Петля

Буйвол отвесил напарнику подзатыльник, отчего тот едва не уткнулся носом в кашу.

— Заткнись, Пятый. Дай человеку поесть перед сменой.

Селена не выдержала и хихикнула. Вот она — её единственная отдушина в этой стерильной клетке. Она мельком взглянула на М-10, но тот сосредоточенно изучал свой паёк, не поднимая глаз. Казалось, он окончательно оставил попытки вмешиваться в её жизнь, и это приносило долгожданное облегчение. Они закончили завтрак и уже собирались идти переодеваться на плановую тренировку, когда наручные терминалы всего отряда синхронно выдали резкий, тревожный сигнал. Вызов в штаб. Срочно.

В главном холле было непривычно многолюдно. Десятки групп выстроились в идеальные шеренги, создавая живой коридор из чёрной брони и холодного блеска отличительных значков. Когда тяжёлые двери распахнулись, зал мгновенно замер по стойке «смирно». Воздух будто наэлектризовался. Р-1 вошёл, чеканя шаг. Его лицо было бледнее обычного, а рубиновые глаза светились жёстким, почти осязаемым пламенем.

— Всем внимание! — его голос гремел, отражаясь от высоких сводов, и в этом звуке не осталось ни капли ночной нежности.

«Случилось что-то серьёзное?» — промелькнуло в мыслях девушки.

— Сектор «R» был выбран для внеочередной проверки нижних ярусов. Все группы мобилизованы. Сопровождение Представителя по каждому Измерению и поддержание абсолютного порядка — наш главный приоритет.

Селена почувствовала, как по спине пробежал холод. Нижние ярусы... Место, где реальность Лабиринта была самой грубой, где обитали и работали тысячи пленных. Она так давно не спускалась туда, что почти стёрла из памяти время, когда сама была лишь безликим номером в толпе «доноров» энергии. Странное осознание ударило её под дых: она никогда не была внизу именно здесь, в Секторе «R». Кайл выцепил её, когда она проходила стажировку в Секторе «N», и сразу сделал своей протеже, фактически вырвав из грязи нижних уровней. Она знала блеск Цитадели, знала элитный «Резонанс», но понятия не имела, какая жизнь бурлит под их ногами. Что именно они там ищут? И кто этот «Представитель», ради которого подняли весь Сектор?

Девушка поймала на себе мимолётный, тяжёлый взгляд Кайла. Он длился меньше секунды, но в нём она прочла чёткое предупреждение. Эта «проверка» была не просто бюрократией — Система начала прощупывать почву там, где сложнее всего контролировать аномалии.

— Представитель прибудет послезавтра. Проверка будет проходить с первого до последнего Измерения, — продолжал Командир, и его голос резал воздух, как стальной клинок. — У вас есть полчаса на подготовку, после чего каждая группа займёт закреплённую за ней зону.

Он сделал паузу, давая словам осесть в напряжённой тишине зала. Селена видела, как по рядам элитных бойцов пробежала волна едва сдерживаемого ропота.

— Понимаю ваше недовольство. Элитным активным единицам придётся работать бок о бок с обычными надзирателями? Всё верно! — Главнокомандующий внезапно шагнул вперёд, и его аура вспыхнула холодным, яростным гневом. — Чтобы каждый из вас помнил, куда можно легко вернуться, если вы вдруг забыли, что это возможно!

Эти слова ударили по нервам собравшихся сильнее, чем любая физическая атака. В Лабиринте это была высшая форма угрозы: одно обнуление, один системный сбой — и ты снова «крыса», которую топчут те, кто ещё вчера отдавал тебе честь. Перед глазами Селены на мгновение вспыхнули обрывки воспоминаний: серые коридоры, вкус крови во рту и избиения, которые она пережила, будучи обычной пленной.

— Будете находиться там в качестве боевой поддержки, — жёстко продолжал Р-1. — Следить за работой местных надзирателей и устранять любые проблемы. Никакого боевого обмундирования. Вы идёте туда не с проломами в пространстве сражаться, а предоставлять услуги «лакеев» для Представителя. А теперь — разойтись!

— Так точно! — слаженно, как единый механизм, прогремел ответ десяток глоток.

Когда шеренги начали распадаться, девушка почувствовала на себе быстрый, почти неуловимый взгляд Кайла. В нём не было сочувствия — только предупреждение. Нижние ярусы Сектора «R» были тёмным пятном на карте её новой жизни. Ей предстояло спуститься в подвалы нынешнего дома, где правила игры были куда более первобытными и жестокими, чем в сверкающих залах Цитадели.

— Полчаса, — прошептал R-5, потирая затылок и стараясь скрыть дрожь в руках. — Лакеи... Он серьёзно? Буйвол, ты в костюме лакея будешь выглядеть, как скала в фартуке.

Но Селене было не до шуток. Она понимала: эта проверка — не просто прихоть. Это начало большой зачистки, и её роль в этом спуске в «ад» могла стать решающей.

— Эй, R-5, — обратилась она к напарнику, когда они сворачивали в жилой коридор. — Какая здесь жизнь в нижних ярусах?

Вопрос прозвучал непривычно серьёзно. Серийный номер R-5-09:11 — был клеймом, напоминавшим, что он выходец именно из тех глубин, куда им предстояло спуститься. Парень вмиг утратил свой задор. Его лицо осунулось, а взгляд стал колючим и холодным.

— Тебе не понравится... — сухо отрезал он, не оборачиваясь.

Группа разошлась по каютам. Подготовка требовала педантичности: внизу ты не просто боец, ты — символ власти Системы. Селена методично приводила себя в порядок. Отполированные до блеска тяжёлые берцы, идеально отутюженный чёрный мундир, серебряные знаки отличия, фуражка с жёстким козырьком и ослепительно белые перчатки. Всматриваясь в своё отражение, девушка кожей чувствовала, как возвращается забытый навык — «держать лицо». Там, внизу, ты должен внушать священный ужас. Каждая складка на твоей одежде должна говорить пленному, что он — ничто.

Странно. Её жизнь в «Резонансе» каждый день балансировала на грани смерти, она заглядывала в разломы пространства, но именно сейчас, перед спуском на жилые уровни, её руки едва заметно дрожали. Угроза Кайла достигла цели. Всех их, какими бы элитными они ни были, объединял один первобытный страх: снова стать частью той серой массы, которую они сегодня идут инспектировать.

Лифт мягко дрогнул, начиная долгое падение вглубь пространства и времени.

— Сектор «R-8», — читала Селена вслух с планшета, пока цифры этажей на табло стремительно менялись. — Профиль: переработка тяжёлого ментального конденсата. Контингент: три тысячи единиц. Уровень смертности в пределах нормы, но зафиксированы частые случаи «затухания» — когда пленные перестают вырабатывать ресурс из-за истощения воли.

— Затухание, — Буйвол мрачно хмыкнул, поправляя белую перчатку на огромном кулаке. — Значит, будем работать «пастухами». Поднимать тех, кто решил, что с них хватит.

R-5 стоял молча, глядя в закрытые двери лифта. Его челюсти были плотно сжаты.

Реальность внутренней жизни Лабиринта была куда уродливее, чем официальные отчёты. Обычные пленные, запертые в своих сотах, видели лишь верхушку айсберга — надзирателей, которые каждое утро лупили их за малейшее неповиновение. Но эти «пастухи», вымещавшие злобу на тех, кто был ещё слабее, на самом деле находились в самом низу зубастой иерархии. Их всех объединяла угольная кожа — метка принадлежности к исполнительному слою, — но знаки отличия кричали о пропасти страданий и полномочий.

Когда двери лифта полностью разошлись, аура группы «Резонанс» буквально ударила по пространству «R-8». Селена чувствовала, как их коллективное ментальное поле, закалённое в зачистках, заставило местный персонал инстинктивно вжать головы в плечи. Они могли раздавить любого здесь по щелчку пальцев. Само присутствие элиты на нижних ярусах не давало покоя никому: от начальника блока до последнего уборщика. Местные надзиратели теперь должны были ходить перед ними по струнке, гадая, каким окажется следующий каприз этих «богов» с серебряными вставками.

Селена сделала несколько шагов по серому коридору, и каждый из них гулко отдались в её памяти. Она вспоминала, как сама когда-то слизывала пыль, как замирала, превращаясь в живую подставку для ног, лишь бы не получить разряд в основание черепа. Её путь по этой кровавой карьерной лестнице был стремительным только потому, что она из кожи вон лезла, стараясь быть идеальным исполнителем. Но вокруг были те, кто застрял в этой иерархии на десятилетия, превратившись в озлобленных теней без единого шанса на просвет. И этот Сектор не был исключением.

— Смирно! — взревел щуплый надзиратель, встречавший их на перроне. Его голос сорвался на визг.

Десяток надзирателей мгновенно застыл, вытянувшись в струнку. В воздухе повис запах первобытного страха.

— Группа «Резонанс», Сектор «R-8» в вашем распоряжении! — отрапортовал он, не смея поднять глаз. — Мы… мы не ожидали проверки так рано.

— Мы здесь не для ожиданий, — холодно произнёс М-10, поправляя фуражку. Его голос в этой тесной бетонной коробке прозвучал, как приговор.

Селена видела, как пальцы R-5 сжимали рукоять шокера на поясе. Для него этот поход был возвращением в личный ад. Устав в нижних ярусах был не просто сводом правил — он был единственным законом, удерживающим хаос. Здесь действовало незыблемое право сильного: нижестоящий не имел права не то что заговорить, но даже поднять взгляд без прямого приказа. Девушка медленно прошла вдоль шеренги местных надзирателей, застывших в струнку. Её шаги, чёткие и размеренные, выбивали сухую дробь по бетонному полу. Она двигалась неспешно, задерживаясь перед каждым, прошивая их насквозь холодным сапфировым взглядом. Её белые перчатки казались ослепительными в этом тусклом мареве. Она проверяла всё: идеальный наклон фуражки, чистоту шевронов, отсутствие малейшей складки на мундире. Вид надзирателя любого ранга должен был быть безупречным, как выверенный программный код. Любая небрежность здесь, внизу, могла быть расценена Представителем, как признак слабости всего Сектора «R», а значит — стать ударом по репутации Кайла. У них были всего сутки, чтобы вычистить этот «подвал» до блеска.

— Разделимся, — спокойно произнесла она, обращаясь к своим напарникам.

Группа ответила коротким, синхронным кивком. Им не нужны были лишние подтверждения или уточнения — бесчисленные совместные зачистки научили их понимать друг друга с полуслова. Это была база их выживания. Однако среди местных пролетел невидимый ток удивления. Глядя на группу, они инстинктивно ожидали инициативы от Буйвола — его животноподобная фигура и пугающая мощь казались им естественным воплощением власти. То, что командовала хрупкая на вид девушка, не вписывалось в их примитивные представления о силе. Но стоило Селене бросить на них один ледяной, властный взгляд, как всякое сомнение в шеренгах испарилось, сменившись ещё более глубоким, трепетным ужасом.

— М-10, ты берёшь на себя жилые блоки и проверку санитарных норм. R-5 и Буйвол — инспекция рабочих цехов и калибровка оборудования. Я пройдусь по архивам местной администрации и проверю «затухающих». Через четыре часа — отчёт по закрытому каналу.

Напарники коротко кивнули, и этот синхронный жест поставил точку в обсуждении. Местные надзиратели тут же засуетились, как потревоженные насекомые; такая чёткая, почти военная последовательность действий выбила их из привычного ритма ленивого самодурства. Ответственные за блоки разделились, послушно следуя за «богами», которые разошлись в разные стороны, увлекая за собой перепуганных надсмотрщиков. Распределение обязанностей было безупречным. Селена знала сильные стороны каждого: аналитический ум М-10 идеально подходил для выявления скрытых нарушений в быту, а техническая хватка R-5 и физическое давление Буйвола гарантировали, что в цехах не останется ни одного несмазанного винтика или строптивого пленного. Доверие было абсолютным — база, на которой строилась их выживаемость в самых гиблых миссиях. Разделившись, они не просто экономили время, они давали друг другу возможность сосредоточиться на деталях, не оборачиваясь назад.

Селена направилась в сторону административного крыла. Её шаги по выбитому бетону звучали сухо и властно. Сопровождающий её Старший смотритель едва поспевал следом, то и дело вытирая вспотевший лоб рукавом, боясь нарушить тишину.

— Сюда, Госпожа… Архив личных дел в конце этого коридора, — пролепетал он, дрожащими пальцами активируя замок массивной двери.

Внутри пахло застоявшейся пылью. Ряды серверов и ящиков с физическими носителями — редкость для верхних ярусов, но норма для низов — уходили в полумрак. Селена прошла к Центральному терминалу и, не снимая белых перчаток, коснулась сенсора. Она методично проверила показатели серверов: цифры в реальном времени должны были зеркально отражать отчёты, поданные в штаб. Малейшее расхождение — и полетит голова начальника архива. Но всё было чисто, по крайней мере, на бумаге.

— Теперь «затухающие», — холодно произнесла она, выпрямляясь. — Проводите меня в изолятор.

Сопровождающий заметно ссутулился, будто пытаясь стать невидимым, но послушно засеменил вглубь административного блока. Двери изолятора разошлись с тяжёлым вздохом пневматики. Внутри пахло не смертью, а пустотой. Это был отсек с низким потолком, заставленный капсулами жизнеобеспечения. В каждой из них, окутанный мерцающим голубоватым раствором, неподвижно лежал человек. Система пыталась искусственно поддерживать в них искру жизни, подавая слабые электрические импульсы прямо в нервные узлы — имитацию воли, желание дышать, которое сами пленные давно утратили.

Селена медленно пошла вдоль рядов, её белые перчатки скользили по холодному пластику капсул. Она не просто смотрела — она «слушала» пространство своим ментальным чутьём. Для обычного надзирателя здесь было тихо, но для неё изолятор гудел от остаточного эха сломленных душ.

— Этот юнит, — смотритель указал на одну из капсул. — В затухании уже неделю. Реакция на внешние стимулы 0,3%. Мы увеличили дозу стимуляторов, но… разум просто свернулся.

Девушка остановилась. Её взгляд замер на лице пленного — измождённом, с запавшими глазами, которые даже во сне не находили покоя. Она прикоснулась ладонью к панели управления, и в ту же секунду её контур отозвался коротким, болезненным импульсом. В глубине кода этого «бракованного» юнита она почувствовала знакомую структуру. Это не было обычное истощение. Это было намеренное, ювелирное вмешательство. «Они не затухают сами, — пронеслось у неё в голове. — Их выпивают. И делают это здесь, в нижних ярусах». Селена обернулась к смотрителю, и её сапфировые глаза вспыхнули так ярко, что тот невольно отшатнулся, нарушив устав и подняв на неё испуганный взгляд.

Осознание прострелило разум, заставив девушку на мгновение замереть. Она слишком хорошо знала этот «почерк». У неё самой была похожая способность — тёмная, запретная грань её дара, о которой не догадывалась Система. Только Кайл знал, что она способна поглощать чужое ментальное здоровье, превращая волю жертвы в собственную силу. Но здесь, в сыром полумраке «R-8», кто-то действовал с пугающей регулярностью. В нижних ярусах затесался талантливый Архитектор, способный перекраивать чужое сознание под покровом официального «затухания». Все, кто попал в Лабиринт, по своей сути были ментальными проводниками, но уровень осознанности у всех разный. И здесь, среди отбросов и «брака», кто-то нашёл способ превратить пленных в личную кормушку. Селена медленно сократила расстояние до смотрителя. Тот сжался, понимая, что нарушил устав, подняв на неё глаза, но ужас перед её полыхающим взором был сильнее дисциплины.

— Скажи мне, — её голос упал до ледяного шёпота, вибрирующего от скрытой угрозы, — как давно участились случаи «затухания» в этом Измерении? И кто из персонала имеет беспрепятственный доступ к капсулам?

— Госпожа... мы... мы следуем протоколу, — смотритель сглотнул, его кадык судорожно дёрнулся. — Доступ только у дежурных медиков и старшего техника яруса. Но показатели... они всегда в норме! Система не фиксирует вмешательства!

— Система фиксирует то, что ей позволяют видеть, — отрезала она.

Девушка снова повернулась к капсуле. Если этот «хищник» — надзиратель, он опасно самонадеян. Если же это пленный, сумевший скрыть свой дар от сканеров, то он — потенциальный ключ или смертельная угроза. В голове Селены пазл начал складываться с пугающей быстротой. Визит Представителя, внезапная проверка, зачистка нижних ярусов... Что, если Система уже почуяла этого Архитектора и послала их группу, чтобы выжечь заразу, не называя вещей своими именами? Нужно было выяснить, кто он, и, каковы его истинные цели прежде, чем в Сектор прибудет проверка. Если это новичок, случайно открывший в себе дар поглощения, он был смертельно опасен именно в своей неопытности. «Работа» в изоляторе была грубой, с тяжёлыми ментальными шрамами — хищник не умел заметать следы, он просто вырывал куски сознания, оставляя за собой пустые оболочки. Селена понимала: этот некто мог вершить свои дела и вне стен медицинского блока. В густонаселённых бараках, в шумных цехах переработки — везде, где толпа или уединение скрывала единичный всплеск боли.

— Подготовьте полный список перемещений персонала и пленных за последние три квартала, — холодно бросила она смотрителю, не сводя глаз с измождённого лица в капсуле. — И соберите отчёт по всем случаям внезапной агрессии в жилых блоках. Мне нужно видеть общую картину стабильности.

Ей нужно было лично обойти весь Сектор «R-8». Только так, полагаясь на своё уникальное чутьё, она могла распознать «вампира» в толпе. Но действовать открыто было нельзя. Малейший намёк на то, что она ищет кого-то конкретного, мог спугнуть добычу или,что ещё хуже, привлечь внимание Системы к её собственной осведомлённости о таких способностях. Нужно было работать строго в рамках легенды: она — элитный проверяющий, чувствительный к ментальной среде пространства. Любая зацепка должна была выглядеть, как случайная находка при плановом осмотре.

— Я начну обход с третьего уровня содержания, — произнесла она, поправляя белую перчатку. — Сопровождение не требуется. Я должна чувствовать чистый фон Сектора, а ваш страх только создаёт помехи.

Смотритель облегчённо, но подозрительно кивнул. Селена вышла из изолятора, и тяжёлые двери за её спиной сомкнулись. Теперь у неё было несколько часов, чтобы раствориться в коридорах «R-8». Она шла по нижним ярусам, едва касаясь пальцами стен. Металл вибрировал от тысяч чужих жизней, но где-то среди этого гула должна была быть «чёрная дыра» — точка, где энергия не текла, а исчезала. Селена сосредоточилась на своём 10:23, настраивая его, как радар, на поиск того самого грубого, рваного следа, который она только что видела в изоляторе.

Девушка двигалась по ярусам «R-8» подобно бесшумному сканеру. Её шаги в тяжёлых, отполированных берцах выбивали ровный ритм, который в узких коридорах звучал как обратный отсчёт. Уровень за уровнем она погружалась в вязкую атмосферу «низов», вглядываясь в каждое лицо — будь то измождённый пленный или задёрганный местный надзиратель. Она понимала ставки: если это ловушка Системы, ей нужно вскрыть её первой. Если же «вампир» реален, его обнаружение Представителем станет катастрофой. В Лабиринте коллективная ответственность была абсолютной: за один неучтённый сбой в нижних ярусах под обнуление могли пойти все — от местных дежурных до Кайла.

Пролистав отчёты на планшете, девушка нахмурилась. Связи не было. Инциденты «затухания» вспыхивали хаотично, как искры на неисправной проводке. Жертвы жили в разных отсеках, работали в разных сменах. Единственное, что их объединяло, — точки общего доступа: столовые, душевые и блоки наказаний. Первым делом она направилась в блок строгого содержания — туда, где за силовыми решётками держали «бунтовщиков». Это были в основном мужчины, чья воля ещё не была окончательно перемолота Лабиринтом, те, кому осточертело терпеть свинское к себе отношение. Атмосфера здесь была густой от подавленной ярости и тестостерона.

Когда Селена проходила мимо одной из камер, крупный мужчина с татуировкой на шее прильнул к решётке и отпустил сальный, грязный комплимент, сопроводив его хриплым смехом. Девушка даже не замедлила шаг и не повернула головы. Она просто хлестнула коротким ментальным импульсом. Пленного отшвырнуло к задней стенке камеры с такой силой, что кости глухо хрустнули о бетон. В ту же секунду весь блок погрузился в мёртвую тишину. Пленные вжали головы в плечи, осознав, что перед ними не просто «лакей» в белых перчатках, а хищник высшего порядка. Она медленно обвела взглядом камеры. Ничего. Местные надзиратели, стоявшие в карауле, дрожали от страха, но их ауры были серыми и плоскими — обычная злоба и усталость. Среди них не было никого, кто излучал бы ту специфическую, сосущую пустоту, которую она искала. «Если это не надзиратель, значит, кто-то из них, — подумала она, глядя на притихших пленных. — Кто-то, кто научился прятать свой голод за маской бунтаря или жертвы».

Она двинулась дальше, к третьему уровню — самому глубокому и мрачному, где располагались цеха первичной переработки. Там, среди грохота машин и испарений ментального конденсата, почуять след было сложнее всего. Индикатор на её запястье коротко завибрировал, рассыпая в полумраке технического коридора холодный свет. Напарники вышли на закрытый канал. На голографическом экране возникли лица М-10 и Буйвола — они уже закончили осмотр своих зон и ждали её резюме.

— Пока не всё понятно, — начала она, и её голос, обычно ровный, прозвучал с пугающей глубиной. — Но, кажется, у нас вырисовывается серьёзная проблема.

Парни замерли, внимательно вслушиваясь. Селена боковым зрением уловила, как засуетились рядом стоящие надсмотрщики. Они ловили каждое её слово, пытаясь понять, под какой именно удар подставили свои головы. Девушка выпрямилась, и её тон стал жёстким, как удар хлыста.

— Я подозреваю, что в Секторе завелась хитрая «крыса», — отчеканила она, специально используя жаргон нижних ярусов, чтобы до местных дошёл масштаб угрозы. — Присмотритесь там ко всем. Подозрительные личности, любые всплески агрессии или, наоборот, беспричинная апатия. Если кто-то из персонала или пленных кажется вам «пустым» — фиксируйте немедленно.

На том конце связи R-5 нахмурился, мгновенно считав подтекст. Как выходец из схожих низов, он лучше других понимал, о чём говорит Селена.

— Ты думаешь, это не системный сбой? — спросил он.

— Я думаю, кто-то здесь ест больше, чем ему положено по рациону, — отрезала она. — И делает это так изящно, что Система списывает всё на износ юнитов. Если Представитель обнаружит неучтённого «хищника», он обнулит весь ярус вместе с администрацией. И нам достанется за недосмотр.

Надсмотрщики «R-8» побледнели так, что их угольная кожа приобрела сероватый, пепельный оттенок. Один из них судорожно схватился за планшет, явно пытаясь лихорадочно перепроверить утренние рапорты.

— Понял тебя, М-4, — прогудел Буйвол. — Мы усилим контроль в цехах. Здесь как раз время пересменки, народ повалит в столовые. Идеальный момент для «крысы».

— Ищите тех, кто выглядит слишком здоровым на фоне этого кладбища, — добавила Селена, отключая связь.

Она развернулась к местным надзирателям. Те буквально вросли в стену под её взглядом.

— Ведите меня в блок переработки «В». Я хочу лично видеть, как ваши пленные работают в условиях... повышенного аппетита.

Внутри неё росло недоброе предчувствие. Если этот Архитектор почувствует загонщиков, он может пойти ва-банк прямо во время визита Представителя. Нужно было этого избежать любой ценой.

Блок переработки «В» встретил их удушливым маревом. Здесь ментальный конденсат отделяли от примесей, и воздух был настолько густым, что казалось, его можно было резать ножом. Грохот огромных центрифуг заглушал мысли, а вспышки статического электричества на кабелях выхватывали из полумрака бледные фигуры пленных. Селена шла по узкому мостику над рабочими рядами. Её белые перчатки теперь казались инородным телом в этом царстве копоти и износа. Она не смотрела на приборы — она искала «провалы». Если кто-то выпивал волю пленных, ей нужно было найти тихий омут среди шторма.

— Всем прекратить работу! — рявкнул сопровождающий надзиратель, пытаясь выслужиться перед элитой.

Машины начали замедляться с протяжным, стонущим звуком. Пленные замерли у своих постов, понуро опустив головы. Селена медленно пошла вдоль ряда, заглядывая в пустые глаза рабочих. Внезапно её 10:23 отозвался резким, колючим холодом. Это не был страх. Это был чужой, жадный интерес. Кто-то в этой толпе не просто не боялся её, а изучал. Она остановилась напротив щуплого парня с номером R-8-09:44. Он выглядел как все: грязная роба, впалые щёки, опущенные плечи. Но Селена видела больше. Его ментальное поле было неестественно плотным, свёрнутым в тугую спираль, как сжатая пружина.

— Ты, — тихо произнесла она. Голос её, усиленный акустикой зала, прозвучал, как приговор.

Парень с растрёпаной шевелюрой не поднял головы, но его пальцы, вцепившиеся в рычаг конвейера, побелели.

— Подними взгляд, — приказала она, сокращая дистанцию.