Приключения Шерлока Холмса и доктора Ватсона в России. 1905

— Да, слышал, — кивнул Холмс, — большевики немногочисленны. Пшик. Маргиналы.

Ватсон оживился, вскинул брови, образовав тем самым волны морщин на лбу, и вопросил:

— Кто такие эти большевики?

— Неважно, дорогой мой доктор. У них нет будущего, — на вопросы доктора Шерлок лишь махнул рукой.

— Да. Такого мнения придерживаемся и мы, — строго ответил Славин, — это тебе не эсеры. Чёрт их раздери… так, дальше. Что у нас ещё…

— Да у вас, я смотрю, и так весело, не две партии, как у нас, хахаха! — Холмс загоготал, но, увидев побелевшее лицо и яростные глаза полковника, явно не оценившего шутку, тут же смолк.

Славин продолжил:

— Из криминального мира прежде всего я бы выделил хитрованцев — дно Москвы. Притоны, воры, артели грабителей. Масштаб! Ещё банды вроде «Варшавских котов». Гастролёры, польские бандиты. Но не того масштаба это птицы, если говорить о предмете вашего расследования — об украшениях императрицы. В нашем славном Петербурге криминальный мир тоже пёстрый. Вот, например, марвихеры. Ходят в дорогих костюмах, примазываются к приличной публике и подрезают кошельки. В театрах и не только. Есть ещё химесники, городушники, подкидчики. Но это всё кражи масштаба кошельков и магазинов, мошенничество мелкого и среднего пошиба. Шушеры много. А такой банды или хотя бы некоего гастролёра, что грабит центральные банки с прочными хранилищами или обносит охраняемые особняки генералов… таких сейчас на примете нет. Уж извините, Холмс. Поэтому видимо и позвали Вас из далёких краёв к нашим холодным берегам. Уж коли не Вы, то…

— Да… без меня никуда. А работы, я вижу, у Вас, друг мой, немало. Попробуй только уследи за количеством всех этих групп, что норовят власть присвоить или пострелять городовых, будто уток на охоте. Не знаю, как Вы с этим справляетесь…

Ватсон вдруг вставил:

— А ещё я слышал про анархистов!

Надо отметить тот факт, что весь диалог шёл на английском языке. Иногда Славин не мог подобрать слова — всё-таки тема сложная, — и тогда он говорил на русском. Что-то помогал перевести Холмс, потому что Ватсону было очень интересно.

Полковник продолжал:

— Да. Есть у нас анархисты-коммунисты. Антихристы! Убивают всех без разбора. Есть анархисты-синдикалисты и анархисты-бомбисты. Ну, и на десерт, как же обойтись без национально-освободительных сепаратистских движений на окраинах. В Польше, Финляндии, на Кавказе… Ох, дорогой Шерлок, завидую я вашей британской стабильности. Как это у вас только получается с таким количеством колониальных земель и с не меньшим расслоением общества?!

— Друиды, — произнёс задумчиво Холмс, глядя в окошко и оперев подбородок на костлявый кулак.

— Что, простите? — поинтересовался едва ли не шёпотом опешивший Славин.

— Ну, друиды. Жрицы древних кельтов, живших в Англии. Своей магией хранят наш остров. Стражи стабильности!

Полковник застыл — серьёзен ли в своих высказываниях англичанин, или опять шутить изволит. Но Шерлок не стал долго мучать беднягу и, засмеявшись, потрепал его панибратски по плечу.

— А если серьёзно, друг мой, то нашему парламенту сотни лет, борьба уже давно идёт там, а не на баррикадах. Огромный лояльный средний класс, профсоюзы. Ну и главное: мы пережили свою смуту, гражданскую войну ещё в XVII веке, и промышленный переворот случился раньше, создав механизмы поглощения протеста. Вы просто чуточку отстаёте. Переживёте этот период и будете развиваться. Я верю в вашу страну. Главное — не уничтожьте её…

— Да я уж… — Славин растерялся, запнулся, раскраснелся и всё-таки договорил, хотя можно было ничего и не отвечать: — Я уж постараюсь. Мы. Да. Всё будет хорошо!

Сорокалетний, с сединою на висках, прошедший огонь и воду, руководитель не абы чего, а столичного охранного отделения, опять попался в ловушку шутливого британского плута. Холмс отвёл голову в сторону и улыбнулся, намеренно скрывая ухмылку от взора собеседника. Повёл себя как истинный джентльмен, иначе Славин мог бы неверно истолковать реакцию и обидеться. А это была добрая улыбка.

За сим разговором уставшие от беспрерывной качки путники скоротали не так много времени, как хотелось бы. Почти всю оставшуюся часть пути преодолели молча, любуясь пейзажами за окном и иногда обсуждая попутно какие-нибудь поверхностные вопросы вроде дорог, автомобилей и погоды.

Карета миновала Египетские ворота и въехала в Александровский парк. Дорога свернула в аллеи; здесь уже не город, а осенний пейзажный массив: старые дубы и клёны, сквозь которые пробивается тусклый свет. Колёса мягко шуршат по гравию, в воздухе пахнет прелой листвой и сырой землёй. Слева мелькают романтические руины, за ними — зеркальная гладь Крестового канала.