Старые леди и убийство во время чаепития

И всë-таки хорошо, что пижама новая и выглядит прилично.

Боже, о чëм она думает! Ведь Китти умерла!

Леди Вудвилл явно заметила, как Джерелдин сжала в руке край одеяла.

— Мисс Хорнби...

— Джерелдин. Вы можете называть меня Джерелдин, леди Вудвилл.

— Хорошо, Джерелдин, дорогая, с радостью. У меня внуки примерно вашего возраста. Вы так юны.

Она не была юна, но привыкла к тому, что из-за кукольного личика все считали еë чуть ли не ребëнком. Даже несмотря на высокий рост. И ей это даже нравилось.

— Так вот, — продолжала гостья, — когда я узнала, что случилось, сразу решила приехать — вдруг нужна помощь. И она была нужна.

— Леди Вудвилл... как умерла Китти?

— О, дорогая, мужайтесь. Она была отравлена.

Джерелдин судорожно вздохнула.

— Как это? Что вы имеете в виду? Что значит — отравлена? Китти не собиралась подавать к столу ничего такого... никаких консервов или там... Ботулизм, да? Она всегда боялась ботулизма.

— Цианид, Джерелдин. Это был цианид. Так сказал доктор Престон, и полицейский врач подтвердил, что очень похоже на то. Конечно, вскрытие покажет точно... О, простите, простите!

Джерелдин откинулась на подушку и прикрыла глаза. Вскрытие. Китти. Еë Китти. С хризантемами в руках. Улыбающаяся. Красавица.

Нет, она не хотела об этом думать.

— Но как именно? — Джерелдин снова села в постели. — Они должны были пить чай. Мы пригласили всех на чай, понимаете. Китти хотела испечь кекс и лепëшки. Насчёт лепëшек она была не уверена. Но, допустим, чай и кекс. Каким же образом? Где был цианид?

— Вот этого я не знаю. Боже, здесь такое творилось, было не до расспросов. Я хотела поговорить с констеблем, но не при всех же. Однако кое-что стало понятно. Ваша тëтя... Кэтрин ведь была вашей тëтей, да?

— Да, — сглотнув, прошептала Джерелдин. — Но она мне как сестра... была как сестра.

— Когда пришли гости, ваша тëтя Кэтрин захотела показать им что-то в саду. Прямо во время чаепития. И все вышли в сад. Насколько я поняла, они не держались группой, кто-то вернулся в дом, чтобы посетить ванную комнату, кто-то ходил по саду. Все как-то разбрелись. А ваша тëтя Кэтрин потом зашла в дом, в гостиную, и что-то съела. Или выпила. Не знаю. Вроде бы доктор Престон застал еë ещё живой.

— Доктор Престон?

— Кажется, да.

— А мистер... мистер Рокниш? Я его не заметила.

— Мистера Рокниша не было.

— Как не было? Мы его ждали. Он был приглашён.

— Во всяком случае, я его не видела, — пожала плечами леди Вудвилл. — Но, Джерелдин, дитя моë... Ситуация вот какая. В доме прошёл обыск.

— Обыск? — Джерелдин мгновенно поняла, зачем его проводили. — Искали цианид? Его и искать не надо. Я сама сказала бы, где он. Мы держим его в саду, в сарае. Это же средство от ос. Прошлым летом всех в деревне замучили осы, в каждом доме был цианид. И сейчас наверняка у всех есть. Уверена, что и ваш садовник... Да, но искали именно у нас... они подозревают — это я убила Китти?

Она горько усмехнулась краем рта.

— Почему обязательно кто-то должен был убить Кэтрин? Возможно, она сама...

— Нет, — твëрдо сказала Джерелдин. — Никогда не поверю. Китти была жизнерадостным человеком с чувством юмора, со здравым смыслом. И сотворить с собой такое, да ещё когда в доме полно гостей... И когда у меня мигрень... Леди Вудвилл, она заботилась обо мне с моего детства, она ни за что не оставила бы меня одну. А ведь я теперь одна! Совсем одна!

Джерелдин уткнулась головой в колени, потом взяла себя в руки, выпрямилась, но губы дрожали.

— Понимаю, дитя моë, — сочувственно сказала леди Вудвилл.

— Нет, она не смогла бы. Не смогла бы. Еë убили! Но кто, кто?

— Вы считаете, совершенно исключено...

— Абсолютно! Только не Китти! Еë убили, леди Вудвилл.

Две женщины, молодая и старая, взволнованно смотрели друг на друга.

— Я хочу поговорить с полицией, — наконец заявила Джерелдин.

— Уверяю, полиция хочет того же. Доктор Престон запретил им трогать вас, пока вы были под действием какого-то лекарства.

— Это сильное обезболивающее, доктор прописал мне его от моих приступов мигрени.

— Да, он что-то такое объяснял. Но сегодня они точно с вами побеседуют. Однако... Ситуация сложнее, чем вы думаете. В вашем доме дежурит полицейский.

— Что? — Джерелдин не могла поверить в то, что слышит. — Здесь полицейский? Вы имеете в виду — констебль Стоун?

— Нет, какой-то молодой полицейский из Кромфилда. Оттуда целая бригада приезжала.

— Они меня сторожат? Боятся, что я сбегу?

— Скорее, они сторожат возможные улики. Считают, что не закончили с обыском. И вот ещё почему я здесь, мисс Хорнби... Джерелдин... Они разрешили мне остаться с вами, чтобы я увезла вас, когда вы проснëтесь. Им нужен весь дом. Вы не сможете пока ничем пользоваться, да и вряд ли вам стоит сейчас находиться там, где ваша тëтя так трагически ушла из жизни... вы понимаете...

— Понимаю, — пробормотала Джерелдин.

— Поэтому предлагаю поехать к нам в замок. Мы будем рады, если вы побудете у нас первое время, самое тяжëлое. Комната для вас уже готова. У нас гостят две старые леди — моя школьная подруга и еë сестра, они только вчера приехали. Очень милые, деликатные женщины, не будут вам надоедать. И никто не будет. Ни лорд Вудвилл, ни наша племянница, ни я.

В деревне было известно, что в Замке кроме хозяев живëт их молодая родственница. Но сейчас Джерелдин это не интересовало. Она озадаченно смотрела на леди Вудвилл.

— Мне кажется, я всё ещё сплю, — недоверчиво сказала она. — Какое-то чувство нереальности. Будто всë не со мной происходит. Видите, я даже не плачу. Не могу поверить... понимаю, что Китти... и в то же время не понимаю.

— Это шок, дитя моë, — объяснила леди Вудвилл, — самый настоящий шок. Сейчас мы поедем в замок, там вы обязательно что-нибудь съедите, подкрепитесь, выпьете горячего чаю с сахаром, а потом ещё поспите, если получится. Вам надо прийти в себя, не правда ли?

Джерелдин растерялась. Ехать в Замок, жить там среди незнакомых людей... Хотя леди Вудвилл кажется очень приятной женщиной, но ведь там ещё лорд Вудвилл, племянница, школьная подруга с сестрой... и слуги... столько народу... а ей всегда нелегко было сходиться с новыми людьми. Знакомиться, запоминать лица и имена. С первого раза запомнить имя так трудно.

С другой стороны, а какие есть ещё варианты, если нельзя оставаться дома? Попроситься к Флоренс и еë матери? Сейчас, ночью? Разумеется, это неприлично. Да и будет ли ей там хорошо? Джерелдин представила себе, как Флоренс постоянно плачет рядом. И дом у них не сказать чтобы большой, вряд ли получится остаться одной. В Замке такая возможность скорее представится.

— Леди Вудвилл, вы упомянули — комната для меня уже готова. Но как вы узнали заранее, что она понадобится?

— Никак, я только здесь поняла, что надо забрать вас к себе. Тогда и отправила Уилсона назад, он передал мои распоряжения и вернулся сюда.

— Уилсона?

— Это шофёр.

— Шофёр? Он тоже здесь? — изумилась Джерелдин.

— Да, дремлет рядом с полицейским.

— Бедный! Как неловко... Что ж. Спасибо за приглашение, леди Вудвилл, я согласна, — решилась Джерелдин.

— Вот и хорошо, дитя моë!

***

Леди Вудвилл деликатно вышла из комнаты, а Джерелдин начала собираться. Всё-таки лекарство ещё действовало, и движения были замедленными. Она понимала — еë ждут, надо поторопиться, но никак не могла сообразить, что же взять с собой, как одеться, с чего вообще начать. Какую одежду прилично взять в Замок? Что там подумают, если она оденется неподобающим образом? Да что это с ней, какая ерунда, об этом ли надо размышлять, когда Китти нет...

В шкафу оказалась небольшая дорожная сумка, и это определило количество вещей, которые Джерелдин принялась упаковывать. Не за чемоданом же идти. Да и вообще — она ведь переселяется в Замок лишь на время? На короткое время? Но зубная щётка точно нужна, и крем для рук, и свитер, нет, два свитера, и альбом, и туба для карандашей, да, карандаши — обязательно...

Наконец Джерелдин вышла в коридор. Там действительно ждали — тот самый Уилсон, мрачный и сонный, взял у неë сумку, а леди Вудвилл мягко произнесла:

— Пора, дитя моë.

Лицо Уилсона было девушке знакомо — он регулярно бывал в деревне.

У входа в гостиную сидел полицейский, тоже мрачный и сонный, но Джерелдин не хотела смотреть в сторону гостиной, она поздоровалась с полицейским, почти не глядя на него, и устремилась к выходу вслед за леди Вудвилл. Они вышли в ночную прохладу, и Джерелдин услышала, как за её спиной закрывается дверь. Дверь их с Китти коттеджа. Почему она должна бежать из родного дома, да ещё ночью?

Но шофёр уже завëл мотор, и Джерелдин покорно пошла к машине, будто влекомая какой-то внешней силой.

Они ехали по тëмной деревне, леди Вудвилл молчала, Джерелдин куталась в кардиган, и странные мысли приходили ей в голову — разбудил ли кого-нибудь шум мотора, спит ли сейчас Флоренс, входит ли в обязанности шофёра возить хозяев по ночам... сквозь эти мысли пробивалось, кричало, пылало имя Китти, Джерелдин жмурилась, стараясь не застонать, и вся поездка казалась ей некой сюрреалистической пьесой.

Ехать было недолго, впереди уже ярко горели фонари у ворот замка, освещая заросший орешником ров и узкий мост. Считалось, мост в старину (прежний, подъёмный) был из лиственницы, что дало название и Замку, и деревне — Ларч-Бридж. Хотя вряд ли феодалы назвали свою крепость в честь моста, подумала Джерелдин и тут же устыдилась этой мысли, такой праздной и неуместной.

Между тем машина остановилась перед рвом.

— Дорогая, здесь придётся пройти пешком, — сказала леди Вудвилл.

— Сумка, — пискнула Джерелдин.

— Уилсон принесëт, — отмахнулась леди Вудвилл.

Быстрым шагом женщины прошли по мосту и через открытые ворота попали в освещëнный двор. Джерелдин было зябко, ей хотелось скорее оказаться под крышей, но она машинально вертела головой, осматривая стены и башенки наверху. Как часто они с Китти мечтали побывать в Замке, увидеть все его красоты. И вот Джерелдин здесь, а Китти... а Китти никогда...

Джерелдин дышала ртом, пытаясь успокоиться. Не хватало ещё заплакать.

— Добро пожаловать в замок Ларч-Бридж, дорогая, — сказала леди Вудвилл, тактично делая вид, что не замечает еë состояния.

Когда Джерелдин раньше думала о Замке, она представляла себе огромные пространства, тонущие в полумраке и освещаемые свечами в канделябрах. Оказалось, однако, что здесь провели электричество. А вот размеры и впрямь поражали. Вообще-то по сравнению с другими подобными сооружениями, разбросанными по всей Британии, Ларч-Бридж мог считаться маленьким замком, но каждое помещение в нëм было в разы больше соответствующих комнат в любом деревенском доме. Включая коттедж Джерелдин и Китти.

В огромном холле приехавших встретил элегантный невозмутимый дворецкий, впрочем, явно такой же сонный, как шофёр, и они прошествовали в столовую мимо двух комплектов рыцарских доспехов.

— Они настоящие? — успела спросить Джерелдин.

— Да. Не люблю их. Хочу убрать, но лорд Вудвилл не разрешает. Говорит, они придают достоверности. А мне кажется, здесь и так всё весьма достоверно.

Леди Вудвилл была права: даже при электрическом освещении Замок выглядел средневековым жилищем феодала — каковым и был в своë время. Они вошли в столовую, которая просто подавляла размерами, высотой витражных окон и длиной стола.

Всё это казалось нереальным.

— Леди Вудвилл, я не голодна, — пролепетала Джерелдин.

— Дитя моë, вам необходима горячая пища. Тем более что вы вся дрожите! Замëрзли в дороге? Да, ночи уже холодные, скоро осень... Считайте, у нас будет поздний ужин. Очень поздний. Все спят, я велела нас не ждать, так что мы поужинаем вдвоём, а познакомитесь со всеми уже завтра.

«Все спят». Но ведь и шофёр, и дворецкий не спали, и в кухне кто-то бодрствует. Получается, этих людей хозяйка замка в расчёт не брала. Жилище феодала остаëтся жилищем феодала... Впрочем, в деревне говорят, слугам здесь хорошо платят. Да и какое мне дело, равнодушно подумала Джерелдин.

Она и вправду сильно, до дрожи, озябла. В столовой горел камин, но он до конца не согревал просторное помещение. Так что когда появились мясной пирог и бульон с гренками, всё горячее и ароматное, Джерелдин съела предложенное. Она приступала к еде нехотя, смущаясь из-за присутствия дворецкого и мыслей о том, всё ли делает как надо, нет ли за этим столом каких-нибудь особых правил, но потом, к еë изумлению, аппетит разгорелся. Оказалось, она была голодна, просто не понимала этого. После леди Вудвилл настояла на сладком чае, и Джерелдин выпила чашку.

Сама леди Вудвилл ела мало. Джерелдин присмотрелась украдкой: лицо старой женщины осунулось, складки у рта стали резче, взгляд потух. Она очевидно устала. Да и было с чего — в еë возрасте полночи просидела в спальне у чужого человека!

Джерелдин подумала — уж не слишком ли она задержалась за поздним ужином? Хозяйка может решить, что она плохо воспитана.

— Леди Вудвилл, мне действительно полегчало после еды, и я согрелась. Но лекарство всё ещё действует. Боюсь, надо лечь. Могу ли я попросить... кого-нибудь... показать мне мою комнату?

— Я сама провожу вас, дитя моë, — с явным облегчением сказала леди Вудвилл.

Они вышли в холл и по роскошной широкой лестнице поднялись на второй этаж.

— Я попросила подготовить для вас жëлтую комнату.

Это был самый нелюбимый цвет Джерелдин, и она тихонько вздохнула. Но выбирать не приходилось.

Комната оказалась большой, с кроватью под настоящим балдахином, шкафом, креслом и столиком с зеркалом и письменными принадлежностями. Жëлтыми были шторы и пушистый ковëр на полу. Возле кровати стояла сумка — послушный Уилсон побеспокоился. Камин был растоплен, и комната уже нагрелась.

— Мне будет здесь очень удобно, — искренне сказала Джерелдин. — Не знаю, как выразить благодарность, леди Вудвилл.

— Я рада помочь. При обычных обстоятельствах утром вам принесли бы чай, но я велела не будить вас завтра. Вам необходимо выспаться, дитя моë. Будьте как дома. Постарайтесь уснуть, вам нужен отдых. И... мне так жаль, что всё это случилось. Так жаль.

— Спасибо, — прошептала Джерелдин.

— Ах да! — воскликнула леди Вудвилл, уже повернувшись было к двери. — Если вдруг не сможете сразу уснуть и захотите прогуляться по замку, не ходите в другое крыло. Там опасно — крыша полуразрушена, сверху постоянно что-то падает. И очень неудобно, когда дождь. Дело в том, что мы ещё не решили, стоит ли вкладываться в ремонт. Но привидений можно не бояться, их здесь нет. Что весьма огорчает лорда Вудвилла, он говорит — отсутствие привидений понижает стоимость недвижимости. А я, наоборот, рада. Не хотела бы столкнуться с каким-нибудь призраком. Замок и так слишком мрачен, не правда ли?

— Д-да... То есть нет, конечно, нет... Я не буду гулять по Замку, я прямо сейчас лягу, — ошарашенно пробормотала Джерелдин.

— Спокойной ночи, дитя моë. Надеюсь, вам удастся поспать.

Леди Вудвилл ушла, и Джерелдин наконец осталась одна. Ещё раз осмотрела комнату, заглянула в бледно-жëлтую ванную, умылась, переоделась в пижаму, включила ночник, выключила верхний свет, села на край кровати — всё это она делала автоматически. Она казалась себе героиней какого-то кино и как будто смотрела на себя со стороны. Вот девушка, высокая, худая, симпатичная, сидит на чужой кровати в чужой спальне... в чужом доме... нет, Замке! Разве это могло быть реальностью?

Наконец Джерелдин улеглась. Матрас удобный, пуховое одеяло толстое, подушки средней мягкости — всё как надо. При слабом свете ночника она уставилась на балдахин над головой. Подумать только, балдахин! Как на картинках. Это даже забавно. Вот они посмеются с Китти, когда она ей расскажет...

И в эту минуту Джерелдин наконец осознала. Поняла не разумом, а сердцем — она никогда ничего больше не расскажет Китти. Так вот что означает смерть — невозможность поговорить с любимым человеком. И Джерелдин зарыдала в голос. Она подвывала, и мычала, и кусала подушку, и когда наконец уснула, совершенно обессиленная от нахлынувшего горя, лицо еë было залито слезами.

Глава третья

Ей приснилось, что у её постели сидит Китти, смотрит ласково, качает головой, улыбается и говорит:

— Не бойся, я тебя не оставлю. Как ты могла подумать? Динни, я тебя никогда не брошу. А ты делай, что надо. Ты знаешь, что делать.

Сон был таким ярким, что Джерелдин, проснувшись, в первую секунду даже не поняла, почему Китти нет рядом. А потом к глазам вновь подступили слëзы. Наверное, она могла бы часами лежать так и тихо плакать.

Нет, она не может и не должна лежать часами! Китти не зря сказала в этом удивительном сне — Джерелдин знает, что делать. Конечно, знает. Ей срочно надо поговорить с полицией. Объяснить: Китти не из тех, кто может лишить себя жизни... то есть была не из тех. И она совершенно точно не могла принять цианид по ошибке. Джерелдин должна убедить полицейских, что Китти убили.

У неë есть цель!

Часы на тумбочке (дорогие, массивные, с позолоченными ангелочками над циферблатом) показывали одиннадцать. Джерелдин забеспокоилась. Конечно, леди Вудвилл сказала, чтобы она отдыхала... но всё же нехорошо было так долго спать. Все в замке наверняка давно позавтракали и разошлись по своим делам. Где ей теперь найти хозяйку? Как попасть в полицию? Разумеется, никакой Уилсон ей не нужен, она могла бы дойти до деревни пешком, она любила долгие прогулки, но нельзя же уйти из Замка тайком! К тому же — а вдруг ворота закрыты?

Джерелдин поспешно вылезла из постели и поëжилась: за ночь камин догорел, в комнате стало прохладно. Она открыла шторы. Окно выходило на небольшую берëзовую рощицу за рвом и конюшню, из которой какая-то девушка как раз вывела гнедую лошадь. Наверное, та самая племянница, подумала Джерелдин, но дальше наблюдать не решилась. Пора было торопиться.

Вчера, лихорадочно собирая сумку, Джерелдин додумалась взять чëрную блузку. С тëмно-синим кардиганом и синей юбкой это будет выглядеть более или менее прилично, хотя, конечно, полноценным трауром такую одежду не назовëшь. А есть ли у неë чëрные вещи? Неужели придётся ехать в Кромфилд за покупками?

Наконец Джерелдин вышла в коридор. Ночью она не разглядывала его пристально, теперь же увидела, какой он широкий и длинный. И полутëмный. Понятно, почему лорд Вудвилл недоволен отсутствием привидений — здесь для них подходящая обстановка. Даже странно, что Китти умерла не в таких декорациях, а в их мирном коттедже.

Джерелдин неуверенно направилась к лестнице, и тут ей повезло — навстречу шла молодая горничная в белом фартучке.

— О, мисс... вы ведь мисс Хорнби, да, новая гостья? Мне так жаль, что вашу тëтю... что она умерла.

Джерелдин когда-то видела эту девушку в деревне. В еë речи слышалась еле уловимая фамильярность. Или Джерелдин только показалось? Но горничная, конечно, знала, что новая гостья — всего лишь деревенская жительница.

— Леди Вудвилл не велела вас будить, но вы, наверное, хотели бы чаю? Я передам на кухню...

— Нет-нет, спасибо, я хотела бы... Где все? То есть... леди Вудвилл?

— Лорд и леди Вудвилл и их гости собрались в средней гостиной. Это на первом этаже, мисс Хорнби. Как спуститесь, справа.

В средней гостиной! Значит, есть и малая, и большая?

Горничная поспешила дальше по своим делам, оставив Джерелдин размышлять, обходились ли в Замке таким образом с каждым гостем или только с ней. Разве не должна была горничная проводить еë? Или это нормально, что вновь прибывшего бросают одного посреди Замка?

Она почувствовала себя ужасно одинокой среди этих старинных каменных стен. Вот Китти не растерялась бы, не вела себя как маленькая глупая девочка, не стояла бы столбом, нервничая перед встречей с незнакомыми людьми в неведомой средней гостиной.

Джерелдин знала за собой эту неприятную черту — вдруг решить, что сделала что-то не так, засомневаться в себе, потерять всякую уверенность. Впрочем, ей обычно удавалось справляться с этим состоянием... особенно когда Китти была рядом.

Теперь некому подбодрить, утешить, сказать ласковое слово. Совсем одна.

Ну нет, рассердилась Джерелдин, надо быть храброй! Она помотала головой от досады на саму себя, глубоко вздохнула, сжала и разжала кулаки и отправилась на поиски нужной комнаты. Спустилась по лестнице, наугад открыла первую же дверь справа и вошла — как в воду прыгнула.

Это явно была та самая гостиная, потому что в ней сидело много людей. И все повернулись, чтобы посмотреть, кто вошëл. У Джерелдин пересохло во рту от волнения, но среди чужих лиц она увидела милое лицо леди Вудвилл и немного успокоилась.

Плотный старик с орлиным носом и кустистыми бровями встал навстречу Джерелдин, и она догадалась — это лорд Вудвилл.

— Мисс Хорнби, очень сочувствую вашей потере. Будьте в замке как дома, в такое время вам не стоит оставаться одной.

Леди Вудвилл принялась знакомить её с двумя старыми леди, но Джерелдин пропустила их имена мимо ушей, потому что еë вниманием всецело завладел незнакомый мужчина. Он тоже встал при её появлении, и она осознала, что смотрит на него с интересом. Высокий, ей под стать — мало кто из знакомых мог сравняться с еë почти шестью футами. Джерелдин всегда стеснялась своего роста, но рядом с этим человеком можно не стесняться — он выше. Красивый. Эффектные тëмно-рыжие волосы. Небольшой шрам на брови, придающий лицу мужественность и загадочность.

Фанфары, подумала она. Фанфары! Не это ли имела в виду Китти, когда говорила — ты сразу поймëшь? Не то чтобы Джерелдин поняла... не то чтобы в еë душе затрубили те самые фанфары... но она о них вспомнила и мысленно улыбнулась Китти.

Однако это усилило еë растерянность.

— К нам как раз только что прибыл представитель Скотленд-Ярда, — сказала леди Вудвилл.

— Мисс Хорнби, я инспектор Редли, — заговорил мужчина. — Примите мои соболезнования. Рад, что вижу вас, нам надо поговорить.

Голос у него был приятный, тон сочувствующий, и Джерелдин взяла себя в руки. Он полицейский! Как удачно. Ей не надо идти в деревню, полиция уже здесь.

— Я очень хочу поговорить, — сказала она. — Вы должны знать, что Китти убили.

Красивый инспектор внимательно посмотрел ей в лицо, но не успел ничего ответить — вмешалась леди Вудвилл:

— Садитесь, дитя моë. Вы ведь не завтракали. Сейчас принесут чай, и вы с инспектором немножко подкрепитесь. Вам нужны силы, Джерелдин. Скажите, инспектор, нам лучше оставить вас с мисс Хорнби наедине?

— Нет, пожалуйста, не надо, — запротестовала Джерелдин, почувствовав, что наедине с этим человеком она будет робеть. — Я хочу сказать, мне нечего скрывать... и вы так добры ко мне, леди Вудвилл, я нуждаюсь в вашей поддержке.

— Я не против, — сказал инспектор Редли.

И они все уселись у чайного стола.

Джерелдин украдкой оглядела гостиную. Просторная комната была обставлена старомодной мебелью, явно оставшейся от прежнего владельца. Если это средняя гостиная, то какова же большая!

Старая леди, одна из гостий, поймала взгляд Джерелдин и участливо ей улыбнулась, отчего девушка смутилась — она не запомнила имëн двух сестëр. Они были похожи — невысокие, полные, большеглазые, очень милые... но как же их зовут? Вдруг придётся к ним обращаться?

— Как получилось, что Скотленд-Ярд заинтересовался этим делом, инспектор? — спросила безымянная гостья.

— Я был рядом, в Кромфилде, мисс Вордси.

Еë зовут мисс Вордси! Джерелдин приободрилась.

— Расследовали убийство? — вступила вторая сестра.

— Нет, миссис Грэм, мошенничество со страховками.

Ага, это миссис Грэм. Теперь-то Джерелдин запомнит, как их зовут.

— Успешно?

— Да, мисс Вордси, весьма. Все преступники арестованы, — улыбнулся инспектор. — И так как я освободился, меня направили сюда, помочь местной полиции.

Леди Вудвилл не дала говорить о деле, пока Джерелдин не выпила чашку чая и не съела тост с апельсиновым джемом. Это действительно придало ей сил, она перестала тушеваться и была готова к серьёзному разговору.

— Инспектор, пожалуйста, расскажите, что случилось. Я ведь до сих пор так и не знаю в точности, как Китти... что произошло с Китти.

— Вы готовы это услышать?

— Да, — дрогнувшим голосом ответила Джерелдин.

— Гости пришли к назначенному времени — к пяти часам. Кто-то чуть раньше, кто-то чуть позже. Чаепитие уже началось, когда мисс Нэш, ваша тëтя Кэтрин, внезапно объявила, что хочет показать всем новое оформление альпийской горки.

— Да, Китти недавно украсила еë камнями, которые мы принесли с реки. Там были чёрные, белые и один рыжий. Вышло очень симпатично.

— Несмотря на то, что все уже сидели за столом, мисс Нэш предложила выйти в сад и осмотреть горку.

— Миссис Маклин наверняка была недовольна таким нарушением порядка, — пробормотала Джерелдин.