Империя пяти народов. Книга III. Несовершенное.

Елена Болдырева

Империя пяти народов. Книга III. Несовершенное.

Одним из самых первых воспоминаний раннего детства, которое Диона могла более-менее четко восстановить в своей памяти, было серое оцинкованное ведро в ее руках. Старое-престарое. С погнутым дном и одной почти оторванной дужкой, куда вдевают загнутую с двух концов толстую стальную проволоку-ручку. А еще эта дужка очень-очень больно впилась в ее ладонь, потому что ведро было почти полное.

И рыба в ведре.

Да кто его знает какая — может клуст, а может лещ. Это не важно. Важно одно: ей было до такой степени жалко эту пойманную братом рыбу, что она готова была сама лечь на сковородку, лишь бы сделать все для того, чтобы эта участь минула трепыхающееся в ведре блестящее создание.

Ди смотрела зареванными мутными глазами на красном решительном лице в сторону матери и брата, и вид ее со всею очевидностью говорил о том, что рыбу на съедение она не отдаст. Даже не уговаривайте!

Родные, конечно же, не стали препятствовать отчаянному всплеску прекрасного чувства любви к природе со стороны юной, но решительно настроенной Дионы. Поэтому ее брату ничего не оставалось, кроме как провожать взглядом отклонившуюся в противовес наполненного водой ведра влево сестру, и отпускать какие-то шуточки. С высоты своего положения добытчика и кормильца он иронично и слегка разочарованно смотрел на то, как его законный улов уходит туда, откуда его недавно принесли.

Нет, Шету не было жалко своих сил и времени. Наоборот, он чувствовал себя хозяином положения, и снисходительно принимал тихие уговоры матери не мешать своей ревущей младшей сестре.

— Шет, сынок, давай я прямо сейчас в магазин схожу, рыбы куплю и пожарю?

— Да не надо, мам, а то, можно подумать, нам есть нечего.

Брат Дионы Шет был старше ее на четыре года и, к счастью, успел пожить в нормальной полноценной семье, а она родилась, когда ее отец с матерью были уже практически в разводе.

Вардес Карланин обвинял свою супругу в том, что ребенок, которого она ждет, не от него. Жена предлагала ему пойти и сдать тест на отцовство, но Вардес каждый раз придумывал очередную отговорку, чтобы не делать этого. Видимо, обвинения в адрес в неверности в адрес своей второй половины были лишь формальным поводом для его ухода из семьи. А потом выяснилось, что у него на стороне есть женщина, и все, наконец, стало на свои места.

Диона видела своего отца лишь единожды. Он привез ей на пятилетие в подарок большую красивую куклу. Она помнила, как благоговейно взирала на свой подарок и даже прикоснуться к нему боялась. Кукла казалась ей удивительным волшебным предметом. Ведь эту куклу подарил не кто-либо, а ее папа.

Это много позже Ди разобралась что к чему, и кому из своих родителей она обязана всем. А тогда…

Да и вообще, на протяжении всего ее детства и, по большей части, юности отец был для Дионы чем-то абсолютно недосягаемым, но от этого еще более желанным. Он казался девочке сильным и мудрым героем, овеянным ореолом мужества. Самым лучшим на свете мужчиной.

Ди помнила его приезд. Это как раз был ее день рождения. В их дворе на площадке приземлился красивый блестящий новый желтый флаер, и из него вышел мужчина-гном. Он подошел к Ди, опустился на корточки и сказал:

— Привет, а твоя мама дома?

Она осторожно кивнула.

— Позовешь ее? Ладно?

Ди опять кивнула, но с места не сдвинулась, продолжая все так же осторожно взирать на незнакомца.

— Ты же Диона? Да? — Задал мужчина свой очередной вопрос, как-то чересчур внимательно разглядывая ее. — А я твой папа.

Диона помнила, что после этого она убежала от страха.

Уже тогда же в детстве Ди поняла, что ее мечты никогда не сбываются. Что бы она себе не напредставляла, в конце концов оказывалось, что все пошло не по ее запланированному сценарию. Если она думала, что ей купят непременно белое платье и уже мысленно дефилировала в нем по улице, то платье ей, в конце концов, покупали. Да, покупали. Но какое угодно, только не белое. Или вот, например, на уроках. Если она выучивала все от корки до корки и, идя утром в школу, уже представляла, как вечером откроет перед мамой тетрадь, в которой красуется пять баллов, то занятие обязательно отменяли, или же учитель решал не спрашивать сегодня домашнюю работу. Да что угодно! И так было во всем.

Раз за разом Ди убеждалась, что мысли в ее голове на практике материализуются с точностью до наоборот. Немного повзрослев, она даже начала относиться к этому с неким юмором. Особенно после того случая, как она не спала всю ночь из-за бесконечных дум об одном мальчике из их класса — Марке.

И чем это закончилось? На следующий же день к ней подошла подружка Сенна и шепнула на ухо, что Марк предложил встречаться Лексе. И что Лекса сама ей об этом написала утром в мессенджере.

Услышав эту новость, Ди внезапно рассмеялась. Она все смеялась и смеялась, вводя все в большее недоумение Сенну, которая с круглыми глазами взирала сейчас на смеющуюся подружку как на ненормальную.

— Прости! — Пытаясь успокоиться, сказала ей Диона. — Прости, пожалуйста. Не обращай внимания, хорошо? Шуршуны в голове активизировались… Сволочи.

— Да? — Произнесла Сенна, продолжая подозрительно рассматривать свою одноклассницу. — Ну ладно. Бывает.

Как-то Ди подумала о том, а что будет, если она начнет мечтать о чем-то, что ей на самом деле не хотелось бы. Ну, например, о двойке по литературе. Вдруг это приведет к противоположному результату, и она получит пять.

Весь вечер и всю дорогу в школу Диона думала о том, как в ее дневнике появляется неудовлетворительная оценка. Литература была первой. И учительница… ничего не поставила. Ага, значит, хитрая Вселенная в курсе, что ей на самом деле эту двойку не хочется.

Так в чем же может быть причина ее такой фатальной невезучести? А, может, просто она живет в таком месте несчастливом? И стоит ей переехать, а еще лучше улететь куда-нибудь на Фареньер, и все наладится? Кто его знает? Для этого нужно сначала улететь. А куда улетишь, если еще школу заканчивать?

О боги! Только бы теперь не начать мечтать о том, чтобы действительно съехать отсюда, иначе сидеть ей на родной планете до конца дней своих!

Планета, на которой жила Диона называлась Сигелур, и располагалась она в галактике Треугольник-два.

Сигелур был полностью гномьей планетой. Вернее, жить там мог, конечно, кто угодно. Но сила тяжести была здесь немного больше, чем на планетах, комфортных для проживания всех рас. Сигелур не был витализирован как тот же Фареньер — столица их системы. К моменту его обнаружения он уже являлся полностью сформировавшейся планетой с атмосферой и достаточно развившейся в океане жизнью. Изменить силу притяжения планеты имперские эмтэгры, конечно же, могли, но для этого нужно было вмешиваться в структуру коры Сигелура, что в свою очередь нарушило бы естественное развитие форм жизни на планете. А вмешиваться в развитие уже зародившейся жизни в Империи было строжайше запрещено. К тому же здесь были огромные запасы редкоземельных элементов и минералов, поэтому это было нецелесообразно даже с экономической точки зрения. Тем более, что для гномов местные гравитационные условия были в самый раз. Да и разработка полезных ископаемых для них было делом более, чем привычным. Поэтому Сигелур был сохранен в его первозданном виде.

И тогда гномы принялись за заселение новой планеты. Не прошло и тысячи лет, как устои и менталитет местных жителей уже мало чем отличались, от традиций, укоренившихся в колыбели гномьей расы — Гнорине. И традиции эти нередко ломали целые судьбы.

Одна такая история случилась с сестрой подружки Дионы Сиенны, которая уехала учиться на Фареньер и там вышла замуж за эльфа. Сообщила она об этом родителям, естественно, уже после свадьбы, внезапно появившись на пороге родного дома с новоиспеченным мужем.

Что было! Ужас!

После долгих криков родители Сиенны выгнали из своего дома свою старшую дочь вместе с ее мужем и сообщили ей, чтобы она забыла об их существовании. Разумеется, вся эта сцена не укрылась от глаз и ушей любопытных соседей, и на следующий день все жители городка уже обсуждали произошедшее.

Диона узнала о трагедии, случившейся в семье своей подруги, от одноклассниц, рассказывавших ей с выпученными глазами эту ужасную историю. А вечером Диона сама рассказала ее матери.

— Пусть бы и жили, раз любят друг друга. — Сказала тогда Ди ее мама, чем привела свою дочь в некоторое замешательство.

Как это «пусть бы жили»? Но он же эльф! Как можно опуститься до того, чтобы добровольно отказаться от продолжения своего рода и своей расы? Разве это не равносильно измене? Хотя… измена слишком легкое для этого слово. Это, скорее, по отношению к какому-то одному существу, а тут ты предаешь целый народ. Свой собственный народ. Отрекаешься от него. Но Ди не стала спорить с матерью. Видимо, она так сказала, чтобы сгладить ситуацию, и чтобы Диона не слишком придавала этому значение и не портила отношения со своей лучшей подругой. Но она и не собиралась, понимая, что Сиенна ни в чем не виновата, и она вовсе не ее сумасбродная сестра.

Диона постепенно взрослела. Годам к пятнадцати она практически оставила надежду подружиться с кем-либо из мальчиков. Ну, так чтобы это были полноценные отношения. Им не нравились такие, как она молчаливые зубрилки и ботанички. Такие нужны были исключительно для того, чтобы списать домашку. А вот для ночных прогулок под Халом и Стермалией — двумя спутниками их планеты — парни выбирали более коммуникабельных и раскрепощенных. Увы, ни тем, ни другим Диона не блистала, поэтому так и оставалась в рядах девиц-аутсайдеров, не находящих отклика у романтически устремленных юношей.

Ранняя юность не может ждать. Это потом, со временем, придет способность к объективной оценке красоты, ума и принципов твоего избранника. Юные сердца задушит рационализм, сознание начнет постепенно окостеневать в рамках привычек. И время будет все это лишь усугублять. Появится та самая пресловутая разборчивость, которую нужно будет все сильнее преодолевать, чтобы сойтись с кем-то. А юности необходим лишь сиюминутный отклик на порыв. Важен контакт. Ей не до анализа твоей личности. Это для нее не принципиально. Нужен просто шаг вперед навстречу ее шагу. И достаточно просто улыбнуться в ответ на улыбку одноклассника.

Но Ди прекрасно понимала, что ей на данном этапе ее жизни было совсем не до мальчиков. Нужно учиться. Учиться в два раза интенсивнее, чем все остальные, потому что, увы, в ее судьбе напрочь отсутствовала такая категория, как «повезло». Маме ее вон тоже не повезло со спутником жизни, зато она своим упорным трудом добилась отличных результатов в карьере.

Мама Дионы трудилась заведующей биогенетической лабораторией при одном местном исследовательском институте. Как и большинство девочек, Ди, разумеется, решила избрать ту же профессию, что и мать. Ей казалось, что на свете нет ничего более интересного, чем изучать саму основу жизни в ее уникальности и разнообразии. Естественно, дом Карланинов был полон книг и инфокристаллов, так или иначе связанных с биогенетикой. И Диона волей-неволей варилась в этой атмосфере с самого детства, так что ее выбор профессии был предопределен заранее.

А вот Шет, несмотря на то что рос вместе с Ди в окружении биогенетики, выбрал себе профессию строителя. В отца пошел. Тот был инженером-строителем.

Ди помнила, как она была горда, когда счастливый Шет показал ей вызов в строительное училище на Фареньер. Ее просто распирало от радости за брата. Он будет настоящим инженером!

А потом в ее судьбе случилось событие, которое чуть было не заставило Диону забыть о желании стать биогенетиком.

Событие это звали Байл.

Все случилось довольно-таки банально и по классике — «нечаянно нагрянет, когда ее совсем не ждешь».

В тот день Диона пошла в магазин за продуктами. Набрав все по списку, она разложила покупки по двум пакетам, расплатилась и направилась к выходу.

Вдруг она почувствовала, как ручка пакета, который был в правой руке, начала расползаться. Чисто рефлекторно Ди дернула левой рукой, в попытке подхватить рвущуюся бумагу. От резкого движения пакет из левой руки тут же лопнул, вываливая содержимое под ноги многочисленных посетителей магазина. А еще через секунду примеру пакета слева последовал его сородич справа.

От растерянности девушка просто молча стояла в холле магазина, наблюдая как проходящие мимо покупатели пытаются перепрыгнуть ее разбросанное добро.

И тут ей на помощь пришел парень. Он наклонился к валяющимся на полу продуктам и начал собирать их, распределяя на три захваченных на кассе пакета.

Ди хотела ему помочь, но пока решала, куда выбросить порванные сумки из своих рук, парень уже все пособирал. Один из трех пакетов он протянул ей и спросил:

— Привет! Далеко живешь?

— В соседнем доме. — Промямлила Ди и неопределенно кивнула головой куда-то влево.

— Идем! — Молодой гном решительно двинулся к выходу.

К соседнему дому они шли долго, болтая ни о чем и обо всем сразу. Парень был очень веселым и умным. Он рассказывал, что сейчас приехал к родителям на каникулы. А вообще учится на Фареньере на логиста.

Когда Ди зашла домой, в ее руках было три пакета с едой, а в правом кармане куртки лежал визер с вбитым в него новым контактом по имени «Байл».

Вот так у Дионы закрутился первый в ее жизни роман.

Все его необходимые атрибуты, конечно же, присутствовали: цветы, стереокино, конфеты, поцелуи. Ди уже начала было подумывать о том, что если Байл предложит ей пойти дальше поцелуев, то она, скорее всего, согласится. И она почему-то твердо решила, что после этого обязательно последует кольцо с предложением, а потом помолвка и поход к магистрату.

Однажды вечером, когда они с Байлом гуляли по центру, он сказал, что хочет провести с ней субботний вечер вдвоем и приглашает к себе в гости. В конце недели его родители улетали на юбилей к подруге матери на другой континент и вернутся назад не раньше, чем через день.

У Дионы все тогда буквально защемило и запрыгало в груди.

— Хорошо. Только знаешь, у меня брат в субботу с Фареньера прилетает на каникулы. Я пообещала маме, что встречу его. А потом я абсолютно свободна.

— Договорились. — Улыбнулся Байл.

Буквально вчера Диона общалась с Шетом, и он сообщил, что удачно прошел летнюю практику и взял билет на корабль. А оставшиеся два дня до рейса он с несколькими друзьями из однокурсников собирался покататься на парусном судне по морю. Один из них хвастался тем, что знает навигацию и запросто может справиться с морским парусным судном. И остальных научит.

Встав в субботу рано утром, Ди сразу засобиралась к планетарному космопорту, чтобы встретить Шета. Она была просто нереально, просто безумно счастлива от обуревавшего ее душу предвкушения этого дня.

Напрочь забыв о своих сложных взаимоотношениях с судьбой, Ди с нетерпением ждала момент встречи брата в космопорте, представляла, как обнимет его, поцелует в обе щеки. А потом ей предстоит романтический вечер с Байлом.

Диона стояла перед огромным стереотабло космопорта и искала глазами номер рейса брата. И в этот момент у нее завибрировал визер.

Мама.

«Наверное, хочет узнать, встретила я Шета уже или еще нет» — подумала Ди и послала устройству мысленный сигнал «ответить».

Она услышала, что мама плакала. А потом на Ди обрушилось горе. Оно в одну секунду лишило ее зрения, слуха, речи и ориентации в пространстве. Она осела на мраморные плиты центрального космопорта, и из ее рук выпал визер.

Тут же подбежали сердобольные граждане, пытаясь выяснить, что с ней случилось. Но Диона молчала. Пришла в себя она только в космопортовском пункте скорой медицинской помощи.

К ней тут же подошла медсестра и отдала ее визер.

— Девушка, — с сочувствием в голосе произнесла она, — вам мама много раз звонила.

Это уже было во всех новостях. Ночью в Дальнем море на Фареньере разразился шторм. Четверо парней не смогли совладать с судном, и его выкинуло на рифы. Погибли все четверо.

Ди взяла моральную вину за гибель брата на себя. Она решила, что все это случилось только потому, что она с таким нетерпеливым желанием готовилась ко встрече с ним.

В тот день она возненавидела свои мысли о счастливом будущем, которые и спровоцировали эту трагедию. Она же знала, как именно исполняются ее мечты. И теперь вот погиб ее брат.

Отношения с Байлом как-то одномоментно сошли на нет. Она смутно помнила его присутствие на кремации, а потом он вернулся в столицу на учебу. И их связь прервалась.

Ах, да. Еще на похороны приезжал отец. В этот день Диона увидела его второй раз в жизни. Выходя из крематория, он подошел к матери и что-то спросил. Она отрицательно покачала головой. Отец кивнул и молча удалился. С дочерью он так и не счел нужным поговорить.

***

Рэй и Кириам поженились вскоре после Лирианы и Вилеорна. Торжество было весьма немногочисленным: присутствовали Виеры, Каранги, Эрдены, Конти и отец и брат Рэй.

Рэй очень расстроилась из-за того, что ее тетя Беаль не сможет быть на их с Кириамом свадьбе. Буквально за два дня до торжества она слегла в больницу с не ко времени забарахлившим сердцем.

Между прочим, с тех пор как началась та история с Олмером, Рэй заметила, что тетя стала как-то ближе к ней. Было видно, что она искренне сочувствует своей племяннице, но, разумеется, не может ничего сказать или как-то повлиять на лорда Рэлеарда Арнила, чтобы предотвратить эту свадьбу. Но, все равно, Рэй была бесконечно счастлива чувствовать ее хоть и негласную, но поддержку. Ее строгая тетя, которая некогда немилосердно муштровала ее по парафармацевтике, после всех этих событий стала гораздо мягче и отзывчивее к своей племяннице. И не только к ней, но и к ее ближайшей подруге и соратнице Конти.

Тетя Беаль связалась с Рэй как раз накануне свадьбы и горячо поздравила ее с предстоящим торжеством. Рэй разревелась тогда как маленькая, а следом за нею и Беаль Эртенталь начала часто подносить пальцы к глазам. Будущая мэтресса Лорк пообещала своей родственнице, что сразу же после свадьбы она с мужем первым делом отправится ее навестить, так что ждать встречи осталось недолго.

Хуже всех на торжестве Рэй и Кириама пришлось, конечно, папаше-Арнилу. За большим круглым столом в одном из банкетных залов Императорского дворца он сидел между Императрицей и Конти. Этот факт, наверное, напрочь уничтожил психику гордого самодовольного эльфа, привыкшего общаться на подобного рода мероприятиях исключительно с аристократами. Ситуация усугублялась еще тем, что Конти прекрасно знала всю находящуюся за столом веселую компанию и уже давно ко всем привыкла. И общалась без тени смущения. Даже милорд Каранг, поначалу наводивший на нее ужас своей колоссальной фигурой и пронизывающим насквозь взглядом, при более близком знакомстве оказался очень приятным, скромным мужчиной.

Когда Рэй и Кириам сказали эльфийке, что после магистратуры приглашают ее вместе со всеми на банкет, Конти засомневалась в правильности их решения.

— Может, лучше не нужно? Рэй, ты же знаешь своего батюшку. Помнишь, как ты однажды пыталась усадить меня дома за ваш обеденный стол? И к чему это привело? Вы отмечайте, а я после официальной части уйду.

— Что значит уйду? — Не понял Вилеорн. — Никуда ты не уйдешь. Вот даже не думай.

— Ваше Величество, знаете, лорд Арнил — он очень гордый. И, боюсь, если он не захочет сесть вместе со мной за стол, то мы тем самым только испортим мэтру Лорку и Рэй праздник.

— Да неужели? — Рассмеялся Вилеорн. — Ну, вот и посадим его между Лири и тобой. Посмотрим, как он не захочет.

— Отличная идея. — Поддержал друга Эрден. — Кажется, пора сбить спесь с одного надменного эльфа.

Естественно, Арнил сел. Он даже помыслить не мог о том, чтобы отказаться. А вот брата Рэй Тареля решили пожалеть по максимуму и усадили между сестрой и Аликой.

Как только все расселись, Его Величество на правах свидетеля встал, чтобы поздравлять молодоженов первым. Вместе с ним синхронно взвились вверх оба Арнила.

Эрден обратил свой взор на старшего из них и сделал очень красноречивый жест ладонью сверху вниз. Не смеющий ослушаться такого приказа эльф сел. Сын последовал его примеру.

Император произнес торжественную заздравную речь, изобилующую эпитетами и метафорами. Он уже хорошо натренировался на свадьбах Эрха и Лора, так что говорил долго и вдохновенно. Тост закончился мажорным "Ура" и выпитыми до конца бокалами.

Лири, которая была убеждена, что ей еще год нельзя пить алкоголь, пила не вино, а сок, из-за чего присутствующие начали ее подначивать. А Вилеорн, кстати, пообещал устроить через год грандиознейшую пьянку по случаю двадцатилетия своей жены и даже знал, где конкретно он проведет это эпохальное мероприятие. Он рассказал присутствующим, как они в прошлом году ходили с Лири в один из местных ресторанов, и официант отказался принести им вино, потребовав документы.

— У меня до сих пор в ушах стоит его надменное «В Вашем случае безусловно». — Смеялся Ви, вспоминая тот случай в "Парселоне Далиманге". — Даже от щедрых чаевых гад отказался.

— Взяточник-неудачник! — Глумливо посмотрел в сторону друга Эрден.

— Кто бы говорил! — Фыркнула Милея.

Эрден возмутился.

— С чего это я неудачник? Я как раз провернул свое дело с максимальной для себя выгодой.

— Брал? Давал? — Поинтересовался Вилеорн.

— Бартер. С лордом Грайвом.

Каранги, знавшие подробности истории противостояния лорда Эрдена с женой по поводу ее работы, понятливо заулыбались.

Эрден решил объяснить непосвященным, что имелось в виду.

— Скажите, милорд Тарель, вот Вы кем мечтали стать в детстве? — Он начал свое объяснение тем, что задал вопрос молодому эльфу.

— Ээмм… — никак не ожидавший, что к нему кто-либо за этим столом захочет обратиться, испуганно отозвался юноша.

Ощущая себя в этой компании будто микроб, которого изучает в своем окуляре ученый, он произнес:

— Я... я всегда планировал пойти по стопам моего отца, милорд.

— Сколько я помню милорда Тареля, милорд Эрден, — решила помочь эльфу Конти, — он всегда хотел быть морским биологом.

— Да, это именно так. — Подтвердила Рэй и посмотрела на брата, который опустил глаза, боясь встретиться взглядом с отцом.

— Прекрасная профессия. А вот леди Эрден, милорд Тарель, — продолжил Эрх, — с детства мечтала стать высшим боевым эмтэгром и поступить на службу в УВБМ.

Услышав это, Арнил-младший перевел удивленные глаза на Мили и коротко весело рассмеялся, но, испугавшись своей реакции, тут же попросил прощения.

Милея прищурила глаза и уничтожающе посмотрела на молодого эльфа.

И этот сопляк туда же! Как же они ей все надоели!

— Так вот, — продолжал Эрден, — отец моей супруги лорд Грайв давал свое согласие на наш брак только в том случае, если его дочь не попадет на службу в УВБМ. И я, ко всеобщему удовольствию, его условие принял.

— Всеобщему? — Возмутилась Милея.

— Хотя, — продолжил Эрден, не обращая внимания на восклицание супруги, — конечно же, Ваша мечта, милорд Тарель, просто прекрасна. И я думаю, имеет очень высокую вероятность того, что сбудется, не так ли, лорд Арнил?

Эрх посмотрел на Арнила-отца.

— Д-да, милорд. — Поклонился эльф демону.

Эрден подмигнул Тарелю и улыбнулся.

— Кстати, милорд Тарель, мы не так давно приобрели рекреопланету в Млечном Пути. — Произнес Каранг. — Основная ее часть покрыта океаном. Моя теща госпожа Фейнинг недавно оттуда вернулась и просто в восторге от тамошней морской фауны. Мы с Али собирались в эти выходные на недельку отправиться туда и посмотреть, что ж там за удивительный водный мир такой. Приглашаю Вас составить нам компанию.

— Спасибо. — Тарель боязливо бросил взгляд в сторону отца.

— Надеюсь, лорд Арнил не будет против? — Повернулся Каранг к старшему эльфу.

После того, как Арнил услышал, что к нему обращаются и перевел свой взгляд на шарна, то сразу же понял, что нет, он не будет. Что угодно, только не против!

— Ну вот и отлично! — Сказал Каранг, даже не дожидаясь ответа. — Всех, кстати, приглашаем. Присоединяйтесь.

— Оооо! — Воскликнула Мили. — Я очень хочу! Эрх?

— Всенепременно.

— Ура!

Лорк сказал, что они с супругой тоже с удовольствием бы отправились с ними, но уже завтра собираются на Присциллу знакомить его с родственниками Рэй.

— Ну, как вернетесь — сразу к нам. — Улыбнулась молодоженам Алика.

— Хорошо. Спасибо, Али! — Поблагодарил Кириам.

— Лиренок, а ты хочешь? — Повернулся к жене Вилеорн.

Лири неуверенно посмотрела на мужа.

— Я не знаю. Нет, то есть, я хочу, конечно. Тем более, что морских животных видела только один раз и то издалека. Но мы же и так недавно вернулись, и у тебя дел, наверное, много.