Развод в 40. Мой босс — отец его любовницы

— А мои?

— Вы не спали с моим мужем.

Орлов поворачивает голову. На секунду кажется, что он улыбнётся. Не улыбается.

— Это существенно упрощает разговор.

Я беру сумку.

— Мне нужно проверить номер и вернуть людей к работе.

— Вера Алексеевна.

— Да?

— Денис попытается вас уволить.

— Уже пытался.

— Сегодня не считается. Сегодня он действовал сгоряча. В следующий раз бумаги будут подготовлены лучше.

Это звучит не как предположение. Орлов слишком давно работает с Денисом, чтобы ошибаться.

— Знаю.

— Нет, — спокойно говорит он. — Вы только начинаете узнавать мужа. Это неприятный процесс. Обычно дорогой.

Он достаёт из папки визитку и кладёт на стол.

На белом картоне только имя, два номера и адрес электронной почты. Без должности, логотипа и названия компании.

— Отправляйте документы напрямую мне, — говорит Орлов. — Не через Дениса и не через Киру.

— Хорошо.

— И ещё одно. Если Лавров уберёт вас из проекта, я уберу из проекта Лаврова.

Я смотрю на визитку.

Вчера у меня были муж, дом, работа и уверенность, что всё это никуда не денется.

Сегодня муж грозит оставить меня без первых трёх.

А отец его любовницы предлагает отнять у него четвёртое.

Глава 4. Нормальный дом

Визитка остаётся на столе.

Я беру её только после того, как Орлов выходит из переговорной. Картон плотный, матовый. Имя напечатано без отчества: «Алексей Орлов». Ниже два номера. Один, судя по коду, московский. Второй городской.

На обратной стороне ничего нет.

У Дениса на визитках перечислены должность, сайт компании, три телефона и слоган, который он менял полгода. У Орлова нет даже названия компании.

Видимо, он уверен, что его имя работает лучше логотипа.

Телефон в моей руке загорается.

«Не приходи домой. Я серьёзно».

Следом ещё одно сообщение:

«Илье сказал, что ты задержишься на объекте».

Денис не спрашивает, где я буду ночевать. Главное, уже объяснил сыну моё отсутствие.

Я делаю снимки экрана и отправляю Асе. Потом набираю ответ, стираю, снова набираю.

В итоге пишу только:

«Я вернусь домой после работы».

Сообщение прочитано почти сразу.

Ответа нет.

В коридоре слышны шаги. Я убираю визитку в карман блокнота и застёгиваю сумку.

Орлов появляется в дверях без пальто. Рукава белой рубашки не закатаны, но пиджак он оставил где-то внизу. В руках строительная каска.

— Покажете номер? — спрашивает он.

— Зачем?

— Хочу увидеть зеркало, из-за которого сорвалась рекламная кампания и едва не развалился чужой брак.

— Брак развалился не из-за зеркала.

— Я догадываюсь.

Он протягивает мне каску.

— Павел сказал, на шестом этаже без неё нельзя.

— Павел обычно говорит это людям, которых не хочет пускать на шестой этаж.

— Тогда у него не получилось.

Орлов ждёт в дверях. Не торопит, но и уходить явно не собирается.

Я надеваю каску, достаю из сумки планшет и иду к лестнице.

На первом этаже снова работают перфораторы. Фотографов нет. Кира тоже исчезла. Возле стойки регистрации Павел разговаривает с электриком и одновременно показывает кому-то по телефону повреждённый кабель. Увидев нас, он убирает аппарат от уха.

— Вера Алексеевна, пропуск через двадцать минут включат. Мне уже звонили.

— Быстро.

— Видимо, приказ сверху.

Он смотрит на Орлова. Тот делает вид, что не замечает.

— Матрас заказал, — продолжает Павел. — Такой же модели не будет до следующей недели. Можно взять жёстче.

— Берите жёстче, — говорит Орлов.

— Мы с Верой Алексеевной выбирали средней жёсткости.

— Тогда средний.

Павел переводит взгляд на меня.

— Я уточню у поставщика, — говорю я.

Он кивает и снова прикладывает телефон к уху.

Орлов ждёт, пока мы отойдём.

— Почему он спросил вас, если отель финансирую я?

— Потому что спать на матрасе будете не вы.

— Не самый очевидный ответ после сегодняшнего утра.

Я смотрю на него.

— Вы всегда так шутите?

— Нет. Обычно рядом есть люди, которым за это платят.

Он говорит серьёзно. Только уголок рта на секунду становится мягче.

Мы поднимаемся на шестой этаж. В коридоре пахнет свежей краской и нагретой проводкой. Возле лифта стоят две коробки с бра. На одной маркером написано «НЕ ТРОГАТЬ», и, конечно, коробка открыта.

В номере для молодожёнов всё выглядит почти так же, как вчера. Кровать застелили. Бокалы убрали. Один стул сдвинут к окну, золотистая штора наполовину задёрнута.

Я останавливаюсь на пороге.

Тело помнит быстрее головы. Запах диффузора, скрип матраса, розовая помада над воротником. Ладони становятся холодными, хотя в комнате душно.

Орлов проходит внутрь и оборачивается.

— Вы можете не заходить.

— Могу.

Я всё равно захожу.

Сначала распахиваю штору. Потом снимаю с кровати покрывало и складываю его на кресло. Подхожу к консоли и двумя пальцами нажимаю на раму зеркала. Она отходит от стены.

— Вот, — говорю я. — Временное крепление. Если кто-то заденет нижний край, зеркало упадёт вперёд.

Орлов пробует сам. Рама качается.

— Почему не заменили?

— Подрядчик привёз анкеры для пустотелого кирпича. Здесь старый полнотелый. Павел отправил за другими.

— Денис знал?

— Я отправила ему отчёт.

— Он читает ваши отчёты?

— Когда нужно найти причину, почему виновата я.

Фраза вырывается раньше, чем я успеваю решить, стоит ли говорить такое инвестору. Орлов отпускает зеркало.

— Значит, читает внимательно.

Я прохожу в ванную. Свет над зеркалом горит, но провод у потолка всё ещё выведен наружу и закрыт серой клеммной коробкой.

— Сюда тоже нельзя пускать людей. Временное подключение.

— Понял.

— Правда?

— Вера Алексеевна, мне не обязательно уметь крепить зеркало, чтобы поверить человеку, который знает, как его крепить.

Я поворачиваюсь к нему.

Денис за два дня спросил, как я докажу авторство, назвал истеричкой и объяснил, что я не разбираюсь в собственной жизни. Орлову хватает двух минут, чтобы признать: в работе я понимаю больше него.

Странно, что от обычной фразы сжимается горло.

— Вы поэтому оставили меня на проекте?

— Я оставил вас, потому что без вас отель не откроется вовремя.

— Очень лестно.

— Это должно было прозвучать лестно?

— Нет. Именно поэтому прозвучало.

Орлов смотрит на меня несколько секунд, потом выходит из ванной.

— Мой юрист подготовит дополнительное соглашение, — говорит он. — До конца проекта все решения по дизайну и комплектации согласовываете напрямую со мной. Денис не сможет менять руководителя или принимать вашу документацию без моего письменного согласия.

— Он не подпишет.

— Подпишет.

— Вы уверены?

— Нет. Но если не подпишет, лишится очередного транша.

Орлов подходит к окну. С высоты шестого этажа машины внизу выглядят чистыми и аккуратными, даже грузовик с мешками цемента.

— Это шантаж, — говорю я.

— Условие финансирования.

— Денис назвал бы так же.

— Денис и я вообще используем много одинаковых слов. Разница обычно в приложениях к договору.

Он достаёт телефон и кому-то звонит.

— Марина, соедините с Глебом. Да, сейчас.

Пока ждёт, Орлов рассматривает медные пластины над кроватью. В одной отражается его фигура: вытянутая, тёмная, разделённая швом пополам.

— Глеб, к вечеру нужен проект трёхстороннего соглашения по отелю. Авторский надзор, прямое согласование, защита руководителя проекта от односторонней замены. Да. С Верой Алексеевной Лавровой.

Я сжимаю планшет.

— Подождите.

Орлов прикрывает микрофон ладонью.

— Что?

— В документах я Лаврова. Но автором концепции хочу быть указана как Миронова.

Он смотрит на меня без удивления.

— Девичья фамилия?

— Да.

— Юридически потребуется связать обе. Не проблема.

Он возвращается к звонку.

— Глеб, добавьте профессиональное имя: Вера Миронова. Формулировку согласуйте с ней. И отдельный гонорар за авторский надзор.

— Мне уже платит компания Дениса, — говорю я.

Орлов снова закрывает микрофон.

— Плохо платит.

— Откуда вы знаете?

— Видел фонд оплаты труда в смете.

— Вы всё видите?

— То, за что плачу.

Он заканчивает разговор и убирает телефон.

— Соглашение сначала получите вы. Прочитаете со своим юристом. После этого отправят Денису.

— Он решит, что я попросила вас.

— Вы попросили?

— Нет.

— Значит, это будет ещё одна его ошибка.

Телефон в кармане вибрирует. Пишет Илья.

«Мам, ты правда сегодня не придёшь?»

Я отвечаю сразу:

«Приду. Буду к семи».

Три точки появляются, исчезают, появляются снова.

«Папа сказал, тебе лучше пожить отдельно».

Орлов ждёт, пока я уберу телефон.

— Всё в порядке?

— Муж выселяет меня из квартиры, купленной в браке.

Я произношу это как рабочий факт. Привезли не тот камень. Задержали светильники. Муж выселяет жену.

— Вам есть куда поехать?

— Домой.

— Я спросил не это.

— А я ответила именно это.

Орлов кивает.

— Хорошо.

Он не предлагает гостиницу, квартиру или водителя. Не говорит, что разберётся. Просто принимает мой ответ.

Впервые за два дня никто не пытается решить за меня, где я буду жить.

***

В семь пятнадцать мой ключ не открывает дверь.

Электронный замок подаёт длинный низкий сигнал. Я прикладываю метку второй раз. Красная лампочка мигает.

Утром пропуск на работу. Вечером ключ от дома.

У Дениса плохая фантазия, зато хорошая память на удачные приёмы.

Я нажимаю звонок.

За дверью тихо. Потом слышны быстрые шаги и голос мужа:

— Не открывай.

Шаги останавливаются.

— Пап, там мама, — отвечает Илья.

— Я сказал, не открывай.

Я достаю телефон и включаю запись.

— Денис, открой дверь.

— Вера, я предупреждал.

— Ты отключил мой ключ?

— Нам нужно пожить отдельно.

— Тогда можешь пожить отдельно. Открой.

На площадке появляется соседка с третьего этажа. Она несёт пакет с мусором и замедляет шаг возле лифта.

— Добрый вечер, Нина Петровна.

— Добрый, Верочка. Ключ забыли?

— Муж решил, что да.

Она переводит взгляд на дверь, потом на мой телефон. Лифт приезжает, но соседка ещё несколько секунд стоит на месте.

— Если что, у меня чайник горячий, — говорит она и уезжает вниз вместе с мусором.

За дверью щёлкает замок.

Илья открывает, не глядя на отца.

— Я не собираюсь держать маму в подъезде.

На нём школьные брюки и домашняя футболка. Рюкзак лежит прямо на полу. Значит, пришёл недавно и даже не успел переодеться нормально.

— Спасибо, — говорю я.

Денис стоит в конце коридора. На нём домашние штаны и чёрная рубашка, рукава закатаны. Видимо, подготовился к спокойному семейному вечеру без жены.

Возле шкафа стоят два чемодана.

Мои.

Один закрыт, из второго торчит рукав бежевого пальто. Сверху Денис положил косметичку и пакет с обувью.

Я снимаю туфли и ставлю на полку.

— Что это? — спрашивает Илья, заметив мой взгляд.

— Мама решила пожить отдельно, — отвечает Денис.

— Я ничего не решала.

Сын смотрит на него.

— Ты же сказал, вы договорились.

— Мы договорились не устраивать скандал при тебе.

— Ты договорился сам с собой, — говорю я.

Денис подходит к чемоданам и ставит косметичку внутрь.

— Я просил тебя сегодня не приходить.

— А я просила не впутывать Илью.

— Я ему ничего не говорил. Сказал, что нам нужно время.

— И собрал мои вещи, чтобы он увидел, как я ухожу.

— Мам, что происходит? — спрашивает Илья.

Вопрос звучит не испуганно. Зло.

Я смотрю на сына. Денис тоже смотрит. Мы оба ждём, кто первым превратит его в свидетеля.

— У нас с папой серьёзные проблемы, — говорю я.

— Это я уже понял.

— Вера, не надо, — предупреждает Денис.

— Ты сменил код на двери и выставил мои вещи при сыне. Поздно изображать заботу о его психике.

— Из-за чего проблемы? — Илья не отступает. — Из-за отеля?

— В том числе.

— А ещё?

Денис кладёт ладонь ему на плечо.

— Мы с мамой давно перестали понимать друг друга. Она сейчас очень устала, поэтому принимает решения, о которых потом может пожалеть.

Илья сбрасывает его руку.

— Я не тебя спросил.

Муж медленно опускает ладонь.

— У Дениса другая женщина, — говорю я.

Слова не падают и не звенят. Просто остаются в прихожей между чемоданами и школьным рюкзаком.

Илья смотрит на меня, затем на отца.

— В смысле другая?

— В прямом.

— Вер, хватит.

— Пять месяцев, Денис. Это не подробность, которую я придумала от усталости.

Илья отступает к стене.

— Пять месяцев?

— У нас с мамой давно всё было сложно, — начинает Денис. — Ты сам видел, что она постоянно на работе. Мы почти не общались.

— Поэтому ты нашёл другую?

— Всё не так просто.

— Обычно так и говорят, когда не хотят ответить «да», — произношу я.

Денис резко поворачивается ко мне.

— Довольна? Рассказала? Теперь тебе легче?

— Пап, кто она?

Он молчит.

Илья смотрит на меня.

— Я не хочу говорить за него.

— Уже сказала всё остальное, — бросает Денис. — Договаривай.

В кармане его рубашки звонит телефон.

Звук короткий, привычный. На экране, который он достаёт, вспыхивает имя.

«Кира».

Денис быстро сбрасывает вызов, но Илья успевает увидеть.

— Кира? — спрашивает он.

Муж убирает телефон.

— Это по работе.

— Кира Орлова?

Никто не отвечает.

Лицо сына меняется. Сначала недоверие, потом понимание, потом что-то совсем детское, от чего он становится похож на себя десятилетнего.

— Та, которая ведёт рекламу отеля?

— Да, — отвечаю я.

Сын коротко смеётся.

— У нас отношения. Да. Но это не значит, что я перестал быть твоим отцом или что мы с мамой должны уничтожать друг друга.

— Ей вообще сколько?

— Двадцать пять, — отвечает Денис.

— Она старше меня на девять лет.

Илья смотрит на меня.

— Спасибо. Стало намного лучше.

Он поднимает рюкзак.

— Ты куда? — одновременно спрашиваем мы с Денисом.

— В комнату.

— Давай спокойно поговорим, — говорит муж.

— Вы уже поговорили.

— Илья, я хотел сам тебе объяснить.

— Когда? После открытия отеля?

Денис бледнеет.

Сын замечает.

— Серьёзно? Вы ещё и это обсудили?

— Ничего мы не обсуждали.

— Ты говорил Кире, что Илья останется с тобой, — напоминаю я.

— Зачем ты это делаешь? — Денис повышает голос. — Хочешь, чтобы он меня возненавидел?

— Я хочу, чтобы ты перестал использовать его как угрозу.

— Вы оба можете заткнуться? — кричит Илья.

Мы замолкаем.

Сын стоит между нами, сжимая лямку рюкзака. Глаза блестят, но он не плачет. Злится на них за то, что могут.

— Я вам не квартира, — говорит он. — И не отель. Не надо меня делить.

— Мы не делим, — начинает Денис.

— Ты вчера спросил, хочу ли я остаться дома, если мама уедет.

Я поворачиваюсь к мужу.

— Что?

— Я просто хотел понять, как он относится к возможным переменам.

— Ты сказал, мама сама выбрала уйти, — продолжает Илья. — Сказал, что у неё теперь другие планы и ей будет не до меня.

Денис открывает рот.

— Это было до того, как она рассказала тебе свою версию.

— Версию? — спрашиваю я. — У тебя есть версия, в которой ты не спал с Кирой?

— Есть версия, в которой ты решила развалить всё за сутки и втянуть в это сына.

Илья разворачивается и уходит к себе. Дверь хлопает так сильно, что в шкафу звенят плечики.

Мы остаёмся в прихожей вдвоём.

Денис смотрит на чемоданы.

— Уходи.

— Нет.

— После этого ты ещё собираешься здесь жить?

— Это мой дом.

— Собственник я.

— Квартира куплена в браке. Ася объяснит подробнее, если забыл.

— Твоя Ася может объяснять что угодно. Я не буду жить с женщиной, которая настраивает против меня сына и бегает жаловаться Орлову.

— Тогда снимай квартиру.

Он подходит почти вплотную. Пахнет его гелем для душа. Утром этот запах был на моей подушке. Теперь кажется чужим.

— Ты решила, что Орлов тебя спасёт? — спрашивает Денис тихо. — Думаешь, он выгнал Киру из проекта ради твоих красивых глаз?

— Нет. Ради денег.

— Правильно. Для него ты такая же строка в смете. Только пока полезная.

— Даже строка в его смете получает больше уважения, чем твоя жена.

Денис отступает.

Попала.

Не потому, что ему стыдно. Потому что я сравнила его с Орловым не в его пользу.

— Живи, — говорит он. — Посмотрим, надолго ли тебя хватит.

Он подхватывает мои чемоданы и тащит их в гостевую комнату. Колёса грохочут по порогу.

— В спальню я тебя не пущу.

— Не рвусь.

— И машину завтра оставишь. Она оформлена на меня.

— Обсуди с Асей.

— Всё теперь будешь обсуждать через неё?

— Всё, что касается денег, квартиры и сына.

— А что останется для нас?

Я смотрю на него.

Вопрос вырывается случайно. На секунду передо мной снова не мужчина из гостиничного номера, а Денис, который восемнадцать лет спрашивал, купить ли хлеб, забрать ли Илью с тренировки, посмотреть ли вечером кино.

Потом вспоминаю, как он бросил моё кольцо в воду.

— Развод, — отвечаю я.

***

В гостевой комнате нет штор.

Я собиралась заказать их после открытия отеля, но всё время откладывала. Денис говорил, что гостям и так нормально: окна выходят во двор, напротив только офисное здание, вечером там никого нет.

Теперь в тёмном стекле отражаются кровать, два чемодана и я в рабочей одежде.

Нормально.

На часах одиннадцать. В спальне Денис разговаривает по телефону. Стены в квартире толстые, слов не разобрать, но голос доносится ровный, успокаивающий.

Наверное, Кира наконец получила объяснение, почему папа выгнал её с проекта, а мужчина, ради которого она решила испортить отношения с отцом, не приехал.

Я достаю вещи из чемодана. Денис сложил их аккуратно. Блузки отдельно, бельё в пакет, косметика в косметичке. Даже зарядку для телефона не забыл.

Если бы собирал в спешке и бросал как попало, было бы легче.

Звонит Ася.

— Ты дома? — спрашивает она.

— Да.

— Внутри?

— И даже без взлома.

— Что было?

Я ставлю телефон на громкую связь и продолжаю раскладывать одежду. Рассказываю про отключённый ключ, чемоданы и разговор при Илье. Про Киру на экране. Про то, что сын ушёл к себе.

Ася не перебивает. Только один раз тяжело выдыхает.

— Запись сохранила?

— Да.

— Сделай копию. И напиши себе на почту, что произошло, с датой и временем. Спокойно, без оценок.

— «В девятнадцать пятнадцать супруг не предоставил доступ в совместно нажитую прихожую»?

— Отличная формулировка. Юридическая романтика тебе идёт.

Я складываю свитер в нижний ящик комода. Он не помещается, потому что там лежат старые коробки от техники.

— Илья всё узнал.

— Рано или поздно узнал бы.

— Я сказала при нём.

— Денис выставил твои чемоданы при нём.

— Это не делает мой поступок лучше.

Ася замолкает.

— Нет, — говорит наконец. — Не делает. Но сейчас уже бессмысленно выбирать идеальный способ рассказать. Поговори с сыном без Дениса. Не проси выбрать тебя. Не объясняй, какой отец плохой. Спроси, что ему нужно.

В дверь тихо стучат.

— Потом перезвоню.

Я отключаюсь.

На пороге стоит Илья. Он переоделся в спортивные штаны, волосы мокрые после душа.

— Можно?

— Конечно.

Он входит и смотрит на открытый чемодан.

— Ты уезжаешь?

— Нет.

— Тогда зачем вещи здесь?

— Папа перенёс.

— Он сказал, вы не будете спать вместе.

— В этом не соврал.

Илья садится на край кровати. Пружины жалобно скрипят.

— И эту тоже надо менять? — спрашивает он.

Несколько секунд я не понимаю. Потом смеюсь.

Тихо, чтобы Денис не услышал. Илья тоже улыбается, но сразу перестаёт.

— Мам, я не хочу знать подробности.

— Не узнаешь.

— И про Киру тоже. Не надо рассказывать, где ты их увидела и всё такое.

— Хорошо.

Он смотрит на свои босые ступни.

— Ты правда всё время была на работе?

— Последние два года — почти да.

— Папа говорил, что ты сама не хотела быть дома.

— Я хотела закончить отель. Он тоже хотел, чтобы я закончила.

— Но из-за этого у него появилась Кира?

— Нет.

Отвечаю быстро. Без паузы.

— Это его решение. Мы могли ссориться, жить как соседи, не разговаривать неделями. Он мог уйти. Мог сказать, что больше меня не любит. Но врать пять месяцев решил он.

Илья кивает, будто записывает ответ внутри себя.

— Ты его любишь?

Вопрос сложнее всех документов Аси.

Я смотрю на отражение в окне. Денис собрал мои вещи, отключил ключ и сказал сыну, что я сама ушла. Если после этого ответить «нет», будет легко и правильно.

— Не знаю, — говорю я. — Я очень долго его любила. За два дня это не выключается. Но жить с ним как раньше не буду.

Илья поджимает губы.

— Я не хочу выбирать.

— Не выбирай.

— Папа говорит, суд спросит.

— Если дойдёт до суда, твоё мнение могут спросить. Но никто не должен заставлять тебя решать сейчас.

— А где я буду жить?

— Где тебе будет нормально.

— Нормально уже не будет.

Он произносит это без обиды. Как факт из учебника, который взрослые почему-то пропустили.

Я сажусь рядом.

— Сразу — нет. Потом может стать.

— Ты уйдёшь из этой квартиры?

— Пока нет.

— А потом?

— Не знаю.

— У вас вообще есть ответы?

— У Аси. Но они все платные.

Илья фыркает.

Мы сидим молча. За стеной Денис перестаёт говорить по телефону. В коридоре слышны шаги, затем закрывается дверь спальни.

— Я останусь здесь, — говорит сын.

Грудь сжимается.

Денис именно этого и ждал. Нормальный дом, своя комната, школа рядом. Мама со своей гордостью может жить где хочет.

— Хорошо, — отвечаю я.

Илья резко смотрит на меня.

— Ты не поняла. Я останусь в квартире. Не с папой. И не с тобой. Здесь. У меня экзамены, компьютер и до школы десять минут. Кто из вас тоже здесь останется, мне всё равно.