Измени мне, пожалуйста

– Хотите опять поднять ставки?

Это так смешно, что я опускаю голову, чтобы не выдать себя улыбкой, и виновато вожу носком туфельки по полу лифта.

– Может быть, я просто хочу вам помочь?

Я чувствую его взгляд. Внимательный. Долгий. Мне даже становится от него чуточку жарко.

И вдруг я с удивлением слышу:

– Я не в обиде. И не в накладе. Картины, которые я купил тогда у художника, я уже продал дороже в три раза.

Я тут же вскидываю голову. Нет, он не шутит. И выглядит очень довольным собой.

– Это вы зря, – говорю откровенно. – Если бы подождали, могли продать их гораздо дороже.

Я уверена, что он возразит. Но он, помедлив, кивает и соглашается.

– Возможно. Я не особенно разбираюсь в современном искусстве. Мне ближе то, что проверено временем. «Вертикаль».

– Что – «Вертикаль»?

– Акции «Вертикали».

А вот теперь я уже не скрываю улыбки.

– А, это вы можете даже не переживать, что потратитесь, – заверяю его. – Вряд ли они продаются.

Он смотрит на меня с подозрением:

– Только не говорите, что тоже подумываете их прикупить.

– Зачем? Я сделала лучше. Десять лет назад вышла замуж за хозяина этой компании.

Секунда тишины.

Он не отвечает. Просто смотрит. Взгляд скользит вниз – на мою правую руку. На безымянный палец. На золотое кольцо.

Секунда.

Две.

Я непроизвольно сжимаю пальцы. Будто пытаюсь спрятать его. Или защитить.

Лифт останавливается. Тихий звук – почти неслышный. Но между нами он звучит как выстрел. Двери начинают открываться.

Звуки врываются в кабинку – музыка, голоса, смех. Тепло. Свет. Жизнь.

Я чувствую себя так, словно стою на краю пропасти, и, если шагну – не будет пути назад.

– Прошу, – мой соперник с аукциона едва заметно взмахивает рукой, пропуская меня вперед.

Я смотрю в его глаза, как будто ищу в них какой-то совет.

– Ну же, участник под номером два, – он слегка улыбается. – Вам выпал шанс сделать первую ставку. Или уступите?

При этом он делает легкое движение, будто собирается выйти раньше меня, и это срабатывает.

Рассмеявшись, я выхожу из лифта.

Первое, что ощущаю – тепло. Оно обволакивает сразу, контрастируя с холодом, который я чувствовала в кабинке.

Второе – звуки. Музыка, смех, стук бокалов. Все громко, ярко, живо и близко. И все это манит, приглашает скорее присоединиться.

Третье – свет. Мягкий, теплый и льющийся со всех сторон – будто солнце тоже пригласили на праздник.

Я делаю шаг.

Второй.

И чувствую, как следом выходит мой соперник с аукциона. Не слышу – чувствую. Он как прохладная тень у меня за спиной.

– О, здравствуйте, Елизавета Матвеевна! – слышу сбоку веселый девичий голос.

Повернув голову, вижу Алису, она работает в проектном отделе. Хорошая девчонка, молодая еще, опыта маловато, но уверена: она справится. Такой блеск в глазах, жадность к работе – это всегда приводит к успеху.

Она стоит в коктейльном бежевом платье, с какой-то черной папкой в руках. Обмахивается ею, как веером. Рядом с ней – Толик, из другого отдела. Оба довольные, улыбаются.

– Вышли подышать свежим воздухом? – предполагаю я.

– А, нет, – Алиса показывает на папку. – Отмечаем приглашенных гостей.

– Очень интересно. Проверь мое имя.

– Ой, Елизавета Матвеевна! – смеется она. – У вас карт-бланш, здесь нечего проверять! Толик!

Она бросает укоризненный взгляд на парня, и тот, кивая с улыбкой, тут же подходит ко мне.

– Позвольте, – говорит, обойдя меня со спины.

Я двигаю плечами, сбрасывая пальто. Он важно кивает и уносит его в сторону вешалок, где уже много одежды.

Мой соперник не дожидается, когда за ним поухаживают. Сам снимает пальто и держит его на сгибе руки, пока Алиса деловито открывает списки гостей.

– Пожалуйста, – просит она, скользя взглядом по строкам, – напомните ваше имя.

– Марк, – секундная пауза, взгляд на меня, легкий кивок и продолжение: – Марк Александрович. Корвин.

Я с улыбкой киваю в ответ.

Представился.

Видимся третий раз и, можно сказать, наконец познакомились.

– Да, есть! – радостно сообщает Алиса, бросает взгляд на своего помощника, и тот тут же забирает второе пальто.

Я бросаю взгляд на приоткрытую дверь террасы, где и происходит корпоратив.

– Ой, подождите! – восклицает Алиса. – Толик, Толик!

– Ага, понял!

Метнувшись к стойке, парень берет поднос с бокалами шампанского и подносит к нам. Видно, что старается не разбить, не разлить и сделать все как надо – торжественно! Это так умиляет. А еще их взгляды друг на дружку – им не скучно вдвоем даже здесь, на задворках веселья.

– Это вам! – объявляет он.

– Спасибо, Толик, – благодарю я. – Ты не против, если я возьму только один?

– Ага! – Он улыбается во все тридцать два. – Тогда еще и вашему спутнику хватит!

Алиса тут же на него шикает, мол, какой еще спутник?! Он что, с дуба рухнул?! А Марк Александрович Корвин, беря бокал, отходит и негромко, так, что слышу лишь я, роняет:

– Теперь понятно, почему мы так часто пересекаемся. Мы не соперники. Мы – планета и спутник.

– Как мило. Но давайте оставим небольшую интригу, кто из нас кто, – предлагаю я. – А то спутники имеют свойство падать или теряться в космосе. А мне не хотелось бы расстраиваться в такой праздничный вечер. Я, признаться, успела немного привыкнуть к нашему духу соперничества. Если вы вдруг растворитесь – как знать, возможно, мне будет вас не хватать.

Секунда тишины.

Он не отвечает сразу. Просто смотрит. Долго. Внимательно. Как будто пытается понять, шучу ли я.

А потом, впервые, я вижу, как он улыбается.

Не уголком губ. Глазами. С трудом сдерживаюсь, чтобы не поежиться, потому что – что? Правильно. Когда лед топится, становится еще холоднее.

Хочется отвести взгляд, поэтому я поднимаю бокал к губам и делаю маленький глоток. А хорошее шампанское – с легкой кислинкой, пузырьки приятно покалывают язык. Один минус – оно тоже холодное.

Музыка становится громче, быстрее – это потому, что мы подходим к двери на террасу. Я останавливаюсь в шаге от нее.

За ней – все, ради чего я приехала.

И все, чего я боюсь.

Я чувствую, как сердце ускоряется, а мои пальцы с силой сжимают ножку бокала. Надеюсь, офис-менеджер не экономил, закупая посуду, и она выдержит мое напряжение.

– Ну что, номер два, на что ставите? – слышу тихий вопрос.

Развернувшись, смотрю на Корвина. Он мог бы зайти давно сам. Но он медлит. Как будто чувствует, что мне не помешает поддержка.

Мой взгляд неспешно скользит по его лицу, шее, запястьям. Изучающе. Как его – в лифте, минуты назад. Черная рубашка под костюмом сидит безупречно. Брюки тоже. Ни единой складки. Ни намека на небрежность или случайность. Все выверено. Все под контролем.

Даже часы с черным циферблатом и черными стрелками. А время по ним вообще как-то можно определить или он его просто угадывает? Кстати, может быть, именно поэтому он и пришел, как я, позже всех?

Черное – цвет риска и неизвестности. Но некоторые игроки поклялись бы, что это еще и цвет удачи.

– Ставлю на черное, – решаю я.

И, подхватив его под руку, другой рукой толкаю дверь, чтобы открылась пошире. Ну что, скучали? Ждали гостей?

Глава 13

– Лиза! – доносится сбоку знакомый голос, и я вижу Илону, которая, оставив мужа, спешит ко мне.

Светлые кудри рассыпаны по плечам – пышные, игривые, как у ангела. Но ангелом ее не назовешь. Красное платье облегает фигуру так, что даже я на секунду залипаю. Особенно в зоне декольте.

– Надо же! – восклицает она. – Я была уверена, что самое эффектное появление сегодня – мое. Но вынуждена признать – ты меня превзошла!

Такое открытое восхищение настолько ей несвойственно, что я не тороплюсь хвастаться, где купила платье и туфли. И правильно, потому что спустя доли секунды становится понятно, чем вызваны такие эмоции.

Выдав эту тираду, она разворачивается к Корвину и, глядя на него в упор, кокетливо просит:

– Ты нас не познакомишь с этим красивым мужчиной?

Ее глаза блестят. Губы растянуты в красивой улыбке. Не думала, что у них с мужем какие-то сложности, но, похоже, что так. Потому что тот хоть и с увлечением беседует с другими гостями, но находится от нас в десятке шагов. А здесь такой живой интерес к чужому мужчине.

Но не мое это дело.

Со своим бы браком хорошо разобраться.

– Марк. Илона, – представляю я их друг другу и принимаюсь осматривать зал.

– Корвин, – слышу сбоку сухую поправку, а потом уже меня аккуратно берут под локоток и сообщают: – Давайте чуть отойдем. Я поставил на зеленое, а не на красное.

Мы отходим немного в сторону, к краю террасы, где чуть тише. Я делаю еще один глоток и осматриваюсь. Здесь даже лучше, чем я представляла. Огни гирлянд обвивают перила, струятся по колоннам, спускаются с потолка. Мягкий свет льется отовсюду, окутывая все вокруг теплой дымкой, будто гномики зажгли тысячи свечей и забыли их погасить.

Бородатый саксофонист с упоением извлекает мелодию из своего саксофона. Сейчас музыка звучит чуть тише – теперь он уже не раздевает ночь, а словно убаюкивает ее. Кто-то что-то тихонько поет в такт мелодии, кто-то просто закрыл глаза и качается в такт.

– Нравится саксофон? – спрашивает Корвин, проследив за моим взглядом.

– Была уверена, что нет. Но он так играет…

– Согласен. Я раньше думал, что мне он просто не нравится. А теперь уверен, что на дух не переношу. Как и многие здесь, судя по виду. Приди мы позже на час, застали бы сонное царство. Но пока есть шанс, что я не зря тащился через весь город и успею пообщаться с тем, кто мне интересен.

Я с усмешкой смотрю на Корвина. Не хочется его расстраивать, но за свою честность он тоже заслуживает честности.

– Зря, – мягко говорю я. – Я уже вам сказала, что вам вряд ли удастся купить акции «Вертикали», так что встреча с его владельцем ничего вам не даст.

Его губы задевает ответная ухмылка, а взгляд упирается в мой:

– Пока меня все устраивает.

Он смотрит открыто и прямо. И как-то… слишком заинтересованно и откровенно.

Небрежно пожав плечами, словно сбрасывая с себя этот взгляд, отворачиваюсь. Мне это не интересно.

Я вижу знакомых сотрудников мужа. Есть и новенькие. Но те, с кем мы пересекались, кивают и улыбаются, кто-то машет рукой. Я тихонько выдыхаю – хорошо, что с объятиями не набрасываются.

Но скорее всего, их удерживает мой спутник. Потому что здороваются они как-то неловко, потом бросают взгляд в сторону и тут же отводят глаза, как будто напарываются на что-то опасное. Понимаю. Не осуждаю. Это они еще близко не приближались, а то бы замерзли, как льдинки. Я вот только и спасаюсь шампанским.

– Ищете мужа? – снова поражает Корвин своей наблюдательностью.

Я киваю.

Взгляд скользит по залу, по лицам, по силуэтам.

Где он?

Один или нет?

Не хочу думать об этом. Не хочу впускать в себя подозрения, но они как метастазы, впиваются в меня болючими щупальцами.

Пожалуйста, Ром…

Пожалуйста, докажи, что я ошибаюсь. Десятки, тысячу раз потом попрошу прощения – у него, у себя, у нас с ним.

Только бы все мои подозрения разбились вдребезги.

Когда я наконец его вижу, сердце затаивается, а спустя секунду начинает биться быстрее. От радости? Или смутной тревоги?

Не знаю.

Не понимаю.

Мои ощущения так же спутаны, как мои мысли.

Он стоит в дальней стороне террасы, потому его и не было видно. Общается с какими-то незнакомыми мне мужчинами. Может быть, новые деловые партнеры или инвесторы, о которых говорила Илона?

И вопреки всему, я смотрю на него и любуюсь. Какой же он у меня… Ему идут деловые костюмы. И идет эта строгость.

Десять лет… десять лет мы женаты, а сердце все равно приятно томится при виде него. Даже с учетом того, почему я здесь оказалась.

Они так серьезно что-то обсуждают, что я решаю выждать и подойти чуть-чуть позже.

Ожидание бьет по нервам, сушит мои губы, заставляет дрожать и нелепо улыбаться, как на первом настоящем свидании.

Но моя улыбка мгновенно стирается, когда я замечаю, что к Роману подходит девушка. Молодая. Ей лет двадцать пять, не больше. Может, она даже моложе – в этом свете сложно сказать наверняка. Худощавая, почти хрупкая, с тонкими запястьями и изящной шеей. Темные волосы собраны наверх – небрежно, но красиво, несколько прядей выбились и падают на плечи, мягко обрамляя лицо. Она симпатичная, с немного раскосыми восточными глазами, как у кошки. И эти глаза сейчас смеются.

Желтое яркое платье, подчеркивающее ее смуглую кожу, красный пояс. Казалось бы, к чему он? На ее длинной шее кулон, но красный там камень или нет, отсюда не видно.

А потом мой взгляд падает на ее ноги, и я вижу черные туфли.

Черные туфли с красной подошвой.

Руки немеют, и бокал в моих пальцах вдруг становится тяжелым, неподъемным. Я чуть не роняю его, но в последний момент мой локоть взлетает вверх, когда кто-то слегка поддерживает его снизу.

Обернувшись, недоуменно смотрю на Корвина.

– Если вам хватит, – говорит он спокойно, – достаточно подать знак, и шампанское унесут.

Киваю. Но когда его рука уже тянется за бокалом, делаю новый глоток. И снова смотрю в сторону мужа.

Он не мог…

Мой муж не мог… только не с ней…

Я облегченно выдыхаю, заметив, что эта девушка тепло целует в щеку одного из незнакомых мужчин. О, Господи! Скорее всего, она – его дочь! Видно, как тот с гордостью улыбается и что-то ей говорит. А потом обращается к Роману, и тот тоже отвечает улыбкой. Вежливой. Сдержанной.

Она – дочь нового делового партнера или инвестора, а я тут придумала! Ну я же знала! Я чувствовала!

Заметив какое-то движение слева, с укором смотрю на Корвина, который предпринял новую попытку подхватить мой бокал.

– Не будьте жестоки, – прошу с улыбкой. – У меня появился отличный повод напиться, и я планирую это сделать!

Он смотрит на меня с недоверием. Но перестает покушаться на мое шампанское – уже замечательно.

Я бросаю взгляд в сторону мужа, и мое сердце, которое только-только успокоилось, вновь заходится в быстром темпе.

Я вижу, как эта девица делает шаг назад, отойдя от мужчины (отца?) и становится рядом с Романом.

Близко.

Почти вплотную.

Ее рука поднимается – медленно и изящно, а потом она ласково, даже как-то интимно смахивает с плеча моего мужа невидимую пылинку.

Ее пальцы задерживаются на ткани чуть дольше, чем нужно. Она ему улыбается. А мой муж не отстраняется.

То есть… они все-таки…

Все внутри сжимается в тугой, холодный комок. Пальцы впиваются в бокал так сильно, что я боюсь – сейчас он треснет. Дыхание застывает где-то на полпути между вдохом и выдохом.

Тот мужчина что-то говорит. Она заливисто смеется. Роман улыбается. Разговор мужчин продолжается.

Она замолкает. Становится почти незаметной, никому не мешает, просто стоит рядом, чуть позади Романа. Как будто там ее место. Не с ним. В стороне. Вот только я вижу, что она нет-нет да и проведет ладонью по его руке. Нет-нет да и коснется его пальцев своими.

Сердце стучит громко. Так громко, что, кажется, его слышно даже сквозь музыку. Руки холодные. Ноги ватные. Голова пустая, в ней только один вопрос, который крутится, крутится, не давая думать ни о чем другом.

Почему он не убирает ее руку?

Но будто этого мало, в какой-то момент что-то или кто-то привлекает ее внимание, она поворачивает голову, и я вижу в ее волосах китайские палочки. А на их верхушке голубые камушки, звон которых бьет по моим барабанным перепонкам, заглушая все звуки.

Те самые голубые камушки, которые я видела на фотографии, что присылала мне поклонница моего мужа.

Или… любовница?

Ее прикосновения к нему… Его улыбка – ей…

Смотрю на них, не в силах моргнуть. Не в силах пошевелиться. И не веря тому, что я вижу.

Меня буквально парализует.

Я не могу отвернуться, даже когда ее взгляд упирается в мой. Даже когда она меня узнает и на ее губах появляется торжествующая улыбка. И даже когда она демонстративно приобнимает Романа, тянется к его уху и начинает что-то шептать.

– Да к черту все! – выдыхаю я, залпом допиваю шампанское, вручаю бокал тому, кто два раза пытался его отобрать.

И иду к мужу.

Хватит. Наговорились. Теперь моя очередь.

Люди расступаются. Кто-то оборачивается. Кто-то замолкает. Кто-то смотрит с любопытством.

Мне плевать.

Но она – хитрая лиса. Догадавшись, что я хочу сделать, она перестает нашептывать моему мужу и идет мне навстречу.

Походка такая – будто плывет. Красуется передо мной. Посмотри. Посмотри на меня. Сравни. И как тебе?

Мы пересекаемся за два шага до компании, в которой остается мой муж, и я понимаю – она не хочет скандала. Но и уходить просто так она тоже не хочет. Зачем? Она же так долго добивалась того, чтобы со мной пообщаться.

Останавливается напротив меня.

Молчит.

Изучает.

Я чувствую запах ее духов – тяжелый, сладкий, навязчивый. Тот самый. Тот, что я чувствовала на пиджаке и рубашке мужа. Хочется распахнуть на террасе все окна, чтобы проветрить. Хочется отойти от нее на десятки метров, чтобы не пропитаться этим запахом, этой сладкой отравой.

Но я делаю вид, что мне все равно, и что я понятия не имею, кто она. Так. Пыль у меня на дороге.

И, видимо, что-то такое читается в моем взгляде, потому что она перестает улыбаться, как сытая кошка. Глаза ее сужаются, а губы сжимаются в тонкую кровавую линию. И она не шепчет, а почти шипит:

– Меня нельзя просто заблокировать. Я все равно его заберу. Это не сложнее, чем забрать зонтик.

Глава 14

Нас разделяет пара шагов, а мне хочется снять свое платье и принять душ, чтобы смыть с себя ее взгляд и главное – ее запах, который, как удавка, пытается окутать меня, перекрыть кислород.

Она меня рассматривает – внимательно, придирчиво. Мое лицо, мою шею, руки. Ищет следы старения?

Я делаю легкий шаг вперед, позволяя платью на секунду обнажить мои ноги. Запах ее духов становится еще более сильным, но взгляд меняется. В нем так открыто сквозит недовольство, что я чувствую злую радость, которая закрывает мои эмоции, прячет их за собой и позволяет примерить маску.

Мой муж был прав: иногда маска – это просто необходимость. Через нее даже яд змеи не подействует.

– Милая моя, – говорю я, скользнув по ней взглядом в ответ. – Я понимаю, что когда ты вынуждена приходить в одних туфлях и на работу, и на праздник, возникает большой соблазн взять что-то чужое.

Ее губы снова сжимаются, но ярость мешает ответить. Она просто исходит желчью и ею же и захлебывается.

– С зонтиком – ладно. Мне его подарили в нагрузку, когда муж покупал мне этот жемчуг в Париже, – я любовно провожу по нему пальцами, привлекая внимание. – Я давно хотела отдать зонт на благотворительность или в сэконд-хэнд. Хорошо, что ты подвернулась и забрала сама. Сэкономила мое время. А вот что касается мужа…

Я улыбаюсь шире. Так широко, чтобы она видела, как я счастлива и главное – чтобы поверила.

– Прости, милая. Моя щедрость не безгранична. Придется тебе поискать кого-то другого, кто будет дарить тебе жемчуга и купит новые туфельки.

И не давая ей времени прийти в себя и излить новую порцию яда, я иду к тому, ради кого и пришла.

К мужу.

Он так увлечен беседой с мужчинами, что не замечает моего приближения. Говорит что-то, жестикулирует – уверенно, спокойно. Как всегда, когда обсуждает дела. Свет гирлянд падает на его лицо, подчеркивая острые скулы, прямой нос и небольшую морщинку между темными бровями, которая появляется, когда он сосредоточен.

Я останавливаюсь рядом.

Совсем близко.

Так близко, что могу различить легкий запах его одеколона, чуть терпкого, приятного, знакомого до боли. Он наполняет не только мои ноздри, он будто проникает под кожу, выбивая воспоминания о душных духах.

Мужчины замечают меня первыми. Их заинтересованные взгляды скользят в мою сторону. Один из них, постарше, с сединой на висках и в строгом сером костюме, слегка приподнимает бровь. Второй, помладше, улыбается по-доброму, как будто мы знакомы сто лет.

Я улыбаюсь им в ответ и, сделав последний шаг, обнимаю мужа. Моя рука ложится на его спину, и я с удовольствием чувствую тепло его тела. И с еще большим – как оно на миг напрягается, становится жестким, как будто он хочет меня оттолкнуть. А потом расслабляется, когда он поворачивает голову и понимает, что это я.

– Лиза… – теплая, чуть растерянная улыбка. – Что ты здесь делаешь?

Моя ладонь тянется к его щеке и касается чуть шершавой кожи от вечерней щетины. Потянувшись вверх, я оставляю на его губах быстрый поцелуй и тихо предлагаю:

– Потом поговорим.

Мой голос немного дрожит от эмоций, поэтому я рада, когда он согласно кивает.

Он медленно выдыхает, и я чувствую это дыхание на своей коже. Жаркое. Уютное до мурашек.

Его рука уверенно ложится мне на спину и слегка прижимает к себе.

– Это Лиза, моя жена, – говорит он, представляя меня мужчинам. – Это Кирилл Алексеевич и Семен… Петрович.

– Можно просто Семен! – тут же улыбается тот, что помоложе.

– Рада знакомству.

– А уж мы-то как! – лыбится тот.

Пальцы Романа начинают поглаживать мою спину – медленно, нежно. А вот взгляд, скорее всего, далеко не такой, потому что Семен Петрович откашливается и перестает так открыто пялиться и улыбаться.

– Приятно познакомиться, Елизавета, – говорит тот, что постарше и которого я определила в отцы наглой девицы.

Может, поторопилась?

Или от яблоньки яблоки могут падать и далеко?

Мы обмениваемся еще несколькими фразами, несколькими улыбками, и они быстро сворачивают разговор. Деликатно, тактично, как люди, которые понимают, что нас нужно оставить наедине.

Хотя трудно остаться наедине среди стольких гостей. Но когда эти двое уходят, я других перестаю замечать. Музыка стихает. Смех становится фоновым шумом. Гирлянды размываются в золотое марево. Я даже понятия не имею, где бродит раскосая кошка и об кого точит сейчас коготки. Потому что Роман разворачивается ко мне полностью, а его рука сжимает мою талию сильнее, как будто он опасается, что я тоже уйду. Мне нравится этот страх. В эту минуту он объединяет нас даже сильнее объятий.

– Теперь скажешь, что ты здесь делаешь? – повторяет Роман, улыбнувшись.

– Как что? Отдыхаю, – я веду рукой в сторону. – Как все приглашенные.

Он резко выдыхает, и его дыхание перечной мятой касается моих губ.

– Лиза… Прости, я сам не собирался здесь быть.

– Самое дурацкое оправдание, – фыркаю я. – Праздник в твоей любимой компании, куча гостей, а хозяин компании собирался все пропустить!

Он берет мой бокал, куда-то убирает его и прижимает меня к себе сильнее – так, что я чувствую каждую клеточку его тела, а его взгляд не просто впивается в мой. Он спаивается с ним.

– Поверь, гостям хозяин компании тоже не особенно нужен на таких мероприятиях. А уж тем более сотрудникам. Я думал заскочить на пару минут и тихо уйти. Но потом узнал, что здесь будут те, с кем я бы хотел пересечься, вот и пришлось задержаться. А так…

Его ладонь поднимается, а пальцы нежно очерчивают мое лицо. Так, как минуты назад это делала я.

Мы стоим, обнявшись посреди террасы, в окружении людей и музыки, света и смеха. Но это иллюзия. Потому что в эти мгновения нет никого. Ничего. Нас окружает одна тишина – теплая, мягкая, наполненная только нашим дыханием, нашими сердцебиениями и тихим шепотом Романа:

– У меня были другие планы. С тем, с кем я бы действительно хотел провести этот вечер.

От его слов тепло.

Так тепло, что все мои подозрения начинают медленно таять. Но окончательно раствориться не успевают, потому что за моей спиной раздается знакомый и до жути отвратительный голос кошки на лабутенах:

– Роман… Викторович. А вы нас не познакомите?

– И в самом деле! – восклицаю я радостно и резко разворачиваюсь. – Ром, познакомишь нас? А то эта милая девушка столько сообщений мне написала, даже фотографии свои отправляла, столько всего занимательного про тебя и себя рассказала, но забыла представиться. Мне кажется, это чуть-чуть неприлично.

Роман не двигается, но его дыхание меняется – становится чуть глубже и тяжелее. Я чувствую это спиной и всем телом. Его рука на моей талии больше не гладит – она просто лежит, как будто окаменела.

Девица же ахает и изумленно хлопает ресницами – уверена, у нее в голове зрел совсем другой план. Она думала, что я буду играть роль дурочки, которая притворится, что все хорошо, что мы впервые с ней видимся – лишь бы избежать болезненной темы. Да, судя по взгляду, она не сомневалась, что я буду молчать.

Мое поведение рвет ей шаблон, и она понятия не имеет, что с этим делать. В ее мире обманутые жены в возрасте ведут себя по-другому.