, но о чём плакала её генетическая память.

Стоя у кухонного модуля и вдыхая ягодный аромат напитка, Селена пыталась унять дрожь в пальцах. Вскоре шум воды в душе стих, сменившись мягким шелестом открывшейся двери.

— Пахнет... непривычно, — произнёс Кайл, подходя ближе. Его голос стал мягче, лишившись всякой официальной стали.

— Решила, что после нижних ярусов нам обоим нужно что-то, что не напоминает о железе и озоне, — она обернулась, чтобы протянуть бокал. И застыла.

Мужчина стоял в паре шагов, небрежно перебросив полотенце через плечо. На нём были только свободные домашние брюки, низко сидящие на бёдрах. Девушка впервые видела его вот так — без брони, без мундира, без защитных слоёв чёрной ткани. Его торс, бледный и поджарый, казался высеченным из слоновой кости, а рельефные мышцы перекатывались под кожей при каждом движении. Тёмные линии татуировок, которые она раньше видела только на предплечьях, уходили выше, причудливо оплетая ключицы и исчезая где-то на спине. Она засмотрелась на секунду дольше, чем позволяли любые правила приличия, и Кайл, конечно же, это заметил. На его губах заиграла та самая торжествующая усмешка, которая всегда означала, что он перехватил инициативу.

— М-4, ты проводишь визуальный осмотр или пытаешься найти в моём коде критическую ошибку? — промурлыкал он, медленно сокращая дистанцию.

Селена вспыхнула, чувствуя, как жар предательски приливает к щекам. Она попыталась отвернуться, но Кайл уже был слишком близко. Одним плавным движением он прижал её к столешнице, расставив руки по обе стороны от неё и полностью отрезая пути к отступлению. Девушка вздрогнула, её пальцы судорожно впились в прохладное стекло бокала, который она всё ещё держала в руках перед собой. Расстояние между ними сократилось до опасного минимума: она кожей чувствовала исходящее от него живое тепло и свежий аромат воды.

— Так ты ведь этого и добивался, да? — Селена заставила себя поднять взгляд и неловко улыбнулась, пытаясь скрыть за иронией бешено колотящееся сердце. — Хотел застать меня врасплох… Поздравляю. Тебе удалось.

— И как тебе? — мужчина не скрывал своего триумфа. Он явно наслаждался её замешательством, глядя на неё сверху вниз с тем самым нескрываемым лукавством, которое позволял себе только наедине с ней.

Его взгляд медленно скользнул по её лицу, задерживаясь на губах, а затем он осторожно забрал бокал из её застывших пальцев и отставил в сторону. Но отстраняться не спешил. Напротив, мужчина наклонился к самому её уху, обжигая чувствительную кожу влажным теплом после душа.

— Можешь коснуться, если хочешь, — прошептал он, и Селена почувствовала, как его дыхание буквально опалило ей кожу, заставляя мелкие мурашки рассыпаться по плечам. — Я разрешаю. Сегодня регламент… временно приостановлен.

Селена затаила дыхание. Его слова, такие простые и в то же время невероятно дерзкие, повисли в воздухе. Она видела каждую линию его татуировок, каждую каплю воды, не успевшую высохнуть на груди. Искушение было почти осязаемым. Она медленно подняла руку, всё ещё колеблясь, и кончики её угольно-чёрных пальцев зависли в миллиметре от его бледной кожи.

— Ты играешь с огнём, Командир, — тихо выдохнула она, наконец решившись и коснувшись его ключицы.

Кайл лишь тише рассмеялся, подаваясь навстречу её касанию. Его руки переместились с поверхности стола на её талию, медленно и властно притягивая девушку к себе. Теперь между ними не осталось даже миллиметра воздуха. Она чувствовала рельеф его мышц каждой клеточкой своего тела, и это ощущение было мощнее любого ментального резонанса.

— Я готов рискнуть, — прошептал он, зарываясь пальцами в её волосы.

Он приподнял её голову, заставляя снова встретиться взглядами. В его рубиновых глазах больше не было ехидства — только пугающая, обезоруживающая честность. Кайл наклонился и поцеловал её — на этот раз глубоко и томительно, забирая последние крохи её воли и сомнений. Селена подалась навстречу, прижимаясь ладонями к его обнажённой груди, чувствуя под тонкой кожей бешеный ритм его сердца. Одной рукой она потянула полотенце с его плеча, позволяя ему соскользнуть на стол, и её пальцы жадно заскользили выше — по крепким плечам, к шее, зарываясь в ещё влажные волосы на затылке.

Мужчина плавно отстранился, смакуя этот момент. Он видел, как она тянется к нему, как сапфировый блеск её глаз застилает мягкая дымка доверия, и это осознание согревало его истерзанную вечностью душу лучше любого ментального стабилизатора.

— Ну вот... — улыбнулся он, и в этой улыбке смешались нежность и затаённое торжество. — Ещё один барьер преодолён.

Он мягко высвободился из её объятий и сделал пару шагов в сторону, к оставленному на столешнице бокалу. Взяв его, Кайл сделал неторопливый глоток, не сводя с Селены глаз. Его взгляд, теперь открытый и жадный, медленно скользил по её фигуре — от волос до босых ног. Он осматривал её так, словно видел впервые, запоминая каждую чёрточку её кожи в мягком свете ламп. Девушка осталась стоять у стола, чувствуя себя странно беззащитной без его рук, но тепло его присутствия всё ещё окутывало её коконом.

— Ты смотришь на меня так, будто проводишь полную инспекцию юнита, — негромко произнесла она, пытаясь вернуть себе хотя бы тень прежней ироничности.

— Я смотрю на тебя, как на женщину, которая только что добровольно вошла в клетку к зверю, — Кайл поставил бокал и снова начал сокращать расстояние. — И я не уверен, кто из нас двоих сейчас в большей опасности.

Он остановился напротив неё, и его рука легла ей на талию, притягивая ближе к панорамному окну, за которым безмолвно вращались огни Сектора «R».

— Завтра Лабиринт снова заставит нас быть теми, кем мы не являемся, — прошептал он, глядя куда-то вперёд. — Но сегодня... сегодня у нас есть эта тишина.

Они стояли так какое-то время, всматриваясь в мерцающую даль, словно пытаясь разглядеть там, за горизонтом событий, дверь, которая наконец-то откроется. Но мужчина вдруг резко, порывисто нарушил этот меланхоличный покой. Он подхватил Селену на руки — легко, будто она была соткана из самого этого ментального воздуха, — и направился в глубь каюты, к широкой платформе для отдыха. Заливистый, искренний смех девушки разрезал стерильную тишину покоев, отражаясь от гладких стен. В этом смехе не было ни страха, ни субординации — только чистая, детская радость, за которую в этом мире могли обнулить.

Она крепко обхватила его за шею, зарываясь носом в изгиб плеча и жадно вдыхая запах его кожи, пахнущей озоном и недавним душем. В этот миг ей было абсолютно всё равно, сколько итераций осталось в пепле прошлого и сколько ещё кругов ада им уготовила Система. Все цифры, серийные номера и холодные расчёты отступили перед оглушительным фактом: прямо сейчас его сердце билось в унисон с её собственным, и этот ритм был единственной настоящей истиной во всём Лабиринте. Кайл бережно опустил её на мягкую поверхность, но не отстранился, нависая сверху и удерживая её взгляд своими горящими глазами.

— Ты — моя единственная реальность, Селена, — выдохнул он прежде, чем окончательно стереть остатки дистанции между ними.

Они снова слились в поцелуе, жадно ощущая друг друга, пытаясь раствориться в этом моменте, но внезапно что-то пошло не так. Девушка вздрогнула. Знакомый «шум», который раньше был лишь фоновыми помехами, вдруг превратился в отчётливый гул. Перед глазами, перекрывая реальность каюты, вспыхнули рваные обрывки видений: залитая мягким светом комната, шелест ткани, прикосновение — и снова Кайл, но какой-то другой, без своей ледяной брони надзирателя. Эта картина отозвалась в груди такой щемящей, невыносимой болью, что у Селены перехватило дыхание.

— В чём дело? — спросил мужчина, мгновенно почувствовав, как она внутренне отстранилась, став чужой и холодной в его руках.

Девушка открыла глаза и виновато взглянула на него. Момент был разрушен, и тишина в комнате стала тяжёлой.

— Мои прошлые итерации говорили тебе что-нибудь о видениях? — осторожно спросила она, стараясь унять дрожь в голосе.

Кайл медленно отстранился и сел на край кровати рядом с ней. Его лицо осунулось, ехидство исчезло, уступив место мрачной решимости. Он понял: скрывать это дальше невозможно.

— Ты их наконец увидела? — негромко спросил он.

— Что это? — лицо Селены стало предельно серьёзным. — Это не просто системный сбой. Я чувствую это... здесь. — Она прижала ладонь к сердцу.

Он долго колебался, подбирая слова, словно каждое из них могло разрушить хрупкий мир, который они построили за эту ночь.

— Это воспоминания... — наконец выдохнул он.

— Чьи? — нахмурилась она.

— Наши.

Недоумение на лице девушки сменилось тревогой. Она подалась вперёд, вглядываясь в его рубиновые глаза.

— Объясни... я не понимаю.

— Помнишь, я говорил тебе про наши серийные номера? — Кайл заговорил тише, и его голос вибрировал от скрытого напряжения.

— Да. 10:23. Мы чувствуем друг друга из-за общего резонанса. Это время, когда мы попали в Лабиринт.

— Ты никогда не задумывалась, почему мы попали сюда одновременно? — спросил он, и этот вопрос повис в воздухе как приговор.

Воцарилась оглушительная тишина. В голове девушки лихорадочно вспыхивали догадки, пазлы из «шума» начали складываться в одну пугающую картину.

— Разве одновременно? — прошептала она, и её голос дрогнул. — Просто... совпало время в разных Секторах...

— Нет, Селена. Именно одновременно. В одну и ту же секунду.

Девушка застыла, боясь принять ту жестокую правду, которая уже стояла на пороге её сознания. Она смотрела на его бледное лицо, на его татуировки, борясь с осознанием, что Лабиринт — это не начало их истории.

— Мы попали сюда вместе... — осторожно продолжал мужчина, накрывая её руку своей холодной ладонью. — Потому что уснули тоже вместе... там, в реальности.

Селена застыла, и само дыхание, казалось, превратилось в ледяной кристалл, застрявший в лёгких. Слово «реальность» ударило по сознанию мощнее и болезненнее, чем любой ментальный разряд в изоляторе нижних ярусов. В ту же секунду перед глазами поплыли болезненные воспоминания: тот самый момент, когда её, словно в воронку, затянуло в Лабиринт. Когда осознанный, хрупкий сон внезапно обернулся бесконечным, цикличным кошмаром.

— Уснули... вместе? — прошептала она, и её сапфировые глаза расширились от накатившего ужаса осознания. В этом взгляде была пустота бездны.

Кайл сжал её ладонь так крепко, что кожа теперь казалась ещё более мертвенно-бледной. В его рубиновом взоре, обычно холодном и властном, сейчас плескалась вековая, невыносимая горечь человека, который слишком долго нёс это знание в одиночку.

— 10:23 — это момент, когда Система захватила наши сознания, — его голос надломился, теряя привычную сталь. — Мы стали беспрецедентным случаем для Лабиринта: идеально синхронизированные, близкие. Ему не нужно было ломать нас по отдельности. Он заглотил нас целиком, превратив нашу связь, нашу близость в бесконечный, неисчерпаемый источник энергии для своих нужд.

Девушка непроизвольно отшатнулась, чувствуя, как поверхность кровати становится зыбкой, а весь мир вокруг начинает качаться, точно декорация.

— Но почему я ничего не помню? Почему ты... — она осеклась, глядя на его татуировки, которые в этом новом свете казались шрамами от невидимых цепей. — И ты всё это время просто молчал?

— Я ждал, когда ты снова начнёшь вспоминать... — лицо Кайла исказилось, выдавая глубокое смятение. Он смотрел на неё с мольбой, которую никогда не позволил бы себе в иерархии надзирателей.

В комнате стало невыносимо тесно, стены будто начали сжиматься. Теперь всё вставало на свои места. Её необъяснимая, жгучая жажда покинуть Лабиринт, её вечные поиски «пустот» — всё это было не просто рвением к абстрактной свободе. Это было подсознательное, отчаянное рвение назад, в те благословенные 10:22, когда мир был осязаемым, тёплым, и, принадлежащим только им двоим.

— Как ты узнал об этом? — спросила она тише, боясь, что даже стены комнаты могут содрогнуться от этой правды. — Просто… вспомнил?

— Почти… — Кайл осторожно сократил оставшееся между ними расстояние, обнимая её так бережно, словно она была единственной хрупкой вещью в этом мире из бетона и кода. — Проблема в том, что эти воспоминания разблокируются только у тех наших итераций, которые сближаются. Мы пришли к такому выводу с 678-й, когда сопоставляли факты.

Руки Селены крупно задрожали. Она вцепилась в его плечи, полностью осознавая теперь, почему их так неумолимо тянуло друг к другу сквозь бесконечные обнуления, разные титулы и километры чужих Секторов. Это не было программным багом или удачным стечением обстоятельств. Это была инерция их настоящих чувств, которая оказалась сильнее любых алгоритмов Лабиринта.

— 678-я… — прошептала она, пытаясь представить ту себя, которая тоже стояла в этих объятиях и осознавала то же самое. — Значит, вот в чём дело... Система не может стереть нас полностью, поэтому стирает декорации.

— Именно, — мужчина прижался лбом к её лбу, и его рубиновые глаза на мгновение закрылись. — Лабиринт может менять наши Сектора, кожу, должности, но он не может изменить тот факт, что мы уснули в одной комнате, держась за руки. Этот резонанс — наш единственный путь домой. Но он же — наша самая большая уязвимость. Хозяйка знает это. И пытается сделать нас эффективными винтиками не только порознь, но и вместе, превращая нашу привязанность в ещё один рычаг управления.

Девушка глубоко, прерывисто вздохнула. Впервые за всю эту итерацию ей было так невыносимо, почти физически плохо. Вся та боль, через которую она прошла, прогрызая себе путь по карьерной лестнице надзирателей, все шрамы и унижения прошлого — всё это казалось ничтожной пылью по сравнению с тем, что сейчас разрывало её изнутри. Огромная, неподъёмная правда придавила её к земле. Она крепко вжималась в Кайла, отчаянно боясь вновь сорваться в ту бездну обнуления, где его не будет рядом, где она снова станет чистым листом.

Он осторожно опустил её на кровать, не размыкая объятий, и притянул к себе, укрывая своим телом от холодного света индикаторов. Крупные, горячие слёзы скатывались по щекам Селены; у неё больше не было сил держать их внутри, как не было сил и бороться с нахлынувшим осознанием. Мужчина больше ничего не говорил. В этой оглушительной тишине слова были бессильны. Он просто молчал, прижимая её к себе каждой клеткой тела, каждую секунду напоминая о своём присутствии, о том, что он здесь, живой и настоящий. Его руки, обычно такие жёсткие на службе, сейчас были самой надёжной опорой в рушащемся мире. Он не собирался покидать её — ни в этом сне, ни в той реальности, что ждала их за порогом 10:23. Эта ночь стала для них тяжёлой, убаюкивающей от горькой беспомощности и одновременно дарящей странное исцеление. Кайл медленно, мерно поглаживал её волосы, перебирая пряди, пока дыхание Селены наконец не выровнялось, и она не уснула, полностью истощённая правдой, которую теперь им предстояло нести вдвоём.

***

Утро в покоях Высшего казалось серым и вязким, словно сам воздух пропитался тяжестью их ночного откровения. Селена с трудом разлепила веки, чувствуя во всём теле свинцовую усталость — не физическую, а ту самую, ментальную, которая наступает, когда рушится привычная картина мира. Кайл уже сидел на краю кровати, наблюдая за ней. Его взгляд был мягким, но в глубине рубиновых глаз застыла тревога.

— Может, возьмёшь выходной? — спросил он тихо, почти умоляюще. — Я могу оформить это, как период адаптации после инцидента в «R-8». Никто не задаст вопросов.

Селена медленно села, потирая виски. Каждое слово давалось с трудом, но разум уже начал выстраивать защитные барьеры.

— Нет... — выдохнула она. — Ты сам не спал несколько дней из-за этих проверок и Секретаря. Я справлюсь. Работа сейчас — единственное, что не даст мне окончательно сойти с ума.

Ей было невыносимо грустно, внутри всё ещё ныла та самая рана от осознания их общей «человечности», но оставаться наедине с этими мыслями в четырёх стенах каюты было бы ещё страшнее. Лабиринт требовал действий, и она готова была дать их ему. Она встала, быстро умылась ледяной водой, стараясь смыть остатки ночных слёз, и начала собираться. Ей нужно было проскользнуть в свою каюту, переодеться в мундир и явиться на развод с безупречным лицом. Кайл подошёл к ней бесшумно. Его руки сомкнулись на её талии в прощальном, нежном объятии, и он прижал губы к её макушке. Девушка закрыла глаза, на мгновение позволяя себе просто почувствовать его тепло. Она была бесконечно благодарна ему за то, что он не пытается её «лечить» или опекать сверх меры. Он просто был рядом, проживая эту боль вместе с ней, итерация за итерацией.

— Увидимся в штабе, М-4, — негромко произнёс он, отпуская её.

— До связи, Командир, — отозвалась она, уже надевая маску холодного профессионализма.

Выйдя в пустой коридор, Селена глубоко вдохнула озонированный воздух. Теперь, когда она знала об их прошлом, отступать было нельзя.

Утро в Секторе «R» началось с привычного гула голосов в столовой. Селена вошла туда, стараясь чеканить шаг, хотя внутри всё ещё вибрировало эхо ночного признания Кайла. Запах синтетического кофе и шум сотен подносов обычно раздражали её, но сегодня это была необходимая заземляющая реальность. Напарники уже были в сборе. Все с жаром обсуждали вчерашнюю проверку, перебрасываясь шутками.

— Как наш Командир спустил этого Секретаря с небес на землю, а? — хохотнул R-5, пододвигая Селене порцию протеина. — Тот чуть сквозь пол не провалился от злости!

Девушка невольно улыбнулась. Эти нехитрые подначки и привычный задор парней стали для неё настоящей отдушиной. Глядя на них, она на мгновение забыла о недавних потрясениях. Работа и тренировка — вот что было лучшим лекарством от бездны, развёрзшейся в её голове.

Тренировка в зале «Резонанса» прошла на пределе. Селена работала на износ, выплёскивая всё накопившееся напряжение в спарринге. Она отбивала тяжёлые атаки Буйвола, выставляя сапфировые щиты и уворачиваясь от захватов с грацией, которая пугала даже её саму. Физическая нагрузка принесла долгожданное облегчение — мысли о реальности затихли, уступив место инстинктам бойца. Но стоило им закончить и вытереть пот со лба, как сверху, с гостевых трибун, раздался заливистый, издевательский хохот. Девушка замерла, и её сердце пропустило удар.