Дахор. Забвение

— Это один из главных центров корейского телевидения и цифрового контента, — объясняла Джису. — Today we have a short cultural media showcase. Если не хотите участвовать, можете просто осмотреться.

Внутри небольшого павильона было светло, слишком аккуратно и слишком продуманно. У входа стояла стойка. На ней белыми буквами на глубоком синем фоне было написано: «Сеул в переводе»

Международная программа для авторов Ниже мелким:

Городские эссе

· короткие видеозаметки

· культурные наблюдения

· взгляд иностранцев

Я остановилась. Город в переводе. Смешно. Я прилетела в страну, где пока не могла перевести даже собственную нервную систему, а мне предлагали переводить Сеул. Очень своевременно, дорогая вселенная. Прямо сервис.

Рядом со стойкой стояла девушка в сером костюме, возможно европейка или смешанного происхождения. Идеальная укладка, бейдж, улыбка, которая была тёплой ровно до той степени, которую разрешает корпоративный брендбук.

Мне протянули буклет, я взяла. На обложке: городские кадры, иностранцы с камерами, короткие цитаты о Сеуле, QR-код для подачи заявки.

Seoul in Translation: Международная программа для авторов.

Организатор: Meridian Seoul Studio.

Внизу ещё мельче: При поддержке Meridian Global Media Asia-Pacific. Meridian.

Название было красивое. Я перевернула буклет.

— Каких авторов вы ищете?

Девушка оживилась.

— Писателей, молодых журналистов, студентов-документалистов, блогеров с интересным взглядом на культуру. Мы собираем короткие эссе и видеонаблюдения иностранцев о Сеуле. Не туристические отзывы, а личный взгляд на город.

На соседней площадке тем временем началась съёмка. Туристов попросили пройти чуть ближе к экрану, где показывали заставку проекта. Блогеры ожили так, будто их позвали к алтарю. Немец сразу уточнил, можно ли снимать съёмку съёмки. Британская пенсионерка сказала, что в BBC раньше свет ставили иначе.

Никто не понял, что с этим делать, потом к нам подошёл парень с планшетом.

— Пожалуйста, форма согласия. Только если вы не против попасть в кадр.

Он протянул мне планшет. Я не взяла.

— Можно сначала прочитать?

Парень растерялся на полсекунды.

— Конечно.

Я взяла планшет и начала читать: согласие на использование изображения, съёмка в публичном пространстве, промоматериалы проекта, международное распространение, отзыв согласия через письменный запрос.

Юрисдикция — Корея. Продакшен — Meridian Seoul Studio. Нормально составлено.

Девушка в сером костюме объяснила, что подписывать согласие необязательно: при желании Meridian мог размыть лицо в готовых материалах. Мы коротко обсудили детали, после чего я отошла к краю площадки и снова увидела мужчину в кепке. Того самого, из Букчона. Он стоял у стеклянной стены павильона, глядя в телефон.

Один из блогеров, парень в бежевой куртке, отступил назад, снимая девушку на фоне большого экрана, и оказался прямо на пути катящейся стойки с осветительным оборудованием. Ассистент, толкавший её, не успевал остановиться.

Я дёрнулась вперёд, но мужчина в кепке оказался быстрее. Он схватил блогера за плечо и отдёрнул ровно настолько, чтобы стойка прошла мимо. Короткое, выверенное движение — и он сразу отошёл.

— Hey!

Мужчина отпустил его и коротко извинился, сославшись на оборудование. Английский без акцента или почти без.

Девушка из Meridian снова подошла ко мне, убедилась, что всё в порядке, и, услышав, что я журналистка, рассмеялась после моего ответа, что я русская и это иногда даже хуже. Затем протянула визитку, представившись Миной Кан, координатором международных авторов, и предложила связаться с ней, если я решу подать заявку.

Я посмотрела на карточку: белая, плотная, хорошая бумага, синий логотип Meridian, серебристая тонкая линия, похожая на меридиан на карте, на обороте — QR-код, и ответила, что подумаю. Она улыбнулась, пожелала ещё услышать обо мне и снова напомнила связаться с ней, если я решусь подать заявку.

Через двадцать минут showcase закончился. Туристы получили красивые буклеты, сделали фотографии, блогеры сняли «unexpected media experience in Seoul», британская пенсионерка сообщила, что «всё это очень современно, но звук в павильоне мог бы быть теплее», и группа снова погрузилась в автобус.

Я же села у окна и достала блокнот. Автобус тронулся. За стеклом здания DMC поплыли назад, отражая небо, дороги, людей и собственные экраны.

***

Сеичи открыл сообщение и на первом снимке Даша стояла у стойки с синим логотипом, держа в руках блокнот; за её спиной светился экран «Сеул в переводе». Вторым снимком оказалась визитка. Он приблизил изображение: Meridian Seoul Studio.

Лицо осталось спокойным, но Вика, устроившаяся на диване с планшетом и соком, уловила перемену и отставила стакан.

— Что случилось?

Вместо ответа он протянул ей телефон. Она задержала взгляд на логотипе, затем посмотрела на Сеичи. В их глазах отразилось понимание, за проектом следили.

ГЛАВА 11. УБЕРИ СВОЕГО ЧЕЛОВЕКА

Телефон завибрировал и Вика посмотрела на экран. LEE DO-HYAN Имя высветилось без фотографии и лишних деталей. Так обычно выглядели контакты людей, которые и в телефонной книге умудрялись казаться угрозой.

Сеичи не потянулся к аппарату, правда сначала посмотрел на Вику. Раньше он бы, возможно, вышел в другую комнату. Теперь он остался. Она медленно откинулась на спинку дивана и положила ладонь на живот.

— Включай, — сказала она.

Сеичи принял вызов и положил телефон на стол.

— Убери своего человека, — первая фраза от Дахора разрезала воздух.

Сеичи даже не изменился в лице.

— Нет.

Пауза вышла короткой, но в этой короткости что-то неприятно звякнуло. Как если бы два клинка ещё не столкнулись, но уже оказались достаточно близко.

— Это не просьба, — произнёс Дахор.

— Я понял.

— Тогда убери.

— Нет.

Вике очень хотелось сказать что-нибудь вроде: “Дахор, а ты не охренел звонить в мой дом с приказами?” — и заодно уточнить, с какого момента экскурсия Даши превратилась в заседание совета директоров древних рептилий.

Дахор заговорил снова:

— Ты мешаешь.

— Да.

Ответ был настолько спокойным, что Вика всё-таки посмотрела на мужа внимательнее.

Сеичи сидел в кресле, слегка наклонившись вперёд. В домашней одежде. С мягкими, чуть растрёпанными после утра волосами. Человек, который десять минут назад собирался заказать ужин и спорил с ней о количестве острого в еде.

И при этом голос у него был такой, будто где-то за его спиной уже беззвучно поднимались юристы, службы безопасности, семейные связи, фонды, клиники, закрытые кабинеты и люди в гражданском, которые умели исчезать из кадра лучше любой магии.

Вика слушала их и с трудом удерживалась от улыбки. Шесть лет назад она бы не поверила, что Сеичи когда-нибудь станет разговаривать с бывшим императором настолько спокойно. Тогда рядом с Дахором даже самые уверенные люди начинали следить за каждым словом. Теперь её муж отвечал ему без малейшей суеты, опираясь на то, чему сам когда-то научил Дахора на Земле.

А тот освоился здесь пугающе хорошо. Вика почти физически представляла его в стеклянной башне: собранного, неподвижного, с лицом человека, который уже просчитал несколько вариантов разговора и теперь выбирает самый неприятный для собеседника. Кровавый Змей и спустя шесть лет умел напомнить, почему это имя когда-то заставляло людей говорить тише.

И всё же Вике нравилось слышать рядом с ним голос Сеичи. Муж не пытался перекричать Дахора, не прикрывался титулом или статусом. Он просто отвечал ему тем же языком — земным, деловым, неудобным для того, кто привык решать вопросы властью.

Дахор заговорил о наблюдении и праве вмешиваться, Сеичи отправил его разбираться с Meridian, а когда император напомнил о своём терпении, спокойно предложил не проверять его юристов.

Вика всё-таки взяла стакан сока, чтобы занять руки. Ещё несколько лет назад она бы испугалась самого факта такого разговора. Сейчас ей хотелось только одного: чтобы Сеичи продолжал говорить тем же ровным голосом.

Потому что рядом с ним даже бывший император, который при желании всё ещё умел нагнать страх, становился просто очень опасным собеседником.

— Hanseong решил воевать с Meridian? — спросил Дахор.

Голос у него стал почти ленивым. Опасно ленивым.

— Hanseong пока пьёт кофе.

— Тогда пусть продолжает, — сказал Дахор. — Пока Meridian не лезет туда, куда его не звали.

— Hanseong лезть не будет.

— Её заинтересовал проект.

— Её заинтересовала красивая вывеска.

Вика посмотрела на телефон. Оба говорили о Даше так, будто спорили о границах территории, хотя каждый прекрасно понимал: речь давно шла не о проекте.

— Ты говоришь так, будто имеешь право решать за неё, — произнёс Дахор. — Она не ребёнок.

— Нет.

— Тогда отзови человека.

— Нет.

— Тебе бы лучше подбирать слова. — Вика опустила взгляд на стакан, чтобы не усмехнуться, никогда бы в своей жизни он бы не подумала, что бывший император опуститься до такого клишированного требования.

— Нет. — Сеичи был сама лаконичность — И тон я уже выбрал.

На другом конце линии что-то негромко хрустнуло.

— Я могу убрать его ссссам. — все же соравался на шипение кровавый змайс.

— Можешь. — задумчиво постучал пальцем по столу Сеичи, уже прикидывая варианты —Тогда я отвечу.

— Корпоративной жалобой?

— Для начала.

В голосе Дахора мелькнуло скучающее презрение к инструменту, который он давно считал изученным.

— Смешно.

— Нет. Скучно, долго и дорого. Очень по-земному.

Вика прикрыла рот ладонью. С журналистским блокнотом Даши это могло бы стать отличным материалом: два древних существа обнаружили силу бюрократии и тут же начали использовать её друг против друга.

Сеичи продолжил всё тем же ровным голосом:

— Пожарная проверка. Разрешения на съёмку. Персональные данные. Согласие на использование изображения. Муниципальные согласования. Финансовая отчётность подрядчиков. Договоры с туроператором. Медицинская страховка участников съёмки. Безопасность оборудования в публичном пространстве.

— Ты угрожаешь?

— Перечисляю точки входа.

— В мою компанию?

— В твой проект.

— Разницы нет.

— Для тебя — нет. Для суда — есть.

Вика медленно повернула голову к Сеичи. Вот это было новое.

Она знала, что за его спокойствием стоят врачи, юристы, закрытые кабинеты и люди в гражданском. Но одно дело — знать. Другое — слушать, как он буднично объясняет бывшему императору, где именно можно юридически разобрать его медийный проект на винтики.

Дахор ответил не сразу.

— Hanseong Medical Holdings занялись культурными мероприятиями?

— Hanseong Medical занимается рисками.

— В больницах?

— В клиниках, реабилитационных центрах, фармпроектах, биотехнологических лабораториях, страховых программах, благотворительных фондах и кризисных протоколах для случаев, когда публичная смерть пациента недопустима.

Вика моргнула. Сеичи перечислял направления Hanseong с таким спокойствием, будто речь шла о содержимом кухонного шкафа.

— Даша не пациент Hanseong и не VIP-клиент.

Сеичи чуть повернул голову к телефону.

— Она гость в моём доме.

Дахор ответил не сразу.

— Ты прячешься за домом.

— Я стою перед ним.

Вика следила за мужем. Он не повышал голоса, не ссылался на её просьбу и не выставлял её причиной своего решения. Просто обозначил границу и остался на своей стороне.

— Я закрою три твоих фонда раньше, чем твои люди дойдут до второго пункта.

Улыбка у Вики исчезла.

— Попробуй.

Дахор перечислил их один за другим: Hanseong Hope Foundation с программами реабилитации детей после тяжёлых травм, Hanseong BioResearch с двумя европейскими патентами и Hanseong LifeCare со страховыми контрактами, которые могли заинтересовать публичная проверка.

Вика поставила стакан на стол. Дахор уже изучил Hanseong и точно знал, куда направить удар.

Лицо Сеичи стало неподвижным.

— Если ты изучал мою семью. — затем откинулся на спинку стула — То ты ошибся.

— В чём? — после секундной паузы раздалось по ту сторону телефона.

— Ты решил, что Hanseong — моя слабость.

Дахор промолчал. Сеичи чуть наклонился к телефону.

— Это мой инструмент.

Ещё утром здесь были только диван, стакан сока и планшет на подушке. Теперь два существа, которым давно стоило запретить доступ к корпоративным инструментам без присмотра взрослых женщин, мерились возможностями устроить друг другу проблемы.

— Не вынуждай меня на крайние меры, — все же произнёс Дахор.

— Не начинай.

— Ты уже начал.

— Нет. Я поставил одного человека на маршрут. Если бы я начал, твой павильон в DMC сейчас эвакуировали бы из-за технического нарушения, подрядчика вызвали бы на проверку, координатора проекта сняли бы с площадки до уточнения документов, а Meridian Seoul Studio получила бы три запроса, на которые твои юристы отвечали бы до конца недели.

Вика медленно закрыла глаза.

— Господи, — пробормотала она почти беззвучно.

Сеичи услышал, но продолжил смотреть на телефон.

Когда-то он сам объяснял Дахору земные правила: документы, компании, подрядчиков, юридические процедуры, системы доступа. Бывший император освоился быстро. Теперь они оба прекрасно понимали, как устроена власть на этой стороне мира и какими инструментами можно давить на противника.

ГЛАВА 12. ДОКАЗАТЕЛЬСТВО ПОДМЕНЫ.

Закрытая ирландская выставка Фаррингдонов выглядела подозрительно аккуратно для вещи, которую старались держать подальше от чужих глаз. Шарлотта ещё у входа увидела, что на табличке золотыми буквами значилось: Частный просмотр ирландской коллекции.

Название отсылало к легенде, оформление — к тщательно подготовленному мероприятию.

Итой стоял рядом в чёрном костюме с серебристой булавкой Meridian London на лацкане. Сегодня он приехал сюда не как её спутник и не как муж, который за последние годы научился не входить в её кабинет без разрешения.

Он представлял лондонский филиал Meridian Global Media.

Формально — партнёр мероприятия. Фактически — человек Дахора в Лондоне, отвечавший за культурные проекты, архивные контакты и всё, что могло оказаться не фольклором, а следом старого закона.

Шарлотта перевела взгляд на булавку.

— Ты официально здесь?

— Да.

— Тогда веди себя так, будто мы пришли не арестовывать половину зала.

— Я ничего не обещал.

Дальше их встретил сэр Адам Фаррингдон. Улыбка у него была безупречной — из тех, что годами отрабатывают на благотворительных вечерах, закрытых приёмах и встречах с людьми, которых желательно впечатлить.

— Мисс Маккензи, мистер Хортар. Рад, что вы нашли время.

— Благодарю за приглашение, сэр Адам, — ответила Шарлотта. — Мне хотелось увидеть пластину лично.

— Разумеется. Надеюсь, коллекция вас не разочарует.

— Уверена, что будет на что посмотреть.

Фаррингдон перевёл взгляд на Итоя.

— Meridian интересуется ирландским фольклором?

— В том числе, — спокойно ответил Итой. — Нас интересуют материалы, которые помогают понять, как подобные истории сохранялись и менялись со временем.

— Тогда вам наверняка будет любопытно происхождение нашей коллекции.

— Именно поэтому мы здесь.

Улыбка Фаррингдона осталась на месте, хотя взгляд стал внимательнее.

— Прошу. Пластину уже подготовили для осмотра.

Внутри оказалось мало гостей и непривычно много охраны: коллекционеры, два представителя фонда, несколько кураторов. Люди Фаррингдона держались вдоль стен. Журналистов не было. Значит, публичный показ пока не планировали: сначала проверяли реакцию узкого круга.

Шарлотта сразу направилась к центральной витрине. На тёмной подложке лежала каменная пластина. На лицевой стороне был вырезан холм, раскрытый в форме двери. У входа стояла женская фигура, а из глубины к ней тянулась рука.

На табличке значилось: «Невеста, уведённая под холм. Ирландия. Предположительно конец XVIII века. Частное семейное собрание».

— Датировка удобная, — заметила Шарлотта.

Фаррингдон оказался у неё за плечом.

— Удобная?

— Достаточно поздняя, чтобы не объяснять происхождение, и достаточно старая, чтобы продавать предмет как легенду.

Итой изучил табличку.

— Нужна обратная сторона.

Фаррингдон напрягся.

— Предмет не предназначен для контакта.

— Тогда зачем вы пригласили специалиста? — спросила Шарлотта.

— Для предварительной оценки.

— Без оборота это оценка витрины.

К ним подошёл куратор Маркус Уэллс. Представившись, он задержал взгляд на Шарлотте дольше, чем требовала профессиональная беседа, и отметил, что её присутствие добавляет коллекции необходимый контекст.

— Моё имя ничего не добавляет. Контекст дают документы.

Улыбка Маркуса стала осторожнее.

Итой попросил показать список объектов. Маркус напомнил, что это внутренний документ, но Итой указал на Meridian как партнёра показа: информационному партнёру следует знать, какую информацию собираются выпускать.

Маркус сжал планшет.

Итой коснулся его руки, и чужой разговор вспыхнул перед глазами.

Служебный коридор. Маркус и ещё один мужчина.

— Хортар привёл её как эксперта или как украшение?

— Если она так смотрит на камни, интересно, как смотрит в постели.

— Сначала пусть докажет, что она специалист, а не красивая легенда с шотландской фамилией.

Картина оборвалась. По планшету прошёл тонкий синий разряд. Маркус вскрикнул и выронил устройство. Экран погас.

Итой перевёл взгляд на планшет. Лицо осталось спокойным, только пальцы на папке на мгновение сжались.

— Техника подвела, — лениво произнёс он.

Шарлотта медленно повернула к нему голову.

— Итой.

— Слабо.

— Что?

— Его ударило слабо.

Маркус держал руку, решая, возмутиться или отступить. Инстинкт выбрал второе.

— Ты что-то увидел? — тихо спросила Шарлотта.

— Достаточно.

— Они обсуждали меня?

— Да.

Итой нехорошо посмотрел на Маркуса.

— Украшение? — предположила она.

Он промолчал.

— И что-то ещё?

— Да.

— Понятно.

— Нет. Непонятно.

— Итой, если я буду реагировать на каждого мужчину, который считает женщину с мозгами декоративным приложением, мне придётся жить с огнемётом.

— Я могу достать, — прищурился эльф, доброжелательно улыбаясь.

— Не помогай.

Он всё ещё смотрел на Маркуса. Тот даже не подумал извиниться.

Итой уже собирался вмешаться, но Шарлотта остановила его коротким взглядом. Маркус ещё не понял, за что должен просить прощения.

Несколько прядей у виска Итоя выбились из укладки, и острый кончик уха почти показался из-под волос. Шарлотта подняла руку и поправила их.

— Ухо.

Итой замолчал.

— Тогда не стой так, будто я только что предложила тебе скандал в подсобке.

Она поправила ему волосы прямо на публике.

— Чтобы тебя не рассекретили, — пояснила Шарлотта.

— Практично.

— Именно.

— Жаль.