Соломон Кейн

— Здесь должно быть наружное окно, но его нет, — пробормотал Кейн. — Гляньте!

Пол был покрыт тёмными пятнами. Стены и единственные нары были в нескольких местах иссечены — из дерева вырваны длинные щепы.

— Здесь умирали люди, — мрачно сказал Кейн. — А вон там, у стены, — не засов ли?

— Засов, да он наглухо вделан, — ответил француз, дёрнув его. — Вот...

Часть стены подалась назад, и Гастон коротко вскрикнул. Открылась маленькая потайная комната, и оба склонились над жуткой находкой на полу.

— Скелет! — произнёс Гастон. — И поглядите — кость ноги прикована к полу! Его заточили здесь, и он умер.

— Нет, — сказал Кейн, — череп расколот. Думается, у нашего хозяина имелась мрачная причина дать своей адской таверне такое имя. Этот человек, как и мы, был, без сомнения, странником, угодившим в лапы к этому изуверу.

— Похоже на то, — бросил Гастон без особого интереса; он был занят тем, что рассеянно пытался стянуть большое железное кольцо с берцовой кости скелета. Не преуспев в этом, он выхватил шпагу и, выказав недюжинную силу, перерубил цепь, соединявшую кольцо на ноге с кольцом, вбитым глубоко в бревенчатый пол.

— К чему приковывать скелет к полу? — задумчиво произнёс француз. — Бог ты мой! Славная трата доброй цепи. Итак, мсье, — обратился он с шутовской учтивостью к белой груде костей, — я освободил вас, и можете идти куда вам угодно!

— Довольно! — Голос Кейна был низок и суров. — Ничего доброго не выйдет из насмешек над мёртвыми.

— Мёртвые должны сами за себя постоять, — со смехом ответил л'Армон. — А я — я убью того, кто убьёт меня, пусть даже мой труп поднимется со дна сорока морских саженей, чтобы это сделать.

***

Кейн повернулся к наружной двери, затворив за собой дверь потайной комнаты. Ему претили эти речи, отдающие чернокнижием и колдовством; к тому же он спешил уличить хозяина в его злодеяниях.

В тот миг, когда он повернулся, оказавшись спиной к французу, он ощутил прикосновение холодной стали к шее — дуло пистолета прижалось к основанию черепа.

— Не двигайтесь, мсье! — Голос был тих и вкрадчив. — Не двигайтесь, не то ваши немногие мозги разлетятся по всей комнате.

Пуританин, кипя от внутренней ярости, стоял с поднятыми руками, покуда л'Армон извлекал его пистолеты и шпагу из ножен.

— Теперь можете повернуться, — сказал Гастон, отступив.

Кейн обратил суровый взгляд на расфранчённого молодца, стоявшего теперь с непокрытой головой — шляпа в одной руке, длинный пистолет в другой, направленный прямо на Кейна.

— Гастон Мясник! — мрачно произнёс англичанин. — Дурак я, что доверился французу! Далеко же вы забрались, убийца! Теперь я вас припоминаю — без этой проклятой шляпищи. Я видел вас в Кале несколько лет назад.