Ломщик

– Ты цела? Энга! Ответь!

Макс аккуратно приподнял ее.

– Вроде ничего не сломала…

Только сейчас девушка включила фонарик, и его луч выхватил на снегу зверя. Вокруг белой головы растеклась черная лужа, из затылка торчал лом-ледоруб. Макс убил это огромное чудовище?

– Я сам перепугался, когда его увидел, – сообщил возлюбленный. – Бросил лопату, которой расчищал дорожки, вмиг взлетел на дерево, а они тут низкие. Думал – допрыгнет, стянет за тулуп вниз и загрызет. И тут ты несешься! Рано ведь.

– Спешила, думала: ты зайдешь в гости, – всхлипнула девушка.

– Ну вот, пришлось слезать и геройствовать, убивая скотинку. Наверно, редкую – вред нанес живой природе. Да простит меня несвятая Грета Тунберг.

– Кто это? – удивилась Энга, на миг ощутив ревность.

– Прикольный персонаж из легенд моего мира. Ты не пострадала? Волк не укусил?

– Нет… Ноги только ватные – от страха.

– Вот и хорошо. Я никаких законов не нарушил? Вдруг этот волк под особой охраной Глобы, а тот не посмотрит, что я без чипа, и отправит на зону?

– Наоборот! – поспешила Энга. – Убить волка, который зашел в поселок, достойно награды. А шкура… Это же больше 40 тысяч голдеров! Считай, моя зарплата лет за пять в Тремихе. У волков очень ценный мех, они водятся только здесь, а шкуры одного хватит на шубу.

– Ого! – поразился Макс. – Что ж… Если пришла в себя, бери гада за хвост, а я возьму за лапы. Понесли к вам. Поскольку у меня чипа нет, счета пока тоже, деньги за шкуру ты примешь. Считаем его добытым пополам.

– Ты же его убил, не я! – возразила Энга.

– А кто талантливо изобразил приманку? Фиг бы я ему засадил точно под темечко, если бы не ты. Спасибо, что башка крупная, получилось попасть с первого раза и тебя не задеть. Взялись!

Пока волокли тушу к дому, Энга успокоилась. И хотя мартовский морозец холодил лицо, ее грела одна мысль. Да что грела, едва ли не заставляла подпрыгивать от счастья! Макс жизнью рисковал, бросившись на страшного северного хищника. Ради нее – девушки, с которой всего пять дней как познакомился! Даже не подозревая о ценности трофея – шкуры, конечно, а не самой Энги.

У порога она велела бросить тушу, метнулась внутрь и вернулась с длинным ножом. Надо снять шкуру, пока туша теплая. Волк крупнее, чем большинство попадающих на разделку оленей, зато без рогов и копыт. Как раз зажглись фонари, возвещающие о скором приходе жителей поселка.

Тила застала их за кровавым занятием: мертвый хищник лишался пушистого одеяния. Ситуацию она оценила мгновенно.

– Святой Болтуарий! – Тила всплеснула руками в варежках. – Соседка, пусть мне докинут срок, но я как-нибудь прирежу тебя во сне. И мужик – тебе, и волчья шкура – тоже. Не стыдно? А поделиться?

– Мужиком вряд ли, а волком можно, – хмыкнул Макс. – Я к вам зайду – смыть кровь с тулупа. Перемазался без навыка.

В доме рассказал девушкам, что начальница выделила ему комнату прямо на заводской территории. Там живут еще двое, инвалиды-вольняхи предпенсионного возраста. Им надо проставиться по поводу вселения, оба уже намекали.

– Компания так себе, девочки. С вами лучше. Зато у меня появилась первая в этом мире собственная койка. Уже не бомж.

– Кто? – скривилась Тила.

В отличие от Энги, либерально относящейся к любым чудачествам парня – по понятным причинам, Тилу раздражали непонятные словечки. Коль Гегения разоблачила Макса – никакой он не пришелец, а всего лишь из замкнутого изолированного сообщества, – то пусть не строит из себя невесть что.

– Бомж – без определенного места жительства, – пояснил парень. – То есть бродяга.

Потом он нашел способ завоевать благосклонность чернявой. Когда сели ужинать – локоть к локтю за микроскопическим столиком, спросил:

– Девчата! А ваши законы разрешают откупиться от наказания?

– За мелкие преступления – да, – подтвердила Энга, догадавшаяся, куда он клонит. – Но – дорого. 5 тысяч за месяц.

– То есть если мы вложим все деньги за шкуру в ускорение вашего освобождения, вам скостят по 4 месяца? Выйдете не осенью, а в начале лета.

Тила аж взвыла от восторга, Энга обрадовалась куда меньше.

– То есть я улечу, а ты останешься?

– Неужели до лета ничего не придумаем? Девочки, я вам помогаю быстрее выбраться отсюда, вы же напрягайте головки, как выдернуть отсюда внесистемного отлава-нелегала. В худшем случае воткну чип.

Энга только хлопнула глазками, зато Тила пообещала «провентилировать идейку».

Глава 4

Из-за отсутствия чипа Гегения могла поручить Максу только неквалифицированный ручной труд. Первая же его трудовая вахта по скалыванию льда в труднодоступных местах, куда не доставала техника, принесла неожиданный трофей – волчью шкуру. По мере снижения численности людей животный мир планеты постепенно возвращался в оставленные человеком места. Северные волки, считавшиеся вымершими, не только начали появляться на глаза, но со временем размножились и теперь представляли опасность для жителей полуострова. Мягкая и шелковистая шерсть белого цвета помогала им маскироваться на снегу, со временем звери научились распознавать звук охотничьих дронов и прятались от них в сугробах. Вряд ли догадывались об опасности тепловизоров, но благодаря снегу скрывались и от их всевидящего ока. Поэтому на хищников охотились по-старинному, с собаками или с э-каров. Завалить это огромное животное в одиночку, тем более без огнестрельного оружия, считалось невозможным даже в теории. Но безволосый отлав справился со зверем с первой попытки, не получив при этом ни царапины! И если в это чудо как-то можно было поверить – вот Макс, а вот драгоценная шкура, то его просьба отдать всю выручку за шкуру на сокращение срока двум правонарушительницам не вписывалась ни в какие правила, обычаи и полицейский опыт Гегении. Оторвать от себя десятки тысяч и за здорово живешь подарить двум девицам, с одной из которых у него случился мимолетный шух-шух, а со второй вообще ничего? Такого просто не может быть, потому что не может быть никогда.

Начальница выдернула Макса в свой кабинет через день после инцидента.

– Как тебе удалось? Волк опасен даже для охотников с ружьями!

– Полагаю, потому, что я этого не знал… – пожал плечами Макс. – Просто стукнул его по загривку ломиком. Наверно – больно. Он взял и умер, любезно оставив мне шкуру.

– Сейчас пристрелю, если не скажешь, как все случилось, – рассердилась Гегения.

Макс сидел, в тепле кабинета расстегнув тулуп и стащив шапку. На лысой голове проклюнулся короткий ежик, но борода не росла – крем Энги помог.

– Конечно – испугался, – признался Макс. – Бросил ледоруб, вскарабкался на дерево, а оно совсем низкое. Волк начал прыгать, пытался ухватить меня за полу тулупа и стащить вниз. Думал: все, прощай, молодость. Вдруг вижу: Энга идет. Конечно, она вкуснее – нежная, мягкая. Волк бросил меня – и к ней. Я спрыгнул с дерева, подобрал ледоруб и приложил его между ушами. Главное было – Энгу не задеть. Что еще… Все!

– Ты либо прикидываешься дурачком-простачком, либо… – нахмурилась Гегения. – Ты мне не понятен. А все непонятное опасно. Вторые сутки на заводе среди женщин. Среди них есть красивее Энги. Думала, ты в первый же час осчастливишь двух-трех. Нет, оделся и пошел рубить лед!

– Как ты и приказала… Подгадал так, чтобы к концу работы закончить возле дома Энги и дождаться ее. Но волк испортил нам свидание, – притворно вздохнул Макс.

– Неужели ты влюбился? – изумилась начальница. – Рисковал жизнью ради девчонки, а теперь вдобавок хочешь отдать ей деньги?

Макс развел руками – дескать, виноват. Не судите строго. Гегения задумалась. За неимением вокруг полноценных мужчин она, возможно, тоже не отказалась бы от шух-шух с найденышем – чисто для здоровья, разочек. Ну, возможно, еще раз, если понравится. Женщина она видная, заметная, такие при желании обходят на повороте молодых. Но у Макса и Энги… любовь? Ладно – у осужденной, насмотрелась романтических сказок до приговора и отключения чипа, вот и повелась. Но Макс, чипом не снабжённый, ни разу не видел любовно-эротических фильмов! Гегения не представляла, насколько ошибается, но продолжала так считать. Так что же делать ей с найденышем? Работает он за еду и койку, поскольку заключить с ним договор о найме без чипа пока невозможно. И без него ему не заплатить. Куда пристроить Макса с пользой для колонии (и для себя, конечно)? Так… Отлавы тоже входят в сеть с помощью нелегального или промышленного оборудования. Почему бы и нет?

– Там, где я родился, мужчины несколько иначе относятся к женщинам, госпожа, – добавил Макс, по-своему интерпретировав молчание начальницы. Та отмахнулась: не надо про любовь.

– Расскажи мне, Макс, но только коротко и ясно, про мир, откуда, по твоему мнению, ты и попал сюда.

– Но ты же не веришь в него, госпожа. Считаешь воспоминания внушенными.

– Наведенными. Но мне нужно для анализа. Начинай.

Макс принялся говорить, увлекся. Похоже, выдуманное общество было отдаленно похоже на реальное, примерно 200-летней давности, по мнению Гегении. Поражали прорисовка деталей, изобилие подробностей, отличавшие фантомный социум от действительного.

– Стоп! – прервала она Макса. – Достаточно. Твой рассказ отправлен к Глобе с поручением: выяснить, запрашивал ли кто-нибудь о создании такого вот мира, а если нет – какое сообщество отлавов способно его сгенерировать.

– Миры Роберта Шекли или Айзека Азимова – это писатели-фантасты из моей реальности – гораздо более мудреные, – заметил Макс.

– Мудреность – не критерий, – Гегения скривилась. – Нафантазировать возможно что угодно. В твоем рассказе есть внутренняя логика. Этот противоречивый мир сбалансирован. Вот… – она увидела внутренним взором ответ Глобы. – Он не получал такого задания и не имеет представления, какая изолированная группа имеет достаточно мощную дискретную машину, чтоб его придумать. Тебя отторгли какие-то очень могущественные люди. Неизвестные и опасные.

– Те, что взорвали научный центр «Гелий» на моей Земле. Но это могла быть и неисправность оборудования, – заметил Макс.

«То есть он свято верит в наведенную версию», – вздохнула Гегения. Так дикари, жившие много столетий назад, принимали за чистую монету увиденные сны, считали их вещими. Но дикари, способные выдумать цельную картину виртуального мира, – это нечто особенное.

Начальница зоны в предыдущем разговоре сильно преуменьшила число жителей планеты, не снабженных чипами. На самом деле, их было от пяти до десяти процентов, по разным оценкам. По статистике, уровень преступности среди них ниже, никто не задержит отлава за неуплату налогов. Зато тяжкие преступления гораздо чаще на их совести, и здесь полиция не церемонится: внезаконных субъектов без колебаний отстреливают, если они совершили убийство или насилие. В то время как граждане Рутении в виде максимального наказания получают 25 лет на зоне для опасных и, порой, освобождаются досрочно. А ещё встречаются целые обособленные территориальные сообщества убогих на голову фанатиков, отказывающихся от главного достижения цивилизации.

Быть может, Макс и натворил что-то подобное в отношении граждан Рутении, и община перебросила парня на Крайний Север, защищая от справедливого возмездия? Но в сети нет нераскрытых преступлений, в которых подозревался бы тип, схожий с этим доморощенным истребителем волков.

– Я пойду, госпожа? – спросил Макс, заметивший, что пауза затянулась.

– Стой. Лед сегодня не чистишь. Занимаешься ремонтом. Дам тебе помощницу. Из жалости к Энге, пусть будет некрасивая, – Гегения хихикнула. – Поможет с инструкциями и доступом к терминалу. Не возражать! Чего не знаешь – у нее научишься.

Гегения вызвала по чипу одну из старых женщин, малополезных на разделке туш.

– Ефания получит список оборудования, подлежащего замене. Жди в коридоре. И не теряйте времени, работайте на совесть!

Напарница явилась скоро. Низкая, широкая, возрастом годилась Максу в бабушки. Взгляд исподлобья.

– Привет! – он улыбнулся женщине. – Я – Макс, вольняшка. Отлав без чипа. Идем, что ли, работать?

– Куда спешить? – сказала зэчка. – Мне восемь лет еще мотать. Успеется.

– Ого! За что же тебя так? – Макс удивился.

– Любовника убила. Он, тварь, с другой встречался, – призналась бабушка. – А тут сериал про позапрошлый век. Ну, знаешь: платья, шляпки, кары на бензине.

– Знаю.

– Насмотрелась и поняла, что там срисовано все с настоящей жизни. Ревность, гнев, месть за унижение. Это мы живем как в видео. Вот и показала ему настоящую. То есть оборвала ее. Двенадцать отсидела. Да ты не бойся! – она осклабилась. – Думаешь, скажу: делай шух-шух, не то зарежу, и за отлава ничего не будет? Не бзди, я добрая. Пошли уже.

Гегения, которая слушала их разговор, стоя за дверью, ухмыльнулась. Похоже, Макс расслабился, считая, что здесь все такие комнатные-травоядные, как Энга с Тилой. Ефанию перевели в колонию с легким режимом за примерное поведение, но она не перестала быть убийцей. А кто раз преступил через запрет, способен на убийство снова – так многие считают. Вот пусть отлав боится, а то дерзит ей, понимаешь…

В компании с мокрушницей Макс прошел на склад и отобрал по списку, что диктовала уголовница. Необходимые детали оборудования он складывал в тележку. Нашел на стеллажах и инструменты в сумке, примостил ее на пояс.

– Вкусного здесь нет? – Ефания огляделась. – Может, спиртик для прочистки контактов?

За время жизни в Тремихе Макс не сталкивался с употреблением алкоголя. Соседи по комнате намекали, что надо бы отметить заселение, но неизвестно, где берется алкоголь, как его достать и оплатить без чипа и, соответственно, счета с деньгами.

– Так камеры всюду, – сказал напарнице.

– У тебя же инструмент! Отключишь… – напарница скривилась. – Лопух ты непонятливый. Ладно, в другой раз.

Покинув склад, они отправились в цеха. Макс заменял затупившиеся режущие картриджи, выкручивал стертые контакты и ставил новые. Все было просто и интуитивно понятно.

Часть оборудования требовала замены электронных блоков. Не понимая их назначения, Макс просто выворачивал моргавшие красным огоньком и вставлял в слот новые, пока не вспыхнет синий.

– Ефания! Отчего так много здесь ломается? – спросил напарницу.

– Смеешься? – зэчка удивилась. – Да кто их поменяет здесь, в колонии? Два с половиной инвалида-пенсионера? Они же ничего не могут, сколько Гегения их ни ругала. Не знают, как. А женщины – тем более. Их не учили. Раз в полгода начальница вызывает мужчину-спеца с Большой Земли, а тут ты ей подвернулся. Нашла специалиста дармового…

Вот оно что… Еще одна картонка паззла встала на место в картине мира. Переизбыток персон, умеющих работать через чип, но только не руками. Оттого и существуют зоны, и стольких приговаривают к наказанию с принудительным занятием ручным трудом. ГУЛАГ хрен знает какого века!

Но еще больше Макс узнал, когда зашел в диспетчерскую у самой проходной. Там работали две дамы-осужденные… он глазам не поверил… за обычными стационарными компьютерами! Точнее, системных блоков он не увидел, но мониторы на стене и тачскрины в столешнице весьма напоминали покинутую реальность.

– Ефания! А что тут за каменный век? У них, что, чипа нет?

– Поцелуешь – скажу, – осклабилась напарница.

– Да мне не сложно, – Макс пожал плечами. – Но посчитаешь ведь своим и кокнешь из ревности, когда уйду к другой.

– Не бзди, – бабулька засмеялась. – Корна своего я сбросила с 76-го этажа, а здесь повсюду первый. Ладно, слушай, раз темный. Через чипы управляются электронные устройства Глобы. А здесь стоят машины, отвечающие за открытие-закрытие ворот, заморозку туш в холодильнике, подачу энергии. Понял? Они – тупые, но подсоединены к механизмам. Управляют, значит. А Глоба ничем не управляет, только советует и развлекает.

– То есть ты со своего чипа к ним не подключишься?

– Могу, но стоит ли? Есть операторы. Идем дальше, бездельник.

– Сама же говорила – спешить некуда, – пожал плечами Макс.

Перебрасываясь репликами с опасной бабкой, Макс уловил наиважнейшую вещь. Оказывается, здесь используются компьютеры, не входящие в систему Глобы… Ну да, о чем-то эдаком он слыхал от Энги. Компы, связанные с той же сетью, через которую действует искусственный интеллект, и с исполнительными механизмами. Это меняет все! Достаточно добраться до терминала с тачскрином, и он получит возможность серфить глобальную без чипа!

Следующее открытие было еще интереснее. Он менял фильтр на складе… шкур северных волков! Их было много. Выделанные шкуры лежали стопками на стеллажах. Макс не удержался и потрогал одну из них. Мех мягкий и густой, в свете ламп он переливался разными оттенками – от белоснежного к опаловому с отдельными более тёмными вкраплениями. Теперь понятно, почему его так ценят. Не только потому, что редкий – ведь снежный волк живет только на Кетском полуострове, как сказали Максу. Мех выглядит роскошно.

– Забавно? – хихикнула Ефания, заметив выражение его лица. – Здесь целое состояние. Хватит на остров с виллой среди Эдемского моря. Но хрен их унесешь!

Не вполне разобравшийся с единицами размера и веса в Рутении, Макс оценил бы полезный груз в две-три тонны. Как оказалось, шкуры здесь накапливались перед отправкой на Большую Землю.

– Кто их добывает? – спросил Ефанию.

– Охотники. Главный у них – офицер с зоны для опасных. Стреляют по волкам тоже сидельцы. За удачный выстрел – минус месяц срока.

– Почему не больше? Шкур вон сколько!

– Некоторые и одной не успевают добыть, как волк их хвать – и на обед к волчатам. Опасное дело. Смотри вот – на прикладе следы зубов!

Точно… В запираемом, но в принципе доступном для осужденных помещении, за прозрачными дверями хранился целый арсенал вооружений. Макс открыл створку и взял одну винтовку, напоминающую самозарядный карабин. Поскольку он проектировался ровно под ту же человеческую фигуру и руку, а законы эргономики едины, то походил на орудия уничтожения себе подобных, сделанные на Родине. В открытых ящиках магазины, снаряженные патронами. Здесь настоящий оружейный склад!

– Не понимаю… – Макс удивился. – Ведь заключенные могут поднять бунт, вооружиться и перебить охрану. Тем более, ты говоришь: на волков охотятся опасные.

Ефания хихикнула.

– Включи прицел – оранжевая кнопка справа. И наведи ствол на меня. Все сам поймешь.

Макс подчинился и нажал на кнопку. Гм… Это был даже не прицел, а мини-дисплей с указанием количества патронов в магазине. Похоже, он умел делать поправку на расстояние, ветер, угол возвышения, упреждения, температуру, влажность… С таким ганом в руках Ли Харви Освальд мог бы выбирать, в какой конкретно глаз всадить пулю американскому президенту. А на прикладе – да, отметина. Похоже, от зубов.

Макс снял карабин с предохранителя и навел ствол на Ефанию, убрав палец с кнопки открытия огня, заменившей спусковой крючок. Окошко дисплея моментально подернулось черным и надписью «блокировано».

– Видишь? Не застрелишь! – напарница хохотнула.

– Не очень-то хотелось, – сказал Максим и вернул оружие в стойку. Надо разобраться… Выходит, в винтовке стоит маленький комп с элементами ИИ и функцией распознавания. Если эту функцию научиться отключать, откроются перспективы…

Вечером, отчитавшись перед Гегенией об успешном ремонте, Макс попросил награду: использовать терминал диспетчерской для обучения в сети.

– Будешь проводить там вечера вместо посещений Энги? – хмыкнула начальница.

– Одно другому не мешает. А Энгу надо успокоить, не то будет клевать: мол, поменял на опытную.

– Опытная в Тремихе не только Ефания, – прозрачно намекнула начальница, но продолжать не стала и разрешила доступ, велев одной из девушек-операторов создать нового пользователя, без доступа к механизмам предприятия.

– Последний вопрос, госпожа. Как мне добыть спиртное?

– Здесь – никак, строжайше запрещено. Только на Большой Земле.

– Но Герн и Орих требуют проставиться по поводу вселения к ним в комнату. Напоминают едва ли не ежечасно.

– Старые придурки! – ее рука нырнула под стол. – Держи. Но только в этот раз. Увижу снова пьяными – накажу.

В плоской бутылке болталась непонятная прозрачная жидкость с голубым отливом. Придется и самому усугубить за компанию. Бр-р-р! Было бы что-то понятное, взял бы к Энге.

Визит к ней пришлось сократить, объяснив необходимостью «банкета». Заодно спросил и про бухло в Рутении. Не сразу, конечно, а после ужина и непременной порции внимания друг к другу. Присутствие Тилы в соседней комнате пара игнорировала.

– Голубоватая, говоришь? – спросила Энга. – Где взял?

– Угостили. Поклонница.

– Укушу! – поскольку они лежали нагими очень близко на узкой койке, угроза звучала реально: все тело парня находилось в простреливаемой… точнее – в прокусываемой зоне. – Напитки с этиловым спиртом здесь запрещены. На Большой Земле продаются, но обычно их замещают другими – с приятным дурманящим эффектом, но не разрушающими печень. Лет 200 назад – да, спиртного пили много.

– Мне нужно проставиться двум соседям. Там интеллекта меньше, чем у северного волка. Но – соседи.

– С голубизной – значит, подкрашено, чтоб не пили. Им все равно зайдет. Только сам не налегай!

Макс последовал ее совету. Оба инвалида уже завалились спать, но как по команде сбросили одеяла, увидев подношение. Парень едва лизнул «вкусняху», плеснув себе на донышко стакана и выпив, после чего его едва не вырвало. Ханурики даже не поморщились. В Петрозаводске бы сказали: пошло, как дети в школу. Эти никуда не пошли, а отвалились и моментально захрапели, издавая шума больше, чем рота в казарме.

Максу не спалось. Он спустился из их каморки в темный цех, вышел к проходной и зажег свет в диспетчерской, где устроился за терминалом. Без преувеличения, ощущая в душе восторг. Впервые один на один с глобальной сетью малоизученной планеты!

Основы навигации по всемирной паутине он уловил гораздо раньше, когда следил за оранжевым курсором, управляемым с чипа Энги. Здесь – то же самое, только тачскрин. Скорей, даже тачпад. Он водил пальцем по стеклу без изображения на столешнице, курсор бегал по экрану.

Что больше всего поразило… Если посадить оператора ЭВМ 1950-х годов за обычный ПК с Windows в 2025 году, тот очень долго тыкался-мыкался бы. Для пользовательского уровня, не говоря о разрабах, тестировщиках, железячниках, админах, нужны довольно обширные знания об управлении операционной системой и базовым софтом, даже если используются единицы процентов возможностей «винды». Компьютер разделочного цеха, подключенный к сети и обеспечивающий, при необходимости, коннект с искусственным интеллектом, был в обращении проще айфона! Единственное, сразу сообщил о блокировке развлекательных и некоторых иных функций, но пока это не нужно. Максу открылась картина мира, в который он попал. В красках, в подробностях: история, современность, политика, нравы, экономика, наука, география и многое другое. Сразу не ухватить и миллиардной доли процента того, что стоило бы знать!

Правда – без звука. Зато без труда нашел функцию, преобразующую голосовое сопровождение в субтитры.

Первым делом разобрался до конца, что такое чип. По существу, тот же мобильный телефон, инсталлированный в мозг и питающийся слабыми электрическими токами, бегущими по организму, а зависимость от чипов – всего лишь доведённая до абсурда зависимость от смартфонов, накрывшая Родину Макса в 21-м веке. Никто через них не передаёт приказы. Ни полиция, ни Глоба не в состоянии видеть глазами или слышать ушами человека, если только тот не включил сознательно режим трансляции или записи.

Влияние тоньше и глубже. Обладатели гаджета не представляют жизни без удобств и виртуальных удовольствий, предоставляемых всемирной паутиной. Вправе отказаться, и тогда нано-зонд проникнет в голову и отключит питание чипа. Но привычный мир померкнет, и почти никто не пользуется этим шансом возврата к реальности. Здесь установлена диктатура, добровольно принятая абсолютным большинством, если не считать протестом глупые выходки вроде кражи конфет.

Макс завис перед экраном. Очнулся, поняв, что уже скоро вставать, метнулся к кровати, чтоб хоть что-то урвать из сна, и моментально провалился в него, несмотря на перегруженность впечатлениями.

Их еще предстояло осмыслить на свежую голову. Надо снова попроситься у госпожи Гегении на какой-то чисто механический труд вроде очистки от снега.

Глава 5

Успешно отремонтировав оборудование завода, Макс вырыл себе яму. Начальница обнаружила, что в ее распоряжении оказался мужчина с руками, растущими не из пятой точки. Возможность загрузить его поручениями породила массу инициатив, по известному выражению российского классика, именуемых не иначе как «административный восторг». Гегения начинала день с постановки задач и завершала приемкой выполненной работы.