Пульс на двоих

Кровь отлила от лица Руслана, сделав его землисто-серым.
— Хорошо, — прошептал он, кивая с неестественной частотой. — Все понятно.
Мальцов смерил его долгим, уничтожающим взглядом, его челюсть напряглась от непрожитого гнева.
— Вон. Немедленно.

Руслан почти побежал к своему месту в дальнем углу зала, а я осталась сидеть, уставившись на это грозное и невероятно прекрасное создание передо мной.

Серый костюм, идеально сидящий на его широких плечах, белоснежная рубашка, темно-бордовый галстук с едва заметным узором. Он и правда был воплощением того, что в интернете называют «костюмным порно». И в этот момент — еще и воплощением абсолютной власти.

— Эмилия, — его голос вернул меня в реальность. — Мне нужно видеть вас в моем кабинете. Сейчас же, — отрезал он, прежде чем резко развернуться и тем же решительным шагом направиться обратно к лифтам, не утруждая себя ожиданием моего ответа или даже взгляда.

Я сглотнула комок, внезапно образовавшийся в горле, и медленно поднялась. Ноги были ватными.

Глаза Артема, Евы и Милены были округлены от чистого, неразбавленного страха.
— Что за ерунда? — беззвучно произнес Артем, сжимая на мгновение мою холодную руку в знак поддержки. — Что ты натворила?

Я тяжело выдохнула, собрала с тумбочки блокнот и ручку для видимости и последовала за офисным божеством в лифт под пристальными, полными любопытства и ужаса взглядами двух десятков коллег. Двери закрылись, отсекая звуки.

Максим стоял ко мне спиной, смотря на панель с этажами, я нервно перебирала пальцами ручку, пока мы в гробовой тишине мчались вверх. Он сейчас же меня уволит. Этот дурак Руслан влип, и я, видимо, за компанию. Я же с ним даже не флиртовала… ну, почти. Не так, чтобы совсем откровенно.

Двери открылись на верхнем, «небесном» этаже, и он снова зашагал вперед по бесшумному мрамору. Я замешкалась у лифта. Он что, ожидает, что я побегу за ним следом, как провинившаяся школьница? Кем этот высокомерный тип себя возомнил?

Я выдала бледную, фальшивую улыбку его секретарше Сабине и решительно вошла в кабинет вслед за ним. Он придержал тяжелую дубовую дверь, я прошла мимо, едва не задев его плечом. Он закрыл дверь, и тихий, но однозначный щелчок замка прозвучал громче выстрела.

— Что вы делаете? — резко спросил он, оборачиваясь ко мне. В кабинете было тихо и прохладно, пахло кожей, деревом и его едва уловимым, дорогим парфюмом.
— Это вопрос с подвохом? — я развела руки, все еще сжимая в одной руке блокнот. — Стою в вашем кабинете. На что еще это похоже?
— Я имею в виду, с какого перепугу вы открыто позволяете флиртовать с собой этому идиоту с нижнего этажа в рабочее время? — потребовал он ответа, и в его голосе снова зазвучали стальные нотки.

У меня от изумления открылся рот.
— Я не позволяла. Он сам пришел. И я не флиртовала в ответ.
— Вранье. Я видел это собственными глазами. Вы улыбались.
— Что? — вспылила я, чувствуя, как жар поднимается к щекам. — Не говорите, что вы притащили меня сюда, на самый верх, чтобы отчитать за болтовню на рабочем месте. У нас что, детский сад?
— Я не плачу вам за то, чтобы за вами увивались, как за приманкой, Эмилия, — проворчал он, снимая пиджак и небрежно перекидывая его через спинку кресла. Под ним открылись идеально облегающие рубашку мышцы спины и плеч.

Я уперла руки в боки, чувствуя, как по жилам разливается ярость, смешанная с чем-то другим, более темным.
— Слушайте сюда, — я подняла указательный палец, забыв о всякой субординации. — Во-первых, за мной может увиливать кто угодно, я не могу контролировать действия каждого идиота в этом здании.

Он сузил свои ледяные голубые глаза и тоже упер руки в боки, намеренно копируя мою позу, что выглядело одновременно смешно и устрашающе.
— Во-вторых, — подняла второй палец, — как мой начальник, вы не имеете права комментировать мою личную жизнь или то, как я общаюсь с коллегами, если это не влияет на качество работы.
— Ха, — фыркнул он, с отвращением закатив глаза, будто услышал детский лепет.
— В-третьих, — подняла три пальца, — я новенькая в этом городе, у меня нет друзей, так что если человек — даже такой, как Руслан — проявляет какую-никакую доброту или просто пытается быть общительным, я не буду ему грубить и выставлять за дверь, правильно? Это называется элементарная вежливость.
— Не в рабочее время, — прорычал он, делая шаг вперед. Дистанция между нами сократилась вдвое. — Вы здесь, чтобы работать. А не чтобы собирать поклонников.
— Вы действительно притащили меня сюда, на восьмидесяты этаж, чтобы сказать только это? — нахмурилась я, пытаясь не отступить под его напором.
— Нет, — рявкнул он коротко. — Я хочу знать, почему вы отказываетесь пойти со мной на свидание.

У меня на лице застыло изумление. Вопрос повис в воздухе, резко сменив направление разговора.
— Вы серьезно? — прошептала я.
— Абсолютно серьезен.

Настроение между нами переменилось, как погода у моря. Гнев и раздражение сменились густым, плотным напряжением, в котором плавали искры другого рода.
— Потому что я не могу рисковать работой, если у нас ничего не получится, — выдохнула я, называя главную причину.
Он с минуту молча смотрел на меня, изучая.
— То собеседование, на которое вы летели год назад из Новосибирска, оно было здесь, в «Мальцов Медиа»?
Я замешкалась. Признание сейчас сделает меня полной неудачницей в его глазах.
— Да, — тихо сказала я. — Оно и было здесь.
— Как долго вы пытались устроиться в мою компанию?
— Три года, — честно выдохнула я, опуская глаза. — Я буквально мечтала об этом месте. Так что простите, если я не хочу выбросить это все на ветер ради… ночных приключений, какими бы заманчивыми они ни были.
— С чего вы взяли, что я вас уволю, если что-то пойдет не так? — спросил он, и в его голосе впервые зазвучало что-то кроме гнева и давления.
— Разве не так поступают генеральные директоры, когда наиграются со своими подчиненными? — бросила я, поднимая на него вызов. — Выбрасывают, как использованную вещь, чтобы избежать скандала и неудобных вопросов?

Он нахмурился, и его взгляд стал более проницательным, будто он впервые по-настоящему рассматривал меня.
— Не знаю. Я никогда не испытывал влечения к коллегам. До сегодняшнего дня. И, кроме того, — он сделал широкий жест рукой, — это место достаточно велико, чтобы мы могли не пересекаться, если что-то пойдет не так. У нас двадцать тысяч сотрудников по всей стране.
— Вы все еще испытываете ко мне влечение? — прошептала я, и вопрос прозвучал глупее, чем я хотела.
— Вы знаете, что да. Вы чувствовали это тогда, в Нижнем. А это, напомню, всего лишь ужин, — отрезал он, снова становясь деловым. — Никто даже не узнает. И уж точно я не уволю вас следующим утром. Мне нужны хорошие специалисты, а ваше резюме говорит, что вы именно такая.
— Так… — я нахмурилась, пытаясь понять подвох. — Я буду вашей грязной маленькой тайной? Секретной пассией с нижних этажей?

Он шагнул вперед, так что между нашими лицами осталось лишь несколько сантиметров. Наши взгляды сцепились, и оторваться было невозможно.

Пространство между нами наэлектризовало, я почувствовала знакомый прилив возбуждения, который помнила с той ночи.
— Вы были в отношениях, когда мы провели ту ночь вместе? — спросила я внезапно, и вопрос вырвался сам.
— Почему вы так решили?
— Потому что вы не спросили мой номер. Ни тогда, ни утром.

Он медленно, соблазнительно улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у меня подкашивались ноги. Он убрал непослушную прядь моих волос за ухо, и его пальцы обожгли кожу.
— Все просят у вас номер, Эмилия? — его голос стал низким, бархатным, интимным. — Каждый мужчина, которому вы улыбаетесь?
— В общем-то, да, — выдохнула я, чувствуя, как колени становятся ватными. — Не то, чтобы это было достижение.
— Тогда я не искал ничего серьезного в тот момент, — признался он, и в его признании была какая-то грубая честность. — И я определенно не обещаю позвонить, если не собираюсь этого делать. Я считаю это подлостью. — Он провел большим пальцем по моей нижней губе, а я смотрела снизу вверх в его большие, бездонные голубые глаза, тону в них. — Сейчас ситуация иная.
— Сегодня вечером, — прошептал он, и это прозвучало не как предложение, а как утверждение факта.

Я не смогла сдержать мягкую улыбку, его дыхание щекотало кожу. Он и правда был очень… непреодолим.
— Я заеду за вами после работы. Ужин в моем любимом итальянском ресторане… — его голос затих, взгляд скользнул по моим губам, будто он представлял себе нечто иное, далекое от еды.

О, звучало заманчиво. Слишком. Я позволила себе улыбнуться, когда он наклонился еще ближе. Его губы, теплые и мягкие, нежно коснулись моих в легком, пробном поцелуе. Ладонь обхватила мою щеку, большие пальцы провели по скуле. Мои глаза закрылись сами собой, пятки оторвались от пола, и я потянулась навстречу.

Рома… Что вообще я делаю?

Проклятье, этот мужчина. Какое колдовство он на меня навел, что заставляет совершать самые непредсказуемые, безрассудные поступки? Ночные приключения с незнакомцами, забывая, что я в отношениях… а сейчас — целовать начальника в его же кабинете, просто потому что не могу устоять перед ним. Не могу даже дышать нормально, когда он рядом.

О боже. У меня же есть парень.
— Простите, если я дала вам неверный намек, — я сделала шаг назад, разрывая поцелуй. Воздух снова хлынул в легкие. — У меня есть парень, — выпалила я, как приговор.

Его лицо исказилось от искреннего, немого изумления.
— Что?
— Я знаю, — поморщилась я, чувствуя приступ тошноты от собственной слабости. — Я… я должна была сказать сразу. Но все так запуталось… — я покачала головой, не в силах подобрать слов, чтобы выпутаться из этой паутины. — У меня есть парень. И я не могу пойти с вами на ужин. Это было бы неправильно.
— Бросьте его, — парировал он без тени сомнения, как будто это было самым логичным решением в мире.
— Что? — охрипла я.
— Вы меня слышали. Бросьте его. Он явно не приоритет, если вы целуете меня в кабинете через две недели после переезда. — Он потянулся ко мне снова, будто хотел стереть само упоминание о другом мужчине.
Я отступила еще на шаг, создавая дистанцию, в которой отчаянно нуждалась.
— Вы с ума сошли?
— Возможно, — согласился он легко. — В последнее время склоняюсь к этой мысли.
— Я не могу бросить парня ради… одной ночи. Или даже нескольких ужинов.
— Можете. Если захотите.
— Максим, — я провела руками по волосам, пытаясь привести мысли в порядок. — Вы совсем рехнулись? Это не шутки. Это жизнь.
— Вполне возможно, что да, — он пожал плечами, подошел к столу, взял со стола тонкую, матовую визитку и протянул мне. — Но шутки кончились. Вот. Позвоните, когда будете готовы. Я заеду за вами.

Я взяла карточку. На ней элегантным, строгим шрифтом было выгравировано:

МАКСИМ МАЛЬЦОВ
ГЕНЕРАЛЬНЫЙ ДИРЕКТОР
«МАЛЬЦОВ МЕДИА»
+7 (XXX) XXX-XX-XX

Я смотрела на карточку в дрожащей руке, ум путался в хаосе противоречий, желаний и страхов. Я подняла глаза и встретила его взгляд — спокойный, уверенный, полный той самой невыносимой силы, которая притягивала, как магнит. Я понимала, что для него это — всего лишь еще одна ночь, еще одно приключение, которое он, владелец мира, может себе позволить.

Одна ночь, которая может разрушить все мои планы, мечты и поставить крест на карьере, ради которой я работала годами. Я слишком много прошла, чтобы оказаться в Москве, в этой башне из стекла и стали, и не собиралась выбрасывать это все в помойку ради ночи с красивым ловеласом, пусть даже он и был хозяином всего этого царства. Самое странное — я не считывала его как бабника тогда, в самолете, но чем больше я его узнавала здесь, тем больше понимала, что не знала его вовсе. И это было страшнее всего.

Но хуже всего было осознавать, что Максим Мальцов — это зависимость, которая мне была совершенно ни к чему. Я уже попробовала однажды, и отходняк длился год.

Воспоминаний о той ночи и так было достаточно, чтобы сойти с ума.
— Простите. Я не могу, — я развернулась, чтобы уйти. Все тело, каждая клетка вопила, чтобы я вернулась, бросилась ему в объятия и забыла обо всем, но я заставила себя сделать шаг к двери. Остановилась, внезапно вспомнив кое-что, отчего кровь похолодела. Я обернулась к нему. — Откуда вы знали?

Он приподнял подбородок, пока я вглядывалась в его непроницаемое лицо.
— Откуда вы знали, что Руслан «околачивается у моего стола», как вы выразились? — уточнила я, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. — Вы пришли на сороковой этаж не просто так. Вы шли целенаправленно к моему рабочему месту.

Я оглядела комнату и увидела только огромное зеркало в позолоченной раме на стене напротив стола. Обычное зеркало. Или нет?
— Здесь есть камеры? — спросила я, и голос прозвучал чужим. — Вы наблюдали?
— Неважно, — отмахнулся он, но в его глазах мелькнуло что-то — азарт, вызов.
— О, мне важно, — я зло усмехнулась, чувствуя, как страх сменяется гневом. — Думаю, я имею право знать, если за мной следят на рабочем месте. Это как минимум нарушение каких-то правил.

Он молча взял со стола тонкий пульт и нажал одну кнопку.
— Сороковой этаж. Сектор семь, — скомандовал он четко.

Зеркало мерцанием превратилось в экран. Изображение сменилось с отражения комнаты на четкую, цветную картинку с высоты птичьего полета. Я увидела знакомую планировку, Артема, склонившегося над клавиатурой, Милену, разговаривающую по телефону, и… мой пустой сейчас стол. Вид был именно такой, как если бы камера висела прямо над нашим кубом.

Что за фигня?
— Вы следили за мной? — выдохнула я, и в голосе прозвучал леденящий ужас. — Специально? Зачем?
Его темные, почти черные в этот момент глаза приковали меня к месту. В них не было ни капли смущения.
— Потому что это меня заводит, — откровенно, грубо сказал он. Он схватил мою руку — ту самую, что сжимала визитку — и прижал ее к своему паху. Сквозь тонкую ткань дорогих брюк я ощутила твердую, напряженную, горячую плоть. — Видишь?

Воздух застрял в легких. Я смотрела на него снизу вверх, и, не в силах совладать с первобытным любопытством и тем же темным влечением, что владело им, мои пальцы обхватили его руку, слегка сжав. Он резко вдохнул.

Мы смотрели друг на друга, пока это грубое, животное желание овладевало нами, заполняя кабинет.
— Я просто не могу, — прошептала я, но это был уже не отказ, а констатация трагического факта.

Его ладонь прикоснулась к моей щеке, большой палец провел по нижней губе.
— Я хочу тебя. С того самого дня. И сейчас хочу еще сильнее.
— Не все всегда получается так, как хочется, — выдохнула я, отнимая руку. Его тепло еще жгло ладонь.
— У меня — получается. Всегда. — Его губы опустились к моей шее, и в замедленном, мучительном темпе он провел кончиком языка от ключицы вверх, к самому чувствительному месту под ухом, и прошептал горячим, влажным шепотом: — Избавься от него. И позвони мне.

Мурашки побежали по спине, по рукам, сжались в животе. Я отшатнулась, ошеломленная чисто физическим эффектом, который он на меня производил. Это было даже не влечение. Это было похоже на гипноз.

Он поправил складку на брюках, его движения были спокойными и уверенными, пока мы смотрели друг на друга — два противника, признавших силу друг друга.
— Мне нужно возвращаться к работе, — выдохнула я, чувствуя, что еще секунда — и я потеряю контроль.

Он смерил меня долгим, холодным взглядом, моя грудь тяжело вздымалась в борьбе с возбуждением, стыдом и яростью. Каждая частица моей силы воли была направлена на то, чтобы не наброситься на него здесь и сейчас, не сорвать с него этот идеальный костюм.

Он так возбужден под этой тканью… какая жалость тратить это впустую.Нет. Нет, нет, нет. Я развернулась, вышла, не оглядываясь, спустилась на лифте и сама не заметила, как оказалась на своем этаже. Сердце бешено колотилось, в ушах стоял шум, я была в полнейшем шоке. Возможно, это было самое возбуждающее, унизительное и пугающее, что случалось со мной в жизни.

Я плюхнулась на стул, явно потрясенная, и уставилась в пустой монитор.
— Боже мой, — прошептал Артем, катя свой стул ко мне. — Ты жива? Он тебя не съел?
Милена подкатила свой стул с другой стороны.
— Что случилось? Говори. Мы умираем от любопытства.
— Понятия не имею, — пробормотала я, глядя в потолок. Где же камера? Вон там, в углу? Или в этом черном куполе над кофейным столиком?

Я вспомнила ракурс, который видела на его экране, и посмотрела в ту сторону. Вот оно. Маленький черный купол, почти незаметный на фоне перфорированного потолка. Я уставилась на него, зная, что он, наверное, сейчас там, наверху, наблюдает за этой сценой. За мной.

Я чувствовала его взгляд на своей коже, как физическое прикосновение. О чем он думает, глядя на меня сейчас? Видит ли он, как я дрожу?

Нежелательное, предательское возбуждение пробежало по телу при мысли о том, что он там, в своем стеклянном небесном кабинете, возбужденный, смотрит на меня, на мои растерянные глаза, на то, как я пытаюсь прийти в себя. Мне захотелось, безумно, иррационально захотелось сделать что-то дерзкое. Снять пиджак, лечь на стол и раздвинуть ноги, чтобы дать ему на что действительно посмотреть. Он слышит, что мы говорим? У этой штуки есть звук? О боже.
— Что случилось? — прошептал Артем, следуя за моим взглядом к потолку. Его глаза тоже расширились.
— Сейчас не могу говорить. Тут камеры, — пробормотала я, опустив голову и делая вид, что ищу что-то в столе. — Но после работы… после работы нам понадобятся очень, очень крепкие напитки. И уединенное место.
— Господи помилуй, — прошептала Милена, крестясь, и быстро вернулась к своему компьютеру, стараясь выглядеть максимально занятой.
— Глупый, бесполезный Руслан, — фыркнула Ева. — Он всех нас подставит одним своим существованием. Почему его одного не вызвали в кабинет? Это же он виноват!
— Не знаю, — сказала я, открывая почту и уставившись в мелькающие строчки писем, пытаясь успокоить дрожь в руках. — Наверное, я выглядела более виноватой.

Но я-то точно знала почему. Потому что Максим Мальцов не заинтересован в близости с Русланом. Он хочет меня. И все, что происходило вокруг, было лишь предлогом, ширмой для этой простой, животной цели.

Я закусила губу, чтобы сдержать развязную, истерическую улыбку, которая рвалась наружу.

Москва, как выяснилось, была не просто большим городом. Она была сумасшедшим домом, полным соблазнов и ловушек. И веселья — смертельно опасного веселья.

Было полшестого, мы только вышли из здания и стояли на тротуаре, решая, где поужинать и обсудить дневные события. Это было странное, но приятное чувство — будто вместе с работой мне подарили трех друзей и безграничные возможности. В Москве, оказалось, каждый вечер мог быть как субботний, если знать, куда пойти и с кем.

Мы были разного возраста, с разным образом жизни и взглядами, но, по молчаливому согласию, как-то сошлись. У Евы было свидание с каким-то «инвестором в IT», как она таинственно сообщила, так что со мной остались только Артем и Милена.

— Что будем есть? Я голодна как волк, — сказала Милена, листая на телефоне приложение с ресторанами.
— Что-нибудь жирное, вредное и утешительное, — вздохнул Артем. — Полина мне так и не позвонила, как уехала к родителям. Все, я с ней мысленно закончил.
— Да брось ты ее уже, наконец, — скептически фыркнула Милена. — Клянусь, она встречается с кем-то на стороне. Да и вообще, она тебе не ровня. Ты заслуживаешь кого-то, кто будет ценить тебя, а не играть в молчанку.
В этот момент массивная стеклянная дверь здания позади нас бесшумно открылась, пропуская кого-то, и мы втроем машинально обернулись. На улицу вышел Максим Мальцов в сопровождении другого мужчины, чуть моложе, но с тем же хищным, уверенным складом лица и осанкой. Они были погружены в низкий, серьезный разговор и не замечали никого вокруг.
— Кто это с ним? — прошептала я, не в силах оторвать глаз.
— Это один из его братьев, Денис Мальцов, — так же тихо прошептал Артем, не отрывая от них восторженного взгляда. — Он отвечает за все глобальные приобретения и международные активы. Клянусь Богом, они настолько красивы, что это невыносимо. Как будто сошли со страниц глянца.

От них исходила та самая харизматичная аура абсолютной власти и успеха, которая заставляла людей оборачиваться. В их позах, в каждом жесте читалась принадлежность к иному, высшему миру.

Все вокруг, выходившие из здания, замирали на секунду, смотрели, а потом спешили прочь, будто боялись помешать.

Идеально сидящие, сшитые на заказ дорогие костюмы, невероятная, почти скульптурная красота, утонченность, исходящая от каждого движения, и то неоспоримое богатство, которое чувствовалось даже на расстоянии.

Я сглотнула комок, внезапно образовавшийся в горле, и наблюдала молча, чувствуя себя крошечной, ничтожной песчинкой у подножья их империи.

В замедленном темпе, как в кино, они сели в заднюю часть ожидающего у подъезда длинного черного лимузина с тонированными стеклами. Шофер в униформе и фуражке закрыл за ними дверь, и мы молча смотрели, как автомобиль плавно и бесшумно тронулся, растворяясь в вечернем потоке машин на Садовом кольце.

Я повернулась к своим новым друзьям, глубоко вздохнув. Тяжелый, насыщенный день требовал разрядки.
— Ребята, мне очень, очень нужно с кем-то поговорить. По-честному.
— О чем? — нахмурился Артем, настраиваясь на серьезность. — О Руслане и его неизбежной каре господней?
— Нет. Кое о чем поважнее. О том, что случилось в кабинете.
— И о том, почему ты пялилась на Мальцова, как завороженная, — добавила Милена с умным видом.
— Вы умеете хранить секреты? — прошептала я, оглядываясь. — Самые большие, самые безумные секреты?
Они переглянулись, и в их глазах вспыхнуло любопытство, смешанное с торжественностью.
— Да, конечно, — почти хором ответил Артем.
— Пожизненно молчим, — кивнула Милена.
— Тогда в бар. Не здесь, а подальше, — вздохнула я, взяв их под руки и потащив через дорогу к ближайшей станции метро. — И приготовьтесь. Вы не поверите, что я вам сейчас расскажу.

Небольшой полуподвальный бар в тихом переулке недалеко от Чистых прудов оказался идеальным местом. Шумный центр остался снаружи. Милена принесла на подносе наши напитки — два коктейля и виски для Артема — и уселась в мягкое кресло напротив.
— Ну, давай. Он тебя вызвал на ковер и дал выговор за нарушение дресс-кода? — начала она, отхлебывая свой коктейль.
— М-м, крепко, — нахмурилась я, разглядывая ледяной, мутно-желтый напиток. — Но то, что нужно.
Артем сделал глоток виски и поморщился.
— Фу, этот бармен явно ненавидит мир и всех его обитателей. Это не виски, это средство для розжига.
— Хватит ныть, как старуха, — огрызнулась Милена. — Как будто я своих детей-подростков успокаиваю.
— Слишком крепко, — он поперхнулся. — Я заметил, ты себе такую же кислоту не взяла. Умница.

Внимание Милены вернулось ко мне, ее взгляд стал теплым и участливым.
— Так о каком большом секрете речь? Не томи.
Я смотрела на них, на их открытые, ожидающие лица. Боже, я даже не знаю, стоит ли кому-то что-то говорить, но груз был слишком тяжел. Мне необходимо было выговориться, иначе я взорвусь.
— Обещайте, что никому не скажете. Ни-ко-му. Даже Еве. Особенно Еве.
— Обещаем, — хором ответили они, закатив глаза, но в их тоне не было насмешки. — Клянемся на что угодно.
— Хорошо, — продолжила я, собираясь с духом. — Помните, я говорила, что пыталась устроиться в «Мальцов Медиа» больше трех лет?
— Угу, — кивнул Артем, подвигаясь ближе.
— Так вот, чуть больше года назад я летела со свадьбы в Новосибирске прямо сюда, в Москву, на то самое собеседование. Последнее, шестое по счету.

Артем нахмурился, внимательно слушая, отложив свой стакан.
— В аэропорту какой-то пьяный псих в очереди на регистрацию устроил истерику и швырнул мой чемодан через весь зал.

Они оба смотрели на меня, не понимая, к чему я веду.
— Короче, охрана, чтобы загладить вину, провела меня без очереди, и парень на регистрации, пожалев, повысил мой билет до бизнес-класса. Так я впервые оказалась не в экономе.
— Круто, — улыбнулся Артем, счастливо подняв бокал за мою былую удачу. — Повезло тогда.
Я собралась с духом для следующей, самой важной части. Сердце колотилось где-то в горле.
— В бизнес-классе я сидела рядом с одним мужчиной. Невероятно красивым, самоуверенным, сводящим с ума. Мы начали пить шампанское, болтать… и чем больше пили, тем более неподходящие, откровенные темы затрагивали. В итоге разговор зашел о сексе, о предпочтениях… обо всем таком.
— Вас высадили с рейса за непристойное поведение? — спросил Артем с округлившимися глазами, представив себе картину.
— Нет, — отхлебнула я еще глоток для храбрости. — Хотя могли бы, наверное. Но нет.
Артем приложил руку к груди с преувеличенным облегчением.
— Потом, — продолжила я, — в Москве началась снежная буря, и наш рейс перенаправили в Нижний Новгород. Отель на ночь. Этот мужчина… он был совсем не в моем вкусе, слишком взрослый, слишком властный, слишком… все. Да и я, по его собственным словам позже, была не в его вкусе — слишком язвительная и дерзкая. Но каким-то магическим образом… мы провели вместе ночь. Трахались как последние развратники. И это был… лучший, самый безумный, самый запоминающийся секс в моей жизни.
— Обожаю эту историю уже, — улыбнулась Милена, ее глаза загорелись. — Молодец, девочка. Настоящий роман.
— И я больше его никогда не видела. Ни разу.
Ее лицо вытянулось, улыбка исчезла.
— Он даже не позвонил? Ни разу?
— Он даже не спросил номер. Ни тогда, ни утром. Просто ушел.
— Ай, — поморщился Артем, проникшись. — Козел. Красивый, сексуальный, но козел.
— Да, — вздохнула я. — И вы можете представить мой абсолютный, немой, леденящий душу ужас, когда, во время ознакомительной экскурсии по офису, я подняла глаза в кабинете генерального директора и увидела его.
— Что?! — ахнули они хором так громко, что несколько посетителей обернулись.
— О боже, это же Руслан, да? — нахмурился Артем, сделав большой глоток виски. — Я не переживу эту историю. Только не говори, что ты переспала с этим павлином, и он теперь будет тебя преследовать, обещая звезды с небес.
— Нет, — выдохнула я, глядя им прямо в глаза. — Это был Максим Мальцов.