Водный барон. Том 3

Я снова намотал повязки на руки и пригладил волосы как мог. Поправил рубаху — она высохла за ночь, но осталась грязной, с пятнами от воды, крови и ила.

«Чистый. Дьяк сказал — явиться чистым или быть изгнанным. Посмотрим, что он скажет сегодня».

И тут я вспомнил о рубашке, которую мать расшила оберегами. Как я мог о ней забыть? Мгновенно переодевшись, я почувствовал себя другим человеком: будто материнская либовь вливала в меня новые силы.

Кузьма подошёл, окинул критическим взглядом.

— Отлично. Теперь ты выглядишь не хуже остальных.

— Спасибо за поддержку.

— Всегда пожалуйста. — Кузьма усмехнулся. — Пошли. Опаздывать нельзя. Главный Мастер не любит опозданий.

Мы вышли из Общей Палаты вместе с потоком учеников — человек двадцать, все первокурсники, все прошедшие вчерашнее испытание.

Утро было холодным, сырым. Над Каменным Островом висел туман — густой, молочный. Я видел силуэты зданий Школы сквозь пелену — массивные, угрюмые, как крепостные башни.

Площадь перед главным зданием уже заполнялась учениками. Человек сто, может, больше. Все выстраивались рядами — по курсам, по происхождению.

Нас, первокурсников из Общей Палаты, направили в задний ряд.

Я огляделся.

Справа от нас стояли боярчики — те, кто жил в Благородном крыле. Владимир Ржевский, Данила Строев и ещё человек десять. Все в чистых кафтанах, с причёсанными волосами. Владимир смотрел прямо перед собой, не поворачивая головы в мою сторону. Но я видел, как напряглась его челюсть, как сжались кулаки.

Слева стояли купеческие сыновья — Гавриил Медведев среди них. Он заметил меня, кивнул коротко. Нейтрально.

Впереди, на ступенях главного здания, стояли наставники — Иван Васильевич среди них, высокий, широкоплечий, с непроницаемым лицом. Рядом ещё несколько человек в тёмных кафтанах.

И в центре, на самой верхней ступени, стоял Главный Мастер.

Я видел его впервые.

Он был невысоким — чуть выше среднего роста. Худым, почти тощим, с острым лицом и седой бородой, коротко подстриженной. Глаза его были тёмными, внимательными — такими, что казалось, он видит каждого насквозь. Одет он был просто — чёрный кафтан без украшений, чёрная шапка. Но от него исходила власть — не крикливая, не демонстративная, а тихая, абсолютная.

Справа от Главного Мастера стоял Дьяк. Он держал большую книгу — видимо, список учеников. И смотрел на меня. Прямо. Пристально. С таким выражением, словно уже видел меня мёртвым. Но я в расшитой рубашке чувствовал себя как в защитном коконе — неуязвимым.

Колокол ударил снова — три раза.

Площадь замерла. Все замолчали.

Главный Мастер шагнул вперёд. Голос его был тихим, но каждое слово разносилось по площади так чётко, словно он говорил каждому из нас в ухо.

— Ученики Волостной школы Каменного Острова! Вчера вы прошли испытание водой. Кто-то прошёл легко. Кто-то — с трудом. Кто-то не прошёл вовсе. — Он сделал паузу. — Те, кто стоит здесь сегодня, доказали, что имеют право учиться. Право знать. Право служить реке.

Он обвёл взглядом всех нас — медленно, внимательно. Его взгляд задержался на мне на секунду дольше, чем на остальных. Я не отвёл глаз.

— Но право учиться — это еще не все. Это только возможность. Кто-то из вас дойдёт до конца обучения. Кто-то сломается на первом году. Кто-то уйдёт сам. Кто-то будет изгнан.

Он снова замолчал. Тишина на площади была абсолютной. Даже ветер затих.

— Школа не прощает слабости. Не прощает глупости. Не прощает лени. Река не прощает ошибок. И мы — слуги реки — тоже не прощаем. — Он поднял руку. — Но тем, кто выстоит, кто научится, кто докажет свою ценность, Школа даёт больше, чем знания. Она даёт будущее.

Он опустил руку, кивнул Дьяку.

Дьяк раскрыл книгу, начал зачитывать имена.

— Владимир Ржевский. Данила Строев. Степан Волынский. Пётр Кожевников...

Он перечислял одно имя за другим. Каждый, чьё имя называлось, делал шаг вперёд, подходил к ступеням, получал свёрток — одежду и учебные принадлежности.

Я ждал.

Дьяк дошёл до купеческих сыновей. Назвал Гавриила. Назвал ещё несколько имён.

Потом перешёл к простолюдинам.

— Игнат Рябов. Фёдор Ткачёв. Василий Корелин...

Я слушал, напряжённо, ожидая.

«Назовёт ли он моё имя? Или найдёт причину исключить меня прямо здесь, на площади, перед всеми?»

Дьяк дошёл до конца списка простолюдинов. Замолчал. Закрыл книгу.

Моего имени не прозвучало.

Я стоял в заднем ряду, и чувствовал, как по спине пробежал холодок.

«Вот оно. Вот как они хотят меня убрать. Не утопить в рифах. Просто вычеркнуть из списка. Сказать, что я не прошёл. Что меня не было в книге. Что я никогда здесь не учился».

Главный Мастер посмотрел на Дьяка.

— Все? — спросил он.

Дьяк кивнул.

— Все зачисленные названы, Главный Мастер.

— Хорошо. — Главный Мастер уже начал разворачиваться.

И тут раздался голос — громкий, резкий, недовольный.

— Постой.

Иван Васильевич шагнул вперёд. Посмотрел на Дьяка.

— А Заречный? Мирон Заречный. Я лично объявил вчера, что он зачислен. Третьим прошёл испытание. Без руля. Почему его имя не названо?

Дьяк даже не дрогнул. Открыл книгу снова, пробежал взглядом по страницам.

— Заречный Мирон... — пробормотал он, будто ищет. — Странно. Не вижу его в списке зачисленных.

— Как не видишь? — Иван Васильевич шагнул ближе, забрал книгу из рук Дьяка. Пробежал взглядом по страницам сам.

Я видел, как его лицо темнело.

— Здесь его нет, — сказал Дьяк спокойно. — Возможно, была ошибка. Возможно...

— Возможно, кто-то вычеркнул его имя после того, как я его вписал, — перебил Иван Васильевич. Его голос был тихим, но в нём звучала сталь. — Я лично внёс его в список вчера вечером. Собственноручно. А сегодня его там нет. — Он посмотрел на Дьяка так, что тот отступил на шаг. — Объяснишь?

Дьяк молчал. На его лице не дрогнул ни один мускул.

Главный Мастер шагнул вперёд. Взял книгу из рук Ивана Васильевича. Посмотрел на страницу, потом на Дьяка, потом на меня.

— Заречный! — позвал он. — Выйди вперёд!

Я сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Прошёл сквозь ряды учеников, вышел на открытое пространство перед ступенями.

Все смотрели на меня.

Главный Мастер изучал меня долгим взглядом — сверху вниз, с головы до ног. Заметил забинтованные руки. Заметил бледное лицо. Заметил измотанность.

— Ты прошёл испытание? — спросил он.

— Да.

— Иван Васильевич говорит, что ты прошёл третьим. Без руля. Это правда?

— Правда.

— Покажи руки.

Я протянул руки — ладонями вверх. Белые тряпичные повязки, пропитанные кровью в нескольких местах.

Главный Мастер кивнул Ивану Васильевичу.

— Разверни повязки.

Иван Васильевич подошел ко мне, осторожно развернул повязку на правой руке. Кожа под ней была ободранной, покрытой запекшейся кровью, с глубокими бороздами там, где дерево вёсел протёрло её насквозь.

— Это от вёсел? — спросил Главный Мастер.

— Да. Когда руль сломался, я управлял лодкой вёслами. В рифах. Против течения. Это оставило следы.

Главный Мастер посмотрел на Дьяка.

— Наставник говорит, что он зачислен. Руки говорят, что он греб. Значит, он прошёл. — Голос Главного Мастера был спокойным, но в нём звучал приказ. — Впиши его имя обратно в книгу. Сейчас. При мне.

Дьяк сжал челюсти. На секунду я увидел в его глазах ненависть — чистую, неприкрытую. Но он взял книгу, достал перо и чернильницу. Вписал моё имя, медленно и нехотя. Каждая буква выводилась так, словно он писал моё имя своей собственной кровью.

Главный Мастер проверил. Кивнул.

— Заречный Мирон, зачислен на первый курс. — Он посмотрел на меня. — Ступай, получи одежду и учебные принадлежности.

Я подошёл к столу, где лежали свертки. Взял свой — тяжёлый, завёрнутый в грубое полотно. Внутри была форменная рубаха, кафтан с нашивкой Школы, учебники, перо, чернильница.

Я развернулся, пошёл обратно к своему месту в заднем ряду.

Проходя мимо боярчиков, я поймал взгляд Владимира. Он смотрел на меня с такой яростью, что казалось, набросится на меня прямо здесь.

Проходя мимо Дьяка, я поймал его взгляд. Холодный. Расчётливый. Обещающий.

«Ты выиграл сегодня. Но это ещё не конец. Это только начало».

Я вернулся в задний ряд, встал рядом с Кузьмой.

— Думал, тебя вычеркнут, — прошептал он.

— Пытались. Не получилось.

— В следующий раз получится.

— Знаю.

Главный Мастер закончил церемонию, объявил, что завтра начинаются занятия. Что расписание будет вывешено в Приемной. Что все должны явиться вовремя.

Потом развернулся и ушёл в здание.

Наставники последовали за ним.

Дьяк ушёл последним, бросив на меня прощальный взгляд через плечо.

Толпа учеников начала расходиться.

Я остался стоять на площади, держа свёрток в забинтованных руках.

Гавриил Медведев подошёл ко мне.

— Ты заметил? — спросил он тихо.

— Что?

— Главный Мастер не удивился. — Гавриил кивнул в сторону здания, куда ушёл Главный Мастер. — Он посмотрел на Дьяка, но не удивился. Как будто знал, что так и будет.

Я переварил эти слова.

«Главный Мастер знал. Знал, что Дьяк попытается вычеркнуть меня. Но не остановил это заранее. Почему? Проверял меня? Или проверял Дьяка? Или просто не считает нужным вмешиваться в мелкие игры клерков?»

— Может быть.

— Не «может быть». — Гавриил посмотрел мне в глаза. — Точно. Главный Мастер знал. И он позволил Дьяку попытаться. Но когда Иван Васильевич вступился за тебя, Главный Мастер встал на твою сторону. — Гавриил усмехнулся. — Знаешь, что это значит?

— Что?

— Это значит, что Главный мастер играет вдолгую. Он не защищает тебя. Но и не убивает. Он смотрит, что ты будешь делать. Как ты выживешь. И если ты докажешь, что достоин... — Гавриил пожал плечами. — Тогда, может быть, он действительно встанет на твою сторону.

Я молчал, обдумывая его слова.

«Игра вдолгую. Все здесь играют вдолгую. Дьяк. Главный Мастер. Савва Авинов, которого я ещё не видел, но который держит нити. Владимир. Даже Гавриил».

«И я тоже играю вдолгую. Потому что другого выбора нет».

— Спасибо за наблюдение.

Он кивнул.

— Наблюдать — это то, что я умею лучше всего. И ещё одно наблюдение: Иван Васильевич вступился за тебя. Публично. Перед всеми. Это делает его твоим союзником. Неявным, но союзником. — Гавриил похлопал меня по плечу. — Цени это. Таких людей здесь мало.

Он ушёл.

Кузьма подошёл ко мне.

— Пошли. Давай разберём эти свёртки, переоденемся. Ты же понимаешь, что завтра начнётся?

— Понимаю.

Мы пошли обратно в Общую Палату.

Я шёл и думал о том, что произошло.

Они пытались вычеркнуть меня из списка — просто, тихо, без шума. Но не получилось. Иван Васильевич вступился. Главный Мастер его поддержал.

Я остался.

Но красный крест в канцелярской книге никуда не делся. Дьяк не забыл. Савва Авинов не забудет.

«Они попытаются снова. И снова. И снова. Пока не добьются своего. Или пока я не стану слишком ценным, чтобы меня убивать».

Вопрос был только один: сколько попыток я смогу пережить?

И хватит ли мне времени, чтобы стать ценным?

«Хватит. Должно хватить. Потому что у меня нет другого выбора».

Я сжал свёрток крепче, игнорируя боль в ободранных ладонях.

«Игра только начинается».