Ломщик

– Откуда ты это знаешь? – поразилась Энга. – Ведь всего сутки в нашем мире, даже чипа нет!

– А давай попробуем, – не отстал Максим. – Может, все мои потуги – сплошная ерунда. Будешь смеяться над попыткой обмануть Глобу.

Она закрыла глаза. Повинуясь порыву, Макс подхватил девушку на руки, сел на стул, посадил себе на колени. Она обвила его рукой.

– Так – хорошо. Но не мешай. Я с мамой.

Энга замерла, потом глубоко задышала.

Она напоминала наркоманку, упивающуюся галлюциногенными видениями. Вздрагивала, порой тихо взвизгивала, сжимала и распускала кулачки, выгибала тело, стучала пятками по полу. Макс не удивился бы, узнав, что при просмотре видео, особенно эротического, она испытывает оргазм.

«Вот один из сильнейших рычагов, которым искусственный интеллект управляет человечеством. Лишение наслаждения – сильнейший кнут. Хуже ссылки за полярный круг», – пришел к выводу Макс.

Наконец, развлечение закончилось, Энга открыла глаза и пожаловалась:

– Мама не захотела смотреть следующую серию.

– Но мой совет сработал, мы обманули систему, – улыбнулся Макс. – Ты, ничего не нарушая, получаешь благо, от которого тебя отлучили ссылкой на Север… Понимаю, многие из вас плюнули бы на холод и обязанность кромсать оленьи туши, если им сохранить возможность смотреть видео.

– Макс! – она не расцепила руки, продолжая обвивать за шею. Приблизилась настолько близко, что он ощутил ее дыхание на своем лице. Правой рукой держал ее за талию, левую положил на бедро. К сожалению – укрытое плотными брюками, а не голенькое или в тонких прозрачных колготах.

– Да, милая?

– Ты – гений! Ты умеешь обойти Глобу. И сделал мне такой подарок!

Поцелуи в этом мире, оказывается, мало отличались от того, где он жил. Разве что не практиковался контакт язычками. Макс не настаивал. Вообще, смелые ласки с самым разным использованием женских губ он не познал и, тем более, не поторопился бы предлагать их, обладая более чем скромным опытом и самыми смутными представлениями о местных обычаях, касающихся эротических игр.

Поцелуи, к удовольствию парня, получили продолжение, именующееся здесь «шух-шух». Когда все произошло и закончилось, Энга вдруг забеспокоилась, чтоб о случившемся не узнала соседка, не потребовала поделиться «по-сестрински». К приходу Тилы они сидели за терминалом и смотрели обучающий фильм по истории, Энга повторяла вслух воспринятые ею слова диктора. Не обладая чипом, Макс его не слышал.

– Умно! – похвалила Энгу черноволосая сиделица. – Тебе зачтется, что встала на путь перевоспитания и исправления, умные патриотические фильмы смотришь.

Она подошла к Максу и довольно-таки хозяйским жестом провела пальцами ему по темени и щекам.

– Гм, а ты уже не лысый! На голове и вот, на щеках, проклюнулась щетинка. Энга! Обрабатывай парня, пока не увели и он не стал похожим на опасного с зоны.

Перед сном Энга призналась Тиле, что днем приходила проверка, чем сильно всполошила ее – могли спалиться.

На ночь Макс вновь отправился подпирать холодильник. Он предпочел бы спать в комнате Энги, хотя бы рядом с ее койкой, но та вдруг засмущалась и отправила его на кухню. Лучше бы созналась соседке про шух-шух.

Беременности девушки не боялись: здесь медицина блокировала генерацию яйцеклеток, поэтому месячные их тоже не тревожили. Если женщина намеревалась рожать, репродуктивную функцию восстанавливали, причем с гарантией зачатия с первой попытки. Здесь индустрия обеспечения материнства и детства работала шикарно, насколько Макс узнал из видео. Получалось: детки, чем вас больше – тем лучше. Но на практике – ничего подобного. Средняя рождаемость на планете составляла 1,4 ребенка на женщину, по Рутении показатель ушел еще ниже – 1,1. Уже несколько поколений, убаюканных Глобой, предпочитают развлекаться и жить в свое удовольствие, а не заводить детей. Человечество, на пике достигшее десяти миллиардов, неуклонно сокращается. Глоба успокаивает: зато блага распределяются среди меньшего числа претендентов!

Одержав первую микроскопическую победу над сетевым монстром, хотелось надеяться – им незамеченную, Макс не особо обольщался. Секс явно понравился Энге, его самого вообще окунул в восторг (еще бы, почти год без близости), но альковные утехи явно не шли ни в какое сравнение с удовольствием, полученным девушкой от погружения в сериал. Да, искусственный интеллект дозирует кайф, подобное доступно лишь дома и не более пары раз в день, если не пользоваться технологией хакинга, только что придуманной. В пути, на улице человек способен скачать только легкие видео, не вполне отключающие от реальности, но и их хватило, чтоб Энга набрала штрафов на билет в Тремиху. И можно дать руку на отсечение, поставь ее перед выбором: верность Максу или возможность получать наслаждение от сериалов, сетевые радости пересилят. А то, что она предпочитала романтические сюжеты, где не просто соитие, а чувства, или, как говорит Тила, «любофффь», то именно от подобных сюжетов тащатся сильнее. И уж если быть совсем откровенным, Энга вышла из виртуального кинозала здорово заведенной. Не факт, что у них получилось бы, начни они с чистого листа.

«Она сказала: я не чип-гик? – подумал Макс. – Ложь. Они все двинуты башкой и зависимы от Глобы».

Хуже всего, если он попадется и тоже получит электронного паразита в затылок. Станет как все. Посмотрит несколько шоу и тоже станет их рабом-наркоманом… Бр-р-р! Аж холод прокатился между лопаток.

Следующее утро мало отличалось от предыдущего, только Энга засунула Макса в рабочий комбинезон. Тот был без номера отряда и фамилии зэка. А зачем они, если есть чип со всеми данными? Комбинезон подошел по росту, только в груди и пятой точке был мешковат: женщина таких статей должна обладать пышными формами.

– Голый ты мне больше нравился, – призналась Тила. – Ладно, мы пошли, сиди тихо!

В этот день Макс не выходил на крыльцо и не прятался под койку. Зато позволил себе час силовой гимнастики, возможной на полу и без снарядов: отжимался, качал пресс, развивал гибкость. Занимался, скинув и скатав верхнюю часть комбинезона, чтоб тот не пропитался потом. Перемены белья нет, и не хочется вонять на две женские кельи грязным мужиком. Сразу помылся после упражнений.

Почитать бы что… Хотя бы в короткие часы дневного света. Но бумажные книги если и остались здесь, то только в музеях.

Вечером узнал, что Энга проболталась напарнице об изобретении Макса. Понятно, что чаще всего они дома обе одновременно, возможность таскать ништяки, минуя тучу, не скроешь от подруги, но с кем поделится Тила? Как водится у женщин, «по большому секрету». И как отреагирует на это начальство колонии? Надо их предостеречь.

Чернявая оказалась сиротой. Открываться друзьям обе отказались, люди на Большой Земле не всегда понимают, каково заключенным Тремихи. Кто-то запросто стуканет Глобе, и тот обрежет возможность.

– Причем, девочки, прикроет передачу потока, потому что анализировать содержание передачи данных во всемирном масштабе очень затратно, какие бы ни были у него вычислительные мощности, – предупредил их Макс. – Сможете отправлять родным и получать только короткие текстовые сообщения. В них точно не зашьешь видеоролик.

Он разглагольствовал на мини-кухоньке, обслуживаемый Энгой, Тила, стоявшая у входа, спросила подругу:

– Ты что-нибудь поняла про «потоки» и «вычислительные мощности»? Я – нет, кроме общего резона держать язык за зубами.

– Да. Макс слишком умный, – фыркнула соседка. – Нам за девушку его не выдать, даже напихав ему в комбинезон фальшивую грудь из полотенец. И щетина торчит – жесткая, как у напильника. Всего за два дня!

Макс решил вмешаться в разговор:

– Дорогие мои! Как вы волосы удаляете? Нагишом вас, к сожалению, не видал, но неужели ходите с мохнатыми подмышками?

Половину ответа он знал: у Энги, кроме светлой копны волос на голове и маленького треугольничка ниже пупка, больше ничто и нигде не росло. Но как? Бритвенного станка он здесь не видел.

– Ты и правда из дикого мира, – хихикнула Тила. – Кремом мажемся. Волосы исчезают, новые вырастают, но не скоро. Процедуру повторяем ежемесячно.

Месяц соответствовал земному, но равнялся строго 30 суткам, это Макс уже выяснил.

– Рад за вас. Может быть, позволите мне намазать физиономию? Хочу быть гладким, как ваши… ну, скажем, ножки.

– Я сама тебя намажу, – пообещала Энга. – Вдруг лишнего натрешь, будешь с проплешинами? Как на тебя такого смотреть – да еще в бабской одежде?

Обе засмеялись. Поужинали, Макс получил обещанную порцию крема, затем Энга снова вызвала маму, используя ее в качестве сервера VPN, а сигнал расшарила и для Тилы. Неизвестно, про что был сериал, но обе просто растеклись на своих койках, как мороженое на солнце, и блаженствовали.

По окончании Энгу потянуло на обнимашки-обвивашки, но без продолжения. Оно, то есть продолжение, но другое, последовало на сон грядущий, и этот сон смахнуло как рукой.

– Макс, милый! Забыла тебе сказать, – сообщила Энга, когда оба успокоились. – Мы с Тилой посоветовались, и я рассказала о тебе начальнице колонии. Она – тетка понятливая. Завтра придет знакомиться.

Макс упал бы, если бы не сидел на койке.

– Зачем вы меня сдали?

– Не сдали, а обратились за помощью. Только не говори ей, как мы обманываем Глобу. Формально не запрещено, но мало ли как истолкует…

Возможность просмотра мыльных опер интересовала Макса сейчас меньше всего. Если у инспекторов есть возможность вламываться в жилье заключенных, то у начальника зоны, «хозяина», как говорят зэки на Земле, она имеется тем более. Значит, «понятливая тетка» заглянет до возвращения напарниц. А то и вообще пришлет группу захвата.

Что делать? Бежать? В результате превратиться в «подснежника»?

Как ему сказали, побеги здесь случались. Дальше всего от зоны удавалось переместиться надевшим на голову металлическую кастрюлю на манер каски – она блокировала чип. Хоть Максу и не нужна каска-кастрюля, такой способ решения проблемы не устроит. Он замерзнет за окраиной Тремихи. Придется покориться…

Глава 3

Рассказывая, что отключение от развлекательных сервисов Глобы равносильно лишению зрения и слуха, Энга ничуть не преувеличила. Пребывание отчасти в материальном, отчасти – в сетевом мире стало привычкой практически для всех. Гики вообще теряли связь с реальностью – вплоть до гибели от истощения. Некоторые отказывались делать ремонт в жилье, хотя казалось бы – чего проще. Достаточно утром вызвать бригаду с роботами, они отодвинут мебель, укроют вещи от загрязнения, заменят панели стен и потолка, восстановят пол, и к вечеру квартира или домик как новые. Но гики предпочитали иллюзорный интерьер, созданный Глобой, изображение которого накладывается на реальное и перекрывает его. Они видели высокие потолки, фрески, витражи и золоченую лепнину, как во дворце-музее Анекса Литеральда, и им плевать, что на самом деле обшарпанные и наполовину оторванные панели хлопают на сквозняке.

Уехав от родителей и получив образование, Энга начала работать в фискальной инспекции. Профессия была несложной. Наличные деньги вымерли больше сотни лет назад, а безналичные операции прозрачны. Глоба следит, чтоб с каждой заработанной суммы взыскивался налог. Но если кто-то начинал мудрить или специально запутывал хождение денег, чтоб утаить некоторую их часть, то мировой разум безжалостно это отлавливал и представлял инспектору сведения, кто и что нарушил.

Из истории Энга знала, что очень давно, несколько поколений назад, когда рукотворные разумы отдельных стран еще только объединяли в Глобу – Глобальный электронный интеллект – сочли, что принятие решений должно остаться за человеком. Автоматика срабатывает лишь в некоторых, самых аварийных случаях – например, когда наступает опасная ситуация на АЭС, и промедление даже на миг чревато катастрофой, причем эти исполнительные механизмы отделены от сети. В остальных случаях операторы принимают советы, приходящие от Глобы, одобряя их или формулируя причину отказа. Энга понимала, что многие просто ленятся думать и халтурят, бездумно соглашаясь с рекомендациями. Возможно, она сама, не утруждаясь, утверждала слишком высокие штрафы, а засомневалась в системе, лишь попав в Тремиху за незначительные, на ее взгляд, нарушения.

Это было жестоко – отнимать у взрослых людей их любимые игрушки! Практически все, работавшие с ней, считали наказание избыточным. Клялись, что по возвращении на Большую Землю ничего подобного не допустят. Клялась и Энга, но после полугода воздержания от видеоразвлечений ей начали открываться странные нюансы.

Например, в фискальном департаменте ее заставляли приходить на работу утром и безвылазно сидеть в офисе, обедая на том же этаже. Через чип и Глобу Энга могла бы исполнять свои обязанности в любой точке планеты, где есть покрытие сети, то есть всюду, куда добралась хоть какая-то цивилизация. Тем не менее, начальник отдела был непреклонен: правила требуют, чтоб ходили на работу, а не отвлекались – Болтуарий знает на что. Работали коллективом: каждая, приходящая за свой стол, подключалась к общему чату и даже с соседкой, сидящей рядом за прозрачной перегородкой, общалась через сеть.

В Тремихе тоже был общий чат, но атмосфера в цеху разделки туш стояла не такая. Девки переговаривались голосом, шутили, иногда скандалили. Разок Тила подрались, отвешивая противнице оплеухи требухой оленя. Простая жизнь, простые нравы. Неизвестно, что хуже, а что лучше.

Однажды, возвращаясь домой в полярной ночи и по морозу, Энга вдруг остановилась и подумала: как же в Арктике здорово! Было не темно – их поселок волшебными огнями освещало северное сияние. Звезд – мириады! Их здесь гораздо лучше видно, чем в средней полосе Рутении, поэтому куда чаще возникает желание запрокинуть голову и смотреть на них, а не уткнуться в легкий смешной видосик, как на воле, после чего ты доберешься до квартиры, где доступен полноценный – с погружением и ощущениями.

Короткое полярное лето с буйством красок тундры и невероятным изобилием ягод и грибов вообще оставило впечатление волшебного карнавала! Энга не понимала осужденных, видевших в природе Севера исключительно тюремные стены.

А потом начали прорезаться более тонкие чувства и совсем крамольные мысли. Собственно говоря, что-то шевелилось в душе и раньше, когда возраст достиг отметки, позволяющей смотреть любовно-эротические фильмы. Конечно же, отождествляя себя с героиней, Энга переживала с ней те же чувства – страсть, ревность, горе и воодушевление. Наконец, любовный экстаз. Естественно, начинала мечтать, чтобы и в реальной жизни встретить парня, способного вызвать ту же бурю эмоций и впечатлений.

Решилась в довольно позднем возрасте – около 17 лет, чувствуя себя если не влюбленной по уши, то увлеченной. Парень был недурен собой и остроумен, умел очень здорово подбирать и рекомендовать ролики для просмотра. Кладезь талантов!

Встретились у него, обвились, посмотрели по серии – он для мальчиков, она для девочек, еще до окончания почувствовали, как загораются и крепче прижимаются тела, бьются сердца… Оба желали близости до невозможности!

Избранник, такой же девственник, как и она, взгромоздился на Энгу, моментально удовлетворился и разочарованно промычал:

– И это – все?

Она тоже не почувствовала даже сотой доли ожидаемого, только боль. Оделась и ушла.

Позже пожаловалась маме, и та успокоила: «Глупенькая, полет в облака мало кому удается в первый шух-шух. Надо пробовать снова и снова. Но видео подарит гораздо больше ощущений».

Да, но это – чужие впечатления! Очень красивая, но лишь подделка под жизнь. Тила не скрывала, что во время серий запускала пальцы в себя и получала экстаз. Еще мать сказала, что мужчины в принципе не могут доставить женщине ничего подобного, потому что не знают их ощущений. Энга, услышав мамино откровение, добавила мысленно: и знать не хотят, думают лишь о себе.

Случившееся с Максом девушку потрясло как ничто ранее, хотя она постаралась скрыть это и от него, и от соседки. Мало того, что он совершенно бескорыстно отыскал и подарил ей потрясающий секрет – как обмануть систему. Так и после был бесконечно нежен! Конечно, не слишком опытен, ни в какое сравнение не идет с героями сериалов, но он старался и добился успеха. Главное, думал не только о себе, хоть и ему было хорошо. Поверить трудно: он испытывал настоящий восторг от возможности дать наслаждение подруге и только после этого позволил себе вспорхнуть к небесам.

Умен, добр к ней, загадочен! Жила бы одна – долго хранила бы секрет и никому Макса не показывала, дарила ласки и принимала их… Но в крошечном домике на пару с другой осужденной скрыться нереально.

Вопреки опасениям Макса «повяжут, насильно чипируют», начальница зоны наведалась к ним одна, без конвоиров и лишь через пару дней после сообщения о найденыше.

Была она дамой в возрасте, но чрезвычайно ухоженной, получала северную надбавку и готовилась к возвращению на Большую Землю по выслуге лет, поэтому могла позволить себе многое. Начальница обладала почти неограниченной властью над осужденными, и Энга едва не вскипела, увидев, как хозяйка Тремихи уставилась на Макса.

Тетка была из тех, кого в России называют матюрками – в годах, но еще секси. Макс не знал, насколько долго местные медицина и бьюти-индустрия позволяют людям сохранять форму и до какого возраста продлить жизнь. На момент распада СССР женщины так выглядели в 35–40 лет, в год взрыва «Гелия» он дал бы «матюрке» не менее 50-ти, а тут запросто может случиться, что мадам перевалила за 70 и давно уже бабушка. Смотрела она на найденыша с иронией, с прищуром в карих глазах, отчего уголки собрались мелкими морщинками.

А еще в этих глазах светился большой жизненный опыт, наверняка почерпнутый не только от Глобы. Начальницу звали Гегения Бриц.

– Говоришь, неведомым образом перенесся сюда с другой планеты? – начала дама. – Чушь, наведенная память. Иначе не знал бы рутенского. Да и все эти перемещения, порталы… Ты, осужденная Крац, слишком веришь увиденному в роликах. Не происходит никаких переносов из других миров, и магии никакой не бывает. Иногда только кажется, что стряслось необычное. Расследуешь и убеждаешься: все банально и даже рутинно.

– Госпожа! Судя по проницательности, ты раньше служила не в тюремной системе? – влез Макс.

Привыкший с Энгой и Тилой на «ты», он не без усилия отказался от обращения на «вы» к властной даме.

– Да, – кивнула начальница. – В полиции. Здесь дорабатываю стаж.

– И с нечипованными сталкивалась?

– Конечно, мальчик. Мало кого интересует, но на каждую сотню чипованных, если брать по всей планете, то два-три таких, как ты, наберется. С Запада к нам пришло словечко «отлавы», то есть живущие вне закона.

Ага… Существует еще и аналог английского языка, убедился Макс, обративший ранее внимание на джет-плейн, то есть реактивный самолет. «Отлавы», скорее всего, произошли от outlawed.

– И как же им удается не погибнуть в мире, где абсолютно все завязано на чипы?

– Кучкуются в стаи, – ответила экс-полицейская. – Живут по своим правилам, если установленные цивилизацией им чужды. Глоба к ним снисходителен.

– Снисходителен, я так понимаю, по мелочам? – уточнил Макс. – Не отправляет на Крайний Север, как Тилу, слопавшую несколько сотен конфет. Но если отлав совершает убийство?

– Тогда вычисляем его и расстреливаем с дрона. Он не имеет прав, не имеет обязанностей и правовой защиты – тоже. Если убить тебя прямо сейчас, не наступит никакой ответственности. Тебя и так нет – формально.

Макс внутренне содрогнулся. Они с начальственной дамой сидели на койке Энги, едва не касаясь коленками, девушка зависла в дверях, никак не вмешиваясь в беседу, но наверняка ловила каждое слово.

– В самом деле – можешь? – спросил у начальницы. – Ты умная и не злая на вид…

Зря сказал. Не убирая улыбки с лица, Гегения вытащила пистолет из кармана форменного комбинезона. Щелкнула кнопкой, неприятно напоминающей предохранитель. Не представляя, как действует и насколько эффективно это оружие, Макс заученным приёмом легко выдернул пистолет из ее руки. Затем протянул обратно – рукояткой вперед.

– Конечно, ты вправе убить отлава. Но лично меня убить непросто.

Начальница, несколько ошарашенная, вернула ствол в карман.

– Если скормить этот эпизод Глобе, он немедленно посоветует ликвидировать напавшего на должностное лицо. Но ты… ты – нестандартный отлав.

– Премного благодарен за оценку, – изобразил поклон Макс. – Так что со мной будет?

– Сам выбирай, – пожала плечами начальница. – Ты – такой же правонарушитель, как Энга и Тила, если твои сородичи лишили тебя памяти, заместив ее фантомной, обрили налысо и отправили пробежаться голышом в лютый мороз. Можешь сколько угодно жить в Тремихе, работу найдем. Это не запрещено, хоть и не поощряется. Второй вариант. Сдаем тебя Глобе. Получаешь чип и становишься гражданином Рутении, как все мы.

– Второй вариант от меня не убежит, госпожа Бриц, – поспешил Макс. – Готов трудиться на общих условиях, не выезжая из Тремихи. Тем более, кто меня выпустит без чипа?

– Хорошо, – кивнула начальница. – Завтра же получишь койку в комнате для инспекторов. Нечего жить у осужденных. Тремиха – место для наказания, а не для шух-шух. Успел, небось?

– Со мной – нет, – пожаловалась Тила из-за плеча Энги.

– Выходит, только с осужденной Крац, – заключила начальница, игнорируя попытку той возразить или уклониться от ответа. – Дисциплинарного наказания за это не предусмотрено, но и желательным не считается.

– Но посещать их можно? – поинтересовался Макс. – У них сетевой терминал, а я пытаюсь изучать ваш мир… Даже если и знал о нем, мои неизвестные сородичи заблокировали или стерли мне память.

– Посещать – можно, – разрешила начальница после короткого раздумья. – Странно ты говоришь, отлав Макс. По-нашему, но словно приезжий издалека, только начавший учить рутенский язык. Завтра к поверке быть всем троим!

– Но у меня нет никакой одежды, кроме этого комбинезона, – пожаловался Максим. – Обуви тоже.

– Мне все за вас решать? Ладно, оставайся дома. Пришлю кого-нибудь с одеждой. Осужденные Крац и Брунгельд! Выражаю благодарность, что сообщили о находке и порицаю, что тянули время. Итого ни награды, ни взыскания.

– Да, госпожа! – воскликнули обе и проводили начальницу до выхода.

Когда та скрылась в ночи, Тила ехидно заметила:

– Если Гегения выделит Максу отдельную комнату, то с намерением посещать его. Прощайся, Энга. А тебе, парень, не завидую. Это с виду да в обтягивающем комбезе наша госпожа еще ничего так. Как разденется, там наверняка все обвисшее. Устроим под занавес тройничок?

– Не устроим! Надоела с пошлостями, – Энга попыталась оттолкнуть соседку, но та стала поперек двери. А поскольку была массивнее, сразу не спихнешь.

– А ты за Макса не отвечай. Максик, что с настроением? Хочешь сладенького?

Он покачал головой:

– Мне очень жаль. Ты очень привлекательная, но мне нравится Энга. Она спасла меня, заботится обо мне. Прости, она первая. А я не люблю и не умею сразу с двумя. Не обижайся.

– Чего мне обижаться? Сам будешь жалеть, что не взял, когда предлагали, – фыркнула Тила. – Ладно, любовничек госпожи Гегении, отдыхай.

Избавившись от соседки, Энга затворила за собой дверь.

– Если это последняя ночь, проведи ее со мной.

– Но узко на твоей койке! И Тила за стенкой.

– На Тилу теперь наплевать. Что мало места – плотнее обовьемся и прижмемся. Или ты против?

– Как ты могла подумать так! Эн… а давай – ночь начнется прямо сейчас?

И он погасил свет.

Едва дождавшись окончания смены, Энга буквально бежала домой. В течение дня она видела Макса лишь мельком, одетого в длинный тулуп и шапку с ушами, на ногах – унты.

«Экипировала его», – не без ревности подумала про начальницу.

Но ведь он не заключенный, обычный вольняшка, только без чипа. Имеет право ходить куда и где угодно, кроме запретной территории вроде зоны для опасных. Что ему стоит вечером забежать? Если с прошлой ночи силы остались…

Из-за спешки фонарик она не включила. И зря. Говорят, дикие животные боятся ночью электрического света. И когда в мерцании звезд Энга увидела оскаленную морду и услышала утробный басовитый рык, было поздно.

Белый северный волк, огромный – если встанет на задние лапы, то голова будет гораздо выше ее – медленно приближался, явно приготавливаясь к прыжку.

Со стороны дома донесся звенящий от напряжения голос Макса:

– Эй! Зверюга! А ну, поворачивай ко мне! Слышь, жопа белая, с кем разговариваю?

Бесполезно. Хищник только рыкнул через плечо: отстань, человечек, я тебя на второе сожру. И прыгнул.

Чудовищная масса швырнула Энгу на снег, в полумраке над ней нависла бездонная раззявленная пасть с клыками и потеками слюны… Неужели – все?!

Вдруг она услышала, как что-то смачно чвякнуло, голова волка упала ей на лицо, и клыки едва царапнули по щеке. Но волк почему-то рвать ее не стал, дернулся всем телом и затих. А потом неведомая сила откатила тушу в сторону.