Эрина Дарк
Книги автора: Эрина Дарк
"Бестиарий Тёплого леса и Междорожья" — иллюстрированный справочник и дополнение к книге Эрины Дарк "Лавка на краю Тёплого леса".
На его страницах собраны травы, ягоды, грибы и коренья, которыми торгуют в лавке Кросс, редкие соли, пряности и дорожные…
"Бестиарий Тёплого леса и Междорожья" — иллюстрированный справочник и дополнение к книге Эрины Дарк "Лавка на краю Тёплого леса".
На его страницах собраны травы, ягоды, грибы и коренья, которыми торгуют в лавке Кросс, редкие соли, пряности и дорожные…
Какова цена чуда?
И кто платит за право его сохранить?
Мир давно разделён между теми, кто правит в тени.
Их игры длятся веками — до тех пор, пока одна из них не выходит из-под контроля.
В долине Валь-дОрча вампир-археолог находит невозможное. Живое ч…
Какова цена чуда?
И кто платит за право его сохранить?
Мир давно разделён между теми, кто правит в тени.
Их игры длятся веками — до тех пор, пока одна из них не выходит из-под контроля.
В долине Валь-дОрча вампир-археолог находит невозможное. Живое ч…
Знаете это чувство, когда держишь в руках что-то бесконечно хрупкое и тёплое — и уже знаешь, что однажды придётся разжать пальцы?
Он знал. С самого первого дня.
Он — Голод, древняя эманация, чьё прикосновение гасит свет.
Она — Дея, единственная в мир…
Знаете это чувство, когда держишь в руках что-то бесконечно хрупкое и тёплое — и уже знаешь, что однажды придётся разжать пальцы?
Он знал. С самого первого дня.
Он — Голод, древняя эманация, чьё прикосновение гасит свет.
Она — Дея, единственная в мир…
Знаете это чувство, когда держишь в руках что-то бесконечно хрупкое и тёплое — и уже знаешь, что однажды придётся разжать пальцы?
Он знал. С самого первого дня.
Он — Голод, древняя эманация, чьё прикосновение гасит свет.
Она — Дея, единственная в мир…
Знаете это чувство, когда держишь в руках что-то бесконечно хрупкое и тёплое — и уже знаешь, что однажды придётся разжать пальцы?
Он знал. С самого первого дня.
Он — Голод, древняя эманация, чьё прикосновение гасит свет.
Она — Дея, единственная в мир…
«настоящий маг не боится чужого мира».
В промзоне находят тело, растерзанное чем-то неестественным. На бетоне — следы древнего ритуала. В городе снова появляется Книга: она приходит сама, без адресата, и обещает силу тем, кто готов распахнуть дверь т…
«настоящий маг не боится чужого мира».
В промзоне находят тело, растерзанное чем-то неестественным. На бетоне — следы древнего ритуала. В городе снова появляется Книга: она приходит сама, без адресата, и обещает силу тем, кто готов распахнуть дверь т…
Ариена Кросс привыкла разбираться с отчётами, остатками и чужим хаосом. Но однажды она засыпает за ноутбуком, а просыпается в старом доме на границе магического города и Тёплого леса — без телефона, денег и возможности вернуться домой.
В наследство е…
Ариена Кросс привыкла разбираться с отчётами, остатками и чужим хаосом. Но однажды она засыпает за ноутбуком, а просыпается в старом доме на границе магического города и Тёплого леса — без телефона, денег и возможности вернуться домой.
В наследство е…
Аэлион — мир над облаками, выросший у корней Великого Древа Лилит. Велория, Первый куратор и творящая, привыкла разбирать чужие прошения, работать над рукописями и держать собственную жизнь под контролем. Но близость с Арделлом, её личным распорядите…
Аэлион — мир над облаками, выросший у корней Великого Древа Лилит. Велория, Первый куратор и творящая, привыкла разбирать чужие прошения, работать над рукописями и держать собственную жизнь под контролем. Но близость с Арделлом, её личным распорядите…
Зоран давно перестал ждать от людей чего-то, кроме страха. Несколько веков назад он умер — и вернулся другим: не стареющим, почти не чувствующим холода, живущим кровью зверей и слишком хорошо знающим, как быстро благодарность превращается в шёпот о ч…
Зоран давно перестал ждать от людей чего-то, кроме страха. Несколько веков назад он умер — и вернулся другим: не стареющим, почти не чувствующим холода, живущим кровью зверей и слишком хорошо знающим, как быстро благодарность превращается в шёпот о ч…
«настоящий маг не боится чужого мира».
В промзоне находят тело, растерзанное чем-то неестественным. На бетоне — следы древнего ритуала. В городе снова появляется Книга: она приходит сама, без адресата, и обещает силу тем, кто готов распахнуть дверь т…
«настоящий маг не боится чужого мира».
В промзоне находят тело, растерзанное чем-то неестественным. На бетоне — следы древнего ритуала. В городе снова появляется Книга: она приходит сама, без адресата, и обещает силу тем, кто готов распахнуть дверь т…
Вивиана Лукерц не верит в легенду о Сокровищнице Первых. Зато она не умеет проходить мимо хорошей загадки. Древняя скрижаль, которую веками называли то картой, то печатью, не укладывается ни в одну датировку: камень, резьба и знаки принадлежат разным…
Вивиана Лукерц не верит в легенду о Сокровищнице Первых. Зато она не умеет проходить мимо хорошей загадки. Древняя скрижаль, которую веками называли то картой, то печатью, не укладывается ни в одну датировку: камень, резьба и знаки принадлежат разным…
Ариена Кросс привыкла разбираться с отчётами, остатками и чужим хаосом. Но однажды она засыпает за ноутбуком, а просыпается в старом доме на границе магического города и Тёплого леса – без телефона, денег и возможности вернуться домой.
В наследство е…
Ариена Кросс привыкла разбираться с отчётами, остатками и чужим хаосом. Но однажды она засыпает за ноутбуком, а просыпается в старом доме на границе магического города и Тёплого леса – без телефона, денег и возможности вернуться домой.
В наследство е…
В летописях не найти его имени.
Княжич Владислав умер в тринадцатом веке — так решили братья, спасая род от церкви. На самом деле он стал другим. Проклятие шамана превратило его в ночного зверя, бессмертного, холодного, опасного. Пятьсот лет одиноче…
В летописях не найти его имени.
Княжич Владислав умер в тринадцатом веке — так решили братья, спасая род от церкви. На самом деле он стал другим. Проклятие шамана превратило его в ночного зверя, бессмертного, холодного, опасного. Пятьсот лет одиноче…
Что, если проклятие — это не дар, а приговор, повторяющийся снова и снова?
Он — страж на краю мира. Тишина, научившаяся слушать.
Она — богиня, забывшая своё имя. Сущность, чьи жизни обрываются одна за другой.
Он видел её смерть десятки раз. Вспышкой…
Что, если проклятие — это не дар, а приговор, повторяющийся снова и снова?
Он — страж на краю мира. Тишина, научившаяся слушать.
Она — богиня, забывшая своё имя. Сущность, чьи жизни обрываются одна за другой.
Он видел её смерть десятки раз. Вспышкой…
Можно ли начать жизнь заново, если она уже принадлежала кому-то другому?
После смерти Василиса просыпается в теле Лавэрии Орселин — эльфийки из древнего рода, едва пережившей опасный ритуал. Для всех вокруг её потеря памяти кажется единственным объяс…
Можно ли начать жизнь заново, если она уже принадлежала кому-то другому?
После смерти Василиса просыпается в теле Лавэрии Орселин — эльфийки из древнего рода, едва пережившей опасный ритуал. Для всех вокруг её потеря памяти кажется единственным объяс…

















