Лавка на краю тёплого леса

Глава 5. Белые волосы и плохая отчётность

К третьему утру Ариена окончательно признала: юбки в этом мире были красивым обманом. В них можно было стоять у окна, принимать гостей, загадочно смотреть на лес и, возможно, красиво падать в обморок. Работать в лавке, где каждая вторая полка угрожала рухнуть, а каждая третья банка могла содержать что-то ядовитое, сонное или обидчивое, в них было неудобно. Брюки нашлись в сундуке под лестницей. Плотные, серо-коричневые, с грубоватым швом, широкие в бёдрах и немного свободные в талии. Пришлось затянуть ремень почти на последнюю дырку и дважды подвернуть низ, зато в них можно было нормально сесть на корточки, залезть на табурет и не думать каждую минуту, не цепляется ли подол за гвоздь. Карманы тоже были. Ариена сунула в один огрызок карандаша, во второй — сложенный лист с первыми пометками по лавке, и решила не радоваться вслух вещам, которые в нормальном мире должны считаться базовым уважением к человеку. Сверху надела льняную рубашку, жилет и фартук с большими карманами. Волосы подняла и заколола деревянной шпилькой. Узел вышел неровным, но держался. В мутном зеркале у двери отразилась женщина с усталым лицом, упрямо сжатыми губами и взглядом, который всё ещё ждал, что кто-нибудь вернёт ей телефон.

— Сегодня, — сказала она отражению, — никто не будет трогать неизвестные ягоды руками.

Отражение не возражало. На столе в кухне лежали три списка. Первый назывался «понятно». Там пока было пусто. Второй — «непонятно, но не шевелится». Он быстро заполнялся. Третий — «не трогать, пока Рейнар не объяснит». Этот список уже занимал почти весь лист, и Ариена начинала подозревать, что разумнее будет просто подписать так весь дом. Она взяла листы, ключ и пошла в лавку.

Рейнар уже был там. Он стоял у дальней стены с перекошенной полкой в руках и выражением человека, который терпел дерево из уважения к мёртвым. Полка одним краем держалась на старом креплении, другим висела в его руке. Светлые волосы были убраны назад кожаным шнурком, но несколько прядей выбились у лба; на рукаве рубашки темнела полоса пыли.

— Доброе утро, — сказала Ариена, останавливаясь в дверях.

— Не открывай кладовую.

— Это не «доброе утро».

— Зато полезнее.

Из кладовой донёсся тонкий треск. Потом шорох. Потом оттуда выскочило маленькое существо размером с крупную крысу, только с длинным хвостом, пушистыми боками и прозрачными перепонками между лапами. Уши у него светились мягким жёлтым светом. В зубах оно держало бумажную бирку. Ариена молча посмотрела на него. Существо остановилось. Посмотрело в ответ. Мигнуло ушами.

— Нет, — сказала она.

Из кладовой вылетело ещё трое. Один волок сухарь. Второй тащил кусок ткани. Третий нёс деревянную ложку, которую по размеру мог использовать разве что как бревно. Рейнар с грохотом поставил полку к стене.

— Кладовики.

— Я не спрашивала, как они называются. Я внутренне отменяла их существование.

— Не получится.

— Очень жаль.

Один кладовик проскользнул между её ботинками. Ариена отступила, задела бедром табурет, поймала равновесие и тут же забралась на него. Не из страха. Из стратегических соображений: на высоте легче оценивать обстановку. Рейнар посмотрел на неё снизу вверх.

— Ты на табурете.

— Я выше пищевой цепочки.

— Они не едят людей.

— Это они вам лично сказали?

— Они едят сухари, бумагу и иногда кожаные шнурки.

— Чудесно. Значит, начнут с документов.

Она прижала к груди свои списки. Кладовик с биркой подпрыгнул, раскрыл перепонки и перелетел на нижнюю полку. Ариена вцепилась пальцами в край табурета.

— Они ещё и летают.

— Планируют.

— Рейнар, мне всё равно, как называется воздушное безобразие.

Он хмыкнул, но смеяться не стал. За последние сутки он научился хотя бы иногда выбирать момент.

— Закрой дверь в кладовую, пока они все не вышли.

— Там они все и находятся.

— Именно.

— У нас разные представления о мотивации.

Рейнар двинулся к кладовой сам, но в этот момент входная дверь лавки открылась. На пороге стоял высокий мужчина в тёмно-синем сюртуке. Первым в глаза бросились волосы: длинные, собранные низко чёрной лентой, белые до серебристого блеска. Не старческая седина и не бледность болезни; скорее цвет первого инея на стекле, когда за окном ещё серо, а свет уже цепляется за каждую грань. Потом взгляд спустился ниже: строгий жилет, перчатки, печать торговой гильдии у застёжки, спокойное лицо с резкими скулами и серо-зелёные глаза, которые за несколько секунд успели заметить слишком много. Рейнар с полкой. Ариену на табурете. Кладовиков. Рассыпанный товар. Прилавок, покрытый пылью и листами с кривыми таблицами. Мужчина снял перчатки, сложил их одну в другую и только после этого произнёс:

— Полагаю, я прибыл в подходящее время, чтобы составить первое представление о текущем состоянии лавки Кросс.

Ариена спустила одну ногу с табурета. Кладовик тут же пробежал рядом. Она вернула ногу обратно.

— Если это первое представление можно будет пересдать позже, я только за.

— Элиан, — сказал Рейнар, и в голосе прозвучало предупреждение.

Мужчина перевёл на него взгляд.

— Рейнар.

— Сейчас не лучший момент.

— Лучшие моменты, как правило, не нуждаются в проверке гильдии.

Ариена медленно спустилась с табурета, стараясь не смотреть на пушистую мелочь у пола.

— Элиан Вейр?

— Совершенно верно. Глава торговой гильдии Лиорена, хранитель городских договоров и представитель совета по вопросам пограничной торговли. В данном случае я также выступаю уполномоченным лицом, обязанным установить, действительно ли новая владелица дома Кросс вступила в права и способна ли она хотя бы в минимальной степени обеспечить сохранность лавки.

— Очень длинный способ сказать «пришёл проверять».

— Краткость не всегда полезна в юридических вопросах.

— Зато иногда полезна для людей, у которых по лавке бегают светящиеся крысы.

Элиан посмотрел вниз. Один из кладовиков замер возле его сапога с сухарём в зубах.

— Кладовики, — поправил он. — И, судя по размеру ушей, молодые. Неприятно, но не катастрофично.

Ариена сжала губы.

— Мне начинает казаться, что в этом мире слово «катастрофа» берегут для чего-то особенно чудовищного.

— Для обрушения договора, например.

— А пушистые воры с подсветкой в эту категорию не входят?

— Только при размножении в архиве.

Рейнар коротко рассмеялся. Ариена посмотрела на него.

— Вам смешно?

— Да.

— Спасибо за честность. Ловите их.

Он поднял руки, как человек, которого поставили перед понятной задачей, и наконец оставил полку в покое.

Кладовиков выгоняли почти двадцать минут. Рейнар действовал руками, корзинами и сухарями. Он двигался быстро, без суеты: подхватывал зверьков за шкирку, перегораживал проход сапогом, одним движением отнимал украденные бирки. Иногда ворчал на них так, будто разговаривал с мелкими провинившимися детьми. Элиан не бегал. Он стоял у кладовой и командовал, и это работало.

— Выйти из-под прилавка. Немедленно. Нет, ложка не является вашей собственностью. Молодая особь у правой ножки стола, прекратите грызть печать. Рейнар, корзину левее, они обходят вас через ящик с мерисой.

— Сам вижу.

— Тогда удивительно, что всё ещё не поймали.

— Хочешь попробовать руками?

— Я предпочитаю методы, после которых не требуется промывать укусы.

— Значит, не мешай.

— Я называю это руководством процессом.

— Я называю иначе.

Ариена стояла у прилавка с мешком, куда складывали пойманных кладовиков, и пыталась не вздрагивать каждый раз, когда очередные светящиеся уши оказывались слишком близко. Один зверёк всё-таки сел на край мешка и уставился на неё. В крошечных лапах он держал её карандаш.

— Отдай, — сказала она.

Кладовик моргнул.

— Он мне нужен.

Уши мигнули.

— Да, понимаю, у нас обоих сложный день. Но я без карандаша не переживу вашу гильдейскую проверку, а ты, подозреваю, переживёшь.

Зверёк разжал лапы. Карандаш упал в мешок. Ариена осторожно вытащила его двумя пальцами.

— Спасибо.

Элиан наблюдал за этим с лёгким вниманием.

— Интересно.

— Что именно?

— Вы не знаете местных существ, но интуитивно выбираете переговорную модель вместо силовой. Для владельца пограничной лавки это полезнее, чем может показаться.

Рейнар фыркнул.

— Она вчера с крышей спорила.

— Крыша не вела себя как субъект торгового договора, — ответил Элиан. — Хотя, учитывая возраст дома Кросс, я не стал бы полностью исключать такую возможность.

Ариена медленно повернула голову к потолку.

— Даже не думай.

Дом тихо скрипнул балкой. Элиан поднял глаза.

— Он вас уже признаёт.

— Он меня осуждает.

— Для старых домов Кросс это близкие формы привязанности.

— Вы говорите так, будто хорошо знали прежнюю хозяйку.

На мгновение в лавке стало спокойнее. Даже Рейнар, завязывавший мешок с кладовиками, перестал ворчать. Элиан положил перчатки на прилавок.

— Эвелин Кросс состояла в гильдейском реестре тридцать два года. Она была упряма, точна в расчётах, склонна нарушать сроки подачи документов и обладала неприятной привычкой предупреждать о важных вещах так поздно, что возражать уже было бессмысленно.

Ариена невольно придвинулась ближе.

— Эвелин?

— Так её звали здесь.

— Она была моей родственницей?

— Дальней, если верить её собственным словам. Документы Кросс редко бывают простыми. В вашем случае я бы особенно не рассчитывал на простоту.

— Она говорила обо мне?

— Не о вас лично. О возможности вашего появления.

Слова вошли в неё медленно. Не ударом. Холодом.

— Возможности?

Элиан достал из внутреннего кармана небольшой запечатанный конверт. Воск на нём был тёмно-зелёный, со знаком той же изогнутой буквы «К», что на ключе.

— За шесть недель до исчезновения Эвелин оставила в гильдии закрытое уведомление. Оно должно было быть вскрыто, если дом Кросс снова активирует наследственный знак без её личного присутствия. Сегодня утром знак появился в городском реестре.

Ариена посмотрела на конверт.

— Дом… сообщил вам?

— Не дом. Договор. Если упростить.

— Не надо упрощать до такой степени, что звучит ещё хуже.

Элиан чуть наклонил голову.

— В таком случае формулирую точнее: в гильдейском архиве существует связанная с домом Кросс печать. Она реагирует на признание нового владельца домом, ключом и пограничным договором. Сегодня печать изменилась. После этого я вскрыл уведомление Эвелин.

— И там было написано, что я из другого мира?

— Там было написано, что наследница может прибыть «с дальней стороны дороги», не иметь знаний о Лиорене, не понимать местных законов, не владеть бытовыми навыками и задавать много вопросов о вещах, которые для нас очевидны. Также Эвелин отдельно просила не принимать ваше незнание за глупость.

Ариена сглотнула. Сердце вдруг стукнуло тяжело и неправильно. Эвелин её не знала. Не могла знать. И всё равно оставила эту строчку. Не принимать незнание за глупость. Так просто. Так больно. Ариена отвернулась к прилавку и стала перекладывать листы, хотя они лежали ровно.

— Она была умной женщиной.

— Исключительно. И крайне неудобной для любого ведомства.

— Мне начинает нравиться.

— Она бы сочла это взаимным, если бы увидела ваши предварительные списки.

От неожиданной мягкости в его голосе стало неуютно. Ариена быстро взяла карандаш.

— Хорошо. Значит, вы знаете не всё, но достаточно, чтобы не удивляться.

— Я знаю достаточно, чтобы не считать вас мошенницей с первого взгляда. До отказа от остальных вариантов ещё далеко.

— Утешили.

— Я не ставил такой цели.

— Заметно.

Рейнар вынес мешок с кладовиками за дверь. Снаружи раздались писк, возмущённое шуршание и его низкое:

— В лес. Все. И без ложек.

Элиан тем временем подошёл к прилавку.

— Теперь к лавке.

— Уже?

— Грызуны покинули помещение, пожар не наблюдается, крыша, насколько я вижу, временно закрыта. Это редкое окно для делового разговора.

— А вы, я смотрю, привыкли наводить порядок в хаосе.

— Хаос часто становится менее разрушительным, если ему навязать форму.

— И ведь не поспорить.

Он посмотрел на листы.

— Позволите?

Ариена хотела накрыть записи ладонью из чистого инстинкта, но остановилась. Если она сейчас начнёт защищать кривые таблицы как личный дневник, далеко не уедет.

— Смотрите. Только не комментируйте почерк. Перо отвратительное.

— Почерк подлежит улучшению, но не является первичным недостатком.

— Это всё-таки был комментарий.

— Сдержанный.

Он взял верхний лист. Читал долго, без выражения, но чем ниже опускался взгляд, тем меньше походил на человека, пришедшего поставить печать «непригодно». Пальцы с чернильным следом на большом пальце чуть задержались у третьей колонки.

— Название. Количество. Состояние. Назначение. Риск. Требуется проверка, — прочитал он вслух. — Кто предложил такую форму?

— Я.

— На основании прежних реестров Эвелин?

— Нет. На основании желания не умереть от незнакомого товара и не продать кому-нибудь настойку с эффектом кирпича по голове.

Рейнар вернулся как раз на этих словах.

— Такой настойки нет.

Элиан не отрывал взгляда от листа.

— Есть. В настое гарры при неправильной сушке развивается резкий усыпляющий эффект. Не «кирпич», конечно, но метафора допустима.

Ариена медленно посмотрела на Рейнара.

— Вот поэтому мне нужны справочники.

Рейнар поднял руки.

— Я не торговец травами.

— Именно.

Элиан положил лист на стол аккуратно, совместив его край с краем прилавка.

— Ваш способ разделения сведений практичен. Местные реестры часто перегружены описаниями происхождения товара, но плохо подходят для быстрого решения: можно ли это трогать, хранить, продавать и кому именно. Для пограничной лавки такая таблица может оказаться полезнее, чем старый формат.

Ариена не сразу ответила. За последние дни её учили, предупреждали, ловили, поправляли, смеялись, спасали от печи, крыши, ведра и собственных ошибок. Здесь впервые человек в дорогом сюртуке смотрел на её листы и видел не нелепую попаданку среди пыли, а систему. Она медленно выпрямилась.

— В моём мире я работала с товарными запасами. Там другая техника, другие программы, другие масштабы, но принцип тот же: пока товар не описан нормально, он не товар, а проблема на полке.

Элиан поднял на неё глаза.

— Программы?

— Инструменты для расчётов. Сложно объяснить без компьютера.

— Компьютер — это тот предмет, который у вас заменяет архив, счётную машину и, если верить уведомлению Эвелин, часть здравого смысла?

Ариена замерла.

— Она написала про компьютер?

— Она написала: «Наследница может искать маленькое светящееся устройство и сердиться, что оно отсутствует». Я позволил себе сделать вывод.

Рейнар прислонился плечом к стене.

— Телефон.

— Не начинайте, — сказала Ариена.

— Я молчу.

— Вы уже выглядите громко.

Элиан перевёл взгляд на Рейнара.

— Вы знакомы с этим устройством?

— Нет. Но она говорит о нём так, будто без него люди забывают, где у них руки.

— Без него люди забывают, где у них информация, — поправила Ариена. — Руки тоже иногда.

Элиан достал небольшой блокнот.

— Вернёмся к делу. Госпожа Кросс, чтобы сохранить право на лавку, вы должны в течение установленного срока подтвердить три вещи: наличие наследственного основания, способность содержать помещение в безопасном состоянии и готовность исполнять условия старого договора с лесом. О полноценном открытии речи пока не идёт, но совет не оставит дорогу без контроля надолго.

— Срок?

— Семь дней до первичной проверки.

Внутри всё неприятно просело. Семь дней.

Глава 6. Травы, доступ и новые законы физики

На столе — неизвестные травы, поломанные полки, старые реестры, кладовая с существами, ящики с порошками, печати, договоры, чужие меры веса, чужие деньги, чужая вода и чужой воздух, который, возможно, сейчас подчинялся мужчине напротив. Ариена медленно вдохнула.

— За неделю я должна привести в порядок лавку, разобраться с товарами, понять правила гильдии и доказать совету, что не являюсь случайной женщиной в чужих брюках.

Элиан сложил перчатки на краю прилавка и посмотрел на неё ровно, без сочувствия.

— Формулировка эмоциональна, но в целом близка.

— Чудесно.

Рейнар отклеился от стены и подошёл к столу.

— Я помогу с полками и крышей.

Ариена повернулась к нему. Слова уже почти сорвались — «я сама». А что сама? За семь дней выучить неизвестно что, освоить плотничество, ремонт, растопку, местный бестиарий и ещё кучу вещей, от которых современный человек далёк. Она выдохнула и сказала иначе:

— Поможете с тем, что требует силы и знания дома. Но решения по лавке я буду принимать сама. При вас, рядом с вами, с вопросами и ошибками, но сама.

Рейнар прищурился. По лицу было видно, как ему хочется сказать что-то быстрое и прямое — наверняка про опасность, сроки, гильдию и то, что она не знает местных правил. Он промолчал и коротко кивнул, отступая к полке.

— Ладно.

Элиан наблюдал за этим с интересом, которое пытался спрятать за официальной неподвижностью. Ариена поймала его взгляд.

— А вы, господин Вейр, можете не делать вид, что не изучаете нас как спорный пункт договора.

— Я не делаю вид. Я изучаю вас как спорный пункт договора.

Ариена неожиданно улыбнулась краем губ и взяла со стола карандаш.

— Честность освежает.

— В деловых вопросах она экономит время.

— Не всегда нервы.

— Нервы редко являются надёжной основой управления.

— Сразу видно человека, который не пытался открыть чужую печь.

Рейнар усмехнулся от полки. Элиан, к её удивлению, тоже — почти незаметно, но глаза у него стали чуть живее.

— Печь дома Кросс пережила трёх владельцев, двух незаконных арендаторов и один спор с городским управлением пожарной безопасности. Не рекомендую недооценивать её характер.

— Даже печь у вас с биографией.

— В старых домах иначе не бывает.

Он подошёл к ящику под прилавком, но открывать не стал.

— Прежде чем вы продолжите опись, нужно установить опасные зоны. Я буду называть, вы записывайте. Рейнар пусть проверит крепления и уберёт всё, что может упасть вам на голову. Возражения принимаются после завершения инструкции.

Ариена постучала карандашом по краю листа.

— Вы всегда так разговариваете?

— Когда человек находится среди неразобранных магических товаров без допуска и справочника — да.

— Справедливо. Бесит, но справедливо.

— Это приемлемая оценка.

Рейнар протянул ей со стола тетрадь и кивнул на пустую страницу.

— Пиши.

Ариена взяла тетрадь, но посмотрела на него. Он заметил и отвёл взгляд к полке.

— Записывай, — исправился он с усилием. — Если считаешь нужным.

— Лучше.

Элиан поднял бровь, но ничего не сказал.

Работа пошла. Элиан диктовал неторопливо, развёрнутыми фразами, будто одновременно составлял акт осмотра и читал лекцию человеку, который может случайно вдохнуть правдивый перец.

— Верхний левый шкаф пока не открывать. На дверце остатки синей печати, а это обычно означает хранение товара с летучими свойствами. Не смертельно, но неприятно. В нижнем ящике под прилавком, судя по запаху, лунный перец. Его нельзя пересыпать без маски, нельзя хранить рядом с мёдом и категорически нельзя путать с серой солью, если вы не хотите получить покупателя, который во время ужина признается семье во всех долгах.

Ариена подняла глаза и перестала писать.

— Это шутка?

— Нет.

— Сыворотка правды. Забавно, однако.

— Зато торговые споры после такого обычно решаются быстрее.

Элиан продолжил:

— Банки с синей ягодой оставить закрытыми до проверки. На вид это сонница, но я не стану утверждать без справочника и свежего образца. Засушенные листья в связке у окна, вероятно, мериса; пригодность зависит от года сбора. Ткань в коробке справа не продавать до проветривания: если это дорожный лён Эвелин, он мог впитать старые защитные составы.

— Стоп, — сказала Ариена и отложила карандаш. — Я не могу это всё держать в голове.

— Поэтому вы записываете.

— Мне нужен не просто список. Мне нужен нормальный справочник, где есть внешний вид, свойства, риск, условия хранения и кому нельзя продавать. И желательно с картинками, потому что «похоже на сонницу» для меня звучит как приглашение к несчастному случаю.

— Такой справочник есть в гильдейской библиотеке. Он устарел на двенадцать лет, но основные сведения сохранили ценность.

— Мне нужна копия.

— Копии справочников не выдаются новым владельцам без залога.

— У меня есть дом, который разговаривает балками, лавка с кладовиками и семь дней до проверки. Подойдёт?

— Как эмоциональный аргумент — да. Как залог — нет.

Ариена положила карандаш на стол, рядом с тетрадью.

— Господин Вейр.

— Госпожа Кросс.

— Вы хотите, чтобы я безопасно открыла лавку?

— Я хочу установить, возможно ли это в принципе.

— Тогда мне нужны знания. Без них я буду либо трогать всё наугад, либо не трогать ничего. Первый вариант опасен. Второй делает проверку бессмысленной.

Элиан помолчал. Это было уже другое молчание: он смотрел на неё так, словно переставлял внутри аргументы, проверял их на прочность и с неудовольствием признавал, что её довод не рассыпается.

— Временный доступ, — сказал он наконец. — Не копия. Я пришлю выписки по основным товарам лавки Кросс и разрешу работать с оригиналом в присутствии гильдейского писаря два раза в неделю. До получения выписок вы не открываете спорные банки, не пересыпаете порошки, не смешиваете травы и не продаёте ничего, кроме заведомо безопасных бытовых товаров.

— Я без понимания и знаний пока вообще ничего продавать не намерена.

— Это не договор, а предварительное условие.

— Тогда предварительно принимаю.

Рейнар от полки посмотрел с одного на другую.

— Вот так люди в городе и умирают от скуки.

Элиан не повернул головы.

— Люди в городе живут дольше, когда не заменяют правила уверенностью в размере собственных плеч.

— Мои плечи хоть что-то держат.

— Без сомнения. Например, полку, которую вы двадцать минут назад так и не закрепили.

Рейнар посмотрел на оставленную у стены полку. Ариена не удержалась и улыбнулась.

— Он вас поймал.

— Не начинай.

— Я просто фиксирую факт.

— Фиксируй в таблице.

— Для вас отдельную заведу. «Рейнар. Состояние: раздражён. Риск: спорит с чиновниками. Назначение: носит тяжёлое».

— И чинит крыши.

— И чинит крыши.

— А вас, госпожа Кросс, — сухо добавил Элиан, — я бы внёс в графу «склонна спорить с проверяющим до завершения проверки».

Ариена уже открыла рот для ответа, но взгляд случайно зацепился за деревянную дощечку на краю прилавка. Ту самую, которую Элиан поймал воздухом. Память подкинула движение: доска падает, воздух сгущается, предмет меняет траекторию без руки, без нити, без видимой причины. Лавка поплыла на одно короткое мгновение. Ариена взяла дощечку, подняла на уровень глаз и отпустила. Она упала на прилавок с обычным сухим стуком. Элиан замолчал. Рейнар тоже. Она подняла дощечку снова, сжав пальцами сильнее, чем требовалось.